Выбор без сожалений.

Я сидела на палубе корабля, поджав ноги под себя. Внутри бушевала буря эмоций, но я старалась подавлять их. Армин сидел возле меня, обнимая, и дедушка тоже был неподалеку, посматривая на нас. На нас всех. Так, как мать Эрена умерла, то дедушка решил взять ответственность за жизни Йегера и Микасы на себя. Они стояли вблизи, совсем недалеко от нас. Эрен все так же выглядел отстранённым, а Микаса держала его за руку. Несколько раз мы пытались поговорить с ним, но все было зря. Оглянувшись по сторонам, я с осторожностью вытянула небольшую книгу о внешнем мире из внутреннего кармана пальто, и тихонько, что бы никто кроме меня и Армина не видел, открыла ее на странице о море. Мы с братом смотрели восхищённо. — Что это у тебя в руках? — Я дрогнула от этого вопроса, который предназначался мне, и перевела взгляд чуть выше. Облегчённо вздохнула. Это была лишь Микаса. Однако этим вопросом она смогла заинтересовать и Эрена тоже, и он наконец-то перевел взгляд на нас. — Это книга. — Тихонько проговорила я, жестом подзывая друзей к себе. Они подошли, и я продолжила. — О внешнем мире. Дедушка дал ее мне. — Они подсели ближе, и тоже перевели взгляд на открытую страницу. — Это — море. В нем много соли, и оно очень большое. Занимает большую часть территории земли. — Когда-то мы обязательно увидим его собственными глазами. — Пообещал брат. — Много соли? — Удивился Эрен. — Сомневаюсь. Если бы там было много соли, торговцы бы давно ее забрали. Она ведь такая дорогая. Я продолжила листать книгу. Остановилась на странице, где было изображено что-то непонятное, и начала читать. — Мороженое — сладкое блюдо, десерт. — Красивое. И вкусное, наверное. — Предположил Армин. Книгу мы листали ещё довольно долго, осмотрев почти все. Мир за стенами был интересен, неподвластный нам. Однако желание увидеть его возрасло до небес. Книгу я отложила и спрятала, что бы никто не увидел. Дедушка все это время наблюдал за нами с неким интересом и загадочной улыбкой. Плыть к стене Роза оставалось довольно недолго. Мы продолжили разговаривать между собой. То обсуждая книгу, то новую, предстоящую нам жизнь. Неизвестность пугала, однако все так же невообразимо интересовала, влекла к себе. Вскоре на корабле начался какой-то бардак. Люди кричали, дети плакали, причины для этих криков не было вовсе. Или, может быть, я все же чего-то не замечала. — Заткните уже вашего ребенка, почему он орет?! — Кричал и возмущался какой-то мужчина. — Он ведь с самого утра ничего не ел, о чем вы думаете? Он же такой малыш, а сколько мы уже часов на корабле. — Меня не интересует это, я лишь хочу тишины. — Мужчина замахнулся на девушку с ребенком, и та вжалась в пол, готовясь принять удар, пряча ребенка за спину. — Эй ты, свинья. — Мои руки тряслись, а сердце бешено билось от страха. Однако это был лишь смертный, нервный и злой мужчина, а не титан, и никто не должен терпеть к себе такого отношения. Я была не такой сильной физически как Микаса, однако ударить все же могла. Пусть и выбилась из колеи, когда на меня напали те хулиганы, но сейчас я была готова дать отпор. — На женщину с ребенком замахнулся? Честь у тебя есть вообще, или ты о таком и не слышал? Мужчина выглядел взбешённым. Он быстро забыл о женщине и ребенке, и направился ко мне. — Ты мне это говоришь сейчас, девка? Да я тебя так ударить смогу, что полетишь с этого корабля. — Друзья подбежали ко мне, заграждая собой, а мужчина и впрямь поднял руку, готовясь ударить. Замах был сильным, мог бы отключить человека с одного удара. Я все ещё стояла за спиной у друзей, а его рука стремительно приближалась с каждой секундой. Когда она была уже слишком близко к нашим лицам, её перехватили. Я перевела