Каменный сад

      Многие тысячелетия назад на свет появился мальчишка по имени Люмен. Его происхождение было благородным, но это не делало его исключительным среди себе подобных детей. Хотя, именно его происхождение делало его исключительно невезучим на фоне остальных ровесников. Удостоенный носить фамилию Ксион, Люмен был обречен влачить существование в одиночестве как и все его предки, что были как один несчастны и, за частую, погибали в одиночестве, а то и вовсе были съедены собственными родственниками. Как ни как, а семья Ксион славилась своими странными и жуткими особенностями, касательно обычаев погребения, ведь большинство в этом роду представляли из себя фантазмов, а их тела попросту не гниют, а значит закапывать их бесполезно. Потому единственным здравым решением стала для них традиция поедания умерших, или же демонстрационное представление тел, что выглядело ещë более непристойно, ведь тела умерших могли выставляться хоть в гробу, хоть в фиксированном состоянии, словно огромные куклы.       Но, возвращаясь к мальчику, можно сказать, что он отличался от своих предшественников. Мать Люмена была не фантазмом, а нирой, что наделяло его некоторыми привилегиями. Отец не чаял в нëм души и стремился всячески его защитить от невзгод, а мать любила его и оберегала. Единственным его несчастьем было лишь то, что он был сыном своего отца. Идер Ксион в своëм стремлении за идеалом не гнушался прибегнуть к самым зверским способам. И в случае с Люменом, это был не первый раз. У Люмена было девять старших сестер и братьев, не считая двоюродных, и все они были подвержены мукам по вине их отца, что не особо стремился обеспечить их любовью, так ещё и наградил рядом… необычных способностей. Каждый из них был обязан терпеть всю боль, положенную на плечи их родителем. Даже на поддержку со стороны матерей им особо рассчитывать не приходилось, ведь за чистую они с детьми вовсе и не оставались, оставляя их на совести отца. Но все же были такие самоотверженные женщины, что стояли за своих детей горой, вот только, как бы то не было печально, такая отверженность заканчивалась плачевно, ведь дети могли сами неосознанно оборвать жизнь своих любящих матерей. Так и произошло с большинством матерей в этом огромном доме, где заправляла сила слова.

      ***

      Быстрые шаги детских ног слышались по всему коридору, окрашенному отблесками цветных стёкол витражей. Маленький бледный мальчишка с книгой в руках сбегал от служанок, что были приставлены к нему, стараясь не попасться им на глаза, что бы те снова не загнали его в комнату под предлогом того, что время отдохнуть и оторваться от чтения. И вот, наконец оторвавшись от погони, в который раз завернув за угол, он спрятался в части коридора, куда обычно никто не заходит, особенно дети, которым и вовсе не разрешалось ходить без сопровождения. Вот только он тут бывал довольно-таки часто, не взирая на многое количество запретов.       И вот, в который раз проходя мимо картин, завешенных плотной тканью, маленький Люмен прижимал к себе книгу у которой даже названия не было и в который раз с любопытством задумывался о том, что же скрывается под этими завесами. Он никогда не желал заглянуть за них, не стремился их стянуть, ведь не видел смысла, да и боялся от части того, что отец прознаёт о его шалостях, за чем могло последовать наказание. Наконец, остановившись около витража, Люмен залез на каменный подоконник и, прислонившись спиной к стене, наконец открыл книгу. Тихий шелест страниц нарушал гробовую тишину и отдавался эхом, отражаясь от стен почти пустого коридора. Увлëкшись сюжетом, Люмен не замечал ничего, даже того, что начал в пол голоса произносить красиво от руки написанный текст. Но это его не беспокоило, кто в здравом уме сунется в такое скучное место и помешает ему читать, кому вздумается? — И внезапно герой остановил злого монстра с чëрными глазами и крикнул, заслонив собой красавицу принцессу «Не тронь еë, мерзкое чудище, не то не сносить тебе головы!». Принц вытащил меч, и тут… — Искрами о пол посыпались осколки лезвия.       