Тихая мечта

— Что? Где он? — не зная, как реагировать, я в панике хватал ртом воздух. — Идём в машину. Надо отдать ей должное, Гин действовала быстро и лишних вопросов не задавала. Проживая теперь события того вечера, я понимаю, насколько мужественно Акутагава повела себя: она оперативно собрала вещи, опустошила сейф старика Хироцу, тепло оделась, схватила их с братом документы и живо покинула квартиру. Как я понял, у них существовали инструкции на случай чрезвычайных ситуаций. Гин и Рюноске знали код от сейфа с самым необходимым для побега: левые сим-карты, крупная сумма наличных, объемная папка с ценными бумагами, доверенностями, а самое главное — телефонная книжка старика. Конечно, тем вечером Гин мне её показала. Напротив каждого номера было не просто имя — краткая характеристика. Итак, существовало пять основных категорий надёжности: безусловно безопасен, условно безопасен, опасен, особо опасен и английская «E». Что конкретно означало это сокращение, я не знал, но людям, отмеченным «E», как сказала Гин, ни в коем случае нельзя было попасться на глаза. Мне подумалось, что самым разумным объяснением было английское «Enemy» — враг. Так, например, номер Мори был отмечен тремя «E», Дазая — одной. — Если бы Вы не взяли трубку, — Акутагава шумно сглотнула, — следущей стала бы госпожа Коë. Но… Хироцу-сан, просил не обращаться к капитанам без крайней необходимости. Я протянул ей бутылку воды. Хироцу тяжело ранили у самого дома, один из его подчинённых вызвал скорую, но Гин, имевшая привычку провожать старика взглядом, не на шутку перепугалась. Вне всяких сомнений, стрелок готовился, изучил все маршруты опытного мафиози. — А ещё, знаете, уже на улице заметила двоих… Они заходили в подъезд, но я не видела их прежде. — Но ключ у них был, получается? — я потер лоб. Гин кивнула. — Не смойся я вовремя через пожарную лестницу… А потом в моей комнате зажёгся свет… Она в свои пятнадцать храбро держалась, пока я был близок к нервному срыву. Гин нужно было увезти отсюда как можно скорее, вопрос — куда. Я тронулся и повёл машину по городу. Даже если за нами был хвост — в чем я очень сомневаюсь — на шестом круге его и след простыл. Мысли наполняли голову подобно тому, как холодная черная вода наполняла грузовые отсеки Титаника. Помочь старику я, наверное, не смог бы, зато рядом сидела Гин, для которой теперь стоило сделать всё возможное. — Поедем ко мне домой, — стараясь, чтобы голос звучал мягче, но всё ещё строго, сказал я. — Я свяжусь… — тут осëкся. Девочке нельзя было знать всего. И мне крайне повезло прикрыться её же безопасностью. — В общем, переждëм ночь, а завтра будет видно. В глубине души понимал — не уснёт. В лучшем случае, свернется калачиком под одеялом и будет сквозь слезы настороженно следить за моими движениями. И мне было безумно её жаль. Я знал многих из