взгляд, и увидела дедушку с полностью серьезным выражениям лица. Мужчина испугано перевел на него взгляд, отстраняясь. — Не трогай моих детей. — Все, что сказал дедушка, и этого было достаточно, что бы мужчина, поджав хвост, трусливо убежал на другую сторону корабля, нервно оборачиваясь. Женщина подошла к нам и поблагодарила, однако мы заверили её, что благодарить не за что, и вернулись к тому же месту, где и стояли. — Я горжусь тобой, София. — Начал дедушка. — Но этот мир слишком жесток и опасен. Смерть может прийти не только от рук титанов. Человек — его подобие. В нем заложены не только хорошие, но и негативные качества, впредь помни об этом. — Он тепло улыбнулся, и я почувствовала фантомный запах малинового варенья, которое так любила. *** Прошло несколько часов, и мы уже были в пределах стены Розы. Люди явно ослабли после долгой поездки. Совсем скоро раздался мужской голос борт проводника, который сообщил о том, что мы можем покинуть неспешно корабль. Когда мы выходили, то шли все вместе, держась в куче, стараясь не потеряться в новом месте, осторожно оглядываясь. Моя голова немного кружилась, но когда мы ступили на землю, мое самочувствие стало лучше, и я вдохнула побольше свежего воздуха, закрывая глаза. Темнота. Кровь. Рука титана тянется ко мне. Ханджи нету рядом. Армин плачет и кричит, зовя на помощь, однако люди убегают, не обращая на него никакого внимания. Рука титана приближается все ближе к его рту, и тот открывается, оголяя свои мерзкие, кривые и жёлтые зубы. Его пасть открывается все шире, и я неизбежно приближаюсь к смерти с каждой секундой. В голове проносятся воспоминания, и все счастливые. Крики людей слышно отовсюду, а титан уже поднес меня ко рту. Откусил. Невыносимая боль. Я больше ничего не слышу. В его руке зажата половина моего тела. Армин больше не кричит. Или это я больше не имею возможности услышать его родной голос. В голове помутнение, не понимаю больше ничего. Проваливаюсь в желудок к титану. Я открыла глаза, еле подавив неистовый крик, который хотел вырваться наружу. О чем я вообще думаю? Я жива, меня спасли, все хорошо. Люди в спешке покидали судно, вдыхая запах свободы. Свободы? Мы снова замурованы в ещё одной стене, покинули наш дом и теперь являемся пленниками неизвестной жизни, не зная куда пойти. Мы вчетвером шли за дедушкой, который прокладывал нам путь. Вскоре заметили людей, которые раздавали гуманитарную помощь. — Останетесь здесь. — Сказал дедушка. — Я скажу, что у меня четверо детей, и мы сможем получить немного еды. — Он улыбнулся, отдаляясь от нас. Мы послушно стояли на месте, ожидая, когда он вернётся. — Приехали эти беженцы. — Послышался чей-то мужской грубый голос. — Нам и так еды мало, а теперь ещё и их рты кормить. Лучше бы их побольше съели титаны. — Да вы хоть понимаете, о чем вообще говорите? — Закричал Эрен. — Нам грозила страшная смертельная опасность, но мы выжили, потеряв большую часть населения стены Шиганшина. И вы сейчас так беззаботно, даже не скрывая, желаете нам смерти? Вы бесчеловечны, такие же, как и титаны! Мужчина лишь кинул смешок, но промолчал. Дедушку пришлось ждать недолго, он шел к нам, держа в руке пять батонов, каждому по одному. Приняв батоны в руки, мы поблагодарили, и начали есть. Все, кроме Эрена. — Ешь, Эрен. Тебе нужно есть, иначе ты умрёшь. — Мне плевать, Микаса. Я тебе не сын, что бы ты так обо мне беспокоилась. — Эти слова явно задели девушку, но виду та не подала. — Верно, ты мне не сын. Ты мой друг. Дедушка как-то хитро улыбнулся, но я сделала вид, что не заметила. Эрен все же начал есть, и мы простояли долгое время в тишине. Полностью батон я решила не есть, оставив на позже. Кто знает, когда мы получим еду в следующий раз. Друзья