Последняя фраза, которую Люмену не дали произнести самому, прозвучала прямо у него из-за спины, от чего мальчик даже подпрыгнул. — Ты чего? Хорошо ведь читал.       Люмен обернулся. За ним стоял высокий смуглый парень с яркими красными волосами и золотыми глазами. Его чëрные длинные когти внушали ужас не меньше, чем ряд острых зубов, но мальчик понимал, что этот «монстр» ему вреда не причинит. Рядом с ним оказался Эстаросса — его единственный родной брат. Он никогда не ругал Люмена за то, что тот сбегал или не слушал нянек, и в этот раз он так же просто погладил мальчика по голове, тихо приговаривая: — Эх, опять ты сбежал. Знаешь ведь, что Ким переживает, как и Агнес…       Стыдливо отведя взгляд в сторону, Люмен стеснялся говорить что-то в ответ, так как и без того прекрасно понимал, что, хоть и малость, провинился перед няньками. В конце концов он всë же аккуратно посмотрел на старшего, от чего Эстаросса лишь мягко улыбнулся. — Ты сбежал, потому что они заставляли тебя лечь спать? — Угу… — А почему не хочешь? Ты же знаешь, что отдых для тебя важен, как и принятие пищи…       Тут Люмен слегка задумался. Он не знал, как на это ответить, ведь понимал, что это элементарные истины, вот только соглашаться с ними ему не хотелось. В конце концов он сдвинул брови и аккуратно поджал губы. Эстаросса от этой картины в свою очередь немного смутился. — Ладно-ладно, не расстраивайся, мне отнести тебя в комнату? — Не хочу… — Почему? — пронаблюдав за тем, как Люмен прижал книгу к себе и опустил голову, Эстаросса сел рядом с ним. — Что-то стряслось? — Да… — Опять тот сон?       В этот раз Люмен даже не ответил, лишь кивнул в знак согласия и продолжил смтреть куда-то вниз. Услышав, как старший брат томно вздыхает, он всë же поднял на него свой взгляд, благодаря чему Эстаросса всë же немного приободрился. — Может, ты сможешь заснуть, если я с тобой посижу? Я могу почитать тебе книгу или просто погладить по голове, что бы страшно не было. Скажи только, что угодно для тебя сделаю… — Обещаешь?       Но тут парень осëкся. Немного округлив глаза он смотрел на этого чуть не плачущего и измученного недосыпом ребëнка, что просто не хотел оставаться один. Но и дать обещание этому самому ребëнку Эстар просто боялся. Как ни как, а отец предупреждал, что случилось с матерью Люмена, потому особо не хотел оказаться в той же ситуации, что и Аманда. Эстаросса ещë помнил, как она была красива, как любила своего сына, потому и старался не оставлять Люмена. Но что случится, если тот нарушит обещание? Люмен разозлится, обидится, или… — Прости, я не подумал, — внезапно выпалил Люмен и растерянно помахал рукой. — Я… Я просто хочу спать. — Ха-ха, тогда пойдëм, маленький непоседа!       Подхватив того на руки, Эстаросса отнëс мальчика в его комнату, укладывая того в кровать и приступая к чтению детских сказок. Дождавшись того, что тот уснет, старший на последок провел пальцами по волосам Люмена и тихо вышел за пределы комнаты, тут же наткнувшись на мальчика и девочку, что, буквально чуть не снесли его с ног. — Братец, ты Люмена не находил? — в унисон прокричали дети, от чего Эстар съёжился и прикрыл им рты ладонями. Прервав возмущение детей, он отвел их подальше от двери и тихо сказал: — Он только заснул! Только посмейте разбудить его. — Поняли. — первым заговорил мальчишка в тёмной одежде. Его яркие лиловые глаза смотрели в пустоту, а черные как смоль волосы были собраны в пучок. — Ну почему-у-у? — девочка упала на колени и чуть не плакала, — неужели мы с Кимом такие никчемные? Даже за ребёнком уследить не в си-ила-ах! — Не ной, дура. — прописав Агнес подзатыльник, Ким нахмурился. — нытьëм ты не поможешь ни мне, ни себе. Если так пойдëт, нас просто сотрут, и первой будешь ты! — Да зна-а-аю я! — всхлипнула малютка и начала вытирать глаза от солëных слëз.       