Выбор без сожалений.

Я поняла, что что-то пошло не так, когда Микаса не поджидала меня у двери, ожидая, когда я умоюсь, и мы вместе пойдем на тренировку. Теперь на этом месте стояла я, смотря как девушка умывается и чистит зубы. Сегодня я проснулась на час раньше звона, нервничая и ожидая события, которое неизбежно близилось к нам с каждым днём, и вот наконец-то настало. День выпуска кадетов 104-го кадетского училища. День завершения обучения, которое длилось три года. Одновременно я была очень рада, а одновременно меня одолевал страх. Я не знала, что будет дальше. У меня всегда был план: окончить кадетское училище и пойти в разведчики. Убить всех титанов, привести человечество к победе, отомстить за дорогих мне людей. Сейчас я стала на ступеньку выше к этой цели, но страх почему-то не унимался. Микаса старалась не показывать, но я знала, что в глубине души она тоже очень волнуется. Что уж тут говорить о Армине. Мы разговаривали с ним каждый день, и уже за месяц начали отчитывать дни. Эрен же только радовался тому, что совсем скоро достигнет цели. Весь час я не находила себе места, металась из одного угла к другому. Девушки тоже вскоре проснулись, опережая звон. Даже на безразличных лицах Энни и Имир сейчас отражались хоть какие-то эмоции, пусть и непонятные для меня. Микаса подошла ко мне и мы вышли из корпуса, направляясь на улицу. Возле двери нас уже ожидали Эрен и Армин, которые пришли пораньше, что бы встретить нас. Они оба выглядели как на иголках. Только вот брата переполнял страх, а Эрена — возбуждение. Мне было трудно сказать даже дежурное « доброе утро «, что уж тут говорить о большем. Я смогла лишь кивнуть в знак приветствия. Ноги сами несли меня к месту, где всегда проходили наши тренировки, а теперь пройдет выпуск. Армин легонько перехватил мою руку, зажимая несколько моих пальцев в своей руке, чем показывал поддержку. Я лишь благодарно улыбнулась. Мысли быстро бегали по голове, но я не сомневалась ни на миг. Не сомневалась в своем решении пойти в разведку. Все три года я так усердно училась именно ради этого. Мы вчетвером встали в один ряд на уже родной протоптанной поляне. В это утро на улице было солнце, что являлось очень редким явлением. Я подняла вверх глаза, жмурясь от того, какое оно яркое. Когда перевела взгляд обратно на землю, перед нами уже стоял Кис Шадис. Он улыбался. Такое же редкое явление, как и теплое солнце. Я посмотрела по сторонам. Все кадеты уже стояли здесь. Инструктор покашлял, ожидая подходящий момент, и начал говорить: — Этот день мы ждали целых три года. И вот наконец-то он настал. Могу заверить, что я ждал его куда больше каждого из вас. — Среди кадетов послышались тихие смешки. Шадис и сам непроизвольно улыбнулся. — С этого дня вы официально окончили свое обучение в кадетском училище. — После этих слов слезы захотели вырваться с новой силой, но я все так же старалась сдерживать их. — Теперь перед вами открыт путь, на который вы можете стать, что бы продолжать жить и бороться. Однако я не люблю речи, особенно прощальные, поэтому сразу же хочу перейти к десятке лучших учеников. Первое место: Микаса Аккерман. — Я посмотрела на подругу. Она выглядела так, словно ни секунды не сомневалась в этом. Если уж честно, в этом не сомневался никто. — Второе: Райнер Браун. Третье: Бертольд Фубар. Четвертое: Энни Леонхарт. Пятое: Эрен Йегер. Шестое: Жан Кирштайн. Седьмое: София Арлерт. — До этого момента я стояла спокойно, но когда он назвал мое имя, то немного пошатнулась. Я была очень удивлена, что попала в десятку лучших. Знала, что не так плоха, но и не думала, что смогу достичь этого. — Восьмое: Конни Спрингер. Девятое: Саша