Правильный выбор

Ван Ибо       Сяо Чжань стоял перед ним со спущенными штанами и смущённо улыбался.       – Я сам, – сказал ему Ван Ибо, видя его трясущиеся руки. Все ещё не может отойти? И тут же спохватился. – Можно?       Сяо Чжань кивнул, опустил протянутую руку и отвернулся, закусив губу.       – Я осторожно, – успокоил его Ибо, присаживаясь перед ним на корточки.       Когда кожи коснулась прохладная мазь, Сяо Чжань вздрогнул, чуть отпрянув.       – Извини, – он с тихим смешком покосился на Ибо. – Я не нарочно. Холодная.       – Постарайся не дёргаться, идёт? – Ибо на всякий случай положил другую руку на заднюю сторону бедра, придерживая. Кожа там была гладкая и нежная, почти без волос. Ее хотелось погладить, наклониться и прижаться губами. Попробовать на вкус. Ибо вздохнул и постарался сосредоточиться на деле, а не на теле.       Огромный синяк под пальцами был горячий и воспалённый. Ибо, едва касаясь, стараясь не причинить лишней боли, втирал прохладную мазь, не забывая поглядывать вверх, считывая реакцию. Но кроме закушенной губы и нервно вздымающейся грудной клетки ничего не говорило о том, что Сяо Чжаню больно.       Маленький синячок на колене он тоже вниманием не обошел. Напоследок хотел одобрительно похлопать, но тут же спохватился и просто погладил вдоль голени, прежде чем с сожалением натянуть штаны обратно. Ноги были красивые, как и весь Сяо Чжань. Длинные и стройные, но не чрезмерно худые. Ибо изо всех сил старался не представлять их на своей талии, в своих руках, во всех возможных ракурсах и положениях. Прятать такую красоту не хотелось, но вряд ли Сяо Чжань оценил бы предложение ходить полуголым по дому человека, с которым познакомился час назад.       – Болит? – Ибо тронул кончиками пальцев ткань над синяком.       Сяо Чжань молча покачал головой. Протянул руку, кладя ладонь на грудь Ибо, припечатывая ее к самому сердцу прямо сквозь мягкую ткань толстовки.       – Болит? – повторил его вопрос Сяо Чжань.       Его глаза смотрели, кажется, в самую душу Ибо, видели его насквозь. Со всеми непристойными мыслями, отвлекающими и смущающими. Со всеми наивными надеждами – теми, что недавно разбили вдребезги и теми, что еще не успели расцвести в его голове пышными цветами на пике чувств.       – Нет, – ответил Ван Ибо. – Уже нет.       И накрыл своей ладонью узкую ладонь Чжаня на своей груди, молча смотря в глаза. Смотря прямо, не пытаясь ничего скрыть. И видя такой же взгляд в ответ. Ибо чуть подался вперед, сокращая расстояние между ними, пока теплое дыхание не коснулось его лица, а затем накрыл губами манящие губы с крошечной родинкой под ними, вплетаясь пальцами в волосы на затылке.       Мой.       Весь – от этих сладких губ, от которых невозможно было оторваться, до кончиков тонких изящных пальцев, которые хотелось согреть в своих руках, а потом тоже поцеловать – каждый из них, смотря в глаза и видя, как затапливает высокие скулы нежный румянец.       Внутри Ибо разгорался огонь, но, вопреки обычному, его не хотелось поскорее утолить. Он ширился в его груди огромным теплым шаром, который дарил то тепло, которого так не хватало. Словно сам этот человек в его руках оказался внутри Ибо, наполняя каждую его клеточку ощущением, что он полон чувствами, полон счастьем узнавания чего-то своего.       Ибо сжал руки на узкой талии, прижимая к себе, пытаясь прочувствовать Чжаня всем собой и дать ему прочувствовать себя. Чжань запрокинул голову, шумно выдыхая, и Ибо тут же прижался к ней губами, втягивая в рот нежную пряно благоухающую кожу, позволяя себе немного прикусить ее. Чжань тихо застонал и рванулся назад, отталкивая его.       – Прости! Я не хотел…       Он хотел.       – Ты сделал мне больно, – неверяще уронил Чжань, обреченно смотря в глаза Ибо. – Ты хоть представляешь, что я сейчас чувствую?       – Нет, – охрипшим от внезапно накатившего страха голосом возразил Ибо. Нет. Пожалуйста, только не это. – Нет. Я не…       – Ты вообще умеешь чувствовать, Ван Ибо? – горьким, срывающимся в истерику голосом перебил его Сяо Чжань. – Или тебе просто нечем? Потому что внутри тебя – пустота.       Он развернулся и стремительно направился к двери. Ибо бросился за ним. В голове молотком билась одна-единственная мысль – не уходи. Не уходи. Не уходи.       Не бросай меня. Я без тебя не смогу.       Звук захлопнувшейся за Сяо Чжанем двери ударил словно по всему телу сразу.       Ван Ибо упал, больно стукнувшись плечом и коленом. И открыл глаза.       В окна било неожиданно яркое утреннее солнце, заливая комнату теплым даже на ощупь светом. Ибо прищурился, осматриваясь. Он заснул на диване и во сне умудрился навернуться с него. Бешено бьющееся сердце наполняло смутной тревогой, что он забыл о чем-то важном. Наполовину сползший за ним плед был хаотично сбит в ноги и лежал там неаккуратной кучей. Надо же, его хватило на двоих. Двоих.       Сяо Чжань.       Ему приснился Сяо Чжань.       Как они мазали мазью его синяки. Как целовались. Как он сделал ему больно и тот оттолкнул его. Слова, что он говорил Ибо, больно били по незажившей ране, растравляя его страхи.       А что, если все остальное ему тоже приснилось?       Авария. Как они шли домой к Ибо и Сяо Чжань нес какую-то забавную чушь, а Ибо изо всех сил пытался не начать глупо улыбаться.       Как Сяо Чжань держал свои замечательные руки на его голове и Ибо не мог найти слов, чтобы сказать, что хочет остаться так, в его руках, навсегда.       То, каким взглядом Сяо Чжань смотрел, как Ибо танцует.       Как они рассказывали о себе и Ибо, кажется, случайно рассказал почти все, что можно было и нельзя, а Сяо Чжань – совсем немного, и это могло бы быть обидным, если б не то, каким печальным он при этом выглядел. Какая бы тайна не крылась за его молчанием, Ибо был готов принять ее. Потому что это – Сяо Чжань.       Как они сидели на диване, все же решив посмотреть фильм, и сидящий, немного развернувшись, чтобы не тревожить бедро, Сяо Чжань привалился к боку Ибо, а потом уронил голову на его плечо. И Ибо был готов просидеть так вечность, охраняя его сон и любуясь на такие притягательные черты его лица, но, очевидно, заснул, вымотанный вконец тяжелым днем.       Сяо Чжань!       Ибо подорвался с пола, путаясь ногами в пледе, задохнувшись от внезапной догадки.       В ванной и на кухне никого не было. Сяо Чжаня не было нигде. Ван Ибо был один в своей холодной квартире, в которую вернулся только вчера.       Он вернулся к дивану, присел туда, где сидел вчера вечером. Положил руку на то место, где сидел Сяо Чжань. Оно было немного теплым, но то было тепло тела самого Ибо, который спал здесь. Подушка и плед хранили еще легкий шлейф его запаха и Ибо сгреб их в охапку, ткнулся в них лицом, глубоко, всей грудью вдыхая уже ставший знакомым уютный пряный аромат с ноткой легкой горчинки. Это был запах живого человека, что так солнечно улыбался и заливисто смеялся над его, Ван Ибо, шутками. Смущенно краснел, стягивая перед ним штаны. Нежно и заботливо, как к самому важному и дорогому, прикасался пальцами к его ноющей голове, словно одним этим жестом забирая его боль. Бескомпромиссно решил за него, что ему нужно поесть и Ван Ибо внезапно одолел такой аппетит, которого он у себя уже давно и не помнил.       Это был запах человека, которого Ван Ибо искал, кажется, всю жизнь, и думал, что нашел в другом, но, как оказалось, ошибался.       