Часть 35
30 апреля 2026 г., 15:18
Эйс.
Эйс.
Кто такой Эйс?
Кабинет Мори встретил меня привычным холодом, но в этот раз он принëс с собой далеко не страх, а спокойствие, странное, почти гипнотическое. Я будто замерзал насмерть и радовался этому. Босс молча пригласил меня в ближайшее к нему кресло. Он ещё долго подписывал бумаги и ставил печати, не обращая внимания на мир вокруг. И на меня в частности. Впервые за долгое время я был так спокоен на работе, впервые — в этом кабинете. Подобно душу в знойный день, Мори Огай действовал невероятно отрезвляюще, подумалось мне, когда я краем глаза вдруг ухватился за висевшую на стене мишень. — Знаешь правила игры? — подал голос Огай, заметив мой интерес. — А? Нет, простите. — Ещё узнаешь. Помолчали. Я скромно любовался первыми закатными лучами, а Мори — хочется верить — не мной. Стоило солнцу добраться до его стола, как всякая работа кончилась. Босс проследовал в кресло рядом со мной. В его руках была аккуратная коробочка, а в коробочке — дротики. — Мне удалиться? — Не мешаешь. Как, к слову, идут дела в твоём офисе? Уже освоился? — мягко спросил Огай и потянулся к снарядам. — Я об этом и хотел с Вами поговорить, если позволите. — Слушаю. — Нужно кое-что изменить в самой башне и нанять новых сотрудников для работы на первых этажах, — наши взгляды встретились. — Я запросил данные о наших иностранных партнёрах. Большинство уже в преклонном возрасте, они часто берут с собой в заграничные командировки более молодых помощников. У меня есть кое-какая информация и о тех, и о других… Скажем, команда из привлекательных женщин-юристов и новый секретариат могли бы удовлетворить некоторые их… Желания… — Ты ведь помнишь, что мы — оружейная компания? — Но не все наши партнёры имеют прямое отношение к этому. Кроме того, гражданским сотрудникам должно быть действительно удобно работать на нас. Следует перенести два отдела на другие этажи и частично заменить мебель, а для этого починить грузовой лифт. Время обеда я предлагаю увеличить с одного часа до двух. Нужно решить вопрос с точками питания и транспортом. Да что говорить, если у нас во всей башне едва ли наберётся дюжина исправных кофемашин, а о хороших кофемашинах я вообще молчу… Небеса! Я был таким наивным и глупым! Но Огай слушал меня на удивление внимательно. Если бы я не работал на него последние несколько лет, запросто решил бы, что ему по-настоящему интересны мои идеи. — Смета? — Готова.***
Из машины вышел худощавый молодой мужчина в тëмно-зелёном бархатном костюме и чёрных очках. Без куртки. Без пальто. Одну сторону его лица закрывала длинная светлая чёлка, другая же была нездорового белого цвета. В подступавших сумерках всё это «великолепие» почти светилось. Человек что-то сказал водителю, открывшему для него дверь автомобиля, и снял очки. Сперва я даже не понял, были ли у него глаза. Человек огляделся и, к несчастью, заметил меня. Быть может, в закатный час я и слился бы цветом с чем-нибудь неподалёку, но темнота, снег и тлевшая в руке сигарета лишали меня всякого преимущества. Мужчина раскинул руки в приветственном жесте и направился прямиком ко мне, как если бы мы были сотню лет знакомы. — Глазам не верю! Господин Накахара! Голос у него был звучный, сладкий и, что тут скажешь, притягательный. Незнакомец поднимался по ступеням ко мне и с каждым шагом становился всё выше. Глаза у него оказались на месте. — Мы знакомы? — Полагаю, нет, однако я наслышан о Ваших успехах. Зовите меня Эйс, — он почему-то протянул ладонь, отвергнуть которую мне показалось грубостью. — Кто Вы такой? — я потушил сигарету и выбросил окурок. — Всего лишь скромный сотрудник этой компании. Была в его манерах неприкрытая театральность, прежде раздражавшая в Дазае. На этом их сходства пока заканчивались. Я обвёл взглядом бархатный костюм и заприметил дорогущие запонки. Этот Эйс без проблем носил на себе три мои премии! — Да, скромность явно Ваше лучшее качество. — Второе лучшее, — подмигнул он. — Сразу после богатства. Знаете, сегодня я пришёл к начальству, но в другой раз намерен познакомиться с Вами поближе. Мы нужны друг другу, я в этом уверен!***
Спустя годы, блокнот Дазая всë так же благополучно лежал на полке в шкафу, завёрнутый в мой самый невзрачный свитер. Рядом, спрятанная в пару тёплых носков, его игровая консоль. Сложно было объяснить даже самому себе причину сокрытия этих вещей. Ладно, блокнот был потенциально полон информации о наших сотрудниках, но глупую игрушку можно было оставить лежать и так. Может, мне не хотелось, чтобы Куникида касался вещей Дазая? Может, не хотел, чтобы Куникида знал о самом существовании Дазая? В очередной раз склонившись над старыми записями, я силился проследить ход мыслей Осаму, однако теперь меня сильнее занимали символы в самой длинной строке.«Эйс **/A/** A/PE_UMOL_PNCNI_0#01788».
