Something wonderful happened/А потом произошло чудо

            В ПРЕДЫДУЩЕЙ ЧАСТИ:

— Не волнуйся: их мы получим, даже никуда не наведываясь. — Все давно разошлись, а вы тут, как настоящий передовик… — Ты — всего лишь обыкновенная секс-кукла! Вещь, электроприбор, многоразовое устройство, как телевизор Sony или Honda FIT RS 10! — Нехорошо, некрасиво, непорядочно так говорить! Кенджи-кун — лучший работник в своём подразделении! Как у вас только язык поворачивается… — Прошу, не делай глупостей, ладно? Мы подъедем завтра, к одиннадцати часам утра…

========================= ТО «MIRISCH 64» PRESENTS: Something wonderful happened. Акт 3. Сокровище, которое у меня останется. Часть 2. Пока смерть не разлучит нас.

Opening&Ending: Valentina — Where is the happiness (Super Eurobeat vol. 75)

=========================

— Ни один человек не может испариться бесследно; тем более — актроид… — глубоко затянувшись сигаретой Mevius Sky Blue, с шумом выдохнул струю дыма опирающийся на перила прохода второго этажа дома Окадзаки ухажёр Мицуки Кадокавы, детектив Икуо Томита. — Если это, конечно, не Джимми Хоффа, репортёрша с канала KIMT News 3 или дочь Ромины Пауэр: их, увы, до сих пор не обнаружили.       До самого утра убитый горем Кенджи носился по окрестностям в поисках Декки (не забыв в процессе заскочить в полицейский участок для сообщения описания пропавшей спутницы жизни), а когда окончательно выбился из сил — вернулся домой и напился до стадии бессвязного лежания и получленораздельного мычания… В подобном состоянии его и обнаружили прибывшие к нему в полдень rent-a-sister с её кавалером. — Как бы руки на себя не наложил, когда протрезвеет. — проехал внизу серебристо-красный Opel Adam Rocks S. — Окажись я в его ситуации — изначально завёл бы себе сиба-ину… Или хаски. Хаски — это кошачий софт на собачьем железе: заскучать не получится, да и по преданности не уступает. — Увы, но романы секс-кукол и владельцев могут заходить слишком далеко; вплоть до того, что некоторые из них могут превратиться в яндере. Впрочем, подобных случаев выявлено ещё не было, хотя на дворе — четвёртое десятилетие двадцать первого века; кто знает, что вообще может произойти. — вздохнула стоящая рядом Кадокава. Как и её парень, она тоже не особенно понимала, что делать: программа возможных действий по причине малого количества информации представляла из себя сплошной сумбур. — Его ситуация напоминает мне что-то из разряда манги Minami-kun no Koibito: используя свою квартиру в качестве узкого мира, где правит исключительно близкое, интимное, тайное, он смог сбежать от реальности; когда снаружи ворвалась бывшая, нарушила границы и испортила всё находящееся внутри, вновь случился глубокий ментальный кризис. Тем не менее, сейчас важно, чем мы будем заниматься для решения проблемы… — М-да, жизнь состоит из одних вопросов. — погасив окурок, убрал его в раскладную пепельницу Икуо. — А так хочется, чтобы она состояла из одних ответов… Интересно, что не устроило его уважаемую супругу? Как по мне, твой знакомый — достойный муж. — Достойный, но ничем не выделяющийся из толпы… — элегантно поправила перчатку Мицуки. — А богатых и знаменитых всегда любят больше; не поверишь, но Кевин Кван на описании данного явления себе имя сделал. — Окадзаки-сан! — со скрипом покрышек по асфальту затормозил у лестницы тёмно-синий седан Lancia Kappa; громко хлопнув дверью, из салона выскочил специалист по финансовым вопросам и помчался на второй этаж… — Окадзаки-сан! — Стоять! — ловко преградил ему путь детектив. — В чём дело? Вы кто такой? Зачем вам Окадзаки-сан? Потрудитесь представиться и объясниться! — Феникс Конквест я… — развёл руками парень. — Мы вместе с ним работаем; меня сам Набэсима-семпай по приказу начальства к нему на дом послал, даже служебную машину с шофёром выделил: делай, говорит, что хочешь, но немедленно доставь его сюда! Если честно, догадываюсь, зачем: во-первых, к нам с утра пришла полиция; во-вторых, у нас на этаже — полный ажиотаж! Пришлось вызвать вторую смену: столько людей внезапно понабежало! Хватают буквально всё, а на вопрос об осведомлении отвечают, будто бы их всех прислала забравшаяся на наш промо-автомобиль в одном из торговых центров района Синдзюку-ку привлекательная девушка с рекламы… — Декка! — переглянувшись, синхронно воскликнули следователь и rent-a-sister.