Это был запах человека, который от него ушел.       Ибо сдавленно захрипел в теплую мякоть пледа, судорожно пытаясь сделать вдох, но не в силах отстраниться, будто эти плед и подушка были всем, что связывало его с Сяо Чжанем.       Дышать было надо. Но зачем, он не помнил.       Его тело оказалось сильнее его недосуицидных мыслей. Спустя несколько не самых приятных минут он глубоко вздохнул, приходя в себя, и медленно прилег обратно на диван, устраиваясь на боку, прижимая к себе измятый и обслюнявленный ворох из пледа и подушки.       Хотелось уснуть и никогда не просыпаться. Но он, как ни странно, наконец успел выспаться. И вместо этого в голове всплывали воспоминания вчерашнего дня. С теми подробностями, на которые вчера он закрывал глаза, как на неуместные.       Теплые бархатные глаза, которые почти все время улыбались, грели своим светом, звали посмотреть в них, открыть им душу, отдать всего себя.       Солнечная яркая улыбка, освещающая все вокруг. Осветившая жизнь Ибо, прогнавшая тучи, что сгустились над ним вчера и заслонили весь свет. Улыбка, на которую невозможно было не ответить.       Тихий мелодичный смех, так непохожий на смех самого Ибо, которого он иногда все еще мучительно стеснялся, но стойко скрывал эту постыдную тайну. Как вчера, например. Сяо Чжань сначала забавно удивился, округлив глаза, а потом захохотал вместе с ним, и они в порыве своего безудержного веселья чуть не навернулись вдвоем с дивана. Ибо спас их, обхватив Сяо Чжаня, почти сползшего на пол, за плечи и откинувшись вместе с ним назад. Сяо Чжань тогда замер в его объятиях, перестав смеяться, смотря так удивленно и беззащитно, что Ибо смутился и вновь сморозил какую-то глупость, сведя на нет возникшую неловкость.       Ибо улыбнулся. Такой легкости в общении, как вчера, он не испытывал уже давно. Хотелось так дурачиться, не думая ни о чем и никуда не спеша. Хотелось сидеть рядом, краем глаза посматривая на тонкий профиль, и заниматься чем угодно – неважно чем, лишь бы вместе с ним. Хотелось трогать его – везде, и Ван Ибо действительно думал не только о сексе. Ему хотелось – нет, ему было жизненно необходимо ощутить этого человека рядом. Увидеть его. Услышать его голос. Узнать, что с ним все в порядке. Что он не померещился Ибо, не приснился, что он не придумал его, такого нереального, напившись с горя после расставания с Тао.       Он ведь не оставил ничего. Ни номера в телефонной книге Ибо, ни хотя бы бумажки с наспех начерканными цифрами. Ничего. Только маленькую улыбающуюся тыкву.       Джеки. Ибо вскочил с дивана, кинувшись разыскивать вчерашний подарок Сяо Чжаня.       Тыква обнаружилась на полке под телевизором. Она по-прежнему беззаботно улыбалась Ибо, так же, как улыбался ему вчера сам Сяо Чжань. Ибо осторожно подхватил ее, боясь ненароком уронить и разбить, и вернулся к дивану. Обернул вокруг нее мягкий плед и обнял этот сверток, вдруг напомнивший ему ребенка. Джеки – наш с Сяо Чжанем ребенок. Дочка, если быть точным – подумал Ван Ибо, задыхаясь в приступе накрывшего смеха. Он смеялся долго, не в силах успокоиться, пока на глазах не выступили слезы. Джеки сочувственно и чуть укоряюще улыбалась ему из своего мягкого кокона, покачивая полуразвязавшимся бантиком в такт сотрясавшему Ибо смеху.       Как ни странно, после этого стало легче. Или просто лимит сильных эмоций подошел к концу. Ибо умылся, почистил зубы, и даже нашел в себе силы позавтракать остатками того, что они заказали вчера, хотя по времени уже, судя по всему, был скорее обед. Это было не так важно. Сегодня в его графике был выходной, которых у него в последнее время было не так уж много. Ибо даже не помнил, на что он хотел его потратить. Пришлось придумывать заново.       