К чему я успел прийти, так это к записной книжке старика Хироцу. У него, помнится, такая в сейфе хранилась. А блокнот Дазая лежал в тайнике рабочего стола. Но у Хироцу были записаны контакты для детей на чёрный день. А у Дазая какие-то дурацкие шифры! В порыве чувств, так сказать, я швырнул эти каракули в угол, однако быстро одумался и подобрал. Подумать только! Что мне осталось на память от напарника, не считая седых волос? Игрушка, гейская книжка и вот это? Что это вообще такое? Я прижал записи к груди, надеясь на чудо. Чуда не произошло. Вернулся Доппо. Он не изменял своим привычкам, обязательно заходил к другу каждый вечер, а заодно и в магазин. Честно? Я надеялся, что Куникида хоть раз вернётся с чем-то сладким, но это же Куникида… Его любовь к сладкому закончилась в юности, на мороженом в вафлях. В этот раз меня почти застукали с блокнотиком. С чужим блокнотиком. — Как у Катая дела? — выпалил я вместо приветствия и незаметно сунул вещицу под тумбочку. — Его изрядно беспокоит какая-то история с летучей мышью в Китае, — проворчал Куникида, разбирая продукты. Я прыснул. — Чего? Что ещё за ерунда? — Ну, — Доппо пожал плечами, — китайцы на рынке морепродуктов в Ухани съели что-то не то. Катай упомянул мышь, но не факт, что буквально в ней дело. В общем, подхватили какую-то пневмонию нового типа. — Счастье-то какое… Напомни, в Японии едят летучих мышей? Куникида с подозрением взглянул на меня и поправил очки средним пальцем. — Если надумаешь сожрать мышь, выпну из дома прямиком в Ухань. — Я тебя тоже очень люблю.***
На другой день выдался выходной. Один из немногих, совпавших с графиком Куникиды. Стрелка часов едва дошла до девяти, когда меня разбудил звонок, а ведь звонили даже не мне! Разрывался телефон Доппо. Его самого в квартире почему-то не оказалось: не шумел душ, не кипел чайник, не скрипел пол. Волновало ли это меня? Да, возможно… Но не в тот момент. Тогда я просто нырнул под подушку, чтобы не слышать противной мелодии. — У нас закончились яйца и туалетная бумага, — с порога объявил вернувшийся Куникида. — Поэтому я сходил в магазин и… И где ты? — Сплю. Ты телефон дома забыл, а на него, между прочим, звонили. — Кто звонил? — Из ада. Просили передать, что такой мерзкий рингтон даже для них уже перебор. Раскрасневшийся на морозе Доппо прошёл в комнату за смартфоном и заодно сорвал с меня одеяло. Я с воем раненого зверя ухватился за подушку. — Вставай, уже половина десятого. — И что?! У меня выходной! — С каких пор «выходной» для тебя значит затяжное лежание в постели? До вечера валяться вздумал? — Отстань, я сплю. — Не спишь. Ты совсем себя запустил, Чуя, так нельзя. Вставай. — Я в тебя сейчас чем-нибудь запущу. Иди, вон, отвечай на свои звонки. Но под напором Доппо я поковылял завтракать. Казалось бы, ничего вчера толком не сделал, а устал до ломоты костей. Глинтвейн, пожалуй, занимал все мои мысли. Да, глинтвейн и горячая ванна. Хотелось зажечь свечи, поставить рядышком полное блюдо винограда и насладиться выходным в полной мере. Однако вспомнив о ценах на виноград в этой стране, я почти заплакал. Почему мой дом именно в Японии?! — Чего скис? Хоть поведай о своих приключениях! Ты частенько пропадал… Не звонил, не писал, чем только занимался в своей Италии? — Ну, Ита-алия… А рассказывал про Канаду? — лениво спросил я, прекрасно зная, что не рассказывал. Это было на сладкое. Куникида вскинул брови и поправил очки. — Нет… А как ты туда попал? — Познакомился с ребятами на Чемпионате Мира в Милане. Сильва сказала, что японцу стыдно не следить за фигурным катанием, мы же впереди планеты всей… — Разве не русские фигуристы впереди планеты всей? — Ты вообще за кого? А у нас осталось сливовое вино? — Я? Я за объективность. Вина нет, кофе будешь? — Угу… В