***

      Многие иностранцы говорят о привлекательности японских переулков: вместо того, чтобы пугать, оные будто приглашают тебя их поисследовать… Тем не менее, для Декки всё было наоборот: когда она, будучи выставленной за дверь в белой тренировочной майке Lancia, серых штанах для йоги и своих вишнёвых кедах, твёрдо вознамерилась дойти до шоурума LAFARAI (там — безопасно, там — Хозяин, там — умная Кавасима-сан, у которой можно попросить жизненный совет), отправилась на юг, то практически сразу же очутилась в лабиринте и заблудилась. Непривычная окружающая действительность её пугала: миллионы подрагивающих при дожде белых ламп, сотни различных вывесок, тысячи незнакомых домов, десятки прикрытых серыми чехлами безликих автомобилей, километры цветных заборов, единицы грохочущих по путям ночных поездов: в общем, целая мешанина сбивающих с толку недружелюбных звуков, визуальных эффектов, ландшафта, темноты и мокрых погодных условий… Если бы это был музыкальный клип, то на фон видеоряда точно бы хорошо легла композиция Soft Room в исполнении Lorn. — Я обязательно доберусь, куда хочу! — успокаивала себя Декка, но тщетно: вскоре она совершенно запуталась… И точно бы влипла в какую-нибудь неприятную историю, если бы в дело не вмешался очередной маркетинговый ход: по дороге ей попалась та самая оспортивленная Lancia Thema, с которой её фотографировали для каталога. Путём несложных вычислительных процессов актроид пришла к выводу, что выставленный в рекламных целях автомобиль точно скоро заберут сотрудники шоурума (следовательно, если она останется рядом, то её найдут гораздо быстрее), с трудом вскарабкалась на крышу седана и переключилась в спящий режим (но только до утра: приблизительно в шесть часов на неё обратили внимание спешащие на работу граждане…)

