Тихая мечта

— Я схожу с ума. — Доброе утро в реальность, — проворчал Катай. — Да, судя по тому, что ты собрался жить с мафиози, обследование тебе не повредит. Хочешь, запишу тебя к хорошему мозгоправу? — Отстань, — я швырнул в него мокрую тряпку, но друг ушёл от атаки. — Просишь отстать, но всякий раз возникаешь у меня на пороге, чтобы выплакаться. Поскольку прятаться от тебя по стране мне лень, имей совесть отрабатывать свои посещения… Таяма и тут был прав. Я лишь вздохнул и обречённо поправил резиновые перчатки. — Отдай тряпку. — Нагнись и подними. Меня, говоря откровенно, удивляло его спокойствие. Ещё час назад, когда я поделился с другом своим намерением, он едва не пробил мне голову игровой консолью. А уж сколько нового я о себе узнал!

***

Он ночами сидел у моей постели, когда другие не могли. Или не хотели. Врачи рекомендовали полный покой и отсутствие посетителей, но Катаю удалось сделать дубликат одного электронного пропуска и проникнуть в палату под видом сотрудника больницы, чтобы накормить меня. — Я тут разведал, старик, что кое-кто «со стороны» предлагает Mori Corporation за тебя пятьсот миллионов. Втрое меньше, чем тогда за вашего Тигрëнка, но… Твой золотой мальчик либо знает и закрывает на всё глаза, либо вообще не в курсе дел. Я с трудом проглотил бульон. — Предложи они эти деньги мне, я бы теперь сдался добровольно. — Нет нужды. Мафии уже заплатили за твою сохранность. Я выругался. Кому бы пришло в голову устраивать подобные торги? Где-то в душе зашевелилась надежда на прежние чувства Накахары. Он, как никто, мог бы устроить всё в лучшем виде, если бы хотел. Даже до меня к тому моменту дошли слухи, кого Мори Огай выбрал себе в преемники. — Кто же? — Ты сам. Катай хитро улыбнулся и поправил очки, однако быстро скис под моим взглядом. Денег у меня не было теперь до ближайшей зарплаты, я мог позволить себе разве что чашку риса где-нибудь на окраине. — Ещё раз… — Понимаешь, старик, квартира, в которой ты живёшь, принадлежит тебе лично. И всегда принадлежала. Это мой старый подарок. Тихо-тихо, я знал, что ты не примешь его просто так, и потому создал аккаунт арендодателя через левые документы и поддерживал с тобой связь, используя программу для изменения голоса в аудиосообщениях, а деньги, что ты присылал за аренду, отправлял на счёт в Европе. Часть я инвестировал, конечно, но… Ты же сам выкупил себя у мафиози, радуйся! — Катай помолчал и добавил, — Ну, гордись мной! В первое мгновение после его слов меня будто парализовало. Стало трудно дышать. Информация никак не желала укладываться в голове, хоть некоторые части пазла и стали постепенно сходиться. Мне отчётливо вспомнились слова Фукудзавы при устройстве в Агентство. Да, будто, я чей-то там родственник… Оправившись от шока, я стукнул друга культëй в меру возможностей ослабленного после операции тела. Катая это страшно возмутило, он заехал мне по лбу ложкой, с которой кормил. — Неблагодарная скотина! Я, значит, из кожи вон лезу, а он дерётся! Думаешь, твоё нищее Агентство оплатило новейшие протезы? Нет! Это сделали мы с тобой! Я распоряжался твоими финансами, не спорю, но делал это с пользой! Ты на опасной работе, старик, я предполагал, что настанут чёрные дни, и, сам видишь, не ошибся. В палате было темно и прохладно, Катай продолжил кормить меня с ложки. Он один предпринял тогда попытку навестить меня. И ни к чему ему знать, что кормили в больнице отменно. Я был просто рад потягивать безвкусный бульон и сдерживать слëзы. Больше у меня никого не нашлось.

***

[После работы, в день, когда в жизни Агентства появилась Кирако].

