Богач, Доктор, и что-то между ими.

       Куча работы. Снова провалы в эксперименте, доктор завалил себя очередной купой исправлений многочисленных недочётов, параллельно глотая самодельные препараты, что даже он отметил как экспериментальный образец и даже не поставил в заметках максимальную дозировку за определённое время.       Бумаги в порые ярости летят в воздух — все к чертям не так. Это раздражает ровно так же, как и хроническая усталость тела и головная боль, он снова тянется за таблетками, глотая ещё одну горсть, уже даже не думая о последствиях, лишь работа над этим сраным экспериментом заполняло мысли предвестника. Затуманненый взгляд вновь сверлит взглядом этот уже надоевший предмет, связанный с подземной циливизацией, вот только проблема — ранее он не сталкивался с подобным, и, информации он не нашёл. А расчёты и попытки восстановить какой-то непонятный механизм были провальны. Он даже не знал что это такое, куча составных деталей, как у общепринятых механизмов, но принцип работы вообще другой, что сбивало ещё сильнее его. Конечно, он любит с чем-то новым работать, но он этим занимается почти неделю и почти безрезультатно.       А Панталоне же времени не тратил, пока лабораторный червь не выходил из лаборатории и занимался своим — напланировал себе встреч и прочих вещей, точно зная, что его планы «коллега» не потревожит. Но вот прошедшее время, с последней их встречи начало настраживать. Причём не на шутку, обычно учёный не закрывался дольше, чем четыре дня, а тут уже девятый сутки пошли. Звучит как прекрасная причина нарушить эту засиделку в лаборатории и прервать аудиенцию Второго предвестника с работой.       Тихий стук каблуков — господин Девятый ходит тихо, словно подкрадываясь уже по старой привычке. Но этот шум прекратился сразу как мужчина дошёл до главного входа в пристанище возлюбленного. Рука уже потянулась вот так отворить дверь, но мысль приостановила его.       «А вдруг он там кого-то вскрыл и так долго копошиться?», подумал Панталоне, после чего решил все же сперва постучаться, и лишь потом открыть дверь. Но ответа не последовало, он постучался ещё раз, только громче и настойчивее. Теперь было два варианта: или его игнорируют, или не слышат. Хотелось надеяться что на яву будет второй вариант, но вот так стоять и стучаться, ожидая ответа не дело, ибо его могут ещё пару деньков не впускать.       Металлическая дверь открывается со скрипом, столь пронизывающим слух, что хочется съежиться на пару и прохлады да резкого запаха препаратов. Обычно в воздухе витает целый букет запахов, но сейчас препараты слишком ярко выделялись. Не уверенный шаг во внутрь — и пред ним показывается такая картина: доктор сидит за столом без маски, вроде и спящий, но до боли не естественная поза сна; на столе полный бардак, как и на полу рядом, везде бумажки и мелкие железки с пустыми пачками обезболивающего и какой-то недоделанной разработки Дотторе. Слишком много упаковок, а одна лежала очень близко к ученому на столе, открытая и опрокинутая, что содержимое выпало.       —Ну ты и бардак тут устроил... — с какой-то заботой сказал тот, подходя ближе к тому и беря его на руки, сразу ощущая некую лёгкость в содеяном. Будто чего-то не хватало. Он сразу «посадил» его обратно, отлучаясь на несколько десяток секунд дабы сделать свет поярче и рассмотреть его лучше.       Банкир снова подходит к нему, беря за подбородок и в глаза сразу бросается неестественно бледная, болезненная на вид кожа лица. Он итак был бледен, но это уже зашло далеко. Рука сама резко потянулась проверить пульс у предвестника, сравнивая в тоже время со своим. Очень слабый, и, сложив состояние и обстановку осознание о возможной передозировки несколькими препаратами, что возможно ещё и были противопоказаны друг другу больно ударили в голову Панталоне. Дотторе сразу берут на руки и несут в спальню — богач на отрез не знал что надо делать при передозировке, сейчас он мог лишь следить за его состоянием и дать отдохнуть, а так же постараться приготовить еду, ибо было ожидаемо, что тот не только не спал из-за эксперимента, но и приёмы пищи игнорировал, от чего и показался ему легче обычного, когда его взяли на руки. Даже больно смотреть на него — по сердцу снова скрежет волнения за состояние, а он полностью беспомощен сейчас, лишь садится рядом и кладёт его голову себе на колени, поглаживая за волосы и что-то тихо напевая, стараясь тем самым успокоиться.       —Дурак ты... Дурак-доктор. — тихо сказал брюнет, с тоской поглядывая на того, ожидая, когда он проснётся.