***

— Понятия не имею, почему ты купила себе именно этот автомобиль. — сидя в салоне движущейся по загруженным столичным улицам красно-чёрной Toyota Aygo 16, вертел головой Томита. — Мы в нём похожи на студентов из среднебюджетного британского кинофильма для кабельного канала. — Повелась на рекламу в стиле манги от Сони Леонг: там девушка, сделав из передней части два меча, сражалась с Годзиллой. — обогнала Кадокава Rover 25 Commerce TD с вычурной надписью «BRITISH DELICACIES». — Кстати, как тебе мой наряд? Я могла бы надеть комбинацию высоких каблуков и полного латексного костюма от Celene Nox, но обычный боди вместо нижнего белья, олимпийка и треники с кроссовками выглядят гораздо лучше, а красные тени и распущенные волосы подчёркивают силуэт. — Это ты из интернет-подшивки журнала ANiSE взяла? — убавив громкость звучащей из динамиков стереосистемы мелодию Back 2U в исполнении Makoto, спросил Икуо. — А что? Я убеждена, что в нынешние времена каждый волен любить, кого хочет. — М-да, и куда только мир катится… — Тебе не нравятся мои тезисы? — Нет, я в общих чертах! — поспешил оправдаться детектив. — Сначала мы отменили смертную казнь, потом запретили полицейским носить классические типы оружия: так с преступностью не борются! Правительство ввело кучу запретов, а убивают, пусть редко, но не тех людей! — тут его слегка понесло. — Как нам бороться с оставшимися в стране убийцами? Понимаю, метод обезвреживания ультразвуком и заморозки на четверть века выглядит прогрессивно, но не решает проблему: лишь вынужденно откладывает её на неопределённый срок. Видела бы ты, как искусно прикрывается начальство: это, как видите, «решает проблемы переполнения, упрощает условия содержания, исключает возможности жестокого обращения с осуждёнными и экономит половину полицейского бюджета». Возникает вопрос: на чьей они стороне? Проблема насилия мало изменилась за последние десятки лет, но сверху пытаются решать её интеллектуально, совершенно не имея интеллекта! — переведя дух, Томита ослабил галстук и продолжил: — Никто не говорит, будто то, что я делаю — легко; стоящее дело редко бывает лёгким… Но я хотя бы предлагаю толковые решения и помогаю городу, пока меня активно тормозят эти проклятые бюрократы! Они не понимают следующего: человека всегда надо охранять от человека. От жадности, которая нас съедает, от желания захватить, захапать… — А что ты будешь делать, если преступность внезапно кончится? — включила правый сигнал поворота rent-a-sister. — Со скрипом перейдёшь на бумажную работу? — Застрелюсь. — последовал ответ. — Мне нужно то, за что я могу бороться и кто-то, от кого надо защищать честных граждан. — Или можешь стать «парнем-который-ничего-не-делает»: проще говоря, сдавать себя в аренду. Миллион йен в час — не такая плохая сумма за молчание и сопровождение. — Но ведь никто не захочет… — Захотят! Столько людей натягивают маску нормальности, скрываясь от проблем или просто стесняются кого-то попросить с ними погулять, сходить в кафе… Вот тогда ты и вступишь в дело. Люди разучились общаться: сидят по своим квартирам, смотрят порно, а зачастую, будучи отвергнутыми или преданными, не знают, как или попросту боятся вновь попытаться ухватить настоящую любовь; именно поэтому процветает индустрия «людей по найму» и секс-актроидов. — Теперь понятно, почему у нас в стране — демографическая яма: люди обхаживают закачанный в гиперсексуальную реалистичную форму из термопластичного эластомера с металлическим каркасом и шарнирами искусственный интеллект. — Девушки нынче стали очень требовательны; секс-куклы же предлагают то, что хочет мужская половина: верность, молчаливость, покорность, гигиеничность, бескорыстие и вечную молодость. Никаких перебиваний, скандалов, упрёков и беспричинной ревности; никакого желания смены партнёра, отказов и укоризненных взглядов… Кроме того, нет никаких лишних трат; зачастую применяется схема типа «твоё желание — её команда» с сексом по первому требованию, даже самым извращённым. Настоящая революция: как моральная, так и техническая. Секс, как известно, опыт исключительно личный… — Не отрицаю: поиск партнёра-человека может потребовать значительных усилий, но тотальная зависимость от актроида в плане отношений и удовлетворения желаний, на мой взгляд, решение краткосрочное, никак