еще одной темной ночью..

— сегодня мне приснился лучший сон в моей жизни, ведь в нём меня всю истыкали ножиками и потом я умерла, — проснувшись, сказала я. — проснулась, наконец, — перед мной была Вербицкая. — что? а как. — я находилась в квартире подруги. — держи, — она протянула мне горячий чай с шоколадкой, — ты наверное хочешь узнать почему ты у меня на не у себя? — было бы славно. — я приняла ее заботу. — с чего бы начать. с того как чуть не изнасиловала Хиллс или как ты хотела забрать домой банкомат? цитирую твои слова: «а че я бля лох какой-то, захочу — будет стоять у меня банкомат» — чего блять, что такое Хиллс? , — чуть не подавившись чаем. — это Виолетта. Хиллс. Я молчала, в продолжении рассказа. — в общем, мне Виолетта рассказала полу-объебанная, я стою и дупля не отдаю. Но сказала, что ты к ней приставала. — мда, треш. — выпучив глаза, кусая шоколад, — а что с банкоматом то? установили уже? — конечно, и отделение тоже, специалисты уже работают. — супер. но как я у тебя оказалась? — Виолетта тебя притянула. Ты предложила познакомиться со мной, и представилась как Еблия. — я вахуи. у меня такая скучная жизнь, — с сарказмом сказала я. — а еще тебе звонила Александровна, — протягивая мой телефон Рони. — блять. вчера свадьба была, я наверное кому-то нахамила, как похуй боже. — «плача» проговорила я. Я набрала ее номер, на что она не стала орать в трубку, а довольно сказала чтобы я пришла за деньгами за выполнение работы. — ахуенно, я таки не проебалась, — положив телефон на кровать, я взяла в ванную, захватив одежду Рони. Я часто брала вещи Вербицкой, если я приходила к ней вот в таком состоянии Еблии. Уже по дороге на работу, светило яркое солнце. Летом день начинается рано. А еще летом совсем нетрудно рано просыпаться, чтобы любоваться рассветом. Сначала небо белеет, потом на нем разгорается алая зорька, начинают щебетать птицы в листве деревьев. Небо еще бледное, и еще не голубое, как днем. Затем из-за горизонта начинает выползать большое красное солнце. Оно очень быстро поднимается вверх. И чем выше поднимается, тем меньше становится в размерах. А небо голубеет на глазах, становится ярче, синее, прогреваясь солнечными лучами. Становится светло, как днем, но все равно все по-другому. Утренний воздух прозрачен, чист и свеж. Люди и машины еще не успели поднять пыль. И на улице свежо, нет еще полуденной жары и духоты. Если в эту пору выйти на улицу, то сначала с непривычки зябко поежишься, а потом нахлынет заряд бодрости. Тихо летним утром. Еще не поднялся ветерок, и зеленая листва не шуршит. Кругом умиротворенность. Я шла небольшим шагом, слушая в наушниках песни и наслаждалась теплым днем, действительно теплым днем, ведь начало лета началось с дождя, ветра и грязи. Мое умиротворение нарушено звонок от неизвестного номера, я посмотрела на последние цифры, не узнав их, я сбросила и пошла дальше. Вскоре я дошла до здания моей работа, поздаровавшись с охранником Вадимом, я зашла внутрь, где меня встретила Кира. — привет, малыха, — блондинка обняла меня. — привет, а где Александровна? , — поинтересовалась я. — задерживается сказала, — глянула на меня Медведева, с ухмылкой, мол «понимаешь о чем чем я». — опаздунша, а сама пиздит на нас. — держи, а то видок у тебя. ты неделю с мешками ходишь, — протянув мне чашечку кофе. — надеюсь мешок с деньгами, если что-то иначе, то ебалось оно в рот лошадью. — ахах. Как там Рони? Давно не сидели все вместе, как в старые добрые. — все хорошо, от нее вот пришла, — и правда, мы давно не сидели все нашей компанией. Кира много в отъездах, потом у меня же куча дел, но время на посиделки нахожу. — может на выходных как-то? , — спросила Кира. — можно. На мой телефон