Тихая мечта

— Стесняюсь спросить, что ты собрался с этим делать? — на ленту в его руках я косился недоверчиво, как если бы то был не портновский инструмент, а ядовитая змея. Вместо ответа Катай легко стукнул меня по лбу. Он очень полюбил так делать, а я почему-то вечно позволял ему. — Сейчас просто уйду, — пригрозил было я, но в самой интонации строгостью и не пахло. Катай улыбался. — Я в любом случае уже запер дверь. — Ты настоящая заноза в заднице! — В твоей? — Таяма неприлично громко хохотнул. — В мо… Так! Я всё смотрел на чудовище перед собой и никак не мог понять… Неужели, скажите мне, в небесной канцелярии не обозначилось очереди за высокой самооценкой? Почему всю имеющуюся вывалили на одного человека? До бритвы ему, как и всем японцам, было ещё далеко, но даже без щетины или угревой сыпи — Катай Таяма оставался самым неухоженным парнем из всех мне знакомых! Начисто забывший о существовании расчёски, в домашней одежде, он держал в руках сантимеровую ленту и каждой клеточкой тела воплощал собой само понятие «харизма». Я завидовал ему. Завидовал и стыдился своей зависти. Каж-ду-ю се-кун-ду. — Такой ты цыплёночек, честное слово! — Катай больно ущипнул меня за щеку. — Меня просто напрягают твои шутки, — я шумно выдохнул. — Зачем шутить о гомосексуализме? Сперва он замер, а затем по-доброму рассмеялся. Лента обвилась вокруг моей шеи. — Ты считаешь меня каким-то извращенцем? Угадал? Я буквально ощутил, как кожа покрывается красными пятнами. Мне было и стыдно, и плохо, и жарко… Какой-то замкнутый круг получался. А Катай, зараза, всё стремился поймать мой взгляд. — Да. — И поэтому ты согласился мне помочь? Поэтому пришёл ко мне домой? Он был мне противен. Он мне надоел. Он навязчивый и шумный… Но стоило ему только попросить, как я уже стоял перед ним. Послушный мальчик, ангелочек, жёлтый цыплёнок. Доверчивый первокурсник без друзей. — Скажи «спасибо», придурок. Кто ещё к тебе сунется? — я злился на него, на ситуацию, на самого себя… Всё же, сантиметровая лента чем-то напоминала собачий поводок. Таяма выдохнул, а затем медленно и спокойно — как непонятливому малышу — объяснил. — Я хочу вставить в свой проект модель человека… — А почему не нашёл фото и параметры в интернете? — перебил его я. — Это же плагиат. — Подставь к модели своё лицо! — парировал я, пытаясь найти лазейку (и предлог для своего ухода). Я даже дёрнулся от него в сторону, но лента на шее затянулась туже положенного, моментально приструнив меня. Катай крепко держал свою жертву на месте. — Ну, нет… Обещал помочь — собирай яйца в мошонку и помогай. Лента скользнула вниз. Ключицы. Плечи. Руки. — Всë? — теперь я глядел на Катая ещё более опасливо. Скажем так, особенно меня пугало его недовольное лицо. — Нет, всё не то! Никакой точности! На тебе столько одежды. Что?! Мать мне всегда советовала держаться подальше от потенциальных психов и тем уж более, не ходить к ним домой! Как самый настоящий дурак, я мило кивал её словам, но при первой же возможности сделал всё наоборот… Кретин! Кретин! Кретин! Я следил за глазами Таямы. Они без малейшего смущения гуляли по моему торсу, как если бы сквозь ткань рубашки просвечивали яркие огни созвездий. И сам себе казался бедняжкой Фридой Келлер в том злополучном погребе! Моя удача заключалась, пожалуй, лишь в том, что родить я не мог… Хвала небесам! — Нет-нет… Это просто необходимо снять. — Чего?! Но я и глазом моргнуть не успел, как чужие руки разобрались с моей идеальной рубашкой. Я так и остался стоять, понимаете? По спине мигом — как по сигналу — побежали мурашки, от прохлады комнаты потемнели и затвердели соски… — Вау, — он даже присвистнул. — Может, будешь по улицам ходить без рубашки? От девок отбоя не будет! Моему возмущению не было предела! — На мне была одна только рубашка, а не шуба! Вообще не было смысла её срывать! Несмотря на всю неловкость тогдашнего положения, для себя я выявил нечто весьма любопытное: мне просто нравилось ощущение физического превосходства над куда менее привлекательным парнем. И в груди вдруг зашевелилась жгучая благодарность отцу, который всю молодость был помешан на спорте и правильном питании. Катай, видимо, тоже впечатлился. Он вновь прошёлся по ключицам, плечам и рукам, на сей раз уделяя внимание ладоням, запястьям и каждому пальцу, а потом… Потом настал черёд талии. — Подними руки, — сказал он, и я послушно поднял. Пальцы Таямы медленно прошагали от позвоночника по бокам и сошлись на кубиках пресса. Бедняга был вынужден склоняться, чтобы разглядеть цифру на ленте, а я не придумал ничего лучше, чем — невзначай — поправить на нём очки. — Спасибо. — Без проблем, — отозвался я. Ошибка. Катай словно случайно уронил сантиметровую ленту, но поднимал он её в разы медленнее, чем мог бы. Его рука непроизвольно ухватилась за мой ремень. Даже выпрямившись во весь рост, Таяма не спешил отстраниться и удерживал ладонь на пряжке. Тогда я прилагал все мыслимые усилия, чтобы не опускать взгляд, но молодому телу слишком многого и не потребовалось. За нервным выдохом, я ощутил, как натянулась ткань в районе ширинки. Нет, не так… Мы ощутили.

