И даже во тьме найдётся свет

Только несказанное и стоит запомнить.

«Дон-Аминадо»

***

Написано в 6 день месяца цветения уцуги, 1024 год.

      

Страница 2 густо перечеркнута, исцарапана когтями. Чернила размазаны.

Я устал… Устал… Создатель, я не хотел…

Не понимаю, почему я не написал этого раньше. Почему не выплеснул всё это на бумагу в тот самый день, когда они пришли за моей душой. Трусость? Возможно. Инстинкт самосохранения? Скорее. Я просто спрятался… пока ОН спал, я забился в самый дальний угол и дрожал от страха. Я слышал их голоса, они были совсем близко, они вынюхивали убийцу того человека… их брата по оружию… друга? Не важно... Они искали меня, но вокруг не было ни одного живого запаха, лишь смрад смерти… разложения… Я давно перестал пахнуть как человек. Возможно, именно это и спасло меня… Но может быть, было бы лучше, если бы они меня нашли? Тогда бы всё это закончилось? Глупость. Слабость. Ничего не может закончиться. Мне просто необходим способ убить его… только его, пожалуйста… Дайте мне шанс, только один шанс, чтобы покончить с этим кошмаром...

Ниже, на странице, видны глубокие царапины, словно кто-то в ярости пытался разорвать бумагу на части.

***

«Великая Империя. 15 день месяца цветения уцуги, 1024 год»

«Территория Большого Императорского Дворца. Дворец Sonne»