вновь поступил звонок. От этого же номера. — да? , — я все же взяла трубку. — это мама. — а чего не со своего номера? , — отношения с ней у нас были более менее, когда как, но мы с ней не общаемся. — долгая история. В общем, я сегодня к тебе приду, переночую. — с каких это побуждений? — газовую трубу в доме будут ремонтировать. Надеюсь, ты войдешь в положение. — ну хорошо. Ключи знаешь у кого. — после работы, сразу к тебе. Я отложила телефон, возвращаясь к компании Киры. — слушай, Кир. А ты не знаешь кто такая Виолетта. Хиллс, кажется? — а почему ты спрашиваешь? , — вдруг удивилась Кира. — да так, пересекались у Мишельна вечеринке. — не стоит с ней связываться, Лия, — взгляд Киры переместился на женщину, зашедшую в ресторан. — добрый день, девушки, прошу прощения, мне пришлось задержаться у бухгалтера. Так вот. — она стала рыться в сумке. Мы же в свою очередь с Кирой переглянулись с лицом будто «да знаем как ты задержалась))» — вот, заслужили, — она вручила нам по белому конверту, наполнеными банкнотами. — благодарю, — ответила Кира, забирая конверт, я же промолчала. — теперь можете быть свободны, — после этих слов, она пошла в сторону своего кабинета. — ну что ж. 50к в сумке у папы, — рассмеялась Кира. — будешь меня содержать, поняла? , — улыбнулась я, выходя с ней из здания. — ой, та зачем мне нахлебник, ты жрешь как не в себя. И я не про еду. — ахаха, попизди, — уже не сдерживая смех я ответила. После мы с Кирой решили прогуляться и вскором времени мы разошлись. По дороге домой, мне пришла идея навестить бабушку на кладбище. Время было пять часов вечера. Я знаю что нельзя ходить после обеда на кладбище, но меня будто магнитом манило туда, да и на самом деле, я давно не навещала бабулю. Да и отца тоже, но к нему я не готова. Я обошла дома, и пошла вдоль густого леса по тропинке, рассматривая места и собирая лесные цветы. Тропинка привела меня на красивую лужайку. Припекало яркое солнышко. Густо синело ясное небо. В траве стрекотали кузнечики. Лёгкий ветерок качал стебли дикого клевера и ромашек. Мимо меня пролетела зигзагами большая яркая бабочка. Своим появлением я испугала белку. Почуяв опасность, с быстротой молнии взлетает на дерево. Вот пронеслась над моей головой пёстрая малиновка. Птичка села на кудрявую берёзку и весело запела. Наслаждаясь мелодичным пением малиновки, я присела отдохнуть на пенёк. Вдалеке увидела пугливого серого зайца. Путая следы, косой бежал в сторону чащи. Вдалеке закуковала кукушка. На поляне, среди кустарников, я увидела заросли лесной земляники. Тонкому запаху и чудесному вкусу лесной земляники могут позавидовать лучшие сорта садовых сортов этого растения. Много пропадает в лесной глуши душистых сочных ягод малины, голубики, брусники. А сколько растёт самых разных грибов. Вот прячутся в траве крепкие боровики. Розовеют мокрые сыроежки. В ельнике растут скользкие грузди. На низких пнях жмутся друг к дружке опята. Лес щедро угощает своими дарами. Отдохнув, я выдвинулась дальше, пока не переступила через черту арки кладбища. Атмосфера меня пугала, кругом одни памятники, кресты, венки, цветы. Обшарпаные столики и скамьи, на которых можно заметить, что сидели не очень культурные люди, по пустым бутылкам у упаковкам каких-то харчей около могилы. — есть же свиньи все-таки. — недовольно проворчала я, иду в сторону могилы бабули. Доходя, вдали я заметила еще человека, который тоже пришел навестить родного человека. Я вздохнула и присела на корточки, целуя памятник бабушки. — привет, родная, ты как? У меня. все хорошо. прости что я не приходила. Я устроилась официанткой в ресторан, работа кропотливая, но платят хорошо. Сегодня вот мама должна прийти ко мне мне, ремонт