Тихая мечта

— Не всё в нашей жизни так ужасно. Нужно просто иметь что-то, способное успокоить душу и тело: особое место, дорогая сердцу вещь или близкий человек. Холодный ветер бушевал над бескрайним морем. Волны сходились в схватке с воздушными вихрями, но в тысячный раз проигрывали обе стороны. Солнце скрылось за прозрачной серой завесой. Словно предусмотрительный учитель, который решил не вмешиваться в драку двух своих учеников. Когда-нибудь их бой прекратится, а до тех пор нет смысла пачкать руки. Проще оставаться в тени, прикрываться мудростью, чтобы не потерять маску благородства. Я усмехнулся знакомой картине. — Хотя… Лучше обходиться без близкого человека, — добавила Коë, — никогда ведь не знаешь его реальных мотивов. Может, это он тебе близок, а ты ему вовсе не нужен? — она внимательно посмотрела на меня. Её голос опять не выражал особых эмоций. Меня это почти всегда выводило из себя! Создавалось впечатление, что она ничего от меня не ждёт, чтобы не разочароваться однажды. — У тебя был такой опыт? — неожиданно для самого себя спросил я, но тут же прикусил язык. Коë не рассуждала о далёких вещах. Она считала подобное моветоном. Я принялся просить прощения за свою дерзость, хотя Озаки мне так ничего на это и не ответила. Ни плохого, ни хорошего. И вот, почти семь лет спустя, я стою на том же месте. Один. Смотрю на скрывшееся за облаками солнце, тёмную гладь моря, массивные камни на побережье. Ветер тут гуляет свободно, иногда беспокоя поверхность воды лёгкой рябью. Мне огромного труда стоило приехать сюда вновь. Не верится, что с тех часов, проведённых в компании Коë, столько всего случилось. Мой мир рушился раз за разом, а я был вынужден отстраивать всë заново из крохотных кирпичиков. Всякий раз трещина появлялась именно в тот момент, когда я наивно полагал, что на сей раз кропотливая работа подошла к концу. — В Европе принято возводить высокие стены кругом стратегически важных строений. Замков, например, — сказала Озаки одним вечером, стоило мне поделиться с ней своими переживаниями. Я знал, что она не станет смеяться, поэтому и доверился. Не ошибся, надо сказать. Коë всякий раз находила время на меня, внимательно слушала, давала дельные советы, отвечала на вопросы, которых у меня всегда было в избытке. — Это к чему сейчас? — К тому, что в глубине души ты никакой не замок, Чуя. Ты можешь быть и скромным поселением с одной-единственной мельницей, — она взяла в руки чайник и принялась ухаживать за мной. Очень уж она это любила. Всë у неё получалось славно: каждый из чайных приборов в её руках превращался в какой-то магический инструмент, создавая волшебную атмосферу. Я тогда жутко возмутился! Какое ещё поселение с мельницей?! Спросил, не сошла ли собеседница с ума по случаю повышения по службе. Сразу же наткнулся на строгий взгляд и умолк. — Тому, кто окажется в твоём сердце, всю ночь будут светить самые яркие звëзды, а птицы станут петь нежно и звонко. Так что подумай, так уж ли плохо не быть душным замком. До меня не сразу дошёл смысл её слов, зато на ум моментально пришли образы тех, кого можно было назвать дурным местом. В данном случае внешнее благородство больше уродовало, чем красило. И мне почему-то подумалось, что из их сердец не видно звёзд, не слышно птиц. Холодные пустые места. Иными словами, врагу такой близости не пожелаешь. Врагу? Когда это я стал себе врагом?..