      Тело ныло после спарринга с Эсдес — каждый мускул напоминал о себе едва заметной, но назойливой болью. Она, как всегда, не щадила его в тренировочных боях, и теперь даже глубокий вдох отзывался легким жжением в рёбрах. «Боль — это опыт», — вспомнились слова отца, и Тацуми усмехнулся.       День выдался долгим. Кабинет, заваленный бумагами, пропах чернилами, старым пергаментом и собственной усталостью. Просители сменяли друг друга — пахнущие потом, луком и отчаянием чиновники из провинций, скользкие, как угри, столичные клерки, вдовы с дрожащими голосами и требовательные купцы. Каждый нёс свою боль, свою ложь, свою корысть. Голова к пяти часам вечера превратилась в чугунный котел, в котором булькала каша из цифр, жалоб и взаимных обвинений.       За окном, выходящим во внутренний двор, жизнь текла своим чередом. Солдаты в серо-стальных мундирах Имперской гвардии отрабатывали строевой шаг. Их сапоги гулко и ритмично били по брусчатке — раз-два, раз-два. Где-то на кухне звякнула упавшая крышка, послышалась отборная ругань повара и взрыв смеха поварят. Запах жареного мяса, жирный и навязчивый, вплетался в кабинетный воздух, дразня пустой желудок. Тацуми откинулся в кресле, закрыл глаза. Под веками еще плавали черные строчки отчетов. Тишина. Наконец-то тишина. Он позволил себе просто дышать, чувствуя, как с каждым выдохом уходит напряжение.       — Хотя бы до завтра, — сорвалось с губ почти беззвучно.       Дверь открылась без стука. Вильям просочился в кабинет, словно утренний сквозняк — бесшумно и неизбежно. Белобрысый, верткий, с вечной полуухмылкой на тонких губах. В глазах плясали бесенята — верный признак того, что он принёс либо сплетню, либо идиотскую идею.       — Ваше высочество, — начал он, отвесив шутовской поклон, от которого его длинные патлы метлой мели воздух. — В Нижнем городе — цирк. Настоящий, с медведями и бабами, которые глотают огонь. Шатер — на целую площадь, битком народу. Говорят, даже укротитель из-за Болот приехал — змей душит голыми руками. Не соблаговолит ли ваше высочество развеяться?       Тацуми открыл глаза. Вильям стоял, переминаясь с ноги на ногу, и в его взгляде плясали те самые искорки, с которыми он обычно предлагал сбежать в трактир «У хромой свиньи» или подложить клопов в постель особо ретивому министру.       — Сегодня не могу, — голос Тацуми прозвучал ровно, почти безразлично. — Докладная от управляющего южными рудниками. Там опять недовольны податями.       Вильям фыркнул, картинно закатив глаза.       — Докладная. Подати. Или, может, генерал Эсдес на полигоне особенно старательно выбивала из вас остатки прыти? — он ухмыльнулся во весь рот. — Ай-яй-яй, ваше высочество, какой позор. Вас, такого молодца, женщина… ну, почти женщина… в хвост и в гриву.       Тацуми прищурился. Сказать, что Вильям попал в точку, значило ничего не сказать. Тело тут же отозвалось новой волной ноющей боли, напоминая о захватах и бросках, которыми его «ласкала» Эсдес. Но признать это — означало дать Вильяму бессрочную лицензию на насмешки.       — Может, ты и прав, — неожиданно для себя самого произнес он, возвращая взгляд к окну, где солдаты уже уходили с плаца. — Только если уж идти в цирк, то не с тобой.       Вильям замер, явно переваривая услышанное. Поток его привычного словесного поноса на секунду иссяк. А потом он расхохотался — искренне, звонко, как умел только он.       — Ох… Ох, ваше высочество, ну вы даете! — он вытер выступившую слезу. — Ну что ж, идите. Только смотрите, не нарвитесь на шпагоглотателя. А то генерал, узнав, что вы без нее развлекаетесь, может и проглотить вас. Целиком. Не поперхнувшись.       Тацуми лишь устало махнул рукой. Вильям, поняв, что аудиенция окончена, снова шутовски поклонился и исчез за дверью так же бесшумно, как и появился.       Мысль об Эсдес осталась. Заноза, засевшая глубоко под кожей. Она сидела там и ныла — ровно, навязчиво, не давая покоя.       Их отношения… Можно ли было назвать это отношениями? Череду случайных столкновений в коридорах, когда ее рука на мгновение задерживалась на его запястье? Жаркие, почти злые поцелуи, от которых у него темнело в глазах, а у нее, кажется, ни на секунду не сбивалось дыхание? Она приходила и уходила, как северный ветер — неожиданно, властно, оставляя после себя только дрожь и чувство нереальности происходящего. А потом наступала ледяная вежливость...       И это жгучее, липкое чувство в груди… Он знал его. Оно было старым, как мир, и носил он его в себе уже много лет. Розентайн.       Мысль обрушилась внезапно, как удар под дых. Хлоя Розентайн. Дочь герцога. Его невеста. Первая любовь, которая кончилась, даже не начавшись. Тацуми замер, глядя в темнеющее небо за окном, но видел не его. Он видел другое. Парк в поместье Розентайн — старые дубы, мох на камнях, запах прелой листвы. И Хлою — в лёгком светлом платье, с волосами, рассыпанными по плечам. Она смотрела не на него. Она смотрела на тогдашнего наследного принца... Макото. Красавец, он приехал вместе с самим Тацуми, чтобы увидеться со своим старым наставником. Золотоглазый тогда все понял. Сразу. В один миг. Ту боль, что рванула в груди, он запомнил навсегда. Острая, режущая — как лезвие кинжала, вошедшее между ребер по самую рукоятку. Она не сказала ни слова. Ни разу не призналась ему, что любит другого. Но ему и не нужны были слова. Он видел всё в ее взгляде — том самом, которым она провожала Макото. В том, как вспыхивали ее глаза, когда наследный принц случайно касался ее руки. В том, как дрожал ее голос, когда она произносила его имя. И, кажется, она знала, что он знает. Это было хуже любых признаний. Это была тишина, наполненная большей правдой, чем любые слова. Она смотрела на него с благодарностью, с теплотой, даже с нежностью — но никогда с тем огнем, который зажигался в ее взгляде при появлении Макото. Тацуми был для нее другом. Хорошим, верным, надежным другом. Тем, кто всегда поймет. Тем, кто никогда не потребует большего. Он и не требовал. Довольствовался тем, что у него было. Слабый... жалкий... Единственное отличие Эсдес от Хлои было в том, что у генерала никого не было в сердце. Ни Макото, ни тени прошлого, ни запретной любви. Ее сердце было пусто — как заснеженное поле, как казарма после того, как все разошлись. И ее действия по отношению к нему, этот странный, рваный интерес, эти поцелуи, за которыми следовали молчания, — все это было игрой. Экспериментом. Попыткой понять собственные чувства — или убедиться в их отсутствии. Она проверяла. Смотрела, что будет. Как ребенок, который тыкает палкой в муравейник — не со зла, а просто из любопытства. Тацуми понимал это. Понимал так же ясно, как понимал когда-то, глядя на Хлою и Макото. И все равно надеялся. Глупо. По-юношески. Безнадежно. Он надеялся, что однажды она посмотрит на него иначе. Что в ее ледяных глазах мелькнет что-то теплое. Что ее рука задержится на его запястье не на секунду, а на минуту. На час. Навсегда. Надежда — это яд, который действует медленно. Тацуми знал это. Но ничего не мог с собой поделать.       