Выбор без сожалений.

Я стояла в незнакомой мне чёрной комнате, все время оглядываясь по сторонам. Не могла узнать это место, и понять, где я сейчас нахожусь. Попробовала бежать, но это было безрезультатно. Я осознала это, когда поняла, что бегу уже не меньше пяти минут. Начала кричать, в надежде, что меня услышат, но это тоже было тщетно. Место было совершено безлюдным. Я не понимала, где я нахожусь, и пыталась вспомнить недавние события, но в памяти ничего не прояснилось. Спустя несколько мгновений вокруг меня начали кружить белые тени, отбрасывая на черный фон немного света. Я начала громко кричать, не понимая, что происходит. Но через несколько секунд я смогла узнать их. — Дедушка. — Прошептала тихонько я, когда разобрала его очертания в одной из теней. Тени перестали кружиться, и теперь я могла узнать каждого. Одной тенью был мой дедушка, другими двумя — мама с отцом, а четвертой была Мина. Они все улыбались мне, с нежностью смотря в мои тусклые глаза. Мои ноги подкосились и я упала на черный безграничный пол, тихонько всхлипывая. — Вы настоящие? — Дрожащим голосом спросила я. Попыталась встать на ноги, и тени подплыли немного ближе ко мне. Я прикоснулась рукой к Мине, но она прошла сквозь силуэт девушки. — Мне снится все это? — Снится. Но это не значит, что мы не настоящие. — С нежностью в голосе ответила мать. Я смотрела на неё, еле узнавая. Они с отцом умерли когда нам с Армином было семь, и их образ почти испарился из моей памяти. — Мы скучали. — Начал отец. — Вы с Армином оправдали наши ожидания. Вы выросли такими, какими мы и хотели вас видеть. Вы боретесь за то же, за что боролись и мы. Надеюсь, конец у вас будет другой. — Я всхлипнула. — Мы не умрем, я обещаю. Я сделаю все, что бы защитить Армина. — Я хотела ухватить родителей за руки, но вовремя остановилась, вспоминая, что они лишь тени, силуэты, не имеющие твёрдой оболочки, поэтому все мои надежды разбились на мелкие острые осколки. — Я верю в это. Скажи и Армину тоже, что родители все ещё очень любят вас. — Они направились в мою сторону, пролетая сквозь меня, а позже испарились. Я почувствовала странные ощущения, словно меня только что обнимали, и мне захотелось, что бы эти ощущения длились дольше. — Где они? — Спросила я, смотря на дедушку. Он лишь горько улыбнулся. — Они сказали то, что хотели тебе сказать, поэтому их больше ничего здесь не держит. Теперь они могут уйти с миром. — Тогда что держит здесь тебя? — Спросила я. Мой голос немного дрожал от паники и слёз. В глубине души я хотела остаться здесь навсегда. — Я лишь хотел убедиться, что вы сможете выжить без меня, но, как я гляжу, вы отлично справляется. Мне больше не о чем беспокоится. — Его вымученная улыбка стала немного теплее. — Мы скучаем. — Я тоже скучаю по вам, но вы должны держаться. Теперь я спокоен, ведь вижу, что вы можете отлично справится и без меня. — Сказав это, он начал таять, а я кричать. Я пыталась ухватиться за его образы, что таяли в воздухе, удержать их здесь, но у меня ничего не получалось. Спустя несколько секунд от дедушки ничего не осталось, и я хватала руками лишь пустоту. К последнему человек было обернуться сложнее всего, зная, что она здесь только из-за меня. — Мина. — Виновато прошептала я. — Прости. Прости, что не смогла спасти тебя. Почему ты здесь? — По моей щеке стекали теплые солёные слёзы когда я смотрела на девушку. Хотелось обнять её, но я не могла. Она тоже всхлипнула, но на её лице не было злости, лишь улыбка и усталость. — Я здесь, что бы сказать тебе, что совершенно тебя не виню. Ты не виновата в моей смерти, София. Поэтому перестань винить себя и мучаться. Ты бы не успела меня спасти, расстояние между нами было слишком большим, и сколько бы газа ты не выжимала, сократить его было невозможно. — Она тепло улыбнулась, вытирая одну единственную слезу, которая скатилась по её щеке. — Спасибо. — Прошептала я девушке, что уже начала испаряться, оставляя меня одну в безграничном пространстве чёрной комнаты.