поступили также. Вскоре людей начали заселять. Небольших зданий было двое. Одно для девушек, второе — для мужчин. Мы с дедушкой, Армином и Эреном разделились, и вместе с Микасой мы направились в наше здание. Войдя внутрь, мы увидели много двухэтажных кроватей. Подойдя к одной из них, быстро расположились там. Вещей у нас не было, поэтому и раскладывать ничего было не нужно. Микаса заняла место сверху, а я расположилась внизу. Кровать была не самой удобной, довольно твердой, но главным было то, что она вообще была. В углу стоял кран с водой. Я откинулась на подушку, смотря вверх, в кровать Микасы, которая тоже была на ней, вот только сидела, а не лежала, как я. Мысли проносились в голове одна за другой. Хотелось лишь спокойствия и тишины, однако девушки и женщины говорили между собой, а просить их заткнуться явно было невежливо, поэтому я просто лежала. Пока была в корабле даже не заметила, как сильно устала. Мои глаза закрывались сами по себе. Я думала о родном доме прежде чем уснуть. *** Я проснулась от того, что кто-то с усердием тряс меня, пытаясь разбудить. Еле как смогла открыть глаза, и посмотрела на виновника моего раннего подъёма. Микаса. Я нехотя и с трудом поднялась с кровати. — Сколько времени сейчас? — Я потянулась и подошла к умывальнику. — Семь утра. Сейчас снова будут раздавать гуманитарную помощь, Армин с Эреном просили разбудить тебя. Я закончила умываться и подошла к подруге, после чего мы обе направились к выходу. Заприметила парней близко возле нашего здания, и они помахали нам. Мы подошли, становясь возле них, и я начала осматривать окружающую нас территорию, чего не сделала вчера. Погода была довольно пасмурной, наверняка сегодня пойдет дождь. Вокруг росли большие деревья, полян с цветами не было. Местность была довольно скучной и серой. Взгляд ни за что не мог зацепится. — Доброе утро. — Промямлила я, наконец-то начав просыпаться. — Как вы разместились в своем здании? — Неплохо. — Начал Эрен. — Твой дедушка разместился на том же этаже, что и мы, заняв одноэтажную кровать, которых там было довольно мало, а мы с Армином заняли двухэтажную. Условия для жизнь нормальные. Вскоре подошёл дедушка. В его руках снова был хлеб, но на этот раз там была ещё и вода. Тот небольшой кусочек, что остался у меня с вчерашнего хлеба сейчас лежал в моей кровати под подушкой. Шкафчиков у нас не было, поэтому приходилось идти на такие меры. Мы благодарно приняли хлеб, и начали по немного кусать. Он был ещё горячим, что делало его вкуснее. Сегодня хлеб раздавали меньше, чем вчера, поэтому пришлось съесть его полностью, а воды было немного, поэтому я сделала три небольших глотка. — Все же надеюсь, когда-то мы поедим не только хлеб. — Сказала я. — Но за него я тоже очень благодарна. Дедушка улыбнулся. — Обязательно. Спустя десять минут, когда с хлебом было совершено покончено, а вода была выпита, по улице начал ходить какой-то мужчина в зелёном плаще с двумя розами изображёнными на нем, и кричал о чем-то. Я прислушалась. — Собрание на главной площади. Решится судьба беженцев. Собрание на главной площади. Меня бросило в жар, и сразу же в холод. Люди вокруг начали шептаться, не понимая в чем дело. — Решится судьба беженцев? — О чем он говорит? Дедушка погрустнел и повернулся к нам. — Нужно идти на главную площадь. Нам всем хотят что-то сказать. Ватными ногами я направилась за дедушкой. Обернулась. Эрен, Микаса и Армин шли за нами. Что бы унять мысли и страх, я начала смотреть по сторонам, говоря про себя, что вижу: Девушка держит за руку парня, и плачет у него на груди. Мать прижимает ребенка к себе, и у нее по щекам катятся слезы. Маленький ребенок, лет семи, сидит возле дерева один, и плачет, тихонько