тех, кому пришлось рано повзрослеть, но здоровых среди них не было… А Гин выглядела очарованием во плоти! Ей бы с подружками гулять и мальчишек обсуждать, а не спать с ножом под подушкой. Эта мысль — о ноже — мелькнула где-то далеко в подсознании, а в итоге оказалась чистой правдой. Почти в приказном порядке я заставил Акутагаву помыться и лечь в постель, но перед тем у нас случился разговор. — Тебе ничего не угрожает в этом доме, слышишь? — я помог ей снять куртку. — Будь уверена, моя способность достаточно сильна, чтобы отталкивать летящие пули и обломки строений. Нам здесь не страшны выстрелы и взрывы… — подумал и помог ещё с ботинками. Они тоже были не её, а Рюноске. — Мне нужно увидеть брата, — слабо, но вполне чётко заявила Гин. — Нет, — отрезал я. В меня вдруг вперились злые серые глаза. Казалось мне, что свет коридорной лампы вовсе не находил в них отражения. Эта девочка была готова разорвать меня на куски. Позднее Рюноске Акутагава получит неприятное прозвище — Бешеный пёс Портовой мафии, но мало кто из окрестивших узнает, что по-настоящему бешеной была его сестра, тихая Гин. Видели небеса, она могла бы выломать мне запястья… Ярость так и бушевала под бледной кожей, не имея выхода. Акутагава молчала, сжав зубы. Почему в этой девочке не развился дар? Уверен, она дала бы жару многим мужчинам из числа эсперов… — Дазай бы тоже так сказал, — прошептала Гин. — И был бы прав, — я и сам уже терял терпение. — Ты бежала из дома в задницу города по морозу, спасала самое дорогое… А зачем? Хочешь быть разобранной на органы? Беги. Куда хочешь. Я не держу. Поговорите втроём в лучшем из миров… Понятия не имею, зачем ляпнул это. Выходило так, словно я манипулятор и тиран, разрушающий семьи. Но что-то в её речи меня зацепило. «Дазай бы тоже так сказал». Видимо, уже была наслышана о наших с ним… Разногласиях. Попытка сыграть на них в свою пользу — сущее ребячество! На тот момент Гин лишь единожды видела Мори, манипуляции которого — апогей управленческих способностей, но не раз встречалась с Дазаем. Видимо, её поведенческая модель сформировалась и под влиянием Осаму тоже. — Простите, — с болью в голосе сказала Акутагава. Я не мог долго на неё сердиться. Чем-то она напоминала мне другую девочку. Когда-то девочку. С красивыми волосами. Ныне покойную. Я убил её, пожалуй, потому, что захотел убить, а Гин не бросил потому, что не мог поступить иначе. С высоты прожитых лет, этот поступок кажется мне настолько благородным, что Куникида бы возгордился. Около четырёх утра Акутагава Гин с трудом задремала в моей постели. Выбившись из сил, она действительно лежала под одеялом, свернувшись калачиком. В ту ночь я не смыкал глаз, но даже замыленным взором уловил блеск холодного оружия между наволочкой и простыней. Забирать не стал, раз уж нож дарил Гин хрупкое ощущение безопасности.

