Тихая мечта

Лекарства, которые мне дал «надежный человек», имели накопительный эффект, что меня успокаивало. Через две недели боли прошли совсем, но какой-то голосок внутри меня кричал о том, что стоит только прекратить отношения с этими препаратами, как всё вернётся с лихвой. Опасениями своими я тогда не делился даже с Коë. Потом, правда, выяснилось, что «надёжный человек» всё предусмотрел. Сам или под страхом смерти — не знаю. Важно другое. Миссии стали даваться мне легче, чему радовались мои малочисленные сторонники. Я медленно становился стабильным элементом сложной системы, на меня стали полагаться. Миссии случались серые и однообразные, но, как объяснила Коë, их значение было для моей репутации огромным. — Пойми, не страшно провалить масштабное задание. Здесь могут сделать скидку на обстоятельства, простить, — Озаки что-то искала среди десятков книг, — а какая картина вырисовывается, если ты не справляешься с обыденным? Слабый и ненадёжный человек, которому нет веры. Мы были у неё дома, в моей комнате. Шторы оказались непривычно раздвинуты, кругом было свежо и чисто. Я грел в руках кружку с остывшим чаем и понимал, что Коë права. Опять права! — Будем надеяться, Босс оценит мои старания, — тихо сказал я и сделал глоток. — Конечно, — ещё тише ответила Озаки, — и хотя сейчас он увлечён Дазаем, настанет день, когда его взор обратится к тебе. Он увидит твоё трудолюбие, твои таланты… Я не люблю громких людей. Наверное, причина в том, что я и сам могу быть шумным, могу занимать львиную долю свободного пространства. Эту черту в себе я и сейчас ненавижу до дрожи, а в то время мне становилось физически плохо от грохота, который я мог вызвать одним только присутствием. Коë догадалась быстрее многих и решила говорить со мной тихо, на центре голоса. — А что ты ищешь, если не секрет? — я обернулся на шелест страниц. Что-то уж она там листала, не желая показывать мне. — Не секрет, — задумчиво протянула Озаки, — где-то тут было моё любимое стихотворение. Я выдохнул. Почему-то мне было важно, чтобы между нами не было тайн. Да, секреты, доверенные Коë начальством, я не учитывал, но на бытовом уровне желал предельной ясности. Естественно, мне и в голову не пришло бы вытягивать из своей наставницы подробности личной жизни! Дело в другом. В том, что Озаки могла читать меня как открытую книгу, а я знал о ней чертовски мало! — Я недавно был у Шинджу-сан. — Что-то выбирал? — Да, — я неуверенно качнул головой, — в некотором роде. И она передавала тебе наилучшие пожелания… Коë улыбнулась, отложила книгу. Она всегда с большой теплотой вспоминала своих полезных и тактичных знакомых, коих у неё было великое множество. Госпожа Шинджу была владелицей элитного магазина одежды в центре. Её муж в своё время сотрудничал с нашим Боссом, а потому и бизнес процветал. Позднее, правда, у них с Мори случились какие-то размолвки, подробностей не знаю, и беднягу убрали. Признаться, мне было его жаль. Всегда ведь жаль терять умных и способных людей. — Совсем забыла, что тебе повысили зарплату… Купил что-нибудь? — и хотя внешне Озаки оставалась спокойной и ласковой, тон её требовал показать обновку прямо сейчас. Я смущённо улыбнулся, отставил кружку и медленно подошёл к шкафу. Минуту перекладывал с места на место рубашки, потом галстуки. Всё это только для того, чтобы подогреть её любопытство, потому что заветная коробка стояла прямо передо мной. — Чуя-кун, я теряю терпение, — предупредительно начала Коë. В тот момент я пафосно развернулся на пятках с подарком в руках (и едва не запнулся о собственную ногу). Мне до ужаса важно было произвести на неё приятное впечатление. Кажется, то стал мой первый действительно дорогой подарок ей. В коробке лежали театральные перчатки.

