Осенняя любовь кицуне

После третьего сна у меня весь день было подавленное настроение, к тому же на улице шёл дождь, а Рос всё равно куда-то ушла рано утром. Я переживал за неё, маялся сам. Хотелось то ли просто немного выпить, то ли напиться в слюни. Но я не сделал ни того, ни другого. Я, даже не позавтракав или пообедав, так как проснулся практически днём, оделся, взял зонтик и пошёл (читай, поплыл) в ту кофейню, где сидели с художницей после нашего знакомства. Там я заказал штрудель и огромную чашку капучино. По стеклам, не затихая ни на секунду, текли дождевые реки. Кофейня была переполнена: кто-то просто спасался от дождя, кто-то кого-то ждал ради свидания или деловой встречи, кто-то заскочил, чтобы перекусить. Я медленно ел и всё обдумывал три странных, безусловно связанных между собой, сна. Что это? Моя больная фантазия писателя или проекция чьих-то мыслей, а может, воспоминаний. Если последнее, то чьё оно? И как долго всё продлится, или я больше не увижу эти сны? Я даже полез в сотовый, чтобы посмотреть, может, мир накрыли магнитные бури и так действуют на меня? Нет, прогноз обещал похолодание и дожди, но геомагнитный фон был спокойным. От плотного завтрака голова успокоилась и прояснилась. Мне даже подумалось, мол, с голодухи что ли всё привиделось. Есть надо больше и вовремя! Не в сухомятку и через доставку, а готовить! Сам себя успокоив, я расплатился и вышел под дождь, который немного утих и просто лениво шелестел по веткам, дорогам и крышам. По пути мне встретилось много бутиков со всякой всячиной, в том числе и с канцтоварами. Особо не думая, почему и зачем, я вдруг решил заглянуть туда. Пройдясь мимо стеллажей с разнообразными канцелярскими принадлежностями, я неожиданно замер. Откуда это вдруг здесь? На полочке рядом с карандашами стоял подсвечник в виде девятихвостой девушки-лисы, которая в руках держала нечто похожее на корзинку. Вот в неё и надо было ставить свечу. На девушке надето старинное кимоно, волосы забраны в специальную прическу, которую носили гейши, и только ушки и хвосты говорили о том, что перед вами кицуне. Фигурка из фарфора (я, взяв ее в ладони, покрутил и прочитал аннотацию о товаре) была ало-ражего цвета и словно светилась изнутри. Я решил купить этот подсвечник (хотя цена оказалась немаленькая) и решительно пошёл к кассе, где узнал, что этот товар в единственном экземпляре по ошибке доставили в магазин, и персонал во главе с директором переживали, что его никто не купит. А тут я… Мол, как же удачно всё сложилось. Для меня-то точно, потому что девушка напомнила мне одну из дочерей короля из моего сна. Когда я вышел из бутика, оказалось, что дождя нет, но небо по-прежнему покрыто серыми рваными тучами, что просто кричало о скором новом дождепаде и прямо намекало, что пора бы убраться с улицы в тепло и сухость квартиры. Что я и сделал. Рос была дома и чем-то шуршала наверху. Её куртка и кроссовки на удивление были сухими: то ли умудрилась не попасть под дождь, что странно, то ли тоже сидела в каком-то кафе и делала наброски будущих картин в простом альбоме для рисования (она ранее рассказывала, что иногда в плохую погоду поступала так). Я пошел на кухню и решил приготовить себе полноценный обед аж из четырёх (щи, пюре, салат из помидоров и огурцов и жаренные куриные грудки) блюд, благо продукты в холодильнике для этого имелись. Провозился я со всеми заморочками долго, но оно того стоило. По крайней мере — на три дня еды должно было хватить. Плотно пообедав, я пошёл в кабинет, водрузил на стол подсвечник (до этого поставив его на кухонный стол, мне почему-то не хотелось с ним расставаться), нашел подходящую свечу, вставил ее в корзину и зажёг. Запахло очень приятно, чем-то цитрусовым. Тени побежали по кабинету, заиграли блики на стеклянных поверхностях. Сама фигурка словно ожила: казалось, что шевелятся хвосты и подол платья, что девушка чуть поменяла и позу, и положение рук, отчего корзинка словно наклонилась или наоборот выпрямилась. Не поймешь! Я полюбовался на это творение неизвестного мастера и, решительно усевшись в кресло перед столом, открыл стоящий на нем ноут и начал печатать фэнтези-повесть (так я для себя определил жанр новой работы). В основу легли три сна, набросанные и сохраненные в черновиках, но я расширил описание привидевшегося, добавил детали, дописал, так сказать, приквел случившегося, а именно — как алый король получил свою власть, почему его невзлюбили и захотели свергнуть взбунтовавшиеся впоследствии кланы, также описал отношения в семье короля и их мирные будни до восстания, отдельное внимание уделив проказам детей. Я так увлёкся работой, что совершенно потерялся во времени, и очнулся только тогда, когда, взглянув на часы на ноуте, увидел цифры — 3.00. Да… Давно я так плодотворно не трудился. Спина и руки ныли, глаза слипались. И только свеча горела по-прежнему ярко и вроде как даже не сильно уменьшилась в длину. Сохранив всё напечатанное, я закрыл ноут, и, не умываясь, пошёл в спальню, где кое-как раздевшись, рухнул под одеяло. И через некоторое время ко мне пришёл он… сон… Четвертый сон: Обыкновенный пляж, но уже опустевший, потому что ноябрь (сообщил всё тот же незнакомый голос). По периметру с трёх сторон огромные старые облетевшие ивы, с четвертой стороны зло плещется сизо-серое море, выбрасывая клочья грязно-бурой пены на камни, облепленные коричневыми водорослями, и на тускло-бежевый песок. На пляже ни души, даже нет чаек. Купальный сезон окончен. Но неожиданно из-за ив появляется женщина с мольбертом. Она подходит к воде так, чтобы ее не окатило волнами, устанавливает мольберт и складной стульчик, раскрывает краски и готовит кисти. Потом устанавливает холст и начинает мазками набрасывать линию горизонта, море, небо, камни и пену. Что художница нашла в этой сумрачности, не понятно, но по улыбке на губах и румянцу на щеках ясно, что женщину всё устраивает и что пришла она сюда специально. Вдруг слева от неё раздаётся тихий стон, что почти заглушается шумом волн, но женщина его слышит. Она поворачивает голову, и кисть выпадает из руки на песок. Недалеко от неё, вся в тине и водорослях, в рваном платье, покрытом какими-то бурыми пятнами, лежит навзничь ребёнок. Грудь еле вздымается. Глаза на бледном лице закрыты. Дитя стонет. (— Не узнаешь? — шепчет один и тот же голос. — Это же младшенькая алого короля.) Женщина, забыв про упавшую кисть, бросается к бедняжке, падает перед ним на колени и начинает стягивать с себя куртку. Завернув найдёныша в неё, она достает из заднего кармана джинсов сотовый и набирает номер: — Питер! Ты можешь приехать за мной сейчас? Да, очень срочно! Хорошо, я жду!