общем, обменялись контактами, а те ребята потом сказали, что в Лавале пройдёт второй этап Гран-при, и предложили помочь с билетами… Но если бы не тащила Сильва, я бы никуда не поехал. Там пиздецки холодно. — В Канаде? — На катке. Фигуристам-то ничего, они поехали, попрыгали, руками помахали в разные стороны, вот и согрелись… И, понимаешь, одно дело, когда зритель разбирается в том, на что смотрит, и поэтому отмерзающая почка его не беспокоит, но я ни в чём не разбираюсь. Сильва мне всю голову забила этими именами, прыжками… Какие-то там аксели, вращения, обороты, рёбра. Зачем мне, например, знать, что у коньков есть рёбра? Доппо ласково потрепал меня по волосам. — Допускаю, что ребро есть не у конька, а у лезвия. — Какая разница? — я закатил глаза и невольно рассмеялся собственной глупости, прижимаясь щекой к его руке. Как же тепло и хорошо с ним было!***
— Значит, казино? Эйс кивнул и расплылся в сытой улыбке. — Ну-ну, мой друг, не скромничайте! Ни за что не поверю, что в нашей компании должность главы Отдела Международного Сотрудничества могла достаться человеку совершенно невинному. Я слышал о Вас такое, на фоне чего мой бизнес лишь детская забава. Твою мать… — Например? Он со всем изяществом закинул ногу на ногу. — Ваш напарник говорил о Вас интересные вещи. Повторял, что из-за способности в гневе Вы смертельно опасны для окружающих. Другой наш общий знакомый продолжает утверждать, будто Вы всегда вставляли ему палки в колёса, заручившись поддержкой Мори Огая, хотя в нашу первую встречу Вы спокойно курили вместе с рядовыми… Кроме того, не раз жестоко убивали, но этим у нас, как известно, никого не удивишь… Я слушал его и из последних сил держал лицо, в противном случае, челюсть моя уже лежала бы на барной стойке. Этот гад что, целенаправленно следил за мной? — Итак, что у нас получается? Вы, мой друг, опасный эспер, использующий своë умение нравиться как начальству, так и подчинённым и успешно устраняющий всех несогласных. Звучало отвратительно. — А Вы всё ещё владеете казино. — А я всё ещё богаче большинства Ваших знакомых, — усмехнулся Эйс. — Скажите, прежде не бывали в игорных заведениях? Слышал, Вы учились в Европе и путешествовали по США, так неужели никогда.? Стремясь скрыть презрение к самому предмету разговора, я лишь покачал головой и ответил, что недостаточно азартен. Ложь. Только дайте мне денег и пару бокалов Джангл-Джус. Но владельцу казино этого знать не стоит. — Правда? О, так и не скажешь. — К чему Вы клоните? Эйс откинул с глаз длинную чёлку. — Прошу прощения, Накахара-сан, однако по моему опыту, именно люди взрывного темперамента склонны просаживать деньги. И раз уж Вы далеки от этого, я в восхищении. Он моложе Огая и куда дружелюбнее, но спокойнее от этого не становилось! Босс, может, и не выказывал мне столь явного расположения, но он был уравновешенным, объективным и умел вовремя напомнить наглым подчинённым их место. Вдруг я представил во главе организации не Мори, а Эйса и ужаснулся, не понимая до конца причины. Что-то явно было не так… Но что именно? — Да, порой мы творим мерзкие вещи, такова наша работа, но ведь это вовсе не значит, что… — М-да, «Не всё в нашей жизни так ужасно». Он перебил меня и ляпнул это до такой степени невпопад, что я замер, пытаясь найти смысл в сказанном.***