***

Тем утром я сидел, помнится, в кабинете Босса. Предложенное кресло казалось до боли неудобным, я каждой клеточкой тела чувствовал недовольство начальника, поэтому долго не мог усесться должным образом. Скоро мне надоело ëрзать, так что замер я в самой кошмарной позе. Долго было не продержаться, но и я не слабак. В глубине души я надеялся, что этот разговор обойдётся без многозначительных взглядов и молчания длиной в вечность. Мори был серьëзен, говорил много, нудно. Сразу и не понять, что отчитывал. Просто точечно бил по самолюбию, аккуратненько так. Надо сказать, я практически идеально научился скрывать своё недовольство, не прикопаешься. Когда Босс закончил с перемыванием моих несчастных и больных костей, а я был готов замертво выпасть из мерзкого кресла, в дверь постучали. — Я проспал, — с порога заявил Дазай. — Четвёртый раз за неделю, — сухо заметил Мори. И всё же, голос его изменился. Исчезла угроза, невидимым мечом занесённая над моей головой. При всей моей неприязни к Осаму, сейчас я был искренне благодарен ему за внезапное появление. Стоило только выдохнуть, как лёгким ударом по затылку пришло осознание: меня всё это время отчитывали за ошибку, которой я не совершал! Несерьезное отношение Дазая могло стоить мне жизни, а виноват внезапно вышел я. Более того! Босс снова ничего не скажет своему фавориту. Просто оставит случившееся без внимания. Хотелось вмазать напарнику, но уже не было сил злиться, слишком уж затекла у меня задница. Я вопросительно поднял брови — Мори незаметно кивнул. Всë. Здесь мне больше делать нечего. Надо сказать, я уже в то время заметил, что рекомендации Коë во многом помогали завоёвывать уважение Босса. Он не любил тех, кто перечит, не любил пустых болтунов и бестактных людей. Если чувствуешь, дальнейшие разговоры начальства — не твоих ушей дело, нужно уходить. Конечно, сам Мори тогда не благодарил меня вслух, но в тëмных глазах всякий раз мелькала искорка одобрения. Я молча покинул кабинет. Солгу, сказав о полном отсутствии интереса к разговору за тяжёлой темной дверью, но и подслушивать ни за что не стал бы. Коридоры верхнего этажа обыкновенно пустовали. Раз в неделю здесь стабильно мог засветиться один из капитанов (а кое-кто и чаще), но, в целом, охрана скучала. Нет, ни один из них не посмел бы заниматься своими делами на рабочем месте, этим они мне нравились, однако работы тут толком и не было. — Здравствуйте, Чуя-сан, — произнёс бритоголовый парень в тёмных очках и склонился в знак приветствия, его примеру последовали и остальные. - Здравствуйте, — я обращался уже ко всем сразу, — давно заступили? — Час назад, — сообщил другой парень. Его волосы были идеально уложены назад. Представить сложно, сколько геля ушло на это безобразие. Именно безобразие, потому как выглядело все смешно. Солнцезащитные очки, укладка, неплохой костюм… Клянусь, этот тип куда больше походил на мафиози, чем я! — Госпожа Коë не приезжала? — я нащупал в кармане зажигалку и стал немного нервно крутить её в руке. — Сообщили, её машина прибыла десять минут назад, — бритоголовый неловко кашлянул. Он, помнится, не любил иметь дело с капитанами. Я его понимаю. Каждый из них спокойно положил бы сотню таких вот мальчишек с оружием. Попрощавшись со случайными собеседниками, пожелав им чего-то дельного, я оказался в лифте. Он нëс меня вниз. «Раз сегодня я Мори не нужен, помогу Коë. Вот уж у кого работы полно. Как она только всё успевает?.. А между тем, я каждый раз бегу к ней. Как дитя малое! Так и вижу: она только присела отдохнуть — я врываюсь в кабинет с визгами, воплями и прочей чепухой… Однажды она точно откажется от меня…» Лифт раньше работал так, что с верхнего этажа нельзя было сразу спуститься в подвал, а из подвала ещё минут двадцать идти до соседнего здания. Иными словами, случись что с Боссом, капитаны окажутся здесь не раньше полиции. Жуть как неудобно. Кстати, подвалами я образно прозвал обширную подземную сеть. Пара десятков коридоров, в которых