не постоянное. Конечно, с условной секс-куклой не бывает споров и драк, однако, пытаться заменить настоящие человеческие отношения… Как бы сказать… Неправильно, ненормально. Человеку нужны социальные и эмоциональные связи с другими живыми существами: в действительно здоровой жизни без контактов с остальными людьми никак не обойтись. Признаться честно, мне никогда не понять живущих с актроидами в качестве вторых половинок мужчин и женщин… — Понятия правильности и нормальности сегодня отличаются от того, какими они были несколько лет назад. — парировала девушка. — И потом, вспомни о тех одиночках, кто просто счастлив с десятью кошками; они дают им и получают от них равное количество привязанности. Если следовать основному принципу «живи и давай жить другим», тебе можно смело делать то, что приносит счастье, при этом не причиняя никому вреда; пока действия остаются безобидными, с кем и сколько жить будет являться личным выбором каждого… Открой глаза: в наше время всё вокруг — заменимо. Любовь заменяют сексом, живую женщину — актроидом, сердце — членом, духовность — лицемерием. — Интересно, есть ли вообще то, что нельзя заменить? — Из секса вытекает целомудрие, из жестокости — чистота… И наоборот. — пустилась в философию Мицуки. — Даже мы — заменимы, окружающие — раздражают, любовь — убивает… Тем не менее, надо как-то продолжать жить; ни в коем случае не в одиночку, ибо как бы от любви, даже паршивой, ни было больно, она спасает от пустоты. Никто не может жить «в соло», поэтому каждому нужен кто-то, кто поддержит и поможет. Жизнь содержит в себе пустоту, которую может наполнить только кто-то другой: она, можно сказать, устроена таким образом, что никто не может справиться с ней в одиночку, так как мир — это и есть совокупность других… К примеру, для цветка недостаточно просто иметь пестик или тычинку — насекомые и ветер должны соединить их вместе. Но мы не знаем, соединимся ли мы с кем-то другим, поэтому проводим свои одинокие жизни, даже не подозревая друг о друге… — Тормози! — внезапно воскликнул детектив. — Я её вижу! — Где? — едва не зацепив чёрный Austin Mini 93 в спецверсии Twinings, остановилась у тротуара компактная Toyota; хозяйка оной повернула голову и узрела стоящую внутри открытой галереи торгового центра белую Lancia Thesis. — А, увидела! Хорошо, что мы успели, пока не произошло непоправимого… — Что значит «непоправимого»? Не пойдёт же этот шедевр индустрии самоубиваться… — Пойдёт! — включив аварийные сигналы, покинула автомобиль Кадокава. — Многих актроидов сейчас делают чересчур чувствительными: они буквально одержимы своими владельцами и доставкой им удовольствия; не в силах более существовать без хозяина, большинство из них сами принимают решение о своём уничтожении.       Перелезть через забор на краю тротуара и подойти к вращающемуся на зеркальном подиуме итальянскому автомобилю — дело сорока пяти секунд; сколько потребуется для убеждение рассевшейся на крыше поджавшей под себя ноги секс-куклы (которую народ воспринимает, как часть рекламной инсталляции) — не понятно…       Робот — не человек: он не разыгрывает драму или обиду, а сразу переходит к сути; пара реплик — и Мицуки уже известно, что конкретно произошло половину суток назад. — Кадокава-сан, эта женщина вошла, представилась его сестрой, а потом сказала мне, что я — всего лишь секс-кукла, купленный через Интернет вместо какой-то другой дуры удовлетворитель мужских желаний, силиконовый хлам… Электроприбор, многоразовое устройство, коммерческий плод технического прогресса, как телевизор Sony или Honda FIT RS 10. Я, конечно, не против того, чтобы быть удовлетворителем или заменителем: я буду делать всё, что захочет мой Хозяин, ведь именно поэтому и появилась на свет, но после заявления о том, что мне в этом доме больше не рады… — Декка, ты — не заменитель. Ты для него — дороже всех и нужна ему больше, чем кто-либо другой. Ему без тебя сейчас очень плохо. — перебив её, констатировала rent-a-sister. — И ещё: у Окадзаки-сана… То есть, Кенджи-куна нет и никогда не было ни братьев, ни сестёр; ворвавшаяся к вам домой неприятная особа — его бывшая жена, о которой он тебе наверняка рассказывал. Прошу, не заставляй меня вставать на колени и умолять тебя вернуться обратно: нам больше не к кому обратиться…

***

      Жизнь — жестокая штука, но самое трудное — находиться в ожидании неизвестного, когда сам почти ничего не можешь сделать. Перебрав в голове целый список возможных последствий визита Кадокавы и детектива я задремал, а проснулся лишь тогда, когда почувствовал, что мою щёку нежно гладит чья-то знакомая рука… — Декка… — нехотя открыв глаза, вижу знакомое лицо. — Не верю своим глазам: ты нашлась! — мгновенно бросаюсь обнимать свою вторую половинку. Картина — ну прямо хоть шлягер Pardonne-moi ce caprice d'enfant певицы Мирей Матьё фоном включай. — Не поверишь, где. — ухмыляется стоящий в дверях Икуо. — На рекламном подиуме вашей конторы в одной из торговых галерей. — Её формы и слова привлекали людей так, что народ в буквальном смысле штурмовал ваш шоурум. — поясняет находящаяся рядом с ним Мицуки. — Lancia — нарасхват! — Я скучал по своей спутнице… — поднявшись, кланяюсь и жму поисковикам руки. — И очень рад, что вы её вернули, а уж как благодарен — даже не описать словами… — Не волнуйся, Кенджи-сан: я всегда буду тебя любить и находиться рядом, когда потребуюсь. — говорит моя любимая после того, как я, горячо поблагодарив и проводив до машины Кадокаву с кавалером, подхватываю её на руки и возвращаюсь в квартиру. — Я никогда тебя не брошу и всегда буду рад видеть… — опустив актроида на футон, запираю дверь, выключаю свет и пристраиваюсь к ней под бок, всё ещё не веря своему счастью и боясь лишний раз пошевельнуться. — Просто положи голову мне на грудь и засыпай. Ты для меня идеален даже такой, какой есть; пока мы вместе, я точно буду счастлива… Я люблю тебя, Кенджи-сан. — И я тебя, Декка. — пододвигаясь ближе, шепчу ей на ухо… А потом, ударившись головой об угол, внезапно открываю глаза.       Всё точно так же, как и было накануне. Та же комната. Тот же интерьер. Те же полки и телевизор. Такая же, как вчера, электрическая плитка между раковиной и чайником… Но рядом нет ни Декки, ни её вещей, ни писем от бывшей, ни нового каталога LAFARAI. Ни-че-го. Зато, судя по часам, уже не вечер четверга, а утро пятницы. Получается, всё произошедшее — попросту созданный больным сознанием сон? От осознания подобного на меня наваливается ещё большая депрессия… — Что же теперь делать? — спихнув с себя одеяло и усевшись на футоне спиной к стене, тяжело вздыхаю и медленно обхватываю голову руками. В мозгах — сумбур, на душе — паршиво, кругом — одиноко… Лишь небольшая фотография Сидзуки укоряюще смотрит с дверцы холодильника. — Нет, больше так жить нельзя. Вообще. — поднявшись на ноги, рывком выдёргиваю из розетки пустующий шестирозеточный сетевой фильтр с длинным шнуром, перекидываю через прикрученную к потолку перекладину (прошлые хозяева хотели сделать шторку-разделитель, да никак не могли съездить до магазина), завязываю и проверяю, плотно ли вышло; на другом конце делаю петлю, становлюсь на стул, но тут на полпути решаю, что завершать свой жизненный путь следует с музыкой: для этого, перелопатив стопку винилов, осторожно ставлю на опорный диск проигрывателя пластинку певицы Кили Смит (кажется, её записывали Reprise Records), вставляю штекер аппарата в стенную розетку, щёлкаю тумблерами и кнопками настройки, подкручиваю громкость, опускаю тонарм на край винила и лишь тогда лезу осуществлять задуманное. По пути взгляд выхватывает разворачивающийся за окном белый минивэн Mazda MPV 14, на чьи борта наклеена ярко-красная надпись следующего содержания: «Ваша жизнь является бесценным даром от ваших родителей. Подумайте о них и вашей семье. Вы не должны страдать в одиночку. Позвоните на горячую линию: 22-0110.»…