Как минимум, следовало прибраться. Пыль не спрашивает у тебя, живешь ли ты тут или появляешься изредка, она скапливается согласно своему идиотскому графику, который состоит в том, что, как часто не прибирайся, она всегда тебя ждет на положенных и неположенных ей местах и стоит только взяться за нее не мокрой тряпкой, а сухой, или случайно, забывшись, смахнуть рукой, мигом забивается в нос, мелко и недостойно мстя за забывчивость.       Внезапно увлекшийся уборкой Ибо летал по квартире, старательно наводя порядок. Перед тем, как уехать отсюда, он не слишком озаботился приведением жилища в пристойный вид, а накануне и вовсе был не в том состоянии. И как вчера Сяо Чжань нос не морщил, интересно?       Тыковка, завернутая в плед, улыбалась ему с дивана. Солнце медленно переползало вверх по стене, не торопясь исчезать – день и правда выдался на удивление погожий. Мысль о прогулке казалась логичной и весьма неплохой. Стоило проветриться и прийти в себя. Замотавшись на работе, разрываясь между двумя филиалами, перелетами и Тао, он порой вообще забывал, что такое спокойная прогулка в парке в погожий день.       Перед выходом Ибо взглянул на одиноко взирающую на него с дивана тыковку. Гуляющий в парке в обнимку с тыквой человек будет смотреться по меньше мере странно. Но останавливало не это, а страх случайно уронить и разбить. Она в любом случае дождется его здесь.       На свежем воздухе дышалось легче. И проблемы казались как-то меньше и несерьезнее. В конце концов, Сяо Чжань знает, где Ибо живет. Захочет прийти – придет. Ибо никого не заставляет с ним общаться. Обычно наоборот отбоя нет от желающих. А сам Ибо больше любит одиночество.       Раньше любил. Теперь разве что – одиночество в обществе одного конкретного человека.

***

      Тыковка, конечно, дожидалась его там, где он ее оставил. Почему-то при взгляде на нее всплыл в голове голос Сяо Чжаня, когда тот спрашивал, какую кухню Ибо предпочитает. Может, он просто голоден?       Вчерашняя еда закончилась, но в глубине кухонных шкафчиков нашлась растворимая лапша. Ибо присел с тарелкой и палочками на диван перед телевизором, решив не таскать Джеки по квартире, и включил телевизор. Танцевальное шоу. Это судьба, усмехнулся он. Интересно, Сяо Чжань хорошо танцует? Если нет, он ведь может его научить, правда?       Некоторые номера выглядели весьма неплохо. Ибо посетило позабытое желание повторить их, бросить вызов своей памяти и навыкам. Ему давно этого не хотелось, если не считать… Если не считать вчерашний день.       Места в квартире было недостаточно, но, если не разгоняться, то вполне реально повторить хотя бы основную часть.       Ибо влился телом в звучащую в голове музыку, двинулся, рванулся, влетел в нее с головой, ощущая, как тело все еще восхитительно подвластно ему, и двигается так, будто знает само, что нужно делать. Мышцы пели, вибрировали долгожданным напряжением – из-за открытия филиала и связанных с этим проблем занятия там еще не проводились, и Ибо успел соскучиться по своей работе, которая так и не перестала быть его хобби.       Тао был прав. Он любил это растущее в нем во время танца чувство так, как никогда не любил его самого. Всепоглощающее, захватывающее, всемогущее.       «Что ты чувствуешь, когда танцуешь?» - спросил вчера Тао. Казалось, это было вечность назад.       Теперь у Ван Ибо был ответ.       Он чувствовал, что жив. Что хочет жить. На полную. Брать от жизни все и отдавать – все. Все, на что способен. Чувствовал, как внутри него рождается вселенная. И свои безграничные силы размером с нее. Что он жив – как никогда.       Вчера вечером он почувствовал это, смотря на Сяо Чжаня.