Йосано сидела на краешке стула, чуть подрагивая от тревоги. Губы её были сжаты до побеления, а глаза искали кого-то за окном. — Мы нанимаем секретаря, а не сдаём экзамен, — напомнил я. — Не надо так волноваться. — Вовсе я не волнуюсь! Я пропустил её слова мимо ушей и, поправив очки, вернулся к резюме. С фотографий на меня смотрели милые женщины в белых офисных блузках. Последней в офисе появилась девушка на пару лет моложе меня, она носила чудаковатые очки в розовой оправе. Лацкан её светлого пиджака украшала едва заметная розовая брошь в форме котика. Йосано, которую я силой заставил строго одеться, цокнула языком. — Как Вас зовут? — спросила Акико. — Кирако Харуно. — Вы прежде имели дело с оружием? — Нет, — она взглянула на нас исподлобья. — Но я понимаю, куда устраиваюсь. — Неужели? — вскинулась Йосано. — Значит, готовы учиться стрелять? Харуно заправила за ухо выбившуюся прядь. — Если возникнет такая необходимость. Я кивнул и оставил на этот счёт несколько пометок в блокноте. В числе прочего, предстояло запретить Харуно-сан пользоваться этими приторными духами. — Итак, — я откашлялся, стоило той скрыться за дверью. — Мы рассматриваем последнюю и, возможно, третью. — Директор должен решать! — Да, но его здесь нет, потому решение за мной. Почему Вы всё время спорите, Йосано-сан? Что я сделал такого плохого? Вам не нравится порядок в работе? — Мне не нравятся Ваши порядки. — Боюсь, об этом Вас никто и не спрашивал. Нам нужны сотрудники, нам нужна новая мебель, нам нужен небольшой ремонт в медицинском кабинете… Акико скрестила руки на груди и демонстративно закинула ногу на ногу. Юбка её при этом задралась так сильно, что оголила бедро. На Йосано были простые чёрные чулки и, кажется, ничего, кроме них. Я даже покраснел от неловкости момента. — Работала и в худших условиях. Пришлось отложить ручку, перевести дух и уделить время строптивой студентке. Я вскинул запястье с часами. — Через четырнадцать минут Вы должны стоять на ближайшей станции метро, чтобы не опоздать к началу занятий, поэтому буду краток. Если думаете, что я не смогу Вас отучить от некоторых неуместных привычек, то ошибаетесь. Мне доводилось работать школьным учителем, я хорошо знаю подростков. Считаете себя умнее школьников? Прекрасно. Соответствуйте. Учитесь, Вам пригодится лицензия, и не вмешивайтесь в мою работу. А теперь идите, у Вас осталось двенадцать минут и тридцать две секунды. На сей раз Акико зарделась от возмущения и вылетела из офиса, стуча каблучками.

***

— Нужно записаться на массаж, — вздохнул я. — Ненавижу жаловаться, но эта новая работа, она выводит меня из себя… Извини. — За что? Взгляд у Чуи был спокойный, почти нежный, и хотелось, чтобы вся эта нежность сосредоточилась на мне. Он несмело улыбнулся. Наше общение к тому вечеру почти наладилось, чему я нарадоваться не мог. — За моё бессмысленное нытьё. — Какая глупость. Ты же не робот, а уставать нормально — ничего постыдного в этом нет, — на миг мне показалось, будто он порывался накрыть мою ладонь своей. — Помнишь, ты говорил о медитациях? Довольно действенно, я попробовал. Он попробовал? — Ты прав, стоит к ним вернуться. И к тренировкам тоже. Помолчали. Он запивал чизкейк горячим шоколадом и опасливо поглядывал в сторону бара, пока бариста не заметила его. В тот же миг Чуя переменился. На лице его расцвела прекраснейшая из улыбок. Адресованная не мне. — Хара-сан, здравствуйте, — сказал он подоспевшей девушке. — Не знал, что Вы работаете тут. — Давно не виделись, Ясуда-сан! Да, недавно устроилась. Очередное вымышленное имя. — И как? — Сложно. Как и везде сейчас, — пожала плечиками Хара-сан. — Но комната сама себя не оплатит… — Тоже верно. — Заходите почаще! У нас скоро выйдет новое меню! — девушка сложила руки в очаровательном жесте. — Теперь обязательно, — заверил её Чуя, не переставая улыбаться. Это был уже ничем не прикрытый флирт. — Ради нового меню, конечно же. Давай! Подмигни ей ещё! Словами не передать мои чувства, казалось, они вот-вот проломят грудную клетку! Хара-сан ушла, улыбка Накахары сдулась, как если бы её и не было никогда, а мысли мои, к несчастью, не растворились в воздухе. Я сдавленно дышал и невпопад кивал словам Чуи между глотками кофе. — Это моя одногруппница с языковых курсов, — объяснил он. — Ну, знаешь, решил попробовать. Произношение само себя не поставит, понимаешь? Я — взрослый мужчина, какое мне дело, чем он занимался? Но это было выше моих сил! Просто в голове не укладывалось, что Накахара мог настолько спокойно заигрывать с кем-то при мне. — Ты с каждой знакомой так разговариваешь? — резче, чем собирался, спросил я. — Ч-чего? «Так» это как? Вежливо? Да, я люблю знакомиться с людьми, а что? Вежливо? Если это — вежливость, то кто я, если не первый грубиян? Пробормотав нечто бессвязное в этом духе, я невольно залюбовался линией его губ и испуганным взглядом. Небо! Видел бы он себя моими глазами! Хотелось целовать каждую веснушку на его лице… И, пожалуй, не только на лице. — Ты ещё занят сегодня? — спросил Накахара. Я отрицательно покачал головой. — Мне бы до книжного дойти, составишь компанию? — Конечно, только загляну в уборную. Если Ад существовал, то непременно рядом с этим человеком! Я лихорадочно вспоминал всё отвратительное, что когда-либо наблюдал. Труп бездомного, выловленный из реки, подошёл как нельзя лучше. Я вспоминал каждый сантиметр вздувшегося тела и слабо ощущал его сладкое зловоние на языке. Разум одну за другой воскрешал неприглядные картины, за что я впервые был ему страшно благодарен. И даже приступ тошноты на мгновение стал мне приятным избавлением… Справив нужду и хорошенько умывшись, я вышел в зал и обнаружил Чую у самого выхода. Тот уже закрыл счёт и от нетерпения перекатывался с пятки на носок. — Мне нравилось быть Нэо, — сказал он, стоило нам свернуть с улицы. — Это почему же? Зачем вообще было начинать разговор?! Особенно такой! Шли бы в тишине! — У Нэо нет проблем, он подросток с нормальной жизнью. Его чрезмерно опекают родственники, у него есть такой друг, как ты… И все дороги ему открыты. Он свободен, понимаешь? Уже дома Чуя предложил мне выпить. — Хочешь правды? Хорошо. Я не знаю, чего ждать от тебя. Чего мне ждать от самого себя, тоже не знаю. Это похоже на замкнутый круг! Ты… Я хочу быть похожим на тебя, но понимаю, что не смогу. Никогда не смогу, — он до скрипа сжал зубы. — Ужасное чувство. — Брось… У меня втрое больше недостатков, чем ты видишь. Один из которых — желание повалить тебя на этот чёртов диван здесь и сейчас. — Знаю, — одними губами произнёс Чуя. — Но когда-то я повстречал человека, состоявшего из одних достоинств. А теперь не могу принять в нём остальное. Может, живи мы вместе, это бы и прошло… — Может. Как скоро до меня дошёл смысл его слов? Утром. Утром, стоило мне осознать, что проснулся я не у себя в постели, а на чужом диване.