всхлипывая. Слезы. В нашем мире слишком много слез. Девушка держит парня за руку, плачет у него на груди, и тихо шепчет о том, что никогда его не бросит, а парень отвечает, что будет любить девушку до конца своих дней, и после смерти не забудет ее ни за что. Мать прижимает ребенка к себе и плачет, она обещает ему, что он проживет счастливую жизнь, и она сделает все для этого, даже если придется отдать последнее. Маленький мальчик сидит возле дерева и плачет. Он не говорил ничего, ведь и говорить некому. Он потерял все. Нету больше того человека, за которого хочется отдать свою жизнь. Которого хочется оберегать, и с которым хочется быть рядом. К нему подходит маленькая девочка, лет пять. Она тоже одна, и тоже потеряла в тот день совершенно все. Она протягивает ему руку, ожидая, когда тот протянет ее в ответ, и садится на коленки возле него, обнимая. Люди, которые остались в одиночестве заменят друг другу семью, оберегая от всех жизненных несчастий и мучительных страданий. И от этих объятий ему становится легче дышать. Она обещает, что не бросит его, что останется рядом. На глаза выступают слезы. Этот мир слишком жесток. Слишком много крови было пролито, но в нем все ещё есть что-то прекрасное. Любовь и вера. Желание отдать все, лишь бы спасти родного человека. Поравнявшись с Армином, я взяла его за руку, переплетая наши пальцы. Руки Микасы и Эрена уже были соединены, и на их лицах читалось спокойствие. — Я никогда не брошу тебя. — Пообещала я брату. Он улыбнулся, давай безмолвное обещание в ответ, крепче сжимая мою ладонь в своей. К главной площади мы дошли быстро. Прошли считаные минуты, но мне казалось, время остановилось, когда я ждала того, что скажет человек стоящий посередине, окружённый другими людьми. Все они были беженцами, что ждали его слов будто приговора, уже смирившись с тем, что их жизнями управляют. Он наконец-то начал говорить, и его слова эхом отбивались в моей голове, раня и терзая меня все сильнее и сильнее. — У нас не хватает продуктов. Не хватает еды, что бы прокормить всех. Беженцев оказалась слишком много, и мы не можем принять такой удар на себя. Мне жаль, но мы вынуждены что-то делать. — Слово «жаль» прозвучало без малейшего сожаления. Он сказал это лишь для справки, для галочки, для вида. — Женщин и девушек мы отправим на огороды и готовить пищу. Мы должны как-то справляться с недостатком еды. Мужчины же. — Он выдержал паузу, и я поняла все. Все внутри оборвалось, и я покачнулась. — Мужчины будут направлены за стены для борьбы с титанами. Все, кому есть пятнадцать и старше будут направлены на поле боя. Я не могла сдержать слезы. Все вокруг начали кричать, в ушах стоял гулкий шум. Я перевела взгляд на дедушку, и он посмотрел на меня. Его эмоции считать не получалось. Отчего-то он был спокоен. Я всегда поражалась его спокойствию в самых страшных ситуациях. Он положил руку мне на голову, и потрепал волосы. Дедушке было пятьдесят пять. Вероятность того, что он выживет за стенами была ничтожно мала, но я не хотела верить в это. Армин тоже смотрел на него. В его взгляде было лишь сожаление и страх за жизнь последнего родного человека. В глубине души он понимал, что вскоре лишится его, но сделать ничего не мог. Мужчины уже собирались вокруг человека, который объявил эту новость, не зная, что им делать и куда идти. Дедушка снял свою соломенную шапку, и дал ее в руки Армину. — Береги ее, в память обо мне. — Это было последнее, что он сказал нам в тот день. Он обнял нас, вложив всю свою любовь в эти объятия. Тот, кто был рядом почти всю нашу жизнь, сейчас уходит запредельно далеко, а мы не имеем возможности это исправить. Смахнув слезы я в тишине наблюдала, как отдаляется его силуэт, уходя в даль.