Браус. Десятое: Криста Ленц. — Шадис улыбнулся, сворачивая список. Я взяла Армина за руку. Думала, ему будет обидно, ведь он единственный из нас, кто не попал в десятку лучших, однако он был спокоен и улыбался мне. Я надеялась, что это не маска. — Хочу подытожить, и сказать несколько слов от себя. Я горжусь всеми вами. Всеми. Среди вас множество способных, выделяющихся людей. А теперь, к хорошему: вас всех ждёт праздничный завтрак в честь выпуска. — Он улыбнулся и удалился, а по моей щеке все же прошлась одна слеза. Саша кричала, радуясь тому, что у нас будет завтрак и она сможет поесть. — Вот и пришло наше время. Время сделать ещё больший шаг, и всё изменить. — Сказал Эрен. Мы уже собирались направится к столовой, но перед нами стал Феликс. Человек, который за эти три года стал для нас всех очень близким. Он подошёл к нам, улыбнулся. — Поздравляю вас с выпуском. Теперь вы официально больше не кадеты. Какие ощущения? — Волнующе, если честно. — Я засмеялся. Скорее от нервов. Он обнял нас с Микасой, Эрену и Армину пожал руку, сопровождая этот жест кивком головы. — После того, как отпразднуете выпуск в столовой, отец приглашает вас в бар, на продолжение этого чудесного дня. — Он улыбнулся своей искренней улыбкой. За эти три года он не изменился вовсе. Все такой же красивый и добродушный, он очаровывал людей вокруг, дарил улыбку. Сэм рассказывал, что Феликс — копия матери. Она была такой же. Такой же прекрасной и доброй ко всему не смотря ни на что, за это он её и полюбил. — Спасибо за приглашение, тебе и Сэму. Мы обязательно придем. — Мы все улыбнулись Феликсу. Время, которое мы проводили в баре Сэма, было одно из лучших. Там находилась какая-то отрада от тренировок и серых будней. Феликс попрощался и ушел, оставляя нашу компанию наедине. Когда мы шли к столовой, то не переговаривались. Это было почему-то тяжело, несмотря на то, что мы всегда находили тему для разговора. Открыли двери и зашли внутрь. В столовой пахло очень вкусно. Кулинария стены Роза, пусть и немного, но продвинулась. На столе было несколько пирогов с малиновым вареньем. Наверняка Сэм постарался. После того, как мы с друзьями высоко оценили его навыки в том, что бы варить варенье, он поставил его за стойку, что бы то привлекало всеобщее внимание. Вскоре его и вправду начали покупать. Сперва не очень часто, но совсем скоро Сэм только и делал то, что варил варенье, ведь оно действительно быстро продавалось. Мы, вдыхая чарующий запах сели за стол. Живот крутило от невров, и говорить было трудно. Но разговоры сейчас и не требовались. Мы разрезали пирог на несколько частей и взяли по одной. Взяли по чашке воды. Вилкой я отделила небольшой кусочек, поднеся ее ко рту. Вкус был замечательным. Очень сладкий. Ели в тишине, не переговариваясь, но тут Эрен решил нарушить эту идиллию и спокойствие: — Вы же рады, правда? Совсем скоро мы вступим в разведку и выйдем за стены. София, ну же, хотя бы ты должна быть рада! Ты ведь так хотела этого, с самого начала нашего знакомства мы оба горели этим желаем! Желанием выйти за стены. Ты должна быть рада! — Он улыбался. Я лишь усмехнулась на его слова. Сейчас они мне казались по детски наивными, а старая мечта — абсурдной. Я начала понимать Жана. Люди, которым есть что терять не хотят умереть просто так. Но сразу же после этой мысли я задумалась о том, есть ли у меня вообще то, что я могу потерять? И все же, есть. Мои друзья и брат. Единственное дорогое в моей жизни, что давало мне стимул все эти пять лет не опускать руки. — Я рада, Эрен. Действительно. Совсем скоро мы сможем выйти за стены и убить как можно больше титанов. Мы долго ждали этого, и вот наша цель исполнится. — На