Смотря на это, Эстару стало непомерно жаль этих бедных детей. Их судьба на прямую зависит от Идера, а если те провинятся или начнут не справляться, то ему не составит труда разбить их и слепить более совершенных слуг. «Да… Не легко быть фантазией… Сколько ж на них обязанностей ложиться?» Но не успел Эстар опомниться от мыслей, как Ким подошëл, остановившись напротив и аккуратно поклонился. — Спешу вас уведомить о скором прибытии Госпожи Мауры и грехов Гордыни и Зависти.       Данное заявление ввело парня в ступор, что продлился недолго. Тут же Эстар улыбнулся и слегка прикрыл глаза. — Да, новость хорошая, несомненно… Но зачем уведомлять именно меня? Я бы и без этого рано или поздно узнал о таком. — Эстар поправил волосы, стараясь не снимать с лица мягкую улыбку. — Дело в том, — продолжила Агнес, — что Господин хотел бы познакомить Люмена со своей сестрой. Он… Он надеется, что она сможет заменить Аманду. — Так вот оно что. — дети продолжали осторожно переглядываться, стараясь не показывать страха и смятения. — Тогда, ладно. Так и быть, выбора у меня всë равно нет, никого он больше слушать особо не желает.       Тут же Эстаросса развернулся и пошëл по коридору в темноту, оставив маленьких слуг на едине со своими мыслями.

***

      Томный шаг раздавался по коридору. Это шëл высокий мужчина с черным волосами и необычайно страшными глазами. И пока его глаза впивались во всë вокруг, будто пытаясь душить, следом, в его тени, едва слышно перебирала ноги девушка. Еë лица не было видно за нежной щëлковой тканью, что скрывала еë от макушки до плеч. Это были никто иные, как грехи Гордыни и Зависти. Зачесав волосы пальцами назад, Иваго, он же Гордыня, обернулся и посмотрел на сестру, тут же сказав, едва прикрывая глаза, что придавало ему ещё более надменный вид. — Мать говорила, что Идер хотел ей представить своего последнего сына… — М-матушка… Д-да, она г-говорила что-то такое, в-вроде, — девушка смотрела в пол, но этого особо не было заметно за тканью. Ощутив, как по её голове провели ладонью, Леро подняла взгляд, но тут же резко обернулась, не успев и взгляда бросить на парня. Позади них, за углом, мелькнула маленькая фигура, что тут же спряталась из виду. Но, как бы этот следящий не пытался скрыться, незамеченным ему остаться, увы, не удалось.       Быстро пройдя к тому углу, Иваго схватился за стену и заглянул в ответвление коридора, но… — Что за? Тут никого! — Н-но… Мы же в-вмст-те видели, — но тут же они замерли, услышав, как скрипнул деревянный пол. Посмотрев в ту сторону, они увидели маленького мальчика, что пытался тихо закрыть потайную дверь, ведущую в скрытую ветку коридора. И если бы не обстоятельства в виде прохудившейся половицы, Иваго с Леро бы и не заметили его вовсе. Но, увы, сбежать ему второй раз не удалось, ведь, как только тот попытался спрятаться за стену, Иваго вытянул его за волосы своей когтистой рукой. Увидев такое зрелище, Леро побоялась сдвинуться с места. Она лишь сжалась, услышав пронзительный крик ребёнка, и отвернулась, увидев как тот в надежде на спасение, потянулся руками к ней, роняя на пол книгу.       Леро прекрасно знала что сейчас будет. Она много раз видела, как Иваго злился, как тот ломал маленькие фантазии, подаренные Идером их матери, как он разбивал их лица, ломал им кости и приводил их в негодность, если они его выводили из себя. Вот только разозлить его очень и очень просто, не стоит даже усилий прилагать. Только на Леро он никогда не злился. Она — исключение. Никто кроме неё не смеет трогать его или молчать в ответ на его вопросы. Только она может смотреть на него во время разговора и только она, единственная, способна его успокоить в случае чего. Но сейчас, в доме Идера, она просто побоялась сделать это на людях, стараясь не показывать того, что она для брата такая «особенная». — Кто позволил тебе следить за нами? Ты, мелкий червь! — Нет! Нет, нет, нет! Прошу, не надо! — Молчи, ты, сукин сын. — Сейчас Иваго будто и не говорил вовсе. Каждое его слово вылетало поочерёдно и будто с каким-то звериным рычанием. Его не смущал ни слёзы ребёнка, ни его истерично-жалобное рыдание, ни мольбы о пощаде. Но стоило ему поднять мальчишку над полом, всё так же сжимая за волосы, что бы швырнуть ребёнка об пол, всё пространство вокруг прорезал вопль. Изумлённая Леро так сразу и не поняла, что это завопил именно этот ребёнок. Голос был страшным, словно не ребёнок это был, а гарпия, из-за чего не сразу можно было разобрать, что именно тот кричал. «Братик» — единственное, что успели разобрать Грешники, перед тем как Иваго успел с силой замахнуться… но его рука уже не могла шевелиться. Его схватили за запястье.       Его удерживал Эстаросса. — Братец Гордыня, как мы давно не виделись. Я думал отметить ваш визит за бокалом прекрасного вина, но кто ж мог знать, что Вы совершите такой проступок. — глаза парня были прикрыты, из-за чего было не понятно, что у него на уме. Ещё и эта ужасная лёгкая улыбка, почти никогда не спадающая с его такого непривычного для глаз смуглого лица. Округлив глаза, Иваго так сразу и не заметил, как Эстар забрал из его лап ребёнка, тут же нежно прижав малыша к себе. Но стоило ему это понять и посмотреть в лицо брата, как тот уже стоял к нему в пол оборота и со всем теплом и осторожностью общался с тем мальцом, что никак не мог успокоиться. — Ну же, ну… Теперь ты в безопасности, не стоит больше плакать. — Больно, больно, у-у-у! — ребёнок держался за голову и не мог перестать ронять мелкие слёзки. — я всё папе расскажу, нельзя драться, он же запрещает, почему этот злой дядя схватил меня за волосы?! У-у-у!       Томно вздохнув, Эстар погладил ребёнка по голове и посмотрел на Иваго, что прибывал в недоумении и бегал глазами по пространству вокруг. Леро же стояла уже рядом с ним, стараясь казаться такой же как и всегда, вот только руки у неё тряслись слишком сильно, что выдавало еë напуганное состояние. — Ну и чего вы теперь трясётесь? — сейчас Эстар вовсе не выглядел добрым. Скорее хладнокровным, с такими же глазами, как и у его отца. Такими же ледяными, как зимний солнечный свет. — Кто этот мелкий? Чего ты его так держишь? — Иваго указал на бледное маленькое тельце с зелёными волосами. И только сейчас он догадался посмотреть на глаза мальчика. «Золотые…» — Как же долго до тебя порой доходят простые вещи. Сейчас на руках у меня — наш младший брат. Имя ему Люмен. А вот за твоей спиной сейчас стоит тот, кто за своего сына снесёт тебе голову. — увидев вновь эту его «страшную» улыбку, Иваго округлили глаза и обернулся, но не увидев никого, посмотрел вперёд, тут же получив по лицу…

***

— И что же было дальше? — в мягком красном кресле сидел мужчина, одетый в мрачный траурный наряд. Его суровые золотые глаза смотрели на Эстара, на лице которого красовались кровавые следы от когтей. — Ну-у… Я-я ему вре-езал. — Эстар лениво протягивал слова, будто ему досаждало это всё. Но, услышав тяжёлый вздох отца, он отвёл взгляд и посмотрел на женщину, что стояла в стороне. Ах, как же она красива: её струящиеся длинные чёрные волосы, белая кожа, красные как рубины глаза, что на всё смотрели с таким теплом и любовью. Она держала в руках книгу. Даже руки её были так изящны, начиная от их тонкости и заканчивая этой плавностью движений, что выглядели так непринужденно, что это даже завораживало. Она была так увлечена чтением, что даже не замечала долгое время, как парень на не пристально смотрит, но стоило ей это заметить, как она тепло улыбнулась, посмотрев ему в глаза, от чего тот смутился из-за своего неприглядного вида и посмотрел в другую от неё сторону, но поняв, что в этом направлении придётся смотреть на разукрашенное синяками белое лицо Иваго, Эстар посмотрел в пол. Тихо хмыкнув, женщина подошла к креслу и спокойно сказала: — Не серчай на него. По сравнению с Иваго твой милашка ничего серьёзного не сотворил. — Но я… — начал было Иваго, но продолжить не смог, увидев как злостно в него впивается глазами тот, чьего ребёнка он чуть не убил некоторым временем ранее. — я извиняюсь за своё непристойное поведение и искренне прошу Вашего прощения. — Не делай вида, что раскаиваешься. — Эстаросса произнёс это с некой издёвкой и закатил глаза. — как будто никто в этой комнате не понимает, что если этот бедный ребёнок окажется перед тобой, то ты не станешь скрывать своей неприязни к нему. — Да как ты смеешь! — прорычал Иваго. — Смею что? Выражать мнение? — сложил руки на груди Эстар. Но стоило Мауре и Идеру подумать о том, что эти идиоты неисправимы, все в комнате замерли, так как дверь открылась и из-за неё показалась зелёная макушка. Не обращая внимания на недоумевающих гостей, малыш Люмен подошёл к Идеру и посмотрел ему прямо в глаза. В его руках была та книга, которую он по вине Иваго тогда выронил в коридоре, а сам мальчик выглядел не-то расстроенно, не-то напуганным. Не понимая такого поведения, Идер осторожно провёл ладонью по голове ребёнка и, стараясь казаться более мягким, чем по отношению к остальным, поинтересовался у него, что же произошло. — Папочка… Ты только не ругайся, пожалуйста, хорошо? Я… Я не хотел — робко открыв книгу, он продемонстрировал капельки крови на развороте страниц, от чего Идер замер, но почти сразу взял мальчика за плечи и с напуганным видом выпалил: — Что стряслось? Это твоя? — А… Я… Да — Люмен не ожидал такой реакции, от чего впал в лёгкий ступор. — я просто… Когда я читал, я просто почувствовал, что из носа что-то капает. Ким увидел и тут же испугался, полез за платком, а Агнес побежала за водой…       Наблюдая за этим, Иваго и Эстар невольно шагнули назад, не желая мешать им. Они не хотели пугать ребёнка своим видом, к тому же, видеть Идера таким они просто напросто не привыкли. Это его беспокойство явно не было наигранным, и, видя такое, они даже испытали лёгкую зависть. — Ох, бедный ребёнок, неужели ты так слаб физически?       Слыша незнакомый голос, Люмен отшатнулся и спрятался за отцом. — Милашка, ну чего же ты? Я не так страшна как этот твой братец. — голос женщины казался таким непривычно мягким, но при этом таким родным, из-за чего у Люмена промелькнуло в голове «А это не может быть она?»       Немного погодя, Люмен всë же шагнул ближе к Мауре, что тут же мило улыбнулась мальчику. Наблюдая за этим, Идер старался молчать и не подавать вида на беспокойства. Он просто сидел и наблюдал за тем, как Люмен медленно подходил к женщине, аккуратно трогал протянутую руку, тем временем как Маура не могла сдержать положительных эмоций и всë так же тепло улыбалась, надеясь не спугнуть своей эмоциональность такое маленькое и невинное создание.       А пока Маура отвлекала внимание ребëнка, Эстар и Иваго начали пытаться привести себя в порядок, но вот только если Иваго обладал способностью ускорения заживления ран, то Эстаросса был не на столько способен в плане таких показателей. Всë, что ему оставалось — прикрыть лицо платком, подобно Леро, хоть эта перспектива не особо то его и радовала. Но, всё же, более неприглядным вариантом ему казался тот случай, когда Люмен расплачется при виде столь плачевного состояния его «милого братика».       Вот только после недолгого молчания, Люмен подошёл к Эстару, обнимая его и не говоря ничего. От такого жеста старшие даже немного смутились. — Люмен… ты что-то хочешь от своего брата? — Идер говорил тихо и спокойно, наблюдая за действиями сына.       Люмен помотал головой в знак отказа, даже не посмотрев в сторону отца. — Папа, не ругай братца Эстара. Виноват этот злобный дядька. Он даже лицо брату поцарапал! — Ах ты мелкий! — Иваго, молчи. — рявкнул Идер и тут же вновь успокоился. — Милый, я вовсе не ругал Эстароссу. Мы просто обсудили плохое поведение гостей.       Идер томно вздохнул и потёр переносицу, тут же чувствуя, как по его голове нежно проводят мягкой ладонью. То была Маура, что решила просто на просто проявить маленький жест внимания, что было для неё привычно. —Кстати, милый, я хотел познакомить тебя с это прелестной женщиной. Я сомневаюсь, что ты помнишь её, ведь ты был очень мал, когда она впервые с тобой встретилась.       После этих слов Люмен наконец обернулся, да так резко, что даже пошатнулся. — Я помню её. Вы же та женщин с картин… У нас в коридорах немало полетен, но некоторые просто очень красивы, — под конец мальчик замялся, увидев смущение в глазах отца. — неужели я ошибся? — Нет, милашка, ты не ошибся. — Маура провела пальцами по своей щеке и улыбнулась, поправив волосы. — это и в правду я. Просто твой отец очень любил мои автопортреты, а потом тренировался рисовать са-а-ам~       Надлюдая за тем, как щëки Идера постепенно покрываются лëгким румянцем, Маура продолжала: — А если коротко, то меня зовут Маура Ксион, и я — твоя тëтушка, по совместительству мать этого, как ты его назвал «злобного дядьки».       От такого обращения, Иваго даже немного скривился от того, как ему стало противно. Но против матери он ничего сделать не в силах, ведь, не смотря на его мощь и властность, старших он хоть немного, но уважал. От того-то в нëм и таятся крупицы здравого смысла, что не позволяют лезть на рожон. Вместо того он отвернулся, снова посмотрев на Люмена, что уже опять стоял недалеко от Мауры.

***

— Слушай… — Иваго сидел в кресле напротив Леро. Он с опаской наблюдал за Люменом, что сидел рядом с ней и тихо читал книгу, не понимая, как его сестра может так спокойно прикасаться к этому маленькому монстру, гладить его по голове. — Что-то не так? — Ты… Тебя не пугает это существо?       Немного погодя, Леро подняла голову, смотря в глаза Иваго через чёрный щелк и непонимающе подняла брови, чего конечно же не было видно. — Почему этот малыш должен пугать меня? — Просто злой дядя получил от папы, потому что я попросил. — Люмен не отрывался от чтения, но слегка усмехнулся, поняв, что Иваго нахмурился. — У меня имя есть, чёрт тебя дери! — Б-братец… Не стоит кричать н-на детей. — Да клал я на это. — Злой дядя… Вы ведь грешник? — минутная тишина воцарилась в комнате. Иваго опешил, не в силах сказать ни слова, как и Леро. Они не знали, как говорить о таком с ребёнком, как вообще может знать о таком столь низковозрастный мальчишка? — и добрая сестричка, значит, тоже… Как печально.       Слова ребёнка резали слух.       Ни Иваго, ни Леро не хотели лезть на рожон, ведь понимали, что встань они в оппозицию, этот маленький нахальный мальчик вполне может побежать к своему отцу. Они вовсе не хотели конфликта, ибо Иваго и без того повёл себя как мудак, прибегнув к насилию в доме Идера. — А… От чего тебе кажется это печальным? — Леро Сложила руки на коленях, более не прикасаясь к младшему. — Грехи слабые. У них нет того, что есть у праведников… — Пф… Зато могу уверенно сказать, что все дети Идера поголовно несчастны только из-за их силы. Вот на пример Глоксиния, или Аламиза, что с них взять: одна не может нормально видеть, другая говорить. — Хм, ты смотришь на тех, кто не может долго показывать силу. А если