Секунда. Две. Три.

Он вжал меня в стену, а сам быстро опустился на колени. Лента всё ещё тонкой змейкой танцевала между его пальцами. Катай закинул её себе на плечо, чтобы побыстрее управиться с моими брюками. — Кто бы мог подумать, что тебя заводит снятие мерок… — Замолчи. — Чшшшш, — лентой он легко обвил бёдра поверх белья, чем лишь усилил моë возбуждение. — Ты же просто закомплексованный мальчик. И девочки с тобой не гуляют именно поэтому. — Почему? — Потому, что тебе тайно нравятся мальчики, — он вдруг подмигнул и принялся медленно спускать мои боксеры. Слишком медленно. Теперь мне было наплевать на его слова. Значение имели одни чувства, что он мог вызвать. Какая разница — мальчики или девочки, если никогда прежде мне не было так хорошо? Катай то обвивал ленту вокруг моего члена, то вытягивал её в высоту. Я с ума сходил от каждого касания, казалось, ещё секунда или две — я потеряю сознание. Мучитель поднял на меня полный интереса взгляд. — Уступить тебе кровать? Картинка покачнулась, я — на дрожащих ногах, переступая через собственную одежду, кое-как дошёл до постели. Катай сел рядом. — Что ты задумал? — мне хотелось прикрыться, но ничего подходящего рядом не оказалось. Таяма молча накрыл ладонью мой член и аккуратно — даже с нежностью — отодвинул крайнюю плоть. Из груди вырвался стон, слишком громкий для небольшой комнаты. Я просто рухнул на кровать, не особо заботясь о том, что Катай мог сделать. Конечно, из определённых источников я слышал о гомосексуальных половых актах, но, ясное дело, никогда не был их участником… — Ох, а мы и так умеем? — усмехнулся Таяма, увереннее сжав мой член. — Звучит потрясающе, знаешь. Он быстро облизал пересохшие губы, а я, стыдливо отводя глаза, осознал, что эти его замечания возбуждают меня куда больше касаний. Мне даже захотелось что-то ответить, но в голове оказалось пусто. — Мх… Ты невыно… А-ах… — Что? — с издёвкой спросил Катай. — Я тебя совсем не слышу, ангелочек. Пожалуйста, громче. Видели небеса! Если бы я мог как следует его пнуть, то сделал бы это без раздумий! Я вдруг замер, ощутив что-то влажное на головке члена. Язык. Губы. А затем — сбивчивое дыхание среди лобковых волос. Сдерживаться было не трудно — невозможно. Казалось, я вечность метался по кровати, не в силах сбежать. Теперь мои возгласы мало походили на стоны, скорее уж на крики… И хотя всё вышеизложенное мне лишь приснилось после бурной ночи фейерверков, ещё пару месяцев я обходил Катая десятой дорогой. И вспомнил я о том казусе неожиданно, пока готовил завтрак. Прошло больше девяти лет, так что влажными снами меня уже было не смутить, наоборот — случайный сон с лучшим другом казался даже забавным. Так или иначе, женщины — визуально — нравились мне куда больше мужчин. А гормоны и сексуальная неопытность доведут любого… Стоило этой мысли только оформиться, как смартфон вдруг выплюнул сообщение: «Куникида-сан, доброе утро. Не желаете посетить ресторанчик неподалёку от школы?». А следом ещё одно: «Надеюсь, не побеспокоила?».

«Доброе. С удовольствием. Нет, не побеспокоили».

Зачем согласился? Понятия не имею. Хотя одна часть души и кричала о том, что я даю бедной женщине ложную надежду, другая упорно твердила — необходимо сменить обстановку. Хватит мне думать о мужчинах.

***

Момоко расположилась за простым оранжевым столиком у окна, так что заметить её не составило труда. — Вы пришли значительно раньше, — заметил я, сняв пальто. Она спокойно кивнула. — Скажите мне честно, Куникида-сан, в детстве Вы зачитывались работами Верна? — Момоко улыбалась, а я не мог не улыбнуться в ответ. — Хотите сравнить меня с Филеасом Фоггом? — Да… Думаю, что совсем скоро смогу поставить на Ваши часы круглую сумму… Она была хороша собой, много читала и — по слухам — играла на скрипке. Многие мужчины хотели на ней жениться, я же изо всех сил пытался не попадаться ей на глаза в рабочее время. С ней ни на секунду нельзя было расслабиться! Момоко любила много болтать и всякую вежливость воспринимала как флирт. Нет, в этом Катай чудовищно ошибся: жить с Момоко я бы не смог. Уж лучше с тремя собаками.