Коë была напряжена сильнее обычного. Её, разумеется, не устраивала моя тогдашняя жизнь, а Куникида не устраивал её весь целиком. Тем не менее, Озаки-сан доставало выдержки и учтивости, она не срывалась, не сыпала упрёками и почти перестала отпускать язвительные шутки в адрес Доппо. Я не знал, встречались ли они после моего отъезда, но при любом раскладе хотел прекращения этой вежливой войны. — Сел, — рявкнула Коë, стоило мне затворить за собой дверь. Видели Небеса, от страха я едва не сел на пол в том же месте, где стоял. — Что-нибудь случилось? Глаза её были полны адского пламени, горели щёки, вздымалась грудь. Я постарался сесть на расстоянии двух клинков, чтобы при случае отскочить к двери. — Случилось, — процедила Озаки. — Тебе оказано столь высокое доверие, пост капитана, место в Совете! И чем ты решил отплатить за нашу доброту?! Якшаешься с Эйсом! Почему я слышу, будто ты бывал с ним в баре? А что, скажи на милость, ты забыл в ресторане с ним наедине?! О чём вы говорили?! Чем он уже так соблазнил тебя? — Если речь о его бизнесе, то всё в порядке, меня там не было, я не играю. Лучше бы молчал. В тени за спиной Озаки показалось лицо в маске. Оно медленно проявлялось, пока сама Коë поднималась из кресла. Тяжёлые одежды фантома тонули в плотном пурпурном тумане, источавшем ароматы кедра и апельсина. Но Золотой Демон с огромным мечом и ужасными глазами смотрел на меня куда нежнее, чем его обладательница. В её руках не было ни клинка, ни огнестрельного оружия, только веер. Веер, которым она живо принялась меня лупить. — Ещё бы ты играл! Я думала, будто сделала из тебя приличного человека, а ты водишься с этим… — Коë выругалась на немецком так грязно, что меня передёрнуло. Самым приемлемым переводом было бы что-то вроде «бастард от грязной шлюхи». Золотой Демон покорно парил рядом с нами и, как мне казалось, вполне сочувствовал. Он даже поймал одну из канзаши, выпавшую из волос Озаки. Продолжая остервенело колотить меня веером, она не забывала оскорблять Эйса на всех известных ей языках. Небо! Я быв жизни не подумал, что она знала такие слова! — Милый, — выбившись из сил, она бросила веер Демону и заключила меня в объятия, — милый мой мальчик… Я всегда желала тебе добра, не сделала ничего, что могло бы навредить твоему будущему. Прекрасно знаешь, я принимала тебя любым, закрывала глаза на некоторые твои… Порывы. Но заклинаю, вышвырни Эйса из своей жизни, он погубит тебя! Я отстранился. — Он тот ещё павлин, не спорю, но… — Чуя! Дружба с Эйсом страшнее всех предыдущих твоих ошибок! — она судорожно вздохнула и прошептала, — Босс не простит этого, понимаешь? Он так много вложил в тебя, а Эйс… — Ты что-то знаешь об этом Эйсе? Кто он такой? — Дьяволу ближайшая родня!***
— Господин Накахара, какая встреча! Сука. Чего он только за мной увязался?! Натянув на лицо самое вежливое выражение, я захлопнул дверь машины. — Могу помочь? — Уже уезжаете? — Эйс вскинул руку с часами. — А Ваш рабочий день короток… Новая должность та-ак изматывает? На нём был уже другой костюм, тоже бархатный. Куртки всё ещё не было. Я играючи поправил шляпу, словно пропустив мимо ушей последние слова. Помню, тогда он уболтал меня на вечер в его компании. Сперва я согласился, но пожалел после предложения воспользоваться его автомобилем. Нет, меня не пугала перспектива быть задушенным или застреленным кем-нибудь с заднего сиденья, просто… Просто какой же у Эйса тошнотворный парфюм! На улице не слишком заметно, но в машине… Какая-то противная сладость. На мою удачу, надо сказать, машину мы вскоре припарковали ради прогулки по ярким улочкам, украшенным к новому году. Падал снег, играла музыка, повсюду пахло горячей едой. И мне вдруг живо вспомнились старые дни, когда я на последнем издыхании брёл после тренировок мимо уютных оранжевых ресторанчиков и прикидывал, хватит ли мне и на ужин вне дома, и на проезд до конца недели. — Полагал, подобное место Вам привычнее… Ведь Вы, помнится, начинали с малого? — И думаете, стыжусь этого? — вскинулся было я, усаживаясь за случайный столик. — Что Вы, ни в коем случае не хотел обидеть! Напротив, Вы мне очень симпатичны. — А Вы мне нет. Эйс театрально вздохнул. Какой же он был жеманный, смотреть противно! Когда в своё время беседовал с психологом об ориентации, боялся стать чем-то вроде этого бочкоглáза напротив. Меня тошнило от одного его голоса, не говоря уже об улыбке, жестах, одежде и парфюме. Как интересно: с мужиком живу я, а пидорас тут только он. Если бы разом все стереотипы о геях вдруг воплотились, то конкретно в Эйсе. Я вспомнил повадки Дазая и почти взмолился о его***
