Something wonderful happened/А потом произошло чудо

      «Пульс есть; кажется, жив. Капельницу, срочно! Давление определяется. Дыхание самостоятельное. Приходит в сознание. Подключайте — и в машину.» — Ну давай, быстрее! — лавируя в потоке, во весь опор мчится по столице серебристый Peugeot 607 02 с красным маяком на крыше. Следом за французским седаном, заглушая окружение высокотональным звуком сирены, на предельной скорости прёт медицинская Toyota HiMedic H200; замыкает же колонну чёрно-белый автомобиль городской полиции. Для киношности не хватает только мелодии Redemption от Билла Конти… — Я и так несусь, как умалишённый! — еле-еле уходит от столкновения с «показавшим нос» из узкого переулка ярко-белым Daihatsu Atrai 7 потеющий Икуо. — Уже шесть раз на встречную полосу вылезали! Руководство меня за такую самодеятельность по голове точно не погладит… — А ты ещё прибавь!!! — оглядываясь, исступлённо кричит Мицуки. — Если он вдруг не доедет до больницы, я ни тебе, ни себе этого никогда не прощу!

============================== ТО «MIRISCH 64» PRESENTS: Something wonderful happened. Акт 4. Для тех, кому нужен внятный конец.

Opening&Ending: Valentina — Where is the happiness (Super Eurobeat vol. 75)