у нее, пару деньков поживет у меня. — я скучаю по тебе. я так и не могу себя простить за то. я надеюсь что там тебе хорошо. Когда-то да мы встретимся, я вновь смогу обнять тебя, почувствовать твой родной запах, поговорим как раньше. а помнишь как мы в детстве гуляли по этому лесу и собирали разные ягодки? Как мы кормили белок, ты это помнишь? , — уже плача я рассказывала и улыбалась, словно сумасшедшая. Я долгое время сидела, плакала, рассказывала, вспоминала, жалела. — мне пора, бабушка, время позднее. я еще приду к тебе, — я обняла мраморный памятник, — как бы я хотела обнять тебя, а не этот камень. Я покинула это место, вытирая руками неостановившиеся слезы. Как же это больно, терять родного для тебя человека. Выходя из леса, я пошла в сторону круглосуточного магазина. Мама приедет, а холодильник пустой, ну как пустой, стоят пару бутылок пива и все. Зайдя, я схватила тележку и пошла вдоль супермаркета. Он был светлым, лампочки горели на весь маркет, полки заполнены различными продуктами, люди о чем-то спорят, консультируются у специалистов о качестве продукта. Кругом суета. Пол был белоснежно чистым, но я не люблю плитки, можно подскользнуться, либо нога поехать из-за обуви. Я зашла в отдел с овощами, набрала там помидоры, огурцы, лук, все то, что требуется для салата. Решила я также прикупить тортик и мой любимый чай с бергамотом. Походив еще минут десять по магазину, я заполнила половину тележки и отправилась на кассу, где я заметила свою знакомую. Это была Виолетта. Я не хотела чтобы она меня заметила, поэтому, я спряталась за полками с химией. Подождав, пока она покинет помещение, я пошла оплачивать. Нагрузив два пакета с продуктами, я вышла с супермаркета и отправилась к сторону своего дома. Я подошла к своему подъезду и уже заметила Рони, в знакомой компании Хиллс. Вербицкая сразу же заметила меня, ведь стояла ко мне лицом, она улыбнулась и помахала рукой, на что Виолетта, стоявшая ко мне спиной обернулась. Рони подошла ко мне. — давай помогу, — Рони уже хотела взять пакет. — дверь лучше помоги открыть, — я поставила пакеты на землю и дала ей ключи. Виолетта же в свою очередь отвернулась и пошла к своим друзьям, не поздаровавшись. Не то что бы меня это волновало, просто мне интересно узнать продолжение нашего провождения времени вместе. Рони таки взяла один пакет и помогла донести хотя-бы до подъезда. — я позвоню тебе, — сказала Рони, обнимая меня. День выдался сегодня тяжелым. Я еле переставляла ноги, поднимаясь на свой одиннадцатый этаж. — чертов лифт, — думала она, считая ступеньки, — почему именно сегодня поломался когда у меня два пакета с едой?! Наконец дойдя до своей квартиры, я вставила ключ в замочную скважину. Но дверь оказалась не заперта. — странно, — думала я, — мама ещё должна быть на работе. Смена еще не закончилась. Я вошла. На пороге валялись вещи. Безумно грязные вещи. Я непроизвольно зажала нос, и фыркнула. Они источали неприятный запах. — мам, ты дома? — в гостиной мне ответила лишь тишина. И как только прозвучал вопрос, в ванной раздался звук воды. Я посмотрела на грязные вещи. Да, это определенно мамина одежда. Голубая кофта с длинным рукавом, темные джинсы и белые рабочие ботиночки. Было странно, что все вещи были извазюканы в мокрой грязи. Моя мама работала уборщицей, так что если я и удивилась, то только тому, что тряпки были брошены на полу — она была крайне чистоплотна. Только сейчас я заметила странный беспорядок в доме. Я нахмурилась, даже не понимая из-за чего я чувствовала тихую, только-только закрадывающуюся панику. Кончики пальцев поледенели, словно стояла на улице. Взгляд выхватил фоторамку, что валялась на полу разбитая. А рядышком маленькие, еле заметные