Тихая мечта

— У нищих слуг нет, — шипел Катай на кухне, — твоя удача найти такую порядочную горничную… Я ради тебя… Ты просто эгоист и придурок… Представляешь, идиота кусок, как я волновался? Наорал, уехал, к телефону не подходил… Убить тебя мало… Я старался его не слушать, ибо мой организм в ту минуту был занят кое-чем другим — попыткой самоубийства. Выпитое отдавалось в каждой клеточке тела небольшим взрывом. Само же тело валялось на холодных простынях, его покрывали бисеринки пота, что мерзкими слизняками ползли куда-то вниз под одежду. — Какого дьявола ты валяешься в приличной одежде? — друг склонился надо мной со стаканом воды. — Ау, Белоснежка? Время выводить яд из организма. Краем воспаленного сознания я подметил, что голос его стал совсем другим: тихим. Катай, любивший из всякой ерунды устроить трагедию мирового масштаба, помог мне подняться. — Дед, ты разваливаешься… — Таяма совсем уж тихонько стукнул меня по плечу. — Признай, что тебе давно не восемнадцать. — Я и в восемнадцать пить не умел, — слабо возразил я, одной рукой пытаясь расстегнуть рубашку. — В восемнадцать, — с нажимом произнес Катай, — тебя было проще поставить на ноги… — он тяжело вздохнул и огляделся. — Давненько я тут не был, слушай. Все так. Невозможно было заставить Катая вылезти из-под одеяла, а вытащить его на улицу — невыполнимая задача. И все же, тогда он примчался, забыв всякие обиды и размолвки. Сидел со мной, отпаивал и откармливал. — Мы в ответе за тех, кого… — Я что, похож на лису? — перебил я. — А еще, если хочешь знать, я взрослый мужчина. И мамочка мне не нужна. Катай поглядел на меня с легким прищуром. — Хоть указывай автора слов, — он убрал с моего лица прилипшую прядь. — И сходи в душ, умоляю. Смотреть противно. Любой другой на моём месте обиделся бы, а я просто смотрел на самую добрую улыбку перед собой. Катай себе не изменял — в этом был его ключик ко мне. — А что? Бросаешь меня? — я встал. — Ага. Разлюбил. А душ мне действительно помог. Он странным образом привёл в порядок мысли — теперь горячие волны воспоминаний обрушивались на меня одна за другой. Алкоголь верно терял власть надо мной, уступая место здравому рассудку. Я вспоминал вчерашний вечер, где всё было хорошо, где я зачем-то — даже самому интересно зачем — поведал свою историю опасному убийце. Нет. Человек, с которым мне довелось встретить этот Новый год, не был мафиози. Он был моим другом. Тем, кто сумел скрасить неприятную часть жизни, связанную со старой работой и жуткими вечерами после неё. Может, и с ним происходило то же самое? Мне до безумия, до дрожи от макушки до пят хотелось верить в этот худенький сценарий. Сценарий, в котором Чуя Накахара устал быть верным псом своего безжалостного начальника. Собственная жизнь кажется ему девятым кругом Ада. Такой же невыносимо холодной и жуткой, однако он слишком прочно вмëрз в озёрный лед, чтобы выбраться самостоятельно. Лишь ложь о семье, тепле и доме спасает его. Ведь семьи у него, если верить Катаю, действительно не было… Как же появился? Как попал в Японию? За этими мыслями я слышал короткий и слабый рингтон телефона. Наверное, мой дорогой друг любезно отклонил вызов. И хорошо. В мои планы не входило с кем-то говорить. Но выбираться из душа было надо. Таяма швырнул в меня полотенце. — Тебе там твоя гадюка звонила, но я сбросил. Я устало выдохнул. Лучше бы этот умник бросил в меня очки! — Правильно сделал. И без того её многовато. Брови Катая поползли наверх — ведь меня крайне редко раздражали женщины. Не скажу, что их было много, но те, что общались со мной, оказывались исключительно приятными особами. «Моя гадюка» была не из таких. — Дурак ты, немчура. Я замер. Моё происхождение в разговорах упоминалось редко. — Объясни. Таяма подал мой футляр. Надев очки и как следует «усадив» их на переносице, я уставился на него так, будто видел впервые. — Что, часто за тобой бегают красивые женщины? Чего не женишься, спрашиваю! Меня как по голове ударили. Глупость какая! Жениться на прилипчивой коллеге — далеко не предел моих мечтаний. В один момент я представил её в свадебном платье и вздрогнул. — Думаешь, я хоть люблю её? Друг хохотнул. Смешок вышел мерзким и горьким. — Старик, с любовью встретиться — проблема трудная. И не в твоём возрасте уже о ней рассуждать. — Мне и тридцати нет, кретин, — я рухнул на кровать. — А знаешь чего ещё нет? Собственного жилья, хорошей зарплаты, машины… И вообще… Где мой подарок? — А мой? — огрызнулся Катай. Опять он за старое! В последнее время Таяма сделался совершенно невыносим, а любые его разговоры как правило сводились к двум темам: о моей личной жизни и о мафиози, который частично её занял. Какая странная формулировка. Надо полагать, Катай ревновал. Долгие годы он был моим единственным другом, а теперь, когда на горизонте замаячил кто-то другой… Держу пари, ему было непросто смириться с положением дел. — На третьей полке в шкафу. Коробка. — Серьёзно? — лицо его на миг приобрело такое детское и невинное выражение, что меня разобрал смех.