Грудь сжалась от непривычного беспокойства. Он стиснул зубы так, что на скулах заходили желваки — ему претила эта неуверенность, эта тягостная привычка перебирать каждое слово, каждый взгляд, ища в них скрытый смысл. Он не был юнцом, чтобы терзаться сомнениями! Не был мальчишкой, который впервые влюбился и не знает, что делать с этим чувством. Он видел смерть. Он убивал. Он принимал решения, от которых зависели жизни тысяч людей.       И все же...       Пальцы непроизвольно сжали перо, которое он уже какое-то время вертел в руках. С хрустом. Перо переломилось пополам, и острый кончик впился в ладонь. Тацуми даже не почувствовал боли.       Пригласить ее — риск. Огромный риск. Она могла отказать — коротко, сухо, даже не потрудившись придумать убедительную причину. Она могла посмотреть на него тем самым ледяным взглядом, от которого внутри все обрывалось. Могла усмехнуться — той кривой усмешкой, которая делала ее похожей на хищника, играющего с добычей. Но не попробовать — значит заранее сдаться.       — Слуга! — резко позвал он, и в голосе прозвучала та самая повелительная нота, которая не терпела возражений.       Вошедший слуга почтительно склонил голову.       — Разыщите генерала Эсдес. Передайте... — он на секунду замялся, потом выдохнул, — «Если ваши обязанности позволяют, я был бы рад вашему обществу сегодня вечером. В городе как раз появилось нечто... достойное внимания».       Достойное её внимания. Не слишком ли напыщенно? Или, наоборот, недостаточно? Чёрт, почему он вообще задумывается над каждой фразой, будто впервые пишет любовное послание?       Когда слуга удалился, Тацуми откинулся в кресле и провел рукой по лицу. Глупости. Даже если она откажет — ну и что? Он просто пойдет с Вильямом и остальными, выпьет вина, посмеётся над их дурацкими шутками и забудет об этом к утру.       Но в глубине души уже теплилась надежда — на её улыбку, на тот редкий, непривычно мягкий взгляд, который она иногда позволяла себе в его присутствии.       Хотя бы один шаг навстречу...       Ожидание оказалось пыткой.       Тацуми шагал по кабинету, будто хищник в клетке — пять шагов к окну, резкий разворот, пять шагов обратно. Часы на стене тикали с издевательской неторопливостью, а пальцы сами собой сжимались в кулаки.       «Сколько можно ждать?»       Он ловил себя на том, что прислушивается к каждому шороху за дверью, и злился на эту слабость.       Наконец — стук. Тихий, почти нерешительный.       Сердце предательски рванулось вперёд, но он подавил этот порыв.       — Войдите.       Слуга вошел, избегая встретиться с ним взглядом. Лицо его выражало то самое жалкое сочувствие, которое Тацуми ненавидел больше всего.       — Ваше высочество... генерал передала, что... занята. Вечером.       Тишина.       Где-то за окном кричали птицы. Где-то в коридоре звенели шпоры караульных. А здесь, в этой внезапно ставшей слишком просторной комнате, воздух вдруг стал густым, как смола.       — Занята. — Он повторил это слово медленно, будто пробуя на вкус. Горько.       Слуга заёрзал, явно желая поскорее исчезнуть.       — Она приносит извинения... надеется на другую возможность...       — Довольно. — Голос прозвучал резче, чем он планировал. — Можешь идти.       Когда дверь закрылась, Тацуми застыл у зеркала. Оно отражало идеальную маску — ни единой трещины, ни намёка на смятение. Так и должно быть. Принц. Возможный император. Человек, для которого слово «отказ» — просто формальность, не более.       Но под рёбрами, в том самом месте, куда не добирается ничья власть, что-то остро и подло сжалось.       Она занята...       Разум тут же услужливо подбросил логичные объяснения: у неё есть обязанности, дела, она не обязана бросать всё ради его прихоти. Но...       А если это не просто отказ?...       Мысли начали разъедать сознание, как ржавчина.       Тот поцелуй — разве он придумал её ответный вздох? Дрожь в пальцах, когда они вцеплялись в его одежду? Или всё это было... игрой? Забавой для холодной генеральши, которая лишь терпела его ухаживания?       «Ты что, совсем рехнулся?» — внутренний голос прозвучал с такой яростью, что Тацуми вздрогнул.       Он с силой потер лицо ладонями.       — Хватит.       Голос прозвучал хрипло, почти чужой.       Дверь распахнулась с такой силой, что от удара о стену задрожали книги на полках.       — Вильям! — его крик эхом разнёсся по коридорам. — Где ты, чёрт возьми?       Шаги за дверью, испуганный шёпот пажей — и вот уже белобрысый помощник появляется на пороге, брови домиком от явного недоумения.       — Цирк. Сейчас же. — Тацуми уже набрасывал плащ, не глядя на друга. — И чтобы эти твои дурацкие шутки не прекращались ни на секунду.       Вильям замер на мгновение, изучая его лицо. Но быстро сообразив, что вопросы сейчас неуместны, лишь растянул рот в своей обычной бесстыжей ухмылке:       — Как скажете, ваше высочество. Только предупреждаю — если вы опять будете киснуть в углу, я лично заставлю клоуна посвятить вам весь свой номер.       Тацуми фыркнул. Впервые за вечер в груди что-то дрогнуло — не радость, нет. Но хотя бы... облегчение.       — Попробуй только.       Он шагнул в коридор, намеренно громко топая сапогами. Если нельзя заглушить мысли — можно попробовать перекричать их смехом и грохотом цирковых барабанов.       