Той ночью мне снились трущобы. Я вновь крался по ним, кое-где замечая старых знакомых и утопая в местном зловонии. Всё словно из прошлой жизни, когда просто поужинать было счастьем. Маленький мальчик на другой стороне дороги мучал кошку. Животное слабо металось и сдавленно пищало, но ребёнок был сильнее и изобретательнее. Только уличная девка, проходя мимо, как следует пнула изверга под зад, но больше ничего. Хромоногая кошка тем временем скрылась из виду. Вдруг мальчик растаял, а земля под моими ногами стала стремительно исчезать. Я ухватился было за железный прут, торчавший из каких-то обломков, но безрезультатно. Падение длилось вечность. Я падал и падал во тьме под оглушительный рёв электронной музыки, пока не ударился спиной о поверхность воды. Музыка разом стихла. Я тонул в тишине, наблюдая за тем, как причудливо двигались пузыри воздуха, вырывавшиеся из моей груди. Почему-то они казались мне красивыми, немного забавными. Такие сверкающие и яркие, похожие на бриллианты. Вынырнуть я ещё мог, только уже забыл зачем. Мимо проплывали диковинные бесцветные рыбы, а вода становилась всё чернее… — Эй! — сквозь толщу воды заорал Куникида. — У тебя тут будильник уже разрывается!***
— Что за интерес у Вас ко мне? — М? — Эйс с упоением тасовал в индийском стиле. Казалось, его завораживал один лишь звук, издаваемый картами. — Вам до сих пор не по вкусу моё общество? — Я задал вопрос и получу внятный ответ, а уж каким образом… — для пущей убедительности пришлось осушить очередной стакан. — Скажем, если прямо сейчас начну ломать Вам пальцы? И вдруг на его самодовольной роже проступил страх. Кто бы мог подумать, что перспектива сломанных пальцев способна довести богача до такого… Я даже не пытался подавить смешок, он вышел неприлично громким. Эйс помрачнел и начал не своим голосом. — Однажды Дазай Осаму вынес из моего заведения годовую выручку. Он пил и пил, пил и пил, постоянно выигрывая, а в разговоре с крупье дважды или трижды упомянул своего рыжего друга, которому в такие места лучше не забредать. — Он мог болтать о ком угодно, друзьями мы отродясь не были, — я жестом велел налить мне ещё. — Сперва я знал о Вас лишь это, а потом выяснил и фамилию. Рыжеволосый напарник самого молодого капитана, боевая единица дуэта «Двойной Чëрный»… — Эйс отложил колоду. — Но главное вовсе не это, а то, как Вы выбились в протеже «мамочки Озаки-сан». Меня это поразило. Мы с ней хорошо знаем друг друга с тех самых пор, как провалился её побег из организации. Коë-сан злая и хитрая девушка, нужно быть глупцом, чтобы прятаться за её юбкой. Стакан вновь опустел, тогда я перевёл взгляд обратно — на не менее пьяного собеседника. Его белёсые глаза сверкали ненормальным блеском. — Я не прячусь за юбкой! — Поэтому я и принялся копать дальше. Оказалось, Вы жуткий бабник… Я?! Бабник?! Небо! Расскажу Куникиде, пусть посмеётся! Держать лицо. Держать лицо. Не ржать. –… И все Вас любят. «Чëрные Ящерицы», рядовые сотрудники, телохранители, юристы, а ещё влиятельные представители верхушки. Да, Хироцу-сама, Коë-сан, Мори, мать его, Огай, — последнее имя он почти выплюнул. — Мерзкий правительственный зануда Анго Сакагучи не в счёт… Вас даже отправляют учиться в Европу на деньги компании, а по возвращении назначают капитаном, дают место в Совете Пятерых и повышают до должности Главы Международного Сотрудничества «Mori Corporation». И всё это до… двадцати пяти? — Эйс прикончил свою выпивку. — Не слишком ли жирно для вчерашнего оборванца из трущоб? Так обидно мне ещё не было. Вдруг отчаянно захотелось прострелить этому выблядку колени. Жирно?! Мне?! Да никто из моих коллег не работал столько, сколько я! Ни один из них не возился до тошноты с этими бумажками и отчётами, не выходил при этом на задания, зачистки, не помогал каждой встречной живой душе с какой-нибудь чепухой! Я решал многие проблемы, я был любезен с начальством, я поддерживал людей в беде, я перерабатывал, дневал и ночевал в своём закутке на рабочем месте, я много тренировался, переступал через себя, учился контролировать способность! Мне, чëрт возьми, не жирно! — А тебя ебëт? Он замер, словно не веря до конца в эту формулировку. Его элитные мозги переваривали грубость так медленно, что на порозовевшем от подскочившего давления лбу должен был проступить экран загрузки. Думал ли я закончить? Да, безусловно. Но виски во мне было иного мнения. — Всё, что ты сейчас выблевал на этот столик, не отвечает на мой вопрос. Но я добрый человек, поэтому спрошу ещё раз: какого хрена тебе надо? Он ощетинился и притянул меня за запястье так, чтобы за столом наши носы разделяли несколько сантиметров. От Эйса на весь зал несло сладким парфюмом и лишь теперь, почти уткнувшись ему в лицо, я понял, в чём проблема. Духи пахли лилиями. А лилии пахли гнилостно сладко. Как трупы. — Когда стану боссом, тебя уже не будет рядом, но ты обо всём узнаешь… Бог мне свидетель, я из кожи вон лез, пытаясь заполучить тебя, но ты, вижу, намерен пойти другим путём… — Господину Огаю понравится твой настрой. Тогда Эйс сжал моё запястье ещё сильнее, как если бы хотел его сломать. Хотя эта тощая поебота не смогла бы переломить ничего толще спички. — Значит, ты его человечек? — Целиком и полностью. На прощание я всё же сломал ему несколько пальцев. Больше мы с Эйсом не пересекались до самой его смерти. Помню только труп со странгуляционной бороздой в служебном морге. Голый, беззащитный, навсегда остывший. Мори нëс смерть. Он стоял позади, положив руку мне на плечо. Сперва я даже не заметил его! Огай словно вышел из сумрака, отделившись от самой стены. — Помнишь, как-то пришёл и сказал, что Эйс задумал устранить меня? — мягко начал начальник, сняв с меня шляпу. Я кивнул. — Зачем ты так поступил? Он был настолько богат, что водя дружбу с ним, ты не знал бы печали. — Я работаю на Вас не потому, что получаю за это деньги. — Неужели? Но получаешь ты в несколько раз больше многих. — И Вам известно, что я живу довольно скромно, а работаю за троих. Мори нарочито понизил голос и заговорил вкрадчиво, очень доверительно. — Да… Мне докладывают обо всех твоих успехах. Такой молодой, но уже превратил свою башню в райский уголок… Слышал, у тебя там настоящий цветник, а каждую свою розу ты знаешь в лицо и поимённо. Слышал, не упускаешь выгодных сделок, поддерживаешь тëплые отношения с нашими инвесторами и самыми крупными партнёрами… Опять эта его «игра в похвалю-приговорю». — Мне поручили важную работу, я дорожу Вашим доверием. — И власть тебе к лицу… — Не стремлюсь к этому, — сухо сказал я, стоя над трупом предателя. Иного ответа в таких обстоятельствах прозвучать просто не могло! — Но ведь быть боссом так заманчиво… — Мори почти шептал мне это на ухо, выводя пальцем невидимые узоры на спине. От его движений и голоса по телу бежали мурашки. Змей-искуситель. — Нужно быть лидером, а не боссом, — сказал я и уверенным движением закрыл лицо покойника простынëй. Однако стоило мне обернуться, как Мори уже во всю красовался в моей шляпе с самым наивным выражением лица, как если бы не устраивал только что экзамен. — Мне идут шляпы, да? Ха, пожалуй, закажу такую же!