***

— По гороскопу я — весы и дисбаланса не терплю. — пропустив синий Daihatsu YRV 03, заезжает в нужный переулок серебристый Peugeot 607 02. — Когда попадается что-то низкосортное, у меня портится настроение и я начинаю думать, как это переработать или улучшить. Его случай — как раз такой… Вот тут-то ты мне как раз и поможешь. — Именно поэтому мы с тобой сегодня не пошли в кино? — снижает скорость детектив Томита. — Да, нас учили вести переговоры, но ведь заложников же у него там нет… — Не волнуйся; всё сделаю сама. — успокаивает его Мицуки. — У меня — большой опыт общения с хиккикомори, но одних умений и стажа тут будет мало: нужен вес. — Интересно, каковы причины провала в затворническое состояние? — Чаще всего люди чувствуют, что из-за внешнего давления потерялись в жизни, сели на антидепрессанты… Или просто злятся на общество, не в силах что-то поменять. Тем не менее, универсальной техники «вытаскивания» тут нет: будучи собой и максимально честной, к каждому из представителей надо подобрать свой ключ, но на это уходит от шести месяцев до двух лет. На ранних стадиях часто люди вообще не хотят выходить из комнаты или разговаривать: приходится писать им длинные записки и совать под дверь, однако, здесь тоже следует подбирать такие слова, будто ты, проходя мимо, невзначай справляешься, как у них идут дела. — останавливается французский седан у типовой многоквартирной двухэтажки. — Вроде добродушного соседа или старшей сестры, усёк? — Усёк. — поставив Peugeot на ручник, включает аварийную сигнализацию и покидает автомобиль Икуо. — Так, а что происходит, когда они всё-таки установят с тобой некий контакт? Меня это серьёзно заинтересовало… — Некоторые могут чувствовать готовность покинуть спальню, но не иметь смелости и сил интегрироваться в общество; тогда наша организация заселяет их в общежитие, из которого они через полгода выходят совершенно другими людьми, благодарят нас, а потом даже активно помогают продолжать начатое дело. — аналогично выходит на улицу Кадокава. — Важно действовать аккуратно и разграничивать понятия… — I played the part of one, who wasn't sad and lonely… — доносится со второго этажа красивый голос джазовой певицы. — But in my heart I prayed that some day I find my one and only… — стучат по лестнице гэта работницы службы rent-a-sister и подошвы ботинок детектива. — And then you kissed me, like I've never been kissed before… — проезжает мимо дома тёмный британский спорткар Marcos Mantis 98. — Then you held me, like I've never been held before… — скрипнув, щёлкает механизм замка (не заперто); белая дверь с чёрной табличкой |205| медленно открывается… — And then something wonderful happened… — повышается громкость и увеличивается ритм песни: стартует «пик композиции» (то есть, длинный второй припев). — And then something wonderful happened… — споткнувшись и едва не растянувшись на ковролиновом полу, шокированная Мицуки, крича что-то невнятное, бежит к висящему Кенджи и лихорадочно пытается вытащить его из петли. — And then something wonderful had happened: was you… — кибернетический протез девушки её не слушается, вследствие чего снять хозяина жилья получается не сразу. — Something wonderful happened… — активизируется мощная группа бэк-вокала; между тем, Икуо прыжком бросается к стационарному дисковому телефону, снимает трубку и рывками накручивает номер 119. — Something wonderful happened… — словно по щелчку пальцев подлетают к дому с разных сторон полицейская Toyota Crown S200 и медицинская Toyota HiMedic H200. — Something wonderful happened… — спотыкаясь, выскакивает из квартиры на улицу Кадокава; кое-как спустившись, она пытается что-то оперативно объяснить прибывшим санитарам и служащим закона и порядка, но ничего внятного (кроме жестикуляции-указания направления) поведать, к сожалению, не получается: у девушки — истерика. — Something wonderful had happened: was you… — быстро обойдя Мицуки, со всех ног бросаются навстречу зовущему их детективу (схватив висящую на стене катану, тот лихо перерубил провод, мысленно радуясь тому, что несчастный владелец квартиры не догадался осуществить харакири) вызванные им сотрудники экстренных служб…