***

      Огромный шатер цирка возвышался над городом. Его полосатый купол, сочетавший в себе ярко-красные и белоснежные полосы, издалека привлекал внимание, обещая захватывающее зрелище. Ветер игриво трепал полотнище, создавая ощущение движения и динамики, словно цирк жил своей собственной жизнью.       Подходя ближе, Тацуми ощутил, как воздух наполняется ароматом свежего попкорна, сладкой ваты и опилок. Вокруг шатра царила оживленная суета: дети, с горящими от предвкушения глазами, тянули родителей за руки, умоляя купить им сладости и сувениры. Зазывалы, одетые в яркие костюмы, выкрикивали заманчивые обещания, расхваливая удивительные номера и невероятных артистов, готовых удивить и поразить публику.       Внутри шатра царил полумрак, освещенный лишь мерцающими огнями гирлянд и прожекторами, направленными на арену. Запах свежего сена и пота смешивался с ароматом духов и дорогих одеколонов, создавая неповторимую смесь. Зрители занимали свои места на деревянных скамьях, предвкушая начало представления. В воздухе витала атмосфера волнения и тайны.       Представление началось с ослепительного выхода труппы акробатов, одетых в мерцающие костюмы, расшитые блестками. Они с легкостью парили под куполом цирка, выполняя головокружительные трюки, заставляя публику замирать от восторга. Затем на арену вывели дрессированных животных: грациозных тигров, прыгающих через огненные кольца, и игривых обезьянок, демонстрирующих акробатические номера.       – Ха-а… возможно, стоило все-таки взять с собой Рей и Криса, – с сожалением протянул Вильям, отправляя в рот очередную горсть сладкого попкорна и не отрывая взгляда от диких зверей, – Им бы точно понравилось.       – Крис бы вряд ли согласился, – невозмутимо заметил второй принц, – в последнее время он чем-то занят, да и, насколько я слышал, сегодня вечером он собирался куда-то пойти с госпожой Челси.       Юноша слегка присвистнул, многозначительно приподняв брови.       — Неужто решил приударить за ней? – с хитрой усмешкой поинтересовался Вильям.       Тацуми лишь пожал плечами.       — Не знаю, – уклончиво ответил он, – он мне ничего не рассказывал. Держит все в секрете.       — Скрывается от вас, как заправский шпион… как и вы, впрочем, – добавил Вильям, подмигнув ему.       — Как и я? – приподнял бровь Тацуми, делая вид, что не понимает, о чем речь.       — А разве нет? Проводите время с госпожой Эсдес… держите это в тайне от нас…       – Я не особо и скрываю это, Вил, – возразил Тацуми, стараясь сохранить невозмутимый вид. – Если я и провожу время с генералом Эсдес, то не делаю из этого тайны. Кажется, уже все во дворце знают об этом, все шепчутся, что у нас с ней какие-то отношения… слухи крепнут с каждым днем, но являются ли они истиной? Это большой вопрос… спорный вопрос…       – Что вы хотите этим сказать? – с любопытством спросил Вильям, наклонившись к нему.       – Только то, что мы, кажется, пробуем друг друга в отношениях… или же, скорее, это она меня пробует, – с горькой усмешкой признался Тацуми. – Я не уверен, что она на самом деле думает и чувствует. Она дала мне шанс, я это знаю, и мы даже разделили несколько поцелуев… страстных поцелуев… но я совершенно не уверен, изменило ли это хоть что-то между нами. После тех поцелуев мы не виделись.       Вильям удивленно вскинул брови, словно услышал нечто совершенно неожиданное.       – То есть, вы хотите сказать, что Вы... именно Вы, мой господин, бегаете за женщиной, которая даже не удосуживается назначить вам свидание после поцелуя? – с насмешкой спросил он.       Тацуми не ответил, лишь пожал плечами, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Он знал, что Вильям прав, что его слова звучат горькой правдой, но ему не хотелось признавать это даже самому себе.       — Простите, ваше высочество, я не хотел вас задеть, – поспешно извинился Вильям, заметив помрачневшее лицо принца, – Просто… это неожиданно. Я всегда думал, что это вас должны добиваться, а не наоборот.       — Не бери в голову, Вил, – отмахнулся Тацуми, стараясь не показывать своей растерянности. – Уверен, мы как-нибудь с этим разберемся. К тому же, разве мне впервой бегать за дамой? – Он как-то грустно усмехнулся, вспоминая свои прошлые неудачные попытки завоевать сердце любимой женщины.       – Вы неисправимый оптимист, ваше высочество… – с сомнением протянул Вильям, бросив на него сочувствующий взгляд.       — Что поделать, такой уж я человек… – пожал плечами Тацуми, стараясь перевести разговор в другое русло. В этот момент он краем глаза заметил знакомый женский силуэт, промелькнувший среди толпы: ее длинные волосы цвета золотистых колосков пшеницы, доходящие до середины спины, яркий платок, небрежно повязанный на шее, и вызывающе открытая одежда, подчеркивающая ее формы. Леоне… владелица Тейгу: Лионель.       Кажется, почувствовав на себе его пристальный взгляд, девушка обернулась. На ее лице на секунду мелькнуло удивление, сменившееся приветливой улыбкой. Она узнала его, даже несмотря на то, что в данный момент он не выглядел, как наследный принц Империи, стараясь оставаться незамеченным в толпе. Леоне уверенно помахала ему рукой, словно они были старыми добрыми друзьями, не видевшимися целую вечность. И тогда Тацуми увидел рядом с ней господина Альберхта, с его неизменной зеленой шевелюрой, и еще какую-то незнакомую ему девушку, которую ему ранее не доводилось встречать, у нее были длинные, волнистые волосы, отливающие глубоким фиолетовым цветом.       — …ин, – Вильям что-то взволнованно говорил на фоне, пытаясь привлечь его внимание, но Тацуми, словно загипнотизированный, пропустил его слова мимо ушей, чуть нахмурившись от осознания того, что члены Ночного Рейда находятся здесь, в самом сердце Империи. Нет, конечно, они были такими же людьми, как и все присутствующие здесь, и имели полное право время от времени заниматься своими личными делами вдали от своей опасной профессиональной деятельности, но что-то в сложившейся ситуации подсказывало Тацуми, что они здесь не просто так, что за этим визитом кроется нечто большее, чем просто желание посмотреть цирковое представление.       — Мой господин? – Вильям проследил взглядом за теми, на кого смотрел принц, и слегка опешил, узнав девушку… его давнюю подругу, точнее сказать подругу Хеймо... собственно не важно. Опасаясь быть узнанным, белобрысый поспешно натянул на лицо поля своей широкополой шляпы. Она, конечно, вряд ли узнает его, но лучше перестраховаться.       Тацуми решил, что после окончания представления, если представится такая возможность, он обязательно попытается поговорить с ними, выяснить, что привело их сюда и каковы их истинные намерения.       Тем временем кульминацией вечера стало выступление загадочной труппы под названием «Сироты», каждый член которой обладал уникальным и по-своему пугающим талантом. Юная канатоходка Долл с бледным, словно фарфоровым, лицом и огромными кукольными глазами заставляла сердца зрителей замирать от леденящего душу страха, когда она, словно хрупкая бабочка, балансировала на тонком канате, натянутом под самым куполом цирка, без какой-либо страховки и защитной сетки. Даггер, метатель ножей, с дьявольским блеском в безумных глазах, демонстрировал невероятную точность и ловкость, молниеносно бросая острые ножи в мишень, на которой неподвижно стояла прекрасная Бестия, не дрогнув ни единым мускулом. Бист, укротительница диких зверей, с властным, пронзительным взглядом и грацией дикой пантеры, покоряла своей смелостью и умением находить общий язык даже с самыми свирепыми и опасными хищниками, заставляя их беспрекословно подчиняться своей воле. И, конечно же, незабываемый Джокер – ведущий, клоун с трагическим, полным боли взглядом и таинственной, едва заметной улыбкой, который заставлял публику смеяться сквозь слёзы, жонглируя горящими факелами и рассказывая грустные, трогательные истории, заставляющие задуматься о смысле жизни.       Всё цирковое представление сопровождалось живой музыкой, искусно исполняемой оркестром, расположенным на возвышении над ареной. Мелодии то завораживали своей красотой и нежностью, то пугали своей диссонирующей напряжённостью, усиливая эффект от происходящего на арене, создавая атмосферу волшебства, опасности и предчувствия чего-то неизбежного.       — Итак, дамы и господа, для следующего, поистине захватывающего номера нам понадобится доброволец из зала, — торжественно объявил ведущий, имя его было Джокер. Он расхаживал по арене и сканировал взглядом заинтригованных зрителей. Внезапно вытянул длинный костлявый палец и резко указал в сторону, где сидел Вильям. — Господин из четвёртого ряда в элегантном чёрном фраке! Прошу вас, не стесняйтесь, спуститесь к нам на арену! Ну же, не заставляйте зал томиться в ожидании!       Тацуми удивленно уставился на своего верного подчиненного, который выглядел не менее ошарашенным, чем он сам. Вильям явно не ожидал такого поворота событий, но, собравшись с духом, он медленно поднялся на ноги и еще ниже надвинул свою широкополую шляпу, чувствуя на себе множество любопытных взглядов и, в частности, проницательный взгляд Леоне, от которого невозможно было укрыться.       — Ступай, Вил… — с лёгкой усмешкой разрешил ему принц, наблюдая за происходящим.       Вильям тяжело вздохнул и неуверенно начал спускаться вниз, в сторону арены.       — Давайте же поддержим нашего смелого добровольца бурными аплодисментами, дамы и господа! — подбодрил публику Джокер, и зал взорвался оглушительными аплодисментами, под которые Вильям, с трудом скрывая замешательство, вышел на арену.       Когда юноша спустился вниз, к нему тут же подошёл один из ассистентов и, лучезарно улыбаясь, сказал:       — А теперь, сэр, вам нужно лечь вот сюда, — он указал на продолговатую деревянную коробку, в которую, судя по размерам, нужно было скорее забраться, чем лечь. Но, как назло, именно в этот момент огромный бенгальский тигр, который до этого мирно лежал на сцене, словно почуяв собрата, вдруг дернулся в его сторону, зарычав и оскалив клыки, и Вильяму ничего не оставалось, кроме как молниеносно среагировать. Все присутствующие в зале ахнули от ужаса, решив, что тигр собирается напасть на несчастного добровольца, и дрессировщица уже приготовилась вмешаться, как вдруг… тигр, словно домашний котёнок, заурчал ещё громче, когда белобрысый юноша опустился на колено и ласково потрепал его шерстку.       Зал замер в оцепенении.       — Ты просто прелесть, правда? — с улыбкой обратился он к огромному зверю, почесывая его за ухом.