***

      Она подошла к нему в один из дней, когда он, вновь замотавшись с головой в рабочих делах, забывал не то что число или день недели, но даже, казалось, скоро забудет и свое имя, даром что в этих бумажках оно повторяется постоянно. Чертова бюрократия.       Сегодня он, очевидно, забыл поесть, потому что, когда смутно знакомая на лицо молодая девушка подошла к нему и предложила зайти в ближайшее кафе на чашку чая, его живот предательски напомнил о себе не слишком культурными звуками. Она усмехнулась и поправилась:       – На чашку чая и чего-нибудь перекусить.       И, не успел Ибо отказаться, добавила:       – Думаю, вас заинтересует, что я хочу вам сказать. Это касается вашего недавнего знакомого, Сяо Чжаня.       Ибо безропотно последовал за ней.       Девушка не торопилась выдавать нужную ему информацию, ответив только, что Сяо Чжань в относительном порядке и ничего страшного ему не угрожает.       Ибо не помнил, что заказал и даже заказал ли вообще, или эта странная девушка сделала это за него. Он бы не удивился. Заказ принесли довольно быстро. Ибо упрямо набычился, что хотел бы услышать, что ему хотят сказать. Но девушка с ласковой улыбкой покачала головой, чем напомнила Ибо Сяо Чжаня, и сказала, что она не скажет ничего, пока он не поест.       Ибо молча принялся за еду, не желая растягивать этот фарс. Дождавшись, когда он съест все, девушка молча поднесла руку к цветам в вазе, украшавшим стол. Повинуясь ее странному жесту, сочные лепестки отвратительно пожелтели и скукожились, на глазах отдавая всю жизнь, все ее соки – чужой безжалостной руке.       Ван Ибо задержал дыхание, чувствуя, как холодеет в животе.       Магия. Ибо знал, что среди людей иногда встречаются те, кого называют магами и ведьмами, но вживую никогда их не видел, во всяком случае, не знал о таком. Сейчас человек, владеющий этой самой магией, сидел напротив него, и Ван Ибо хотел бы сбежать, но ноги словно приросли к полу, его тело весило тонну, а сердце сковал леденящий страх. Зачем он ей?       – Ты – ведьма? – с трудом выдавил из себя Ван Ибо.       – Да, – просто кивнула девушка, мягко улыбнувшись. – И Сяо Чжань тоже. Точнее, он – маг. Но тебе не стоит нас бояться.       Она обхватила ладонью один из засохших бутонов. И краски жизни тут же стали возвращаться к нему. Гораздо медленнее, чем уходили, но все же через минуту это был все тот же прекрасный и свежий чуть распустившийся бутон.       – Да, – с легкой грустью вздохнула ведьма. – Лечить и восстанавливать разрушенное куда труднее, чем рушить и убивать. И все же первое выбирают гораздо чаще. Знаешь, о чем это говорит?       Ван Ибо покачал головой, ощущая, будто его затянуло в собственный кошмар.       – Созидательное начало в людях всегда сильнее. И в не меньшей мере это относится к тем, кому выпал шанс владеть магией.       Ведьма потянулась к Ибо и обхватила своей маленькой нежной ладонью его, казавшуюся больше, наверное, раза в два, как минимум. Ван Ибо словно отмер, уставившись на их руки. Ведьма тихо, по-девчоночьи хихикнула, ласково погладив его ладонь. От нее шло тепло. Ровное, ощутимое, приятное.       – В тот день, когда ты познакомился с Сяо Чжанем, он должен был сдавать экзамен, – начала ведьма. – Практическая магия. Два задания на выбор. Проклятие или чары приворота. С проклятием у него не вышло…       Ведьма сделала многозначительную паузу, пристально смотря на Ибо. Ее мягкое и приветливое выражение лица сейчас казалось печальным и скорбным.       – И он решил попробовать… чары приворота? – с трудом смог произнести эти слова Ибо.       – Это ты мне скажи, – без улыбки взглянула на него ведьма. – Ведь это с тобой он провел остаток Хэллоуина – дня, традиционно отводимого на сдачу этого экзамена. Не соскучился по нему?       Ван Ибо смотрел на нее и не хотел верить. Хотя уже понимал, что придется.       Сяо Чжань не мог быть таким. Сяо Чжань не стал бы лгать.       Он унял боль Ибо, как по волшебству. И о чем он тогда не хотел говорить?       Возвращаясь домой, Ибо все прокручивал в голове слова ведьмы. Его мир, расцветший яркими красками, несмотря на остро прочувствованное одиночество, теперь вновь рассыпался на части, больно ранившие осколками. Все было ложью. Тепло и улыбки. Заинтересованность. Все слова, все внимание. Неудивительно, что Сяо Чжань не оставил никаких контактов. Что не пытался связаться сам. Что за почти две недели так и не вернулся к нему.       Ибо вовсе не стал тем, кто смог бы быть дорог Сяо Чжаню. Кого он смог бы когда-нибудь полюбить. Он просто удачно подвернулся под руку. Можно ли винить человека, которому во что бы то ни стало нужно сдать свой экзамен, что решение проблемы само пришло к нему в руки? Ван Ибо – наивный глупец, раз на что-то надеялся, только и всего. А жизнь просто вновь расставила все по местам. Выкинув счастье Ибо из своего уравнения.       Может, все дело в том, что он кажется другим равнодушным и черствым, не способным на чувства? Не умеющим подарить другим настоящее тепло. Не умеющим любить. И потому достойным лишь искусственного суррогата взамен настоящих чувств. Только почему так больно, если они – ненастоящие?       Как ему жить теперь, с этими чувствами, даже не принадлежащими ему, которых ему никогда не разделить с человеком, к которому он их испытывает, человеком, который их вызвал? Сяо Чжань       Стоя перед деканом и в сотый раз терпеливо объясняя, что он не хочет пересдавать экзамен и продолжать учебу, Сяо Чжань невольно вспоминал другое лицо. Лицо спящего Ибо. Красивое и безмятежное. Лицо человека, доверие которого он не смог предать.       Он тогда так ничего и не сделал. Опустил руки, чувствуя глубокое теплое чувство правильности принятого решения, и еще долго любовался чертами, от которых не мог оторвать глаз. Он четко видел в тот момент ценность вещей. Счастье этого человека было выше.       Все эти дни Сяо Чжань не мог перестать думать о нем, хотя стоило бы, наверное, подумать о том, что он своими руками сделал со своей жизнью. Магия была его неотъемлемой частью. Его будущее, как и будущее его родителей и их родителей и ещё черт знает сколько поколений до них должно было быть связано с ней. Последние поколения, как и семья Сяо, придерживались тактики жизни на два мира, предпочитая не прятаться от обычных людей, и иметь альтернативную работу и среди них. Разумеется, о работе от зари до зари пять дней в неделю речи не шло. Но, как правило, более состоятельные магические семьи могли себе позволить в человеческом мире занятие не столько приносящее в семью доход, сколько приходящееся по душе. Правилом оставалось одно – это занятие, каким бы оно ни было, должно было быть обязательно.       И вот теперь он сам, своими руками, все портил, позволив чувствам решать за него. И даже не собирался раскаиваться. Вряд ли из него получился бы достойный наследник.       Все эти дни он так хотел увидеть Ибо, раз за разом представляя, как вновь посмотрит в его глаза, в которых из-под непробиваемого упрямства порой проглядывало трогательное смущение и неуверенность в себе, которую он очаровательно маскировал всеми доступными способами, что временами забывал, что тот может быть вовсе не считает произошедшее чем-то особо важным и приятным. Просто вечер в компании человека, которому решился помочь по доброте душевной.       