Тихая мечта

Я не выходил на улицу два дня. Опомнился только тогда, когда в глазах потемнело от голода. Пришлось срочно одеваться и идти в магазин за чем-нибудь съестным. Я уже обувался, когда раздался звонок, поставивший меня в тупик. Отчёт о проделанной работе я отправил Огаю ещё вчера, так какая ещё жаба смеет меня беспокоить в законный выходной? — Алло? — максимально недовольно спросил я, морально готовясь обругать этого кретина. — Добрый день, — сказал мелодичный голос. — Можешь приехать, если хочешь. Я вернулась. Я чуть не заорал! Сперва от осознания, что забыл встретить Коë в аэропорту, затем от понимания, что сегодня я буду есть не сгоревший рис, а что-то действительно вкусное. Путано объясняясь, прося прощения за забывчивость и попутно спрашивая, как у неё дела, я стаскивал куртку, толстовку и спортивные штаны. Приехать в таком виде к Озаки Коë означало верную смерть. Смерть и отсутствие обеда. А мне ещё стольким нужно было с ней поделиться! Но перед этим заехать в цветочный.

***

— Ох! Балуешь ты меня подарками, Чуя-кун… — она прижала к груди пышный букет. — Какой аромат… Я, наверное, улыбался самой идиотской улыбкой из всех, ощущая, как от душевного тепла согреваются руки и ноги. За время, проведённое в Америке, Коë немного изменилась: глаза её сияли ярче солнца. И не похоже было, что это возвращение в Японию так на неё повлияло. — Точно нравится? — Конечно! — она улыбнулась в ответ. — Может, заказать себе подобное кимоно? Как думаешь? Я молча подошёл к ней и обнял. Бедные цветы едва не затрещали от крепости объятий. Я мог тратить миллионы йен на подарки для Коë, но ни один из них не способен был передать всю мою нежность и благодарность. — Тебе подойдёт всë, — тихо сказал я, вдыхая аромат её духов. — Спасибо. Я очень скучала по тебе. Мы стояли так минуту или две, испытывая непередаваемые чувства, долгое время связывавшие нас. И я любил её, как любят старшую сестру, добрую и справедливую. Не было и нет для меня другой такой женщины. Но, как только я отступил от Озаки на полшага, моей щеки коснулся хлесткий удар. Ну, я знал, на что шёл, потакая своей слабости и повинуясь душевному порыву. Переступил черту дозволенного — получил наказание. Я не был в обиде, ведь даже за этой пощёчиной крылась забота, но, в рамках приличия, всё же возмутился. — Госпожа Коë, Вы там, в своей Америке, упали и стукнулись головой об асфальт? — Я потирал горевшую щеку. — Поставлю цветы в воду, — она беззлобно взглянула в мою сторону и ушла на кухню. Мне же захотелось переодеться. Во всей этой аристократической мишуре я ощущал себя странно. Нет-нет, я очень даже полюбил одеваться в таком стиле, это стало залогом моих эффектных появлений на работе, но существовать в подобной одежде — пытка. Взлетев по ступеням наверх, я зашёл в свою комнату и открыл шкаф. Почему-то в тот момент мне на глаза попался халат. Длинный шёлковый халат. Я его когда-то одолжил у Коë (с намерением вернуть). Завязывался он довольно плотно, как оказалось, так что беспокоиться не приходилось. — Чуя… Что это? — медленно проговорила Озаки, завидев меня на пороге комнаты. Я смутился, конечно, но вместо оправданий рассмеялся. — Роскошь, если хочешь знать! — Я не об этом, — заявила наставница, наполняя бокалы. — Что это, сыпь? На шее. Я машинально дёрнулся проверить, но рука лишь беспорядочно шарила по коже. Никаких прыщей или волдырей. — Веснушки, наверное… — отмахнулся я. — Настолько яркие веснушки в декабре? Чуя, когда ты был у своих врачей? Перед моим отъездом, да? Я немного раздражённо повёл плечами, будто желая сбросить груз её подозрений. Я уже знал, о чем рассказать Коë за столом, поэтому, на мой взгляд, можно было и опустить вопросы относительно моего здоровья. — Я тут недавно проходил мимо кабинета Огая, — начал я, устраиваясь на стуле, — ладно. Не проходил, а шёл к нему. Хотел кое-что уточнить по зарплате, но не смог. — Лифт сломался? — хихикнула Озаки. — А я давно говорила Мори, что его следует заменить, — она протянула мне бокал белого вина, а затем на столе очутились фрукты и рыба, вкуснее которой я не ел. Хотя, я тогда был чертовски голоден — любая обёртка была мне фуа-гра. — Лучше бы сломался! — взахлёб рассказывал я. — Выхожу на этаж, смотрю, а охраны нет. Думаю, с какой радости… Подхожу к двери и… — и я в красках описал всё, что услышал, но новость не произвела должного эффекта. Коë покрутила в руке бокал, сделала пару глотков, но к еде не приступила. Она словно думала о чём-то своём, а потом выдала — Это… Многое объясняет… Нужно будет спланировать наши дальнейшие действия. А недавнее задание? — внезапно переключилась Коë. — Как прошло? И мне пришлось переживать всё ещё раз. О вызове босса я предусмотрительно умолчал, чтобы не волновать собеседницу. Она и так с каждым моим словом становилась всё мрачнее. И виноград в прекрасных руках мог бы взрываться от её напряжения. — А что ты скажешь, появись у меня друг? — внезапно для самого себя спросил я, желая увести разговор в мирное русло. И без того надоело говорить о работе. Коë замерла, не донеся виноградинку до рта. Я трижды пожалел, что спросил, когда она наконец произнесла — Всё зависит от того, есть ли у него шансы утопить тебя. Я поспешил заверить её в обратном и немного рассказал о Куникиде. Ну, может, много. В общем, очнулся я в тот момент, когда по третьему кругу расхваливал Доппо, словно он был каким-то божественным чудом. Но Коë меня не прерывала, хоть глаза её с каждым новым эпитетом становились шире. — Чуя, не подумай, пожалуйста, лишнего, — осторожно начала Озаки, — но ты не находишь свою увлечëнность этим человеком… Странным? Я опешил и не сразу понял смысл сказанного. Хотел даже возразить, но потом резко вспомнил Дазая и Мори и задумался. В самом деле… Тогда я понял, что в наших отношениях с Куникидой нужно было сделать паузу. Недели на две, чтобы с головой окунуться в работу. В конце концов, сам Куникида так советовал.

Опять. Опять Куникида. Это уже походило на какую-то одержимость.