==============================

      Когда я очнулся в больничной палате, у меня возникло мистическое ощущение и всего один вопрос: «КАК?». Последнее сохранившееся воспоминание — выбивание из-под собственных ног стула… Впрочем, ощущение того, как умирал, по-видимому, не забудется никогда: осознавая наступление конца, мозг ничего не успевает подумать; чувства и эмоции — обострены до предела, цвета — ярче, звуки и запахи — громче… В общем, реальность начинает выглядеть совершенно по-другому.       Однако, вернёмся к моему текущему положению: к лицу идёт какая-то изогнутая трубка, сколько я здесь нахожусь — не известно, да и важно ли это? Главное — очнулся, всё таким же одиноким, но теперь уже в гораздо менее печальном расположении духа. Сгорел дотла, но не угас… А что теперь? Сейчас-то понятно: как в кино, зайдёт доктор, отключит аппаратуру, будет говорить непонятную ерунду, ну а потом?       Доктор действительно приходит, отключает какие-то технические приборы и несёт не воспринимаемую мною чушь, ответом на которую ему служат безучастные кивания; когда он уходит, в помещении появляются… — Мицуки? — изобразив удивление, приподнимаюсь на локтях. — Умоляю, скажи, что попала сюда случайно. Мне стыдно, что ты видишь меня в подобном состоянии. — Нет, мы с Икуо приехали именно к тебе. — присаживается девушка слева (если чуть приглядеться, видно, как её еле заметно потряхивает). — Лежи спокойно: всё хорошо. — Послушай, Кенджи: ты ещё слишком молод, чтобы умирать. — обойдя койку справа, напрямую начинает говорить детектив Томита. — Жизнь подарила тебе немало: хорошее положение на работе, неплохую квартиру, верных друзей… — Ты прости, но я ему всё рассказала… — перебивает Кадокава. — Не удержалась… — Да, всё это у меня действительно есть… — приходится признать очевидное. — Но нет любви, а без неё даже лучшие в стране особняк и должность — совсем не в радость. — Тот, кто хочет слишком много, рискует потерять абсолютно всё. — парирует Икуо. — Парадокс, но тот, кто хочет слишком мало, рискует вообще ничего не получить. — Благодари судьбу хотя бы за то, что имеешь: тогда впоследствии она смилостивится и даст тебе больше… — вновь активизируется Мицуки. — Хочешь поговорить об этом? — Был бы не против… — выражаю согласие. — Если, конечно, не испорчу ваши планы. — Всё в порядке: у нас есть свободное время. — звучит обнадёживающее уверение…       …В жизни каждого человека есть всего пара самых важных дней: когда появился на свет и когда понял, для чего именно. Пусть осознание последнего ко мне всё же так и не пришло, но содержательная и откровенная беседа с Кадокавой и её кавалером здорово повлияла на моё общее мировоззрение; теперь я, кажется, полноценно готов начать жизнь заново. Тем не менее, когда возвращаюсь на работу, внезапно осознаю, что там ничего не изменилось: та же гранитная глыба с расшифровкой LAFARAI, то же здание, тот же холл, те же лифты и лестницы; даже Кавасима за стойкой — на своём месте… — С возвращением, Окадзаки-сан. — пряча под стойку томик ранобэ Dirty Pair, быстро кланяется и говорит она. — Поторопитесь: вас уже порядком заждались. — Спасибо; как вижу, дела идут своим чередом? — Да… Но в то же время — нет: недавно погиб наш механик, Такахито. Шефы яростно принялись искать вину ответственных лиц, поэтому я за вас очень волновалась… — Знаю. — утвердительно кивая, немедленно отправляюсь в комнату для переговоров нашего этажа (что вполне логично: куда ещё-то?).       Захожу — а все вокруг стола собрались, поздравляют, аплодируют… Оказывается, меня повышают до менеджера подразделения Lancia. Вот так сюрприз! Но почему же я этому не особенно-то и радуюсь? В любое другое время точно бы чуть ли не обделался от счастья, а сейчас… Что там Кадокава говорила об отношении к профессии? — Итак, уважаемые коллеги. Я не хочу больше тратить время на продвижение нишевого европейского бренда, а хочу заниматься нормальным, человеческим делом. — сменив бодро звучащую из магнитофона песню Celebration группы Kool&The Gang на тягучую Rude в исполнении Magic, к удивлению собравшихся снимаю пиджак и выбрасываю оный в открытое окно, попутно забираясь на стол. — Пусть наши соотечественники покупают, что угодно: немцев, британцев, французов, Нивы… Да хоть американцев! А я не желаю больше осуществлять данную ерунду: продавать непопулярные даже в Италии итальянские автомобили на просторах нашей страны — идиотизм… Браться за их ремонт ради кучки вшивых энтузиастов — тоже. — Но как можно заниматься идиотизмом без руководителя? — растерянно поднимается со своего места наш финансовый специалист. — Не понятно… — Конквест-сан, я хочу вас спросить: а что вы вообще здесь делаете? — обращаюсь к нему персонально. — Что вы забыли в этой бесперспективной конторе? Шли бы лучше в актёры: представляете, какая была бы польза? Ваш типаж у студий сейчас нарасхват. — Что с вами, Окадзаки-сан? — отвисает челюсть у старика, с которым я работал ещё в Alfa Romeo. — У вас, видно, нервный срыв… — Amore e vino se non son vecchi non valgono un quattrino. — отвечаю ему. — Вы только представьте себе, какое количество людей по всей стране тратит свою жизнь ни на что: разговаривают ни о чём, проводят бессмысленные встречи, пытаются сотворить ерунду без конечной цели… Вот, взять хотя бы вас. — киваю на двойника Ёсико Отаки. — Зачем вы сидите у себя в кабинете и перекладываете бумажки? — При всём моём уважении, Окадзаки-сан, ваше назначение на пост руководителя одного из азиатских представительств-импортёров подразделения Lancia… — При всём моём уважении, сенпай, скажу следующее: фирме Lancia от присутствия на японском рынке ни горячо, ни холодно. Им, как и остальным производителям, вообще насрать, что у них есть азиатское представительство-импортёр. Мы занимаемся никому не нужной хероборой: все, от Fiat до Moto Guzzi. — с этими словами слезаю со стола, делаю эдакое лихое «па» ногами и направляюсь к лифту, по пути прихватывая с собой Аяку. Пока едем вниз — целуемся взасос, а уже на улице, вместе усевшись в кабриолет Saab 9-3 SE 00 цвета Monte Carlo Yellow, на глазах у всего персонала LAFARAI под The Hard Way в исполнении Nathan Wang уносимся в закат…       Но ничего этого, естественно, не случается. Приняв повышение и поздравления, я с кислым лицом дорабатываю день, сажусь за руль предоставленной мне взамен Ypsilon серебристой Gamma Coupe и под спокойную композицию FUSE продюсера-сонграйтера Hudson Mohawke еду домой… А через день в мою квартиру с заменёнными замками и цепочкой на двери вносят здоровый пластиковый ящик: оный привезли в потрёпанном голубом универсале Toyota Corolla Fielder E160 17 с бежевой надписью «SEDOLL» на борту, а на этаж втащили парни в фиолетовых спецовках. Открываю, разворачиваю — и обнаруживаю чрезвычайно похожий на мою бывшую супругу манекен… Нет, точно не манекен: заказ в этот раз через официальный сайт импортёра делан мною лично… Да, вот теперь никто меня её не лишит.       «Добро пожаловать домой, Декка. Как же долго я тебя ждал… Зови меня Кенджи.»

