Богач, Доктор, и что-то между ими.

            Электро сердце бога теперь у фатуи, по идеи, миссия выполнена. Но... Какой ценой? Цена оказалось для доктора слишком высока, чем он думал, но к сожалению понял он это слишком поздно.             Теперь он может лишь сидеть в лаборатории, в полной тишине без единого голоса, работа стоит. Срезы не спрашивают его какие-то вопросы, сорок девятый не подбегает с очередным рисунком того, что он только успел закончить прочитать. Теперь их нет, тех "незначительных" результатов экспериментов, что стали уже не просто запечатлением его же в прошлом, но и близких "коллег" и подчиненных, с кем он мог поговорить обо всем, говорить с тем, кто понимает его как ученый с таким же складом ума и мысли.             В этой тишине слышен тихий скрип двери, заходит Девятый. Возможно, его насторожило то, что слишком тихо а теперь даже частично стало ясно почему, но вопросов стало даже больше.       —Дотторе? Что такое, где все твои срезы?— осматриваясь и понимая, что тут более двух человек нет богач подходит ближе к сидящему доктору, что сидит и втыкает в одну точку. Он не отвечал, пришлось его дернуть но никакой положительной реакции не последовало.       —Дотторе черт возьми! Перестань игнорировать меня и поясни какого хрена тут так пусто?!— уже беря ученого за плечи слегка присаживается на против, заставляя глянуть на себя. Даже маска не была на лице. Все настолько плохо?       —Электро сердце бога теперь у нас, но...       —Так это чудесно, золото. Подожди... Стой, только не говори что для тебя это стоило-...       —Только Омега. Остальных больше нет. Их больше нет, понимаешь? Цена была слишком высока, а я как дурак только сейчас это почувствовал,— он уже сам лезет в объятия, а слезы уже сами начали течь из глаз, не собираясь останавливаться, — они просили отказаться от такого... Говорили, что может быть иное решение, а я был слеп идеей, не обдумал тщательнее. Я лишил каждого жизни, каждого, не слушая их голоса, будучи глухим этой чертовой идеей.       —Я... Давай ты просто сейчас дашь всему этому выйти, чтобы еще сильнее не сломаться?— эти слова звучали как зеленый свет и доктор дал волю эмоциям, скорбя за каждое творение, к которому испытывал что-то... Отцовское. И он их предал, самолично убив.