Иногда Сяо Чжаню хотелось плюнуть на все свои страхи, просто пойти к нему и все рассказать, как есть, ничего не утаивая. И будь что будет. Они справятся. Ведь они…       А что «они»? Нет никаких их. Есть только внезапные несвоевременные чувства не к тому человеку, которых не должно было быть. Которые уже стоили ему пущенной под откос учебы, и еще будут стоить откровенного непонимания и неодобрения родителей. Взаимная счастливая любовь между такими разными людьми и в подобных обстоятельствах бывает только в сказках. А жизнь совсем на них не похожа.       Да и вообще, о чем он? Стоит Ибо узнать, что Сяо Чжань маг, дверь перед его носом захлопнется раз и навсегда. Вне зависимости от того, насылал ли он на него какие-то чары. Ему будет достаточно знать, что Сяо Чжань может это сделать.       Сяо Чжань знал таких людей, знал, о чем они думают, чего боятся, и не то чтобы они были так уж неправы. Большая сила – большая ответственность. Не все, обладающие такими силами способны выдержать это с честью.       Магия пугает людей.       У него так уже было. Давно, еще в детстве. Девочка, которой он нравился, осмелилась подойти к нему, хотя знала, что его считают странным. Она не боялась, и это очень подкупало в ней Сяо Чжаня. Она была красивая, смелая, и она тоже нравилась ему. Сяо Чжань просто не справился с волнением. Спонтанный выброс его сил задел ее, стоявшую совсем рядом.       Она сломала руку, неудачно упав. Все решили, что он оттолкнул ее. Детская агрессия. Все это ужасно – говорили все, и смотрели на него, как на кусачую собаку. Все могло быть ещё хуже – качал головой хмурый отец, такого нельзя было допустить. Все могло быть совсем не так – говорила ему мама, обнимая и вытирая его слезы. Учись скрывать и контролировать свои силы, А-Чжань, и ничего не будет угрожать тем, кто будет рядом. Напротив, в случае необходимости ты сможешь защитить своих близких так, как не сможет обычный человек. Твои силы должны быть благом, а не проклятием.       Когда истекли две недели, отведенные на обязательный пересмотр своего неосмотрительного решения, Сяо Чжань покинул стены высшей школы магии. Он стремился туда, где его, вероятно, давно не ждали, не переставая надеяться на то, на что надеяться не стоило. Сердцу не прикажешь, оно не слушает ничьих правил и законов. Такова его суть. И Сяо Чжань был с ним, как никогда, согласен.

***         

      Сяо Чжаню кажется, он нашел бы дом, где живёт Ван Ибо, с закрытыми глазами. Все эти дни он так хотел увидеть Ибо, раз за разом представляя их возможную встречу, и гадая, обрадуется ли ему Ибо.       Сяо Чжань скучал по нему. По его горячей юной экспрессии, по его подкупающей простоте, делающей жизнь проще и понятней, по его упрямому, но ласковому взгляду, по его крепким надежным рукам. Его магия тоже тянулась к этим рукам, почуяв внутреннюю силу Ибо. Умом он понимал, что вряд ли может рассчитывать на что-то кроме дружбы. Но ничего не мог поделать со своей глупой надеждой на то, что между ними возможно что-то большее.       Стоя перед его дверью, Сяо Чжань вдруг вспомнил, что в прошлый раз ушел, не прощаясь. Не обиделся ли на него Ван Ибо?       Он постучал. Ему долго не открывали. Он уже начал беспокоиться, что Ибо просто нет дома, но тут дверь, наконец, распахнулась.       Ибо, стоящий за ней, привалившись к ней плечом, смотрел на него устало и равнодушно, как на давно надоевшего соседа, который уже в печенках сидит, но все совести не хватает послать. Глаза у него были какие-то больные, блестящие и покрасневшие – то ли не спал ночью, то ли и правда заболел. Сердце Сяо Чжаня болезненно сжалось. Что-то случилось с Ибо, пока его не было?       – Привет, – улыбнулся Чжань, изо всