Молодой и несломленный.
31 декабря 2022 г., 05:22
***
Время шло. Потомки рода Ксион росли и расцветали, словно прекрасные розовые кусты, один краше другого. Хотя, не смотря на течение времени, мало, что на деле изменилось внешне: теже дома, теже слуги и родители, Грешников семь, Праведников — десять… Изменения видны только тем, кто связан непосредственно с теми, кто меняется. Вот взять к примеру Люмена: из мелкого невзрачного мальчишки он уже вырос в полноценного подростка… вот только с виду, как и обстановка вокруг, не изменился почти, хотя вытянулся сантиметров на десять. Но, к тому же, к росту ему теперь прибавляет ещë и каблук в пять сантиметров, и вот, теперь в нëм целых сто шестьдесят пять сантиметров. При нëм теже большие золотые невинные глаза и книга в тонких белых пальцах, а за спиной возвышается любящий брат с яркой внешностью, что за безопасность младшего порвëт любого. Теперь Люмену уже шестнадцать, хотя с виду так и не скажешь. Но ладно бы, если при таком росте он выглядел здоровым, вот только даже на ряду с сëстрами этот бедный ребëнок выглядел через чур вяло и болезненно. К тому же, пускай над ним не смеются, а Люмен прекрасно чувствует такое различие. — Слабее Аламизы… Люмен стоял босиком на холодном кафельном полу, держа в руках шпагу, и смотрел перед собой. — Что ты говоришь? Не-слы-шу. В другой половине зала, также со шпагой в руках, упражнялась Мариса, она же благочестие. Еë спокойствие и хладнокровие всегда пугали Люмена, но не смотря на эту её скверную черту, девушка завораживала его своей грациозностью. Именно это побуждало его равняться на неë, пытаться двигаться так же плавно, при этом держать равновесие и управлять шпагой. Всë это чудесное мастерство казалось Люмену таким волшебным, таким изумительным, что он порой даже мечтательно засматривался, после чего получал от неë лëгкий щелчок по носу. И вот сейчас это повторилось, волшебный щелчок пробудил его от транса и лицезрения пластики сестры. — Говорю же, не услышала я… Чего ты сказал то? — Ваа, прости, прости, я задумался опять, — потерев нос, Люмен прикрыл глаза и посмотрел на сестру. — я просто в очередной раз подметил очевидное… И в кого ж я такой хилый? — В мать. — Серьëзно? Но на это Мариса уже не сказала ровным счётом ничего. Отвернувшись, она взмахнула шпагой, сделала изящный полу-поклон, тут же пускаясь в одиночный, но такой чарующий пляс, продолжая упражняться. И вот, она снова игнорирует прямые вопросы, снова не обращает внимания на брата. Вот только он к тому уже привык, а потому лишь продолжил пытаться подражать еë действиям. Шаг, шаг, прыжок, поворот, прогиб, взмах, прыжок, ещë один… Пытаясь поспевать за быстрым шагом сестры, Люмен не заметил, как неправильно поставил ногу и оступился, вовремя отставив оружие в сторону, что бы не покалечиться. Моментально рядом с ним оказалась Мариса, что одним движением подняла его на ноги, схватив под руки, и тут же осмотрела. — Не ушибся? — Да… Нет, вроде не ушибся, — как-то неуверенно начал оправдываться Люмен, стараясь не подавать виду на то, что такое падение его расстроило. — М… Понятно. Слушай, а может фехтование это просто не твоë? Столь прямолинейное заявление Марисы заставило сердце Люмена звонко треснуть. Столько лет, столько тренировок… Неужели, всë это напрасно? Быть того не может. Вот только теперь в его сердце закрались сомнения. — А что если я и правда откажусь от фехтования, чем мне тогда занимать себя? — Как чем? Ты вот книги читаешь, рисуешь… Найдëшь себе занятие. — Но я ведь мужчина! — заявление сестры стало последней каплей. Еë спокойствие и безразличие всë же взбесили Люмена, от чего тот повысил голос. — Почему я, на ряду со своими сёстрами, должен выглядеть как слабое подобие?! — Потому что ты слаб. Просто смирись с этим, не выпендривайся. Сохраняя спокойствие, Мариса поправила шпильку, на которой держалась пречëска из прекрасных чëрных волос, за ней отряхнула строгое платье, что больше походило на одежды монахини, после чего заложила шпагу в ножны. — Избегал бы ты лучше таких выпадов в мою то сторону… Жить не надоело? Но теперь уже молчал Люмен. Не сдержав эмоций, он небрежно затолкал лезвие в ножны, тут же стремительно выходя из тренеровочного зала, не забывая захватить с собой туфли, которые до того снял для тренировок. Уже идя по коридору, Люмен начал осозновать то, насколько он бесполезен. «Кукла… Блядское украшение! Я и в правду не могу ничего? Какой идиотизм… Сколько я провëл и проведу ещë в тренировках?!» Внезапно он начал понимать, как его лицо искажает ярость, от чего тот даже остановился. Такое странное незнакомое чувство, ранее блокируемое всеми силами где-то глубоко внутри. Испугавшись, что его таким увидит кто угодно, пусть даже слуги, не важно, Люмен чуть ли не побежал, уступив на лице место растерянности и испугу, что наблюдающему со стороны могло показаться малость карикатурно. Вот только это был не наигранный страх радит того, чтобы просто скрыть другую, страшную, эмоцию… Бежал Люмен довольно-таки долго, не смотря куда именно тот стремится попасть путëм случайного поворота в ту или иную часть коридора. Он просто бежал. Без передышек. В одной руке его были туфли с каблуками, в другой шпага в ножнах, а перед лицом — дверь. Убегая от страха, Люмен даже не понял, куда именно попал. Понятно было только одно — в эту часть дома редко захаживали: тусклые витражи, покрытые пылью, с трудом пропускали солнечный свет; пыль лежала слоем в несколько милиметров почти на всех поверхностях; картины, на которых, вероятно, были изображены прекрасные нимфы, завешаны плотными тканями, а двери заколочены, всё, кроме одной. Дышать в этом месте было трудно, пыль забивала нос, от чего так и тянуло чихать, пытаясь избавиться от щекучещего ощущения. Вот только, немного осмотревшись, Люмен решил для себя, что это место и через чур страннó, потому что чрезмерно похоже по оформлению дверей на те, что располагались на этаже, где Люмен жил с большим количеством слуг и Эстаром. Вот только главным отличием было то, что место заброшено, в отличии от того, где Люмен обитал. Пройдя немного вперëд, Люмен вновь остановился. А послужило этому то, что он нашёл дверь. Казалось бы, что в этом такого? Это же жилой этаж, пусть и некогда ставший заброшеным. Вот только дверь эта была точь-в-точь как дверь в комнату Люмена, так ещë и не заколочена, что уже выглядело как приглашение: «Зайди в меня и узнай, что же не так в этих загадочных четырëх стенах». И вот, стоило ему протянуть руку, дабы отворить дверь, тут же его аккуратно взяли за запястье, предотвращая действия парня. — Не думал, что молодой господин так смел, что полез в заброшенный коридор. — мягкий мужской голос звучал несколько манерно, но мужественность не утратил. Ощущая, как едва тëплое дыхание щекочет ухо, над которым склонился незваный гость, Люмен вздрогнул и зажмурился. Внезапно, он выронил всë, что держал в руках, чувствуя, как рука говорившего очутилась на его талии, тут же готовый завопить и позвать на помощь. Вот только в его голову пришло горькое осознание того, что никто не придëт. Главным минусом заброшенных мест является то, что их мало кто посещает. Также и в этом случае. Так что, если Люмен и попытается воззвать к помощи, то это наврядли как-либо воздействует на происходящее. Всë, что ему осталось — вымолвить тихое «Остановись, немедля.» К удивлению Люмена, его слова повлияли на положительный исход ситуации — парня моментально отпустили, после чего он обернулся. Перед Люменом стоял высокий парень с голубыми волосами и яркими синими глазами. Его белая кожа была даже белее, чем у Люмена, от чего тот самую малость завидовал. Ошибочно полагая, что милее него только сестра Аламиза, парень даже не полагал, что кто-то переплюнет его в этом… И вот он — явный конкурент. Ненадолго замерев и осмотрев незнакомца, Люмен заметил в нëм некую странность: у него были кошачьи уши и хвост! Белые, пускай и не в тон волос, но это всë же уши и хвост. Насмотревшись на такую диковинку, Люмен наконец принял серьёзные вид. — Ну и чего ко мне полез, а, жить надоело, мразь?! Вот только эта напускная агрессия, что была призвана смутить, лишь вызвала у обидчика мягкую улыбку. — А ты с каждым годом всë больше похож на неë… Как же жалко, бедное дитя. Весь в матушку пошëл. Ничего от отца, только место причинное, и то, толку от него с такой то внешностью? — парень тихо смеялся, подëргивая ушами и уворачиваясь от летящей в него туфли, что с громким стуком врезалась в стену, упала на пол. — Как ты смеешь?! — Замолчи, истеричка. Ниры хоть и живучие, но нервы поберечь стоит. Эта фраза заставила Люмена наконец умолкнуть и собраться с мыслями, так как возражать данному заявлению он не видел смысла. Хоть ему и было неприятно такое оскорбление, вот только на ответ он уже и слов не находил. Подняв туфли и наконец обувшись, парень поправил шёлковые зелёный волосы, что плавно струились по плечам и спине, и вновь посмотрел на своего собеседника, что уже стоял гораздо ближе и увлечëнно разглядывал Люмена, залязя носом чуть ли не в глаза, обдавая лицо тëплым дыханием и лëгким ароматом цветов. Люмену уже не раз доводилось сталкиваться с подобным запахом, но именно этот казался ему таким странным и незнакомым… — Дистанцию, прошу… — нежно оттолкнув лицо парня-кота, Люмен посмотрел в сторону очередного окна-витража. Только вот удивительно то, что он отличался от того, что был этажом ниже: изображëнные на нëм цветочные сюжеты составляли собой небольшое повествование о юной Деве в саду прекрасных цветов, что были словно из сказки. Вот только за спиной красавицы, где-то на дальнем плане, скрывался нарушитеь покоя Девы — тëмный силуэт за стволом дерева. И эта, казалось бы, простая в сюжете композиция, внушала такой восторг и одновременно ужас. — Этот витраж… — Красиво, не так ли? Эт я его сделал! Выпрямив спину и задрав гордо голову, «мистер Кот» ударил кулаком в свою грудь. Это конечно привлекло внимание Люмена, вот только взгляд его был полон недоверия и призрения. — Я жду похвалы-ы! — Кот лаского тянул каждое слово, словно мурлыкая. Но, заметив взгляд собеседника, тут же растроенно вздохнул и потëр шею. — не веришь, да? — С чего бы мне верить словам такого манерного уродца? — Эй! Это обидно! И я правда автор работы. — М… — не желая даже тянуть мычание ради ироничного укола, Люмен проверил шпагу в ножнах и вновь посмотрел на собеседника. — а доказать… сможешь? — Да не вопрос! Вот подойди к папке и задай вопрос со своими огромными глазками: «Папень~ка! А скажи, скажи, кто такой Деми́?» — сложив пальцы замком, Кот состроил невинный вид, словно насмехаясь над Люменом. И вот, он внезапно резко кивнул, тут же подпрыгивая и быстро убегая по коридору, смеясь и периодически кружась, в пол голоса напевая песню. Он просто оставил Люмена одного. Не поняв, что это только что произошло, парень томно вздохнул и потëр лицо свободной рукой. — Ну что за чëкнутый? — тихо подвëл он итог и вновь посмотрел на витраж. — Деми, значит… — Наконец я нашла тебя! Обернувшись, Люмен нашëл источник голоса. То была сестра Мирасцилла, что неслась к нему на всех парах. Мгновение, и перед Люменом уже стоит милейшее создание едва пухлого телосложения, с золотыми кудрями и такими же глазами. Отряхнув и поправив подол голубого скромного платья, на поясе которого красовался милый пышный бант пурпурного цвета, она взяла брата за щëки и улыбнулась, нежно его гладя большими пальцами. — Пойдëм-ка отсюда, милашка Люмен. Не место тут тебе в пыли и грязи… Пойдëм в библиотеку, я тебе такую книгу покажу! А ещë… Всегда активная и подвижная, Мирасцилла казалась Люмену солнышком. Таким маленьким и таким же ярким, жëлтым, платье которого являлось ясным небом. И всегда это самое солнышко вызывало у Люмена умиление и улыбку. Слишком ему нравилась эта резвость, и сейчас это повторилось: смотря за этим чудом, что было с него ростом, Люмен лишь мягко улыбнулся, не взирая на всю ту ярость и негодование, что испытывал до этого. Он лишь улыбался и слегка прикрывал глаза. — Хорошо, сестрица. Пойдëм, пойдëм скорее…***