этот ответ он широко улыбнулся. — А вы? Микаса, Армин, вы рады? — Громко спросил Эрен. Он привлек внимание Жана и тот кинул на него пристальный взгляд. — Я не стремлюсь умирать. — Начал Армин. И я хотела обнять его сейчас. Сказать, что бы он не шел в разведку. Он не создан для этого. Он действительно очень умный, и я правда хотела бы сказать ему сейчас отступить от этого решения, но тут он продолжил. — Однако я как и вы, хочу убить их. Убить их всех. За дедушку. — Вилка сжалась в его руках, и я перехватила его руку, зажимая в своей. Он благодарно улыбнулся. — Не могу сказать, что я рад, но я хочу этого. — Я тоже не очень рада. Но не могу бросить вас. Да и. убить титанов слишком весомая цель. Я не могу отступить. Думаю, что за эти три года обучения я начала хотеть этого. — Отлично! Значит, мы все пойдем в разведку! — Эрен улыбался, заканчивая с пирогом. Он хотел что-то ещё сказать, но его перебил голос Саши: — Давайте разломаем тарелки! Прыгнем на них, и разломаем на две части! — Девушка загорелась этой идеей. Сразу же её поддержал и Кони. Я не удивилась. За эти три года они стали ещё ближе. Словно срослись, как настоящие близнецы. — Зачем это? — Засмеялся Жан. Он немного изменился за время нашего обучения, но в лучшую сторону. Стал меньше спорить, с Эреном в особенности. Но не изменилось одно: они с Марко все ещё были лучшими друзьями. — Что бы оставить воспоминания! — Воспоминания можно оставить и иначе. — Не сдержалась я. — Но мне нравится твоя затея. — Если иначе, то как же ещё? — Саша подняла свою тарелку, и бросила ее на пол. Та не разбилась, потому что была деревянной. Она прыгнула прямо на нее, но не удержалась, и начала падать. Кони и Жан подбежали, придерживая ее сзади. Она поблагодарила их, и посмотрела на тарелку. Та была расколота на две части. Девушка довольно улыбнулась. — Думаю, мы можем вырезать свои инициалы на дереве, которое стоит неподалеку кадетского корпуса. — Я кинула тарелку на пол, да с такой силой, что она немного треснула. Через секунду прыгнула на нее, разламывая напополам. — Отличная идея! — Эрен прыгнул следующим, быстро разламывая тарелку. — Мне тоже нравится, но я не думаю, что то, что мы делаем сейчас — понравится Шадису. — Армин неловко и аккуратно кинул тарелку, прыгнул, и разломал её. — Это наши последние дни здесь. Больше не увидим мы этого Шадиса, так что терять нам все равно нечего. — Сказал Жан, и тоже разломал свою тарелку. Все начали бить тарелки о пол, разламывая. Создался шум, но он мне нравился. Когда с тарелками было покончено, мы толпой вышли из столовой направляясь к кадетскому корпусу. Никто из нас и не догадывался тогда, что с другой стороны столовой стоит Шадис, улыбаясь, и вспоминая свой выпуск.

***

— Дайте мне нож! — Кричит Райнер. Бертольд, который только что закончил вырезать свои инициалы на огромном высоком дереве передал нож другу, и тот тоже начал старательно вырезать. Так нож перешёл к Кристе, потом к Имир и Энни, от Энни к Микасе, Микаса передала его Эрену, Эрен Армину, а Армин передал нож мне. Я смотрела на острое лезвие в своих руках, и на отражение своих зелёных светлых глаз в нем. Подошла к дереву, и начала вырезать. Спустя несколько минут все было готово. Я осмотрела свою работу, и воспоминания о событиях этих трёх лет омыли меня волной. Думаю, я уже не смогу забыть их никогда. С.А. А.А. Э.Й. М.А. Я смотрела на эти буквы тепло улыбаясь. Вскоре все закончили писать свои инициалы и направились каждый кто куда, проводить последние тихие дни. В одиночестве, или с близкими. Друзья остались со мной. Я тихонько достала фотоаппарат с плаща, что бы никто его не видел, и сфотографировала дерево на память.