***

      — Удивил, так удивил… – с усмешкой проговорил Тацуми, когда цирковое представление подошло к концу, и они с Вильямом вышли из шатра на свежий воздух.       – Я до сих пор не могу поверить, что он так отреагировал… и вообще, почему именно меня выбрали добровольцем? – с некоторым возмущением пробурчал Вил, поправляя свою помятую шляпу.       – Ты просто сильнее всех натягивал шляпу на лицо, пытаясь остаться незамеченным, – поддразнил его принц, усмехаясь.       – У меня были на то веские причины, – возразил Вильям, бросив быстрый взгляд в сторону циркового шатра.       – И какие же? Неужели испугался тигра? – продолжал подшучивать над ним Тацуми.       – Та девушка… на которую вы все время смотрели. Я знаю ее, – признался Вил, стараясь говорить как можно тише.       – Хм, вот как? Это интересно… – протянул Тацуми, заинтересованно взглянув на своего подчиненного.       – Да-а… она моя… нет, не моя, а подруга Хеймо... но все же моя, не важно... Помните, вы говорили завести друзей, и я это сделал… Леоне знает все про всех, это уж точно, но я никак не ожидал, что вы ее знаете, – пробормотал Вильям, словно оправдываясь.       – Это… – Тацуми не успел договорить, как услышал за спиной знакомый мужской голос.       — Сэр. Эм, простите, можно вас на секундочку? – неуверенно произнес кто-то.       – Я оставлю тебя ненадолго, Вил. Кажется, с тобой хотят поговорить, – сказал принц, слегка подтолкнув его в сторону говорившего, и направился в сторону, где в последний раз видел членов Ночного Рейда.       Вильям же, тяжело вздохнув, обернулся на окликнувший его голос.       — Да, да, это вы, молодой человек в черном фраке! Простите за тот небольшой инцидент, произошедший на арене, – запыхавшись подбежал к нему Джокер, цирковой ведущий, с виноватой улыбкой.       – Да нет, что вы, это скорее вы простите меня. Я чуть не испортил ваш номер, – смущенно пробормотал Вильям.       — Да бросьте, что вы такое говорите… вы ничего не испортили. Наоборот, можно сказать, всех удивили. В самом лучшем смысле этого слова! Просто я никак не ожидал, что наш тигр будет так ласков с вами. Вы случайно не дрессировщик? – с любопытством поинтересовался Джокер.       – Нет, – покачал головой Вильям, отрицательно отвечая на его вопрос.       – Жаль. А вы показались настоящим профессионалом, так легко и непринужденно успокоили тигра, – с сожалением произнес Джокер. – Не хотели бы попробовать себя в цирковом деле? У вас определенно есть талант.       Вот это было, конечно, совершенно неожиданное предложение, и Вил даже немного опешил от такого поворота событий, однако, быстро придя в себя, вежливо улыбнулся и отрицательно покачал головой.       – Большое спасибо за предложение, конечно, но у меня уже есть работа, и я не собираюсь ее менять.       — Ах… вот как… Ну, в любом случае, мы будем находиться здесь еще какое-то время, так что, если вдруг передумаете, просто найдите меня. Талантливые люди на дороге не валяются, знаете ли, – с этими словами Джокер дружелюбно похлопал Вильяма по плечу и направился обратно в шатер.       В то время, пока Вильям вел оживленную беседу с ведущим цирка, Тацуми бродил по окрестностям в безуспешных поисках кого-нибудь из членов Ночного Рейда. Собственно, долго искать ему не пришлось, а точнее, его нашли самого. Леоне, словно тень, бесшумно подкралась к нему сзади и, схватив под руку, довольно крепко прижалась к нему всем телом, словно они были очень близкими друзьями, не видевшимися целую вечность.       — Кажется, вы кого-то настойчиво ищете, ваше высочество, – промурлыкала она, хитро поглядывая на него из-под опущенных ресниц, – Не меня ли, часом?       Тацуми с трудом подавил вспыхнувшее раздражение. Эта девушка каждый раз вела себя подобным образом рядом с ним, словно испытывая его терпение. Она явно забавлялась, и это было совершенно очевидно, но он был принцем, наследником трона, и не позволял никому так вольно с собой обращаться.       — Госпожа Леоне, я попрошу вас держать дистанцию, – холодно произнес он, пытаясь высвободить свою руку из ее цепких объятий.       — Ну, тогда нас точно кто-нибудь услышит, ваше высочество. А мне бы этого очень не хотелось, – прошептала она ему на ухо, продолжая крепко держаться за его руку. – А учитывая то, что вы так настойчиво искали именно меня, можно сделать вывод, что вам очень интересно, зачем мы здесь, а значит, вы не хотите, чтобы нас кто-то подслушал, не так ли?       — Где остальные члены вашего отряда? – нахмурившись, спросил Тацуми, стараясь игнорировать ее провокации.       – Где-то здесь, неподалеку… расслабьтесь, ваше высочество, не нужно так сильно напрягаться, – продолжала дразнить его Леоне, крепко держась за его руку и оглядываясь по сторонам, – Все под контролем. Давайте немного прогуляемся, подышим свежим воздухом, что ли…       — Акх… — Тацуми с трудом подавил раздраженный вздох, чувствуя, как закипает от ее наглости. – Зачем вы на самом деле здесь? Какова цель вашего визита?       — Пришли посмотреть на цирковое представление, разве нам это запрещено законом? – невинно захлопала ресницами Леоне, делая вид, что не понимает, о чем он спрашивает.       — С трудом в это верится… Слишком уж много совпадений, – нахмурился Тацуми, пристально глядя ей в глаза.       – Какой вы подозрительный, ваше высочество, но что с вас взять, вы же принц… – промурлыкала она, игриво поглаживая его по руке, – Вы, конечно, правы, мы здесь не просто так, а по одному очень важному делу.       — По какому же именно? – нетерпеливо спросил Тацуми, чувствуя нарастающее беспокойство.       — По делу об исчезновении людей, а точнее сказать, об исчезновении детей, – серьезно ответила Леоне, перестав улыбаться.       – Детей? – удивленно переспросил Тацуми, нахмурившись.       — Да, детишки пропадают, слыхом не слыхивали? – с укоризной взглянула на него Леоне.       — Если бы я что-то об этом слышал, то не задавал бы столь глупых вопросов, госпожа Леоне, – огрызнулся Тацуми, чувствуя себя неловко.       — Ха-аха… что верно, то верно, ваше высочество… но как насчет того, чтобы поговорить об этом в более приватной обстановке, ммм? – она бесстыдно провела длинным, накрашенным ноготком по его груди, вызывающе усмехаясь, словно дразня его.       — Госпожа Леоне! – возмущенно воскликнул Тацуми и резко вырвался из ее цепких объятий, чувствуя, как краска заливает его лицо.       Девушка лишь весело рассмеялась, наслаждаясь произведенным эффектом.       — Вы очень забавно реагируете, ваше высочество… – Она дразнила его, как нашкодивший кот. – Не подумайте ничего такого, просто купите немного выпивки, и мы поговорим обо всем. Все вместе. Вести важные разговоры посреди улицы – не лучшая идея, вам так не кажется? К тому же… нам нужно подождать вашего сопровождающего… он ведь посвящен во все, не так ли? – многозначительно подмигнула она.       Тацуми закатил глаза, стараясь сдержать раздражение. Ему крайне не нравилось ее навязчивое поведение, ее постоянные провокации и намеки, но он понимал, что сейчас у него нет другого выбора, кроме как подыгрывать ей.       — Хорошо, – сдержанно согласился принц, стараясь держаться от нее на безопасном расстоянии, словно опасаясь заразиться какой-то опасной болезнью. Девушка же лишь весело усмехнулась, словно читая его мысли и забавляясь его очевидным дискомфортом. Отчего-то ей безумно нравилось дразнить этого чопорного принца Империи, в этом явно что-то было, какая-то запретная сладость. Должно быть, ощущение полной безнаказанности.       Спустя пару минут к ним, тяжело дыша, подбежал запыхавшийся Вильям, который, видимо, долго искал его. Он резко затормозил, как вкопанный, когда увидел, в чьей компании находится принц, словно наткнулся на невидимую стену. Вильям уже было хотел развернуться и сбежать, куда подальше от греха, как Тацуми окликнул его:       — Вил, подойди. — Тот послушался, пусть и с неохотой, — у нас появилось небольшое дело. Познакомься, эта прелестная дама – госпожа Леоне, а это господин Вильям Мутон, мой преданный друг и верный соратник, – представил их друг другу принц, стараясь соблюдать светские приличия.       — А… Эм… здравствуйте? – неуверенно поздоровался Вильям, стараясь изобразить на лице максимально дружелюбную улыбку, и протянул руку для приветствия. Когда же блондинка подошла ближе, до его чуткого обоняния донесся весьма знакомый аромат, слабый, едва уловимый, но определенно знакомый. «Неужели…?» – промелькнула мысль в голове Вильяма. Леоне одарила его ослепительной улыбкой, словно ничего не замечая.       — Очень приятно познакомиться, господин Мутон, – протянула она ему руку, не отрывая от него своего пронзительного взгляда.       Беловолосый юноша какое-то время просто тупо смотрел на ее протянутую руку, не решаясь ее коснуться, прежде чем, наконец, робко пожать ее в ответ.       — Как и мне...       — Вы всех удивили там на арене, господин Мутон. Это было весьма зрелищно, – с восхищением произнесла Леоне, отпуская его руку.       – С-спасибо… – выговорил юноша, смущенно почесывая затылок.       — Ну что, пойдемте? Лабба и Шелли присоединяться к нам по пути, – не дожидаясь ответа, сказала Леоне и уверенно пошла вперед, не сомневаясь, что они последуют за ней.       Вил в полном недоумении перевел многозначительный взгляд на принца, пытаясь понять, что вообще происходит, тот лишь пожал плечами, ничего не говоря. И, подчиняясь воле случая, они молча последовали за владелицей Лионеля.