***

«Акутагава Рюноске находится в стабильно тяжёлом состоянии», — всë, что мне удалось выпытать у наших врачей. «Хироцу Рьюро пришёл в себя, операция по извлечению пули прошла успешно», — сообщил мне другой врач. Все они куплены Портовой мафией. Куплены для внутренних нужд. Эти люди получают втрое больше за молчание, чем за работу, которую выполняют. У каждого капитана своя команда врачей, личная палата и минимум две медицинских карты. Отдельные палаты были и у ценных эсперов. Хироцу — на наше (и на моë собственное) счастье — входил в их число. — Говори тихо, там даже у стен есть уши, — наставлял я Гин, пока мы стояли в пробке. — Поняла. Мне пришлось одолжить ей кое-что из своих вещей: пуловер, рубашку и куртку. Умытая и причëсанная, Акутагава выглядела так, словно первый день в Новом году выдался для неё просто волшебным. Такая чудесная девочка не имела и не могла иметь ни малейшего отношения к криминальной разборке. Нет — внучка ехала в больницу навестить любимого дедушку, а сопровождал её не мафиози — жених старшей сестры. — Ты очень мало съела за завтраком, — проворчал я, постукивая пальцами по рулю. — Мне хватит, спасибо. Помолчали. Внезапно Гин улыбнулась и коротко хихикнула. Было в этом нечто детское и невинное, я даже проморгался от удивления. В моём взгляде, очевидно, читался вопрос. — Прошу прощения, но Вы… Хироцу-сан тоже… — Что? Она кивком указала на руль. Через несколько секунд до меня дошло! Хироцу имел привычку, попав в пробку, постукивать пальцами по рулю! Мне безмерно польстило сравнение — даже если не столь явное — с человеком такого уровня. В моих глазах, он представлял собой эталон благородства, верности и мудрости. Я улыбнулся. — Есть такое, да… Мышцы лица за последние сутки словно атрофировались — улыбка вышла вялой и даже измученной, но глаза рядом едва заметно округлились. — Всё в порядке? — я почесал переносицу. — Извините, — замялась девочка, — всё хорошо… Не нужно быть гением, чтобы догадаться: Хироцу любил её куда больше, чем Рюноске. Чего стоило воспитание! Старший Акутагава в случае ошибки мог кричать, драться, а его сестра предпочитала просить прощения. Рюноске работал с Дазаем — и я, признаться, всецело понимаю его эмоции — поэтому не уделял должного внимания учёбе и дому. Зато Гин, внимательная и серьёзная, подобно губке впитывала каждую каплю знаний старика. Этим она напомнила мне Коë. Коë! Я ведь совсем о ней забыл в этой смертельной круговерти. Её загадочный гость, лёгкая паника на лице и те букеты… Ребус какой-то. Нужно было поговорить с ней. — Гин-чан, здравствуй, — добродушно улыбнулся Хироцу, едва завидев гостью. Я зашёл к ним, чтобы убедиться, что старик Хироцу живее всех живых. Снова. Он что-то читал, сидя на кровати в окружении подушек. Впервые я видел его в обычных очках и в больничной одежде. Хироцу отложил книгу, и на обложке я рассмотрел золотое тиснение «Собор Парижской Богоматери». Проследив за моим взглядом, владелец поспешил с ответом. — Да, перечитываю классику. С каждым новым прочтением открываются всё новые детали. Он крепко — как уж мог — обнял Гин, без зазрения совести усевшуюся рядом. Я сдержанно кивнул и молча удалился. Наконец свободная минутка! Воздух свободы… Что странновато для больницы, конечно, но мне тогда было всё равно. «Ты как? Почему не брал трубку? Что, похмелье пригвоздило к постели?» Писал Доппо немного раздражённо, оно и понятно. Только ведь договорились не исчезать…

«Извини. Спал.»

Мне жутко не хотелось продолжения разговора. Не тогда, понимаете, когда я ночь не спал, охраняя чужой сон. Не тогда, когда в любой момент вся моя жизнь могла взлететь на воздух! Куникида — сама учтивость — навязывать своё общество не стал, за что ему отдельное спасибо, конечно. Однако стоило мне только потянуться, чтобы убрать телефон в карман, как на экране появилось уведомление. «Озаки Коë снова в сети» Я судорожно выдохнул. Нам с ней предстояла встреча не из лёгких.

***

В палату брата Гин пошла одна. Не могу сказать, что сильно расстроился, ибо смотреть на полумертвого подростка — испортить себе настроение на неделю вперёд. Нет, вместо этого я предпочёл остаться с Хироцу, которому как раз принесли обед. — Вы же понимаете, что у меня масса вопросов? — я скрестил руки на груди. Старик устало вздохнул и отставил поднос. — Но сперва позволь поблагодарить за Гин. Не каждый из сотни-другой моих знакомых решился бы на нечто подобное. Потерев глаза, я рухнул на кожаный диванчик. Бессонная ночь давала о себе знать, лишала способности мыслить аналитически. — Позвонить мне было Вашей личной ей рекомендацией? — Да. — Вы знаете нападавшего? Старик усмехнулся, поправил очки, снял их, покрутил в руках в абсолютной тишине и затем водрузил их обратно. — Tu as vite compris… |Фр: Ты быстро понял…| — Quoi? |Фр: Что? | — Все, включая босса, спросили, рассмотрел ли я нападавшего, и только ты спросил, знаю ли я его. Похвально, Чуя-кун.

***

Дверь палаты Рюноске оказалась приоткрыта, оттуда доносился мягкий девичий голос, иногда переходивший в нежное мурлыканье. — Когда вернёшься домой, я приготовлю что-то вкусное… Тебе очень понравился инжир в том десерте… Я придумаю что-нибудь с инжиром, обещаю тебе… Только… Вернись, прошу. Гин чмокнула брата в лоб и направилась к двери.