реально заблудиться без карты, а ещё убежища, пыточные, оружейный склад. Без пропуска или письменного разрешения не пройти. Озаки давно позаботилась о том, чтобы мне сделали эту пластиковую ерунду. Уж не знаю как ей это удалось, но Босс выдал мне ключ-карту. Ещё бы меня с этим счастьем пропускали! Я приближался к своеобразному турникету. За небольшим компьютерным столом сидел какой-то молодой и некрасивый с татуировкой. — Ваше имя? — грозно спросил он. — Можно было и запомнить уже, — я закатил глаза, — Накахара Чуя. — Пропуск или письменное разрешение? — требовал однодневка, наивно полагая, что за излишнюю исполнительность и верность заслужит повышение. К сожалению, такие долго не живут. Либо сожрет система, либо словят шальную пулю. Оба варианта так себе. Я порылся в сумке, выудил кусок пластика и предъявил мужчине. Тот недовольно кивнул, но нажал на зелёную кнопку, чтобы я мог пройти. Свет внизу был другим, это стало понятно ещё на лестнице. Здесь так часто меняли лампочки, что я не успевал привыкать к чему-то одному. Как позже выяснилось, есть целая система: чем глубже, тем холоднее свет. Как-то мне удалось побывать на самом дне, так я сперва решил, что дверью ошибся и попал в морг. Я шёл вперед, не сворачивая. Лампы светили не просто жëлтым или оранжевым, нет. Мне чудилась в том коридоре зловещая краснота. Мелькали двери, несколько арок, лестницы, повороты. Я всё ещё шёл прямо. В тот день никто не кричал, всё было спокойно, но бесконечная тишина, прерываемая разве что собственными шагами, давила куда больше. Поворот первый, за ним раскинулась лестница. Она казалась надёжной и крепкой, словно была здесь задолго до современного здания, словно всё здесь держалось на ней. Я спускался и чувствовал, насколько «густой» тут воздух. Кажется, даже уши заложило. Так никаких воплей не надо — всё равно сойдёшь с ума. Поворот второй. Побочных дверей здесь нет — если перекрыть вход и выход на этом участке, то жертве будет некуда бежать. Стоило мне как следует оформить эту мысль, как глазницу пронзила сильная боль. Я лишь поморщился, но продолжил свой путь. Оставалось немного. Поворот третий: развилка. Надо сказать, мне всегда хотелось взять баллончик с краской и написать имена тех, к кому можно попасть отсюда. Всегда путал эти дурацкие арки.

***

— Да-да? — Можно? — я заглянул в просторный кабинет. Его хозяйка тепло улыбнулась, что сразу же было воспринято мной как согласие. Дверь закрылась с лёгким хлопком. — Я уже наслышана о твоей аудиенции у Мори, — Коë жестом предложила мне место на диване справа от своего стола, — итак..? Её голос сквозил усталостью и беспокойством. Я всегда думал, что именно так должна вести себя мама, но потом вспоминал о нашей разнице в возрасте, и волосы на голове вставали дыбом. Что должно было случиться с молодой девушкой, чтобы она взяла на себя роль «матери» для подчинённых (при том ещё, что она сама годится некоторым во внучки)?! Этот титул, надо уточнить, придумал не я, но он настолько прочно вошёл в жизнь организации, что даже Босс периодически упоминал «мамочку Озаки-сан». В его устах это звучало грязной насмешкой! Ему было не понять особой роли Коë в моём мире. Я выложил всё. Мне и по сей день нечего скрывать от неё, а тогда тем более. Я вскочил на ноги посреди рассказа, слишком уж увлёкся красочными описаниями. В тот момент мне показалось, что головная боль отступила, однако стоило вновь плюхнуться на диван, как череп затрещал по швам. Я закрыл лицо руками в попытке уйти от проблемы. — Как ты себя чувствуешь? — Как при трансорбитальной лоботомии, — простонал я. Зашуршали ткани кимоно, Озаки встала. Что она делала, я не видел, но скоро мне протянули бутылку воды и таблетку. Благодарности моей не было предела! — Ты ведь не пил вчера? — Коë заботливо улыбнулась, села рядом. Я отрицательно покачал головой, запивая своё спасение, — Перенервничал, значит. Это нормально. — Да плевать мне на какой-то там выговор. Уж не первый. Озаки устало