***

— Слушай, Чуя, — обратился ко мне Дазай, преградив дорогу, — почему ты такой спокойный? Смирился с участью побеждённого? Я шумно выдохнул и закрыл глаза. Моё спокойствие было одним из бонусов бессонных ночей. Тогда я брал много бумажной работы, стремился выполнять план в рекордные сроки. Дело было не в простом соперничестве с Осаму. Я хотел, чтобы меня оценили по достоинству отдельно от него. Чтобы Босс понял — я хорош сам по себе, я способен на большее, мне можно доверять. И всякий раз как мне казалось, что заслуженная награда у меня в руках, на горизонте появлялся Дазай. Ему, конечно, все лавры не доставались, однако я чувствовал утраченный к себе интерес. Не явно, нет. Мори был и остаётся гением в этом смысле. Ему достаточно кивнуть быстрее обычного, медленнее моргнуть, улыбнуться чуть ярче… Из таких штрихов складывался общий портрет его отношения к сотруднику. Естественно, Дазай видел мою ситуацию, понимал, чего я добиваюсь. — Чего тебе? — устало сказал я и скрестил руки на груди. Напарник — или теперь уже начальник? — склонил голову на бок. Он пристально рассматривал меня несколько секунд, а потом расплылся в улыбке. Что творилось в голове этого человека я никогда не понимал. Ясно было лишь одно: Дазай — хитрый и опасный противник, сталкиваться с которым мне хотелось меньше, чем кажется. Основная проблема нашего с ним общения заключалась в том, что я практически его не знал. Абстрактное говорящее пятно из громких поступков и пары выдающихся деталей внешности. На этом всё. — Ты копируешь Коë. — Я у неё учусь. Это нормально, если не знал. — Конечно-конечно… Интересно только… Чему можно научиться у женщины? — его гаденькая усмешка выводила меня из себя, но ругаться с ним было нельзя. Не теперь, когда Босс тянул его за волосы к самой вершине. — Спроси у неё сам, раз так интересно, — я пожал плечами, — она должна быть у себя. Ах… Я забыл, — теперь настала уже моя очередь улыбаться, пусть и вымученно, — ты же не любишь с ней связываться. И я ушёл. Клянусь, тогда я счёл безразличную физиономию Осаму личной победой.

***

С адской болью в мышцах я плелся по улице поздно вечером. Тренировка вышла что надо. Спасибо, как говорится, что без открытых переломов. Я огляделся: люди спешили к семьям, к питомцам, а мне оставалось только тонуть в этом красочном водовороте. Хуже всего приходилось в мерзкую «пересменку»: дневная жизнь ещё не закончилась, а ночная уже протягивает к жителям города лапы и диктует свои правила. Именно вечером я не мог ручаться за собственный покой. Что делать? Где переждать несколько часов? Я старался идти, хотя силы были только на то, чтобы грохнуться в обморок у ближайшего второсортного ресторанчика. Губы скривила усмешка. И как давно Чуя Накахара заделался в ресторанные критики? Перестал жрать бумагу и огрызки — вырос в собственных глазах? А заведение спокойно светилось изнутри оранжевым, уличные места были забиты до отказа. Люди. Люди, которых я в общей массе, как явление, терпеть не мог, ели, пили, говорили. Всё у них выходило складно, словно так и надо: заглядывать после работы в дешевые рестораны, наслаждаться жизнью… Я себе и такого позволить не смел. И вот, дурак, мялся, не решаясь зайти, искал повод присоединиться к человеческому счастью. Что мне там делать? Денег с собой не особо… Дома поем, не маленький. А потом нашёлся повод. Удивительный, просто невозможный! Я заприметил между столиками старую знакомую. Да, прошёл не один год, а я почти не интересовался судьбой бывших… товарищей, не знал, остался ли кто дышать свободным воздухом, но любопытство взяло верх над разумом. И тошнота прошла, и лютая боль. Если честно, даже не помню, что тогда заказал. Вроде была какая-то острая лапша, но главное не это. Конечно, Юан меня заметила. Не могла не заметить. Она глядела в мою сторону с холодным вызовом, в некогда красивых глазах читалось пренебрежение, а я не мог ответить тем же. Сидел, наверное, как дурак там… Мне было её очень жаль. Она куда больше походила на труп, чем на девушку: худая и в чуть уловимых синяках, с «мочалкой» на месте волос. Подошёл ли я к ней? Нет. И дело было даже не в том, что она сидела с друзьями, которых я не знал. Мне было банально нечего ей сказать. Я всегда ел очень быстро, Коë ругала меня за эту привычку. В её обществе я и по сей день становлюсь настоящим эстетом, а там, в оранжевом ресторанчике, никаких сливок общества я не обнаружил, так что ел в своём тревожном темпе. И только набив желудок под завязку, осознал, что весь день проходил голодом. Я до сих пор борюсь с этим, потому что чувство голода у меня притупляется с появлением новых дел. Могу от стресса не есть сутками. Пару раз чуть в больницу не попал. Ох… Как вспомню…