***

Я проснулась, оглушая нашу комнату своим криком. Резко подскочила на кровати, ещё немного, и ударилась бы головой о верхнюю кровать Микасы. Меня очень трясло, но не от холода. Я отчётливо помнила свой сон, образ родителей, дедушки и Мины, которая сказала мне слова, которые я так надеялась от неё услышать. Перевела взгляд на свои руки, что сильно тряслись. Я пыталась успокоиться, но не получалось. Обвела комнату взглядом, замечая, что девушки уже проснулись. Вероятнее всего, от моего крика. Микаса быстро спустилась со второго этажа и подошла ко мне, обхватывая мои руки в свои. Они все ещё дрожали, но теперь я начинала успокаиваться. Она быстро поняла, в чем дело и постаралась меня успокоить. — Тише, тише. — Говорила она, обнимая меня за плечи. — Это был лишь сон. Все было не по настоящему. — Я положила голову на её плечо, поглаживая волосы девушки. — Я видела родителей. И дедушку с Миной. Все было по настоящему, Микаса. Мина меня простила. В комнате повисла удушающая тишина. Все девушки молчали. Даже Микаса замерла в моих объятиях. — А. — Неловко начала Энни, которая так же была в этой комнате. На удивление, в тюрьму её не посадили, и стражей не приставили. А может быть, нам об этом просто не сказали. — Обо мне она что-то говорила? Она простила меня? — Голос Энни немного дрожал, когда светловолосая девушка задавала этот вопрос. — Она ничего не говорила о тебе. Но. как бы там ни было, я думаю, что Мина простила бы тебя. Она слишком добрая девушка, и ты знаешь об этом. Я услышала, как тихонько всхлипнула Криста, а позже увидела, как по щеке Саши быстро пробежала небольшая слезинка, которую девушка поспешила стереть. Энни лишь кивнула. Девушка выглядела подавленной, и казалось, что ей действительно было жаль. — Ладно, — начала Имир. — Нам пора вставать. Сегодня распределение.

***

— Не могу поверить! — Эрен бежал впереди нас, направляясь к очередному месту, которое мы хотели навестить перед уходом. — Этот день настал так быстро! Словно ещё вчера. — он замолчал. — Словно ещё вчера Бронированый титан разбил стену Шиганшина, а уже сегодня, спустя пять лет, мы вступаем в ряды разведки. Слова Эрена снова заставили прокрутить в голове воспоминания о том дне, но честно, мне не хотелось об этом думать. Это было словно в далёком прошлом, пусть и прошло не так много времени. Воспоминания о том роковом дне быстро смещали воспоминания о разговоре с Армином, который произошел около двадцати минут назад. — Тебе снились родители? — Спросил он. Мы стояли возле дерева, словно не могли надышаться этого сладкого воздуха перед тем, как принять роковое решение, что полностью изменит нашу жизнь раз и навсегда. — Я уже даже не помню, как они выглядят. Хотел бы я ещё раз увидеть их. Микасы и Эрена рядом не было, они стояли поодаль. Пусть я и доверяла им больше, чем самой себе, сейчас я хотела поговорить с братом наедине. — Они сказали, что гордятся нами, и что мы выросли такими, как они и хотели. А дедушка сказал, что теперь может быть спокоен, ведь мы справляемся одни. Они все тоже скучают по нам. Родители говорили, что бы я сказала тебе, что они очень тебя любят, Армин. Как и я. Это был лишь сон, но. почему-то мне кажется, что я и правда говорила с ними. — Значит, теперь мы просто обязаны справиться. Ради них. Другого выбора у нас не остаётся.

***

День ускользнул незаметно. Время сейчас шло слишком быстро, а мне бы хотелось, что бы оно замедлилось. Сперва мы обошли значительные для нас места, словно прощаясь. Наверняка мы бы вернулись ещё на территорию стены Роза, однако мы не могли быть уверенными. Жизнь разведчика слишком сильно подвергается риску изо дня в день. Позже мы зашли к Сэму, перекинуться несколькими словами на последок. Там же мы встретили и Феликса. Я не знала, останемся мы завтра здесь, или же сразу же после нашего вступления в ряды развед отряда отправимся в экспедицию за стены. — Берегите себя. — Сказал тогда Сэм. — Не позволяйте этим тварям убить вас. И за сыном моим присмотрите. — Усмехнулся он. — Феликс может влезть в самую гущу событий, жертвуя собой, лишь бы убить титана. — Сам парень лишь улыбнулся. — Тут скорее я буду смотреть за этими детьми. Когда мы вышли из бара Сэма я отошла от друзей с предлогом, что хочу поговорить ещё с несколькими своими знакомыми, которых на самом деле не было. Я не нашла себе друзей за пределами училища, общалась лишь с несколькими кадетами, с которыми мы вместе учились. На самом деле я направилась на поиски Жана. Я знала, что он любит рисовать, а так же о том, что у него есть принадлежности для этого. Он даже показывал нам как-то свои рисунки, что были действительно очаровательными. У Кирштайна явно был талант к этому. Я нашла парня, который увлеченно о чем-то разговаривал в компании Марко, недалеко от самого кадетского училища. В том лесу, где мы ещё недавно вырезали свои инициалы, празднуя последний учебный трудный день. — Жан! — Позвала я, заставляя парня обернуться. Марко приветливо мне улыбнулся, на что я ответила такой же вежливой улыбкой. — София? Что-то случилось? — В глубине души я радовалась тому, что Жан стал называть меня по имени, пусть и не всегда, но в большинстве случаев. Если я правильно понимала, то он обращался по имени лишь к тем людям, с которыми у него были так или иначе дружеские отношения. Эрен не имел такого статуса в отношениях с Жаном, однако когда мы думали, что Йегер умер, а он внезапно оказался жив, я слышала, как Кирштайн назвал того по имени. — Нет, ничего. Я просто хотела одолжить у тебя карандаши и бумагу. Хочу нарисовать кое кого. Жан удивлённо посмотрел на меня, после чего спросил: — Ты рисуешь? Почему я раньше никогда не слышал об этом, и не видел твоих работ? — Я. не особо люблю рисовать. Мой отец любил. И когда мы с Армином были детьми, он старался обучать нас. Не могу сказать, что у меня очень хорошо получалось, но банальные знания и умения я получила. Я бы хотела нарисовать своих родителей, что бы они остались в моей памяти. — Я опустила взгляд в землю. Воспоминания о тех беззаботных днях, когда родители были живы, а отец учил нас с Армином рисовать, и разрешал смотреть на то, как рисует он сам причиняли боль. — А, — неловко ответил он. — Конечно, да. Мы можем пройти в комнату, в которой я живу, и я одолжу тебе материалы. — Спасибо! — Искренне поблагодарила я парня, стараясь вспомнить все уроки отца по рисованию лица человека. Вспоминала смутно, но после смерти родителей я часто рисовала, думая, что так смогу оставаться ближе до отца, и он сможет ещё немного дольше пожить в моей памяти.

***

— Вот. — Кирштайн протянул мне руку, в одной из которых были зажаты несколько карандашей, а позже другую, в которой были два листа немного жёлтой бумаги. Но от старости они не особо испортились. Наоборот, их вид был. красив, действительно красив. Он объяснял мне, каким карандашом лучше рисовать линии лица, а каким оставлять тени, что бы рисунок казался более живым. Как сделать блики в глазах, и как нарисовать волосы более объёмными. — Жан, ты действительно спас меня! Спасибо. — Парень неловко улыбнулся. — Рад помочь. Не часто встретишь людей, которые тоже любят рисовать, или имеют хотя бы небольшие навыки. Я бы хотел увидеть твои работы, когда ты закончишь, если они не будет слишком личными для тебя. — Конечно, я покажу тебе рисунки, ведь без тебя их бы не было! Ещё раз спасибо. — Поблагодарив Жана в последний раз, я направилась в свою комнату, что бы спрятать принадлежности для рисования там. Надеюсь, я успею закончить до начала нашей первой вылазки за стены.

***

Мы стояли на дороге, обрамленной кирпичами. Вокруг было темно, зажжённые факелы давали хоть немного света, освещая это место. Ветер сегодня словно позабыл, что должен был давать о себе знать, поэтому огонь не потухал. На этом месте сейчас стояли все кадеты, что смогли выжить после битвы за Трост, и с которыми я плеч о плеч обучалась все эти три года. Я действительно сильно нервничала, стоя здесь. Я готовила себя к этому моменту, наверное. всю жизнь. Может быть, с момента смерти родителей, когда во мне зажглось желание отомстить за их смерть и сделать то, что не смогли сделать они — выйти за стены. Спустя несколько мгновений перед нами встал Смит, выходя из темноты, что заставило меня нервничать ещё больше. В порыве паники я схватила руку Армина, пытаясь ровно дышать. Вспомнила сегодняшний сон. Вспомнила, что пообещала не сдаваться и защитить брата, поэтому начала немного успокаиваться. — Я — капитан развед отряда — Эрвин Смит. — Начал мужчина свою речь. — Вы ждали этот день три года, непрерывно обучаясь на протяжении каждого дня, укрепления свою выносливость и силу. Теперь настал момент, когда вы должны сделать свой выбор. Вы можете вступить в ряды военной полиции или гвардии, жить спокойной жизнью в пределах стен. Служить Королю и следить за порядками здесь. А можете вступить в Разведкорпус! Можете сражаться. — Он выдержал небольшую паузу, и продолжил. — Все, кто готов отдать свою жизнь во благо человечества, оставайтесь стоять здесь. А те же, кто не готов этого сделать, может покинуть это место раз и навсегда, и продолжить свой выбор между военной полицией и гвардией, не имея возможности выйти за стены и сражаться с титанами. Когда он закончил говорить, несколько секунд все лишь неподвижно стояли, и я на мгновение даже подумала, что все кадеты захотят вступить в отряд разведки, но, конечно же, это было невозможно. Не все готовы жертвовать собой во благо человечества и его безопасности. Прошло несколько секунд, и первые кадеты начали делать шаг назад, отдаляясь с этого места. Я смотрела, как все больше и больше кадетов уходит, ряды с лицами становятся меньше, и не могла поверить. Неужели нас осталось так мало? Спустя минуты, может быть три, Эрвин снова заговорил до немногих оставшихся кадетов. Его голос звучал громко и уверенно: — Вы умрёте, если вам отдадут такой приказ? — Спросил он. Я понимала, что он спросит что-то вроде такого, но когда этот вопрос так легко слетел с его уст, словно на самом деле он спрашивал о том, что мы хотим видеть на ужин, словно у нас есть выбор, то я поняла, что готова к нему не была. Внутри все перевернулось, кожа запылала, словно я только что ступила в горячий огонь. Все вокруг молчали, не решаясь ответить. — Я не хочу умирать! — Крикнул Жан. Я обернулась, смотря на него. Жан? Что он здесь делает, почему остался? Он же хотел стать гвардейцем, почему он стоит сейчас здесь? Смит лишь невольно на это улыбнулся, одобрительно кивая. — Тогда скажите мне, готовы ли вы вступить в Разведкорпус и погибнуть, если это нужно будет сделать, что бы спасти человека? Несколько секунд молчания были нарушены криком Эрена: — Да, я готов отдать свою жизнь взамен на жизнь другого человека! — Крикнул он. После этого все оставшиеся кадеты присоединились к нему с криками подтверждения. Они говорили о том, что готовы отдать свою жизнь. Я слышала, как позади меня начали плакать несколько человек. Кто-то лишь шмыгая носом тихонько всхлипывал, а кто-то и вовсе тонул в громкой истерике. И этих людей можно было понять. Никогда нельзя быть готовым умереть. — Тогда, — начал Смит. — Добро пожаловать в развед отряд! Отдадим же наши сердца! — Закричал он, кладя свою правую руку, зажатую в кулак на свое сердце. — Отдадим наши сердца! — Синхронно прокричал каждый из нас, кладя руку, зажатую в кулак на сердце. И в тот момент я осознала, что уже не смогу вернуться назад никогда. С этого момента я официально стала разведчиком, который пообещал отдать свою жизнь в обмен за жизнь другого человека, если это потребуется.