вздохнула. Её холодные пальцы коснулись моего лица, а я был счастлив льнуть к её рукам как котенок. «Перебор, невесть что подумает…» И всё же, никому не было позволено касаться меня вот так. Кажется, даже боль отступала перед чарами Коë. — Нет, тебе не плевать на пустые обвинения в свой адрес. Я верю, что ты не виноват в случившемся, однако мудрым решением было не оправдываться и не перечить Господину Огаю, — пока Озаки рисовала у меня на лбу какие-то невидимые символы, каждый сантиметр моего тела покрывался мурашками, — ты молодец. Вот за это, пожалуй, я Коë всегда и любил. Её похвалу не нужно было заслуживать потом и кровью, она хвалила за простые вещи, а когда тебя часто хвалят, появляется ощущение нужности и важности. И вообще мне крупно повезло быть подопечным Озаки… Глядя на общение Босса и Дазая с этими их загадочными недомолвками, паузами, цитатами великих, я всё больше осознавал степень своего везения. Да, интересно пару раз в месяц устроить философский вечер, но говорить загадками каждый день?! Это же крыша отправится вокруг света! Глядишь, к восемьдесят первому дню вернётся… — Мори-сан сказал, что на сегодня я свободен. Тебе помощь нужна? — веки мои тяжелели, глаза открывались лениво. Коë стала рассказывать о непростой судьбе девочки, младшей сестры Рюноске Акутагавы. Мальчик обладал способностью невероятной силы, а вот его сестра подобным похвастаться не могла. Рюноске в организацию приняли без лишних вопросов, но тот наотрез отказался бросать сестру. Благородно, конечно, но куда теперь деть лишнего ребёнка? — А можно сделать из неё профессионального бойца? Тренировать, например, а потом найти местечко в каком-нибудь отряде? — из последних сил собирая мысли в кучу, предложил я. — Кто возьмётся? Никому не выгодно тренировать заведомо слабую девочку. Я хмыкнул. — Выгодно или нет, а ты можешь приказать, — от меня не укрылось выражение лица напротив, у собеседницы порозовели щеки, — и с чего ты взяла, что девчонка слабая? Её бы накормить нормально, парочку приёмов показать… Не хуже придурков в пиджаках и тёмных очках станет. Скажи мне тогда кто-нибудь, что мой бессвязный бред решит судьбу Гин, я бы, может, получше подумал, сформулировал, предложил иной вариант. А вообще я до обеда разгребал архивные завалы. В здании, которым управляла Коë, всегда было спокойно, тихо. Меня все знали в лицо, тепло приветствовали или не лезли вообще. Дышалось легче. Здесь меня приняли как-то сразу (возможно, из протеста Дазаю). — Добрый день, Чуя-кун, — раздалось за моей спиной. Я повернулся на голос, держа стопку папок в руках. Хироцу всё ещё возвышался надо мной настоящей скалой. Лишь попав в организацию, я ощутил всю силу его авторитета и опыта. Верхушка могла меняться сколь угодно, а Хироцу был стабильным элементом этой системы. Каждый второй (включая Босса, исключая Дазая) обращался к старику за помощью. Почему-то мне вспомнилась та подвальная лестница… — Добрый, — со всей возможной доброжелательностью ответил я, — как Вы, Хироцу-сама? — Не жалуюсь, — одним уголком губ улыбнулся он. Его мнение обо мне с каждым днём менялось в лучшую сторону. Коë рекомендовала наладить с ним отношения, чем я упорно и занимался, — а как твои дела? Кажется, он интересовался вполне искренне. Да и не был он похож на полоумного лицемера-интригана. Своё брали и возраст, и усталость… Власть ему интересна не была, за что я его уважал ещё больше. Иными словами, крутой старик! Конечно, до полноценных разговоров нашим с ним отношениям понадобится ещё годик-другой, но игра явно стоит свеч. — Жить буду, — как-то просто ответил я, — Вы к Коë-сан? Мужчина сдержанно кивнул. Всë в нём выражало уверенность. Каждого нового начальника он встречал спокойно, а Озаки, как мне потом стало ясно, была ему очень симпатична в этой роли. Вежливая, справедливая, спокойная. Именно таким, считал Хироцу, должен быть руководитель. Любое поручение от Коë было для него приятной неожиданностью, так что появлялся он в её кабинете очень быстро. Невежливо заставлять себя ждать. Хироцу ничего больше не сказал. Лишь пожелал удачи и скрылся за поворотом. Остаток дня прошёл пусто и мимо меня. Два или три раза за новую неделю я столкнулся с Дазаем. От этой его бесполезной болтовни у меня вяли уши, так что я ретировался, пока он не довёл мои кулаки до парочки разрушений в счёт премии. — Слушай, я не считаю его глупым, — поведал я Коë одним вечером, — но его мозги можно определить в куда более перспективное русло. Мы сидели в закрытой комнатке одного из ресторанов, ужинали после изнурительной работы с бумагами. Во мне ещё теплилась надежда, что вкусная еда победит раздражение и усталость, а вот моя спутница смотрела на вещи реально. — Например? — она отправила кусочек рыбы в рот. — Не знаю даже… — я всерьёз задумался, но ни один из вариантов в голову не приходил, — Просто если бы он поменьше валял дурака на миссиях! Нет же… Всюду ему надо меня задеть, вывести на эмоции… Озаки щелкнула пальцами, привлекая моё внимание. Я невольно поднял глаза. — В точку. Именно этого он добивается: пытается вывести тебя на эмоции, спровоцировать конфликт. И пока ты зол, совершаешь ошибки, он полностью контролирует ситуацию. Только вот в чем ваша с ним разница: Дазай близок к начальству, имеет влияние на Босса. Иными словами, захочет — выставит любую ситуацию так, что окажется в плюсе, — Коë словно обдумывала дальнейшие слова, — ты же пока не можешь похвастаться подобным, понял? — она внимательно оглядела комнату в поисках всего, что могло стать свидетелем нашего разговора, — Пойми, я слаба. Чем выше летишь, тем больнее падать… Капитаны не очень-то довольны моим назначением. Им вовсе не нужна девчонка у власти. Я открыл было рот, чтобы возразить, но Озаки жестом велела не перебивать. — Меня душат везде, где возможно. Угрозы, покушения. Дазай метит в капитаны, но это, — Коë очень серьёзно смотрела мне в глаза, — большой секрет. Босс не сегодня-завтра назначит его своим преемником, тогда нам с тобой придётся несладко. Я чувствовал её страх. В такие моменты я видел перед собой не опасного капитана Портовой Мафии, а девушку, которая и сама не всегда знает, что делать. Ей и самой нужна защита, а она умудряется беспокоиться о других. — Откуда ты знаешь? — Слова Мори. Она всегда так говорила, если не хотела объяснять реальную ситуацию. Тогда я этого, конечно, не знал.

***

Толпа, которой невольно окружён человек, имеет одно весьма неприятное свойство: она стучит, гремит, жужжит. Все сливается в единый шум, которому, кажется, нет конца. Даже воздух наполняется вибрациями, которые неприятно щекотят нос и горло. Людей слишком много, они шумят. В то время меня мучали приступы мигрени. Я мог несколько часов пролежать в одном положении, ожидая действия лекарств, но помогали они так мало, что вскоре я вовсе бросил их пить. Боль стихала сама собой, и тогда я засыпал. У меня было своё жильё, разумеется, но большую часть свободного времени я проводил с Коë. В моменты приступов мне особенно важно было её присутствие. Говорила она со мной тихо, мало. Иногда просто сидела рядом. — Почему ты возишься со мной? — прошептал я однажды. Образ Озаки в моих глазах двоился, плыл, но её голос был слышен вполне ясно. — Мне выйти? Поспишь? — Нет, — ответил я, с трудом моргнув. В её прошлом доме была одна особая комната, которая как-то сразу стала моей. Плотные шторы из темной ткани не пропускали ни единого солнечного лучика, прохлада, мягкий диван, много-много книг (к слову сказать, я забрал их все до единой, Коë мне разрешила). — Я уже говорила о твоей проблеме с одним надёжным человеком, — тихо начала Озаки, — он согласен помочь, если только ты позволишь. В ответ я промычал что-то нечленораздельное. Всё тогда мне было безразлично. Медленно накатывала тошнота. Я слышал её шаги. Она склонилась надо мной и заботливо, как было позволено только ей, поцеловала. На лбу у меня тотчас расцвёл алый цветок от её помады, а я расплылся в улыбке. Боль уходила.