***

— Раз такой день, то думаю, вишневый компот можно заменить чем-то покрепче. К тому же, вам уже есть девятнадцать, так что никто нас за эту слабость не осудит. — Сэм стоял за барной стойкой, а Феликс сидел возле нас. Этот бар не особо изменился за эти три года. Посетителей все так же было много, только вот иногда тут сидели не только пьяные мужчины, но и женщины, что приходили за вареньем. Сэм повернулся к нам, держа какую-то бутылку с темно коричневой жидкостью. — Это коньяк. — Представил он нам. — Но много я вам пить не позволю. Ибо вы себя не узнаете, а на утро и меня проклинать будете. Я засмеялась. Сомневаюсь, что наступит такой день, когда мы будем проклинать этого чудесного мужчину. Он стал словно нашим новым опекуном, когда мы лишились всех. Покинув дом, и потеряв последнего родного человека, за которого мы с Армином, а после и с Микасой и Эреном держались так крепко, как только могли, мы смогли обрести дорогих людей, и проблеск счастья вновь, в пределах стены Роза. Он достал чашки, расставляя их перед нами. Всего шестеро. Видимо, Сэм тоже решил распить то, что назвал коньяком. Я была не особо знакома с этим напитком, но все же слышала о нем раньше. О том, какой он на вкус, я даже не догадывалась. Он быстро разлил немного напитка в каждую чашку, и принялся говорить: — Пейте не быстро и осторожно. Сомневаюсь, что до этого вы пили столь очаровательный напой, поэтому лучше не рисковать. — Однако он, несмотря на инструкцию, которую только что рассказал нам быстро опрокинул чашку, выливая напиток себе в рот. Я поняла, что вкус у него явно не сладкий по выражению лица Сэма. Он скривился так, словно съел кору дерева, на котором мы недавно оставляли следы нашего существования. Посмотрела на Эрена, который тоже взял чашку в руки, и таким же быстрым, как и Сэм движением опрокинул её, выпивая все. Сэм усмехнулся, а Феликс еле сдержал смех. Он сделал так же: резкое движение, и кислое выражение лица. Эрен отставил напиток, вздыхая. — Это ужасно. — Подытожил он. — И все же, многие люди становятся заложниками этого вкуса. Как не странно. Когда Микаса таким же движением опрокинула напиток, выпивая, я поняла, что медлить больше не стоит, и повторила тоже. Теплый пряный вкус коньяка разлился в моем рту, протекая в желудок. Ощущения были не самые приятные, горло начало немного жечь. Его пряный терпкий вкус ударял мне в нос, и хотелось чихнуть. Все наблюдали за моей реакцией, Сэм улыбался смотря на наши лица. Армин ещё держал чашку в руке, не решаясь. — Действительно. Это ужасно. И только после этих слов он выпил. Запрокинув руку опустошил чашку. Резко, быстро, без раздумий. — Я скажу больше: это отвратительно. — Сказала Микаса. — Давай ещё одну. Сэм улыбался. — Последнюю. — Он налил ещё раз. Каждая чашка наполнилась. Я взяла и выпила. Вкус был довольно специфичным, я не могла его понять. Мысли начинали немного путаться. Я взяла ложку с вареньем и съела, пытаясь перебить вкус. Как только пряный вкус коньяка сменился сладким вкусом варенья я услышала противные громкие звуки из-за стен помещения. Я узнала их сразу, потому что уже слышала. Слышала их пять лет назад. Вскочила на ноги, подбегая к дверям. Друзья и Сэм выбежали за мной. Я открыла двери и застыла. Люди бежали сломя ноги, а по улицам эхом раздавался громкий топот. Стену Роза пробили титаны.