***

Сперва происходившее между нами отдалённо напоминало дружеские ночёвки. Мы снова многое обсуждали, смотрели кино, читали книги, я почти научил его играть в шахматы! — И как ты всё это только запоминаешь? — спросил Накахара, когда мы в очередной раз готовили ужин. Он стоял, прислонившись к стене и играл с кухонными ножами. — Мне ума не хватило бы. — Ерунда! Заведи ежедневник. Что касается ума, — я поправил очки и потянулся за соусом, — дружище, ты же учишь разом столько языков. Способности у тебя точно есть. — Не-а, я полное ничтожество рядом с теми, на кого работаю. Они, знаешь, гении… Как-то им всё всегда ясно, всё они понимают, а я, — он собрал ножи в одной руке и пожал плечами, — я туповат. — Не верю. — Веришь, только обижать меня не хочешь. Да… Кто, говоришь, учил тебя готовить? Мачеха? — Какая теперь разница… А тебя? Пауза. — Моя… Близкая женщина, — он замер, обдумывая каждое слово. — Не знаю, это сложно объяснить… — Как её зовут? — как можно мягче спросил я, но наткнулся на гневный взгляд, почти кричавший: «Не суй свой нос!». — Ну, хорошо… Она ведь дорога тебе, верно? Какая она? — Она очень красивая, — мечтательно вздохнул Чуя. — Как рассвет. У неё нежные руки и доброе сердце. Идеал женщины, знаешь… Такая грациозная, величественная, сильная, но чуткая, гибкая и… Что у тебя с лицом? — А что с моим лицом? — Проехали. К чему спрашивать, а потом с таким пренебрежением слушать? Иногда он просыпался со страшными стонами, как если бы проводил каждую ночь туго связанным. Его беспокоило всё на свете, любая мелочь могла обернуться катострофой. Накахара не таясь курил, а после сигареты предпочитал долгую пробежку вокруг дома. Когда же мы выходили бегать вместе, он держался от меня на расстоянии, позволявшем другим считать, будто мы вовсе не знакомы. Со мной он всегда надевал наушники, хоть в одиночестве предпочитал быть без них. — Ты пробежал уже двенадцать кругов, — заметил я, нагнав его, — помедленнее. Чуя ничего не сказал, лишь ускорился, чтобы я не мог ним больше заговорить. Мне оставалось лишь глядеть на его удалявшуюся спину. Я остановился. На сегодня достаточно. Несмотря на разминку, предательски заныло колено. Следовало вернуться и поискать в шкафчике тейпы, я точно оставлял их в запасе. — Зачем ты так себя изводишь, а? — спросил я, уже одевшись для работы. Накахара, только минуту ввалившийся в квартиру после, вероятно, ещё сотни кругов, не нашёлся с ответом и рассеянно пожелал мне хорошего дня. Всю дорогу до офиса меня занимали мысли о нём. Чуя умел быть обаятельным, чуть самоуверенным юношей, но робость его была куда приятнее. Порой он замирал в нерешительности перед чем-нибудь, и я — от умиления — разом забывал обо всех его грехах.