***

      Смерть… стирающая воспоминания, несущая забвение и покой. Я нахожусь в каком-то полутёмном коридоре, по краям которого на откидных диванчиках сидит множество незнакомых мне людей. У наполовину одетого мужчины с татуировками по всему телу зияет дыра на лбу; держится за грудь старушонка с клюкой; размалёванная девушка пытается вытащить проткнувший её насквозь через живот кусок чугунного забора…       «Готовьте к реанимации; всем выйти отсюда!»       Посреди коридора со скоростью конвейера движется широкий серый траволатор с автомобилями. Почти все они — явно под списание: помятые и пережёванные, разбитые и сгоревшие, полные воды… Мотоциклы — не лучше (если вообще можно называть эти бесформенные комки из металла, резины и кожи мотоциклами). В некоторых всё ещё сидят водители с пассажирами; вид и положение у некоторых — соответствующее. Кто-то (доподлинно определить нельзя, парень или девушка, так как тела не видно, а голова превращена в месиво) торчит из продырявленного ветрового стекла напоминающего аккордеон TVR T350 04; истекает кровью изогнутый под прямым углом чёрный Fiat 127 Sport 77; чья-то рука в дорогой кожаной перчатке высовывается из-под лежащего на крыше расплющенного по самые дверные рамки кабриолета Citroen Visa Decouvrable 84… И тут среди всего этого наводящего леденящий ужас организованного хаоса мне видится знакомое лицо!       «Кислород! Адреналин!» — Мацуэда? — удивившись, подхожу к стоящему возле одной из машин заведующему делами подразделения Lancia по ремонтной части. — Ты ли это? — Окадзаки-сан! — поворачивается ко мне подавленный (не морально, а физически) парень. — И вы сюда попали? Значит, всё-таки не сумели выдержать тяжёлого разрыва с женой… Жаль, что нам с вами приходится покидать этот мир настолько рано.       «Достать дефибриллятор!» — Такахито… — пронзает мой мозг страшная догадка. — Я что, умер? Тогда как… — Нет, не через Аокигахару. — сохраняя присущие ему ещё во время жизни оптимизм с бойкостью, весело опережает мой вопрос коллега. — На меня во время спонтанного акта взаимопомощи коллегам рухнула приехавшая на ремонт Alfa Romeo Giulietta Turbodelta 84, жёстко придавив моё тело транзакселем. Чёртовы подъёмники Fuji Light Industries, хотя виноваты не только они. Итальянским тачкам просто похуй, какое дерьмо ты с ними делаешь. Они как бы говорят: «Мы пережили десять с лишним человек за тридцать лет и если вдруг сдохнем, то заберём тебя с собой, но в итоге до конца не сдохнем, урод». Да уж, не стоило нашему менеджеру принимать предложение этих обормотов…       «Внимание: разряд!» — Напоследок так хочется пожать вам руку, но не получится. — вздыхает Мацуэда. — Почему? — ещё раз недоумённо оглядываю его с ног до головы. — Потому, что мне больно, неудобно и стыдно. Вот так глупо взять и сдохнуть…       «Разряд!» — Хорошо, тогда это… — киваю в сторону сидящих людей. — Кто такие? — Они ждут своей очереди на паром через Реку Трёх Перекрёстков. — опускается на пол Такахито. — Проще говоря, Сандзу… — Надо отсюда выбираться. — развернувшись кругом, быстрым шагом направляюсь туда, откуда ползут вереницы людей и транспорта.       «Разряд!» — Отсюда нет выхода! — напоследок кричит мне бывший коллега, но я его не слушаю: теперь моя ключевая задача — попытаться вернуться обратно…       «Пустите, ну пустите же меня к нему!» — звучит откуда-то издали перекрывающий внезапно включившийся ремикс Prodigy на хит Little Dark Age дуэта MGMT истеричный вопль Мицуки, пока я упорно проталкиваюсь через сидящие по краям и идущие рядом с транспортом встречные людские массы. — I grieve in stereo, the stereo sounds strange… — усиливается исходящий звук.       «Кенджи! Кенджи, очнись! Я не хочу, чтобы ты умирал!» — желая ускориться, кое-как забираюсь на траволатор и скачу по искорёженным машинам к показавшейся где-то вдалеке двери под стандартной зелёной табличкой, на которой красуется пиктограмма идущего в сторону прямоугольного прохода со стрелкой тонкого белого человека. — Open-eyed, burn the page, my little dark age… — теперь почти ничего вокруг просто не слышно: будто кто-то специально докрутил басы на эквалайзере.       «Кенджи, не умирай! Только не умирай, я прошу тебя! Помогите ему! НУ СДЕЛАЙТЕ ЖЕ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ!!!»       «Разряд!»

КОНЕЦ…?