— Слишком ты яркий. — Просто ты хмурый, милый господин. И с чего бы тебе понадобилась помощь? Не уж то ты… Решил закатить интрижку? — Деми тихо смеялся, глядя на строгого мужчину, что стоял у стены в коридоре, скрестив руки на груди. Этим мужчиной был никто иной как Иваго. И сейчас он был явно не в настроении. Они находились в тëмном мрачном коридоре четвëртого этажа, куда из-за пыли свет почти не проникал. — Вай вай, какие мы злые! — вильнув хвостом, Деми уклонился от того, что бы его схватили. — ты же Иваго, так? Грëбаная Гордыня… Права была хозяйка, говоря мне не быть гордецом. Быть подобным тебе — настоящий стыд! С самым редкостным спокойствием на лице, Иваго продолжал стоять и стараться держать себя в руках. — Это так. Я Иваго, грех Гордыни. А вот ты, насколько известно мне, Демидиан. Игрушка «Спящей красавицы», земля ей пухом, небо вуалью… После этих слов, Деми замер и нахмурился. Ему явно не понравилось что-то из сказанного Иваго. — Не смей так говорить о госпоже… Она… она не в земле! Не неси чушь! — В любом случае, она не жилец. Томно вздохнув, Иваго подошёл к Демидиану и, смотря на него сверху вниз, спокойно продолжал говорить размеренные слова, пока сам Деми смотрел куда-то в пол, прижимая уши к макушке. — Не в земле она, значит… Не уж то этот дьявол выставил тело бывшей на показ? — Пф! Чепуха и вздор! Я б не позволил. — Деми скрестил руки на груди и нахмурился. Его глаза неотрывно следили за каждым движением собеседника, а хвост качался из стороны в сторону от чувства неприязни. — Да и к тому же… Он бы и без того не смог. — О как. И от чего же? — произнëс Иваго и взялся пальцами за подбородок Деми, приподнимая его голову и заставляя смотреть в глаза. — Не скажу. — Что ж, будь по твоему… — едва сдавив щëки парня, Гордыня приблизился и сказал ему прямо на ухо шёпотом, будто надеясь вызвать чувство отвращения и злости того, у кого уши являются местом столь неприкосновенным, что даже тот сам порой страшлся лишний раз касаться их. — ты подумай… Люмен ведь еë ребëнок, мало ли, что с ним стресëтся… Не с ним развлекутся, так с тобой. Оба ведь на редкость привлекательны. А этот запах… — проведя и зарывшись носом в густых волосах Деми, Иваго прикрыл глаза, наконец умолкая. Стоило слабому цветочному аромату достигнуть его носа, как тот тут же чуть раслабился, ослабляя хватку. — божественный… Как же жаль, что эта красота скрывается в пыльной тюрьме бесконечных коридоров… Вспоминая все эти слова, Демидиан швырнул в порыве агрессии в стену книгу, тут же крича в пустоту от безысходности и страха. Все слова Иваго, что тот произносил некоторым временем ранее, крепко засели в голове Деми, от чего парню становилось только хуже с каждым часом. Теперь же его окружал лишь хаос из раскиданных книг и разбитого стекла. Упав в кресло, Деми схватился за волосы, сжимая их в кулаки, царапая скальп и едва не раздирая кожу до крови. Сейчас его сковывали не сильные руки Иваго, а чистый звериный страх. И даже не за себя самого, а за прекрасного Люмена. Деми ещë не забыл эти страшные слова Иваго… — «Развлекутся»… Развлекутся?! Сукин ты сын! Чëртово горделивое отребье! Ненавижу, ненавижу, ненавижу! — страшный крик, что вырвался из его горла, переходил в вопли, что, к счастью, не могли преодалеть барьер из каменных стен особняка. Прошло немало времени, пока Демидиан в конце концов не успокоился, пускай и не до конца. Потирая лоб, он смотрел в пол, тихо шепча и говоря, будто общаясь с кем-то. — Защищу… Этот монстр не посмеет тронуть лапушку Люмена… — запрокидывая голову, Демидиан распахнул яркие заплаканные глаза, что из-за покрасневшего белка казались более выразительными. — но и не расскажу ничего… Пошëл ты к чëрту, мистер черноглазый Уëбок…***
После того разговора с на четвëртый этаже, когда Люмен случайно забежал во владения Деми, прошло несколько дней. Сидя в кабинете отца, Люмен спокойно читал вслух книгу. Напротив него, за столом, сидел Идер и наблюдал за своим сыном, переодически томно вздыхая и отводя взгляд, каждый раз за этим обращаясь к письму. На самом деле его не особо-то и волновало то, что там читает его сын, да и смотреть на него не очень сильно хотелось. Стоило ему посмотреть на это бледное спокойное лицо, на котором красовалась нежная улыбка, в то время как Люмен читал роман; в эти большие золотые глаза, что обрамляли пышные чëрные ресницы; на локоны, что струились по плечам сына — Идер тут же видел перед собой свою покойную жену, почти точной копией которой являлся и сам Люмен. Парень же, в свою очередь, тянулся к отцу как только мог, в итоге находя отдушину в том, что бы читать отцу, как это делала некогда его мама, Аманда. Дочитав главу, Люмен, заложив пальцы между страниц, посмотрел на витраж, что ничего не изображал. Наверно, в кабинете от того столь скучное окно, что место в котором оно находится не должно веселить, только сосредотачивать. В этом окне почти не было красок, преобладало простое чистое прозрачное стекло. Но и эта невзрачность привлекала не меньше, ведь, как ни как, а в доме полном красоты и искусства редко можно встретить подобное. А Люмена неизвестность всегда манила. Манила так же, как и желание освободиться от оков немощности и слабости. Наконец, через пять минут, осознав, что Люмен не читает, Идер поднял голову и посмотрел на сына. — Что-то случилось? — Люмен плавно повернулся лицом к Идеру. Его глаза, спокойные золотые глаза, что смотрели с нежностью и добротой, в который раз заглядывали прямо в душу. — Да. Я внезапно вспомнил кое-что… — М, и что же? — Пап, а кто такой Деми? В этот раз Идер даже перо был готов выронить из пальцев. Резко опустив взгляд в стол, мужчина потëр шею и спокойно продолжил. — А… От чего тебе это интересно стало? — Да так, я гулял, поднялся на четвëртый этаж, там встретил странного парня, заявившего, что он сотворил витраж с изображением Девы среди цветов. Вот я и решил поинтересоваться, правда ли это? — Более не ходи туда. — не взирая на сказанное, Идер прекрасно понимал, что Люмен явно не остановится. — Но почему? Неужели он не соврал? — Люмен! Глаза Люмена округлились от испуга и удивления. Отец, что до того всегда его оберегал, не позволял ругать, повышать голос… Сам в итоге этот запрет нарушил. Ошарашенный, Люмен боялся даже пошевелится. Он не хотел, что бы всë так обернулось, хотел извиниться, но слова застревали где-то в горле, от чего он просто поджал губы и постарался не заплакать. Осознав ошибку слишком поздно, Идер сжал кулаки, тут же отводя взгляд. Встав из-за стола, он хотел было подойти к сыну, чтобы успокоить его, вот только в ответ получил лишь страх. Люмен спрятал лицо за руками, что бы не было так страшно и чтобы отец ненароком не увидел столь низкого появления слабости, как слëзы. — Люмен… Я не хотел, правда. — на попытку провести ладонью по голове парня, тот лишь убежал, выронив по пути книгу. — чëрт, какой же я мудак… Выбежав в коридор, Люмен прошëл некоторое время, в итоге просто забравшись на подоконник. Прислонившись плечом к холодной каменной стене, он лишь тихо шмыгнул носом, тут же вытирая слезы. На деле, прошëл он достаточно большое расстояние, а очутился в том самом коридоре, где любил раньше читать книги в полном одиночестве. Осознав такое совпадение, Люмен лишь тихо вздохнул, тут же чихнув от успевшей забится в нос пыли. На первом этаже свет в окна проникал с большим трудом, от чего в коридоре стоял полумрак, а в тех местах, где окон не было вовсе, было так темно, что дальше носа разглядеть было что-то весьма и весьма сложно. И вот, вглядываясь в эту самую чëрную пустоту, Люмен начал различать шаги, сопровождаемые тихим звоном. Прошло несколько минут, и из темноты снова выпрыгнул парень с голубыми волосами и кошачьими признаками. Посмотрев на него, Люмен тихо хмыкнул, но взгляда не отвëл, а когда Деми заметил Люмена в ответ, то тут же заулыбался, мягкой походкой подбежав ближе. — Ну и как? — «И как» что? — Узнал, кто такой Деми? — но заметив, как Люмен отвëл взгляд, Кот тихо вздохнул. — значит не узнал… — Отец сразу от темы отошëл. А потом ещë и голос повысил… — Бедный, бедный мальчик, — уже гладя Люмена по голове, приговаривал Деми. — даже правду говорить тебе не желают… А хочешь, я расскажу, это будет нашим секретом! Приветливое отношение и добрые слова наконец растопили сердце Люмена, от чего тот лишь кивнул в ответ, соглашаясь с предложением. — Тогда, начну с начала. — одним движением, Деми запрыгнул на подоконник, тут же садясь рядом с Люменом. — Неужели история настолько важна? — Конечно, ведь там участвует и твоя мама, прекра~асная Аманда. Услышав имя матери, Люмен тут же вздëрнул брови, после чего, в его руках появились одеяло и две подушки, одну из которых он дал собеседнику. — М? Ты чего? — но Люмен не сказал ничего, лишь подложил подушку под спину и закутался в одеяло. — Я жду историю. А подушка для удобства… Тихо хмыкнув и устроившись по-удобнее, Деми вздохнул и, немного подумав, наконец начал рассказ, прикрывая глаза и улыбаясь.