капельки крови. Я подняла рамку. С фотографии десятилетней давности смотрела высокая красивая женщина и маленькая светловолосая девочка. Я улыбнулась, если бы лицо мамы не было неаккуратно вырезано с фото. — все это, слишком странно, — мозг соображал медленно, словно упал в ледяную воду, — почему она не убрала осколки? Я аккуратно, чтобы не порезаться, убрала и выкинула осколки. — совсем не похоже на маму, — я нахмурилась и сняла свою легкую ветровку, — наверное, устала. Я прошла на кухню, поставила пакеты, и стала раскладывать продукты в холодильник. Я прислушалась к звукам в ванной. Вода все еще размеренно звучала. Я достала кетчуп. И неаккуратно открыла, при этом заляпав белую рабочую блузку. — блять, криворукая, нужно замочить одежду, чтобы не осталось пятен, — подумала недовольно я, — но ванная занята, черт. Я пошла, переоделась в домашнее. Захватила валяющиеся на полу вещи. Постучалась в ванную. — мам? я войду? мне тут нужно свою одежду замочить, да и твоя тоже грязнущая, — я пока что слышала лишь мерный звук воды, который стал чуть тише, будто мама ослабила воду, — где ты кстати так угваздать одежду успела? Но ответа не последовало. Напор воды увеличился вновь. Как только я зашла в ванную, занавеска над ванной тут же задернулась. Я нахмурилась, что-то было не так. Я посмотрела на счетчики. Крутился счетчик, отвечающий за холодную воду. — неужели она моется холодной водой, — я в упор смотрела на недвигающийся кружок счетчика с горячей водой, — с ума сошла, так ведь и заболеть можно. Я перевела взгляд на ванну. Маму я не заметила, лишь ее руку — в чем-то грязном, похоже на ту же грязь, что и ее одежда. — я заляпала свою одежду кетчупом, — я достала тазик, кинула шмотье, засыпала все порошком. Всегда, сколько себя помнила, я боялась завешанной шторы в ванной. Да, я сама понимала, что это довольно странно, но ничего не могла с собой поделать. Мне всегда казалось будто там кто-то есть. Словно сквозь эту штору на тебя кто-то.. или что-то смотрит. Поэтому молчание матери, такое несвойственное мне, насторожило. — мам, ты чего? — я попыталась отдернуть хоть немного занавеску, дабы избавиться от этого странного пугающего чувства внутри. Но за нее тут же вцепились с обратной стороны. Замычали. — все нормально, мам?, — я отошла от шторы, из раковины набрала воды в таз, опасливо посматривая на ванную. Она выдохнула. И только сейчас заметила на кафеле грязные следы, оставленные босыми ногами. Присмотревшись, я хрипхло вдохнула, забыв как дышать. Следы были на несколько размеров больше маминых, и вели прямо к ванне. Я попыталась успокоиться, и задала вопрос чуть дрогнувшим голосом: — мам, может приготовить чего-нибудь? А то есть совсем нечего. Теперь звук воды полностью стихла. За шторой (кто бы это ни был, я заставляла себя не паниковать и не нервничать раньше времени), прислушались. Раздалось лишь тихое: — да, конечно. Я заметно успокоилась, вышла из ванной, прикрыв за собой дверь. Немного пугало то, что голос мамы звучал, словно она простыла. — ну, конечно, моется в холоднющей воде, — негодовала я, — тут что угодно простудишь. Я вновь заглянула в холодильник. — готовить грандиозное блюдо не было сил, придется есть жареные яйца, — подумалось мне, — что ж, пища богов, не иначе. Звук пришедшего сообщения отвлек меня от готовки. Я, оставив яйца на столе, выудила телефон из джинс. Если бы люди на самом деле могли седеть от чего-то на столь пугающего, то я была уверена, что в миг бы поседела.

Мама

Я немного задержусь на работе, не теряй, и приготовь что-нибудь поесть, устала. Как только глаза девушки пробежались по сообщению от контакта «Мама», дверь ванной открылась, и послышался топот мокрых босых ног.