***

      По дороге к ним и вправду присоединились двое: Лаббок, парень с волосами цвета молодой травы, и высокая, худощавая девушка по имени Шелли, с мягкой улыбкой на лице.       — Что-нибудь удалось заметить? – негромко спросила Леоне, обернувшись к своим товарищам.       — Ничего конкретного, к сожалению, – с сожалением ответил зеленоволосый, – Шелли разыграла сцену, притворившись, что ей стало плохо, и мы познакомились с их доктором. Как оказалось, у них у всех, как один, протезы, и он сам эти протезы делает. Довольно странно, не находишь?       — Хм, это, безусловно, интересно… – задумчиво протянула Леоне, нахмурив брови.       – Да-а… По пути я насчитал девять больших палаток и девять жилых вагончиков, – продолжил Лаббок, – Они раскиданы по всей территории цирка в хаотичном порядке. Но ни единого намека на присутствие пропавших детей, как будто их и не было вовсе. Вот только одна палатка вызвала у меня крайнее подозрение, но пробраться туда, к сожалению, мне не дали, – с досадой заключил он.       — Печально… Но ничего, может быть, получится в следующий раз, – с надеждой произнесла Леоне, ободряюще похлопав Лаббока по плечу.       – Может быть, – с сомнением ответил Лаббок, переводя свой проницательный взгляд на принца. – Не ожидал вас здесь увидеть, принц Тацуми… Это стало для меня неожиданностью. Решили развеяться, отдохнуть от дворцовых интриг и государственных дел, или же вы здесь по тому же делу, что и мы?       — Я всего лишь хотел немного отдохнуть, – уклончиво ответил Тацуми, не желая раскрывать все карты сразу.       – О, ну, я вас понимаю. Учитывая все то, что с вами произошло за последнее время, отдых – это настоящая роскошь, – сочувственно произнес Альберхт. – Собственно, вы решили заговорить с нами, потому что внезапно передумали отдыхать и решили помочь в расследовании?       — Меня заинтересовало дело о пропавших детях, о котором вы упомянули. Я ничего об этом не слышал, господин Альберхт, – признался Тацуми.       — Должно быть, потому что полиция не слишком это афиширует, предпочитая замалчивать подобные происшествия, – многозначительно заметил зеленоглазый.       По тому, как принц назвал зеленоволосого, Вильям наконец-то осознал, в чьей компании они сейчас находятся. До него, как до жирафа, дошло, что перед ними – члены Ночного Рейда, те самые, которых он должен был ловить и уничтожать. Он слегка прищурился, рассматривая Леоне, пытаясь понять, как он мог не заметить ее связи с революционерами. Она явно скрывала от него этот факт. «Что ж, – подумал он, – один – один. Я скрывал свою личность, она – свою».       — Вы решили заявить о себе, пока Охотников нет в Столице? – с подозрением спросил Тацуми, глядя на Лаббока.       – Отчасти, да. Были обоснованные подозрения, что Охотники заинтересуются этим делом, но нам, можно сказать, повезло, – с ухмылкой ответил Лаббок. – Должен признать, вы нам немного подсобили, ваше высочество. Ваше небольшое расследование с тем подозрительным доктором очень помогло нам продвинуться в этом деле…       — Я разобрался с ним не потому, что хотел оказать вам какую-то услугу, – холодно отрезал Тацуми, стараясь дистанцироваться от революционеров.       — Конечно, конечно, ваше высочество, никто и не сомневался в вашей незаинтересованности, – лукаво улыбнулся зеленоволосый. – Но вы все равно это сделали.       Наконец они добрались до небольшого, уютного бара, спрятанного в одном из переулков. Леоне, как оказалось, хорошо знала хозяина заведения, и, поприветствовав его, попросила принести им выпить чего-нибудь крепкого и немного закуски, чтобы утолить голод.       — Итак… рассказывайте, – Тацуми не стал тянуть время и переходить к светским любезностям, а сразу же перешел к делу.       — С места в карьер, да? Берете быка за рога, как говорится? – чуть хохотнула Леоне, дразня его, наслаждаясь его нетерпеливостью и вспыльчивостью. Принц снова закатил глаза, мысленно проклиная ее манеру поведения.       — Прежде чем мы начнем, предлагаю немного формальностей, вы не против? – с улыбкой сказал Лаббок, переводя свой проницательный взгляд на Вильяма, который все это время старался сохранять невозмутимый вид, но в душе чувствовал себя крайне некомфортно. – Было бы неплохо узнать, кто этот молодой человек, который сопровождает вас, ваше высочество, и насколько ему можно доверять.       — Что ж… вполне справедливо, – вздохнул Тацуми, понимая, что ему не избежать этой формальности.       — Этот милый и немного молчаливый сэр, который сегодня на арене покорил всех своим бесстрашием и легкостью в обращении с дикими зверями, – господин Вильям Мутон. Мы с ним уже успели немного познакомиться, – с лукавой улыбкой заговорила Леоне, представляя Вильяма вместо самого принца, которого он сопровождал.       — Рад познакомиться, – отозвался Вил, слегка поклонившись и стараясь не привлекать к себе лишнего внимания.       — Вильям — мой преданный друг, ему можно доверять, как самому себе. Он осведомлен обо всем произошедшем между нами, и я уверен, что он сохранит все в тайне, – заверил их Тацуми.       Лаббок пристально посмотрел на Вильяма, словно пытаясь прочитать его мысли, а после сдержанно улыбнулся, кивнув головой. В нем чувствовались манеры аристократа, которыми, собственно, он и являлся, несмотря на свою революционную деятельность.       — Я понял. Надеюсь, мы найдем общий язык и сможем плодотворно сотрудничать, – ответил зеленоглазый, пожимая протянутую руку Вильяма.       — А эта милая девушка – Шелли, она довольно стеснительная, но очень талантливая, – Леоне приобняла за плечи фиолетововолосую девушку, которая немного зарделась от смущения.       – П-приятно познакомиться, я Ш-Шелли… – тихо пробормотала девушка, прячась за плечом Леоне.       Тацуми слегка кивнул в знак приветствия, а Мутон мягко улыбнулся, отчасти понимая чувства девушки, которая, казалось, чувствовала себя здесь не совсем уютно в присутствии самого принца Империи.       Тут же на стол перед ними с грохотом поставили несколько кружек с янтарным элем и тарелку с аппетитными закусками.       — Этот господин все оплатит, Джордж, – самодовольно сказала Леоне, хитро усмехаясь и многозначительно глядя на Тацуми.       Принц натянуто улыбнулся, стараясь скрыть раздражение, и, достав из своего кошелька пару серебряных монет, отдал их подошедшему бармену, который, пожелав им хорошего вечера, тут же скрылся за своей стойкой.       — Ну, за приятное знакомство и плодотворное сотрудничество! – весело воскликнула Леоне, подняла свою кружку вверх и сделала несколько больших глотков, шумно сглотнув и с удовольствием поставив кружку на стол, издав громкий стук.       — Может, все-таки перейдем к делу? – нетерпеливо сказал Тацуми, чувствуя, как его терпение иссякает с каждой минутой.       — Сначала выпейте, расслабьтесь, а потом уже будем говорить о серьезных вещах, – возразила Леоне, прищурив глаза.       Тацуми все же послушался ее совета, выпил залпом половину кружки, после чего вытер рот тыльной стороной ладони.       — Во-от, совсем другое дело! Сразу видно, что разговор пойдет живее, – довольно улыбнулась блондинка. – А теперь, когда мы немного подкрепились, давайте поговорим начистоту.       — Этот цирк прибыл в Столицу совсем недавно, – начал свой рассказ Лаббок, отпивая из своей кружки. – Эта цирковая труппа гастролировала во многих городах, но в каждом посещенном ими месте случались странные и необъяснимые инциденты, при которых бесследно пропадали дети. Правительство, конечно же, бросило все силы на поиски пропавших ребят, но эти усилия, к сожалению, не принесли никакого результата. Местонахождение детей по сей день остается неизвестным. Все они внезапно исчезли около полуночи, словно их похитил какой-то разноцветный гамельнский крысолов, – с грустью заключил зеленоволосый.       — Наверняка они очень страдают, оказавшись вдали от своих заботливых семей и уютного дома, – с сочувствием добавила Шелли, – поэтому мы решили сделать все возможное, чтобы помочь им благополучно вернуться обратно.       — И поэтому мы в первую очередь решили проверить сам цирк, – продолжила Леоне. – Мы внимательно изучили представление, понаблюдали за выступающими… И нам подумалось, а вдруг передвижения цирка и исчезновения детей – это всего лишь трагическое совпадение? Может, мы напрасно подозреваем этих бедных артистов?       – Но что-то все же подсказывало нам, что в этом цирке не все чисто, – добавил Лаббок. – Поэтому мы решили пробраться внутрь, чтобы немного осмотреть все изнутри, поближе. Есть кое-какие подозрения, но, к сожалению, пока у нас слишком мало информации, чтобы делать какие-либо выводы. Нам нужно больше времени.       Тацуми внимательно слушал их, стараясь не перебивать и запоминая каждую деталь. Это было очень деликатное и сложное дело, которое требовало особого внимания и осторожности.       — Запутанное дело… Значит, вы предполагаете, что похищенные дети могут удерживаться где-то внутри цирка? – задумчиво произнес принц, потирая подбородок и обдумывая полученную информацию.       — Вполне возможно, да. Есть такая вероятность, что детей держат в цирке, но мы, к сожалению, понятия не имеем, где именно они могут находиться, – с сожалением ответила Леоне.       — …Тогда самый действенный способ узнать обо всем наверняка – это стать частью их коллектива, внедриться в их ряды и действовать изнутри, – внезапно заговорил Вильям, обращая на себя внимательные взгляды всех присутствующих. – Мое сегодняшнее, кхм, скажем так, выступление на арене, произвело неизгладимое впечатление на господина ведущего, и он предложил мне попробовать себя в цирковой деятельности, даже уговаривал меня, как мог. Я, конечно, отказался, но его предложение, как я понял, все еще в силе… И, насколько я понял, никто не запрещает мне взять с собой кого-нибудь, чтобы, так сказать, было веселее. Нужно будет, конечно, продемонстрировать какие-нибудь таланты, но, уверен, в нашей компании найдутся люди, которым есть, что показать, – с лукавой улыбкой добавил Вильям, поглядывая на Тацуми.       — Хм, в этом есть смысл. Неплохая мысль, – задумчиво произнес принц, нахмурив брови. – Внедриться в стан врага, узнать всю полезную информацию изнутри… А если этот план провалится, то воспользуемся более практичными и решительными методами.       – И какими же? – с любопытством поинтересовалась Леоне, приподняв бровь.       – Вам они вряд ли понравятся, госпожа Леоне, – уклончиво ответил Тацуми, скрестив руки на груди. Он подумал, что в крайнем случае можно было бы косвенно воспользоваться услугами военной полиции – подкинуть анонимную информацию об этом подозрительном цирке и сделать так, чтобы они провели внезапную проверку и задержала всех подозреваемых. На допросе даже самый крепкий расколется...       — Хм, ну ла-а-адно… – протянула девушка, с подозрением глядя на принца и чувствуя, что он что-то недоговаривает.       — В таком случае, я окажу вам свою всестороннюю помощь в этом непростом деле, – наконец решился Тацуми. – Госпожа Леоне и Вильям попробуют втереться в доверие к этим циркачам, а мы посмотрим, что из этого выйдет.