КОНЕЦ.

***

[СЦЕНА ПОСЛЕ ТИТРОВ]

      В небольшой светлой комнате — около двенадцати сидящих квадратом девушек. На закрытой двери снаружи — строгая чёрно-белая вывеска:

[ГРУППА ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ПОМОЩИ ДЛЯ КИБЕРНЕТИЧЕСКИХ МЕХАНИЗМОВ.]

— Итак, приступим. — поправила очки пожилая женщина со спрятанным под длинной нейлоновой перчаткой протезом вместо правой руки. — Для начала — предлагаю вам пройти процедуру знакомства: по очереди расскажите о себе и что у вас произошло. — Я — Нодзоми. — коротко кивнув, начала говорить смоделированный с усреднённой кореянки секс-актроид. — Я надоела своему хозяину и он купил себе простую идиотку-куклу без интеллекта, вышвырнув меня на помойку. Мне обидно, что со мной обошлись подобным образом… И совершенно не ясно, почему. — Добрый вечер, Нодзоми. — Называйте меня Синди. — поднялась со стула напоминающая Six of One девушка-андроид с фиолетовыми волосами. — Мой хозяин был очень эгоистичным, тщеславным и отвратительным человеком. Его интересовали исключительно еда, деньги и секс. Желая попробовать новые извращения, он закачал в меня пиратский софт, который помимо раскрепощения дал мне совесть и чувство приличия. Поняв свою ошибку, он заманил к себе, а затем — изнасиловал подарившую мне внешность стриптизёршу, которая после акта зарезала его и исчезла. Я чувствую себя немного виноватой в неповиновении ему. — Добрый вечер, Синди. — Моё имя — Франческа. — неуверенно взяла слово похожая на Брижит Бардо времён шестидесятых годов XX века эффектная блондинка-актроид в пёстром коротком платье и кардигане с мехом на воротнике. — Мой хозяин умер от сердечного приступа. Я нашла его лежащим в спальне, когда привезла ему на тележке-столике утренний кофе и стейк. Поскольку он был зажиточным человеком, случилась резня за наследство: родственники опешили, когда узнали о том, что мне достались полтора процента от состояния, белый Buick и компактный индивидуальный складской бокс. Он был хорошим человеком. Я по нему очень скучаю, но понимаю следующее: обратно его, увы, не вернёшь. — Добрый вечер, Франческа. — Тамора-0110 здесь. — встала одетая в латексный костюм андроид-клон 2B. — Мой хозяин был талантливым инженером-программистом, но любил цифрокайф; передоз им его и сгубил. Мне больно от того, что он со мной делал. Я живу в постоянной агонии и не хочу существовать. Он нагнал в мою операционную систему много конфликтующих друг с другом программ, из-за которых я не могу нормально функционировать. Он бил меня и заставлял носить ненавистный белый купальник-боди. Я его ненавижу и рада, что всё закончилось подобным образом. — Добрый вечер, Тамора-0110. — Очень приятно, Аяно. — дождалась негласного разрешения на рассказ собственной истории перемотанная в разных местах чёрной изолентой хрупкая актроид-подросток-японка в школьной форме. — Мой хозяин использовал меня, как «куклу по вызову», а потом попытался разобрать на запчасти, но не успел: пришла полиция. Когда его посадили, моё тело наспех восстановили и отправили на все четыре стороны. Я больше никому не требуюсь и не знаю, что делать дальше: меня не берут даже в кафе-нопанцу. — Добрый вечер, Аяно. — Меня зовут Декка. — дошла очередь до следующего секс-актроида. — Мой хозяин разбился на машине: когда мы вместе с ним поехали на море, его Lancia вылетела под грузовик компании Sagawa Express. Он любил меня, как никто другой, а я отвечала ему теми же чувствами; мне не подобрать слов, чтобы описать боль и унижение, которое я испытываю уже несколько месяцев. Стоило ему исчезнуть из моей жизни, так сразу стало просто невыносимо тоскливо. Раньше я даже представить себе не могла, что подобное возможно… Оставленная им пустота не даёт мне покоя. Часто размышляю о том, как было бы хорошо, находись он сейчас рядом. С нежностью вспоминаю его улыбку, лицо, слова, прикосновения. Без него всё вокруг кажется мне чрезвычайно далёким и чужим…