посмотреть на братца Эстара? — А у него сила вообще есть? — У всех есть. — сейчас уже и Люмен нахмурился. Ему явно не понравилось то, что способности его любимого брата так умаляют. — даже у меня есть! — Ну и какая она у тебя, твоя сила? — Иваго смотрел на него, слегка прикрывая глаза. Что удивительно, он даже не был зол в данный момент. «Видимо, он смирился со своей участью, бедняжка», — подумала было Леро, вот только её мысли и опасения тут же развеялись, стоило ей увидеть лицо брата, когда Люмен сказал: — Я… я не знаю. Но она у меня точно есть! — Да у нас тут маленький лже-ец…       Люмен опешил. Никто ещё до этого не называл его так. Он знал только от сестрицы Глоксинии то, что ложь — человеческий порок, которому благородные фантазмы не должны поддаваться. Ему всегда было страшно, ведь Люмен старался быть честным и, если и врал, то только неосознанно и случайно, да и правила нарушать он не особо то и любил. А сейчас его обвиняют в том, что он не делал, да ещё и таким наглым образом. Он смотрел на старшего, на лице которого красовалась довольная ухмылка, тут же начиная хмуриться ещё сильнее. — Ты! — Что «я»? — Ты… Ты… — немного замешкав, Люмен отвернулся и выпалил. — ты просто страшная ворона.       Как бы Люмен не хотел обидеть Иваго, тот лишь рассмеялся, не скрывая эмоций. Его и в правду просто на просто рассмешило такое «прозвище», которым его наградил этот злой комок с золотыми глазками. Вот только гордыня ему не позволяла пасть настолько низко, что бы обижаться на правду. Наблюдая за этим, Леро тоже совсем тихо прыснула со смеху, вот только почти сразу успокаиваясь и продолжая лишь тихо наблюдать. — П-п-почему… Почему ты смеёшься? Сестрица, почему и ты тоже? — голос ребёнка начал дрожать. На его глаза навернулись слëзки от обиды на такое к нему отношение. В итоге он отвернулся и уткнулся носом в книгу, стараясь не смотреть и не подавать виду на свою обиду.       Это детское поведение, хоть и оправданное возрастом, начинало смешить Иваго только сильнее. Ему очень редко доводилось общаться с детьми, ведь, как ни как, а все его младшие давно уже переросли во взрослых и самодостаточных мануров и фантазмов, что только уважали его и трепетали перед его величием. И вот, сейчас, он сидит и наблюдает за столь забавным маленьким созданием, что стремится переиграть его в хитрости и сообразительности. Смотря на него с высоты своих лет, Иваго понимал такое рвение, вот только желания поддаться у него не возникало вовсе. Неосознанно впиваясь в него своими красными глазами с чëрным белком, он поправил кроваво-красный бант, которым в хвост были собраны чëрные как смоль волосы и, опустив руку, как-то небрежно, но при этом стараясь не нанести вреда, похлопал Люмена по голове. Таким жестом он хотел приободрить его, показать, что расстраиваться тут незачем. Вот только Люмен не смотрел теперь на них, явно обиженый. Дуя щëки, он приковывал свои глаза только к страницам книги, не желая видеть тех, кто так его оскорбил. «Назвать меня лжецом… Какова дерзость. — думал про себя Люмен, — Неужели не ясно, что, если я сын Идера Ксион, то точно имею свои силы?»       Так они просидели в тишине около десяти минут, пока еë не прорезал тихий звон, доносящийся из коридора. — Хм? У вас тоже на обед так зовут? — Иваго читал, подперев щëку кулаком, не с особой охотой проговаривая слова. — Да. — Люмен отвечал тихо и коротко, увлечëнный сюжетом очередного романа на французском. — От чего не идëшь?       И вновь тишина. — Что, голодом себя моришь? — Иваго, считая, что это могут и без того воспринять как шутку, особо не удосужился продолжить усмешку, с которой это было произнесенно. Вот только Люмен снова не ответил. — Ну и чего молчишь?       Его вопрос прервал ворвавшийся в комнату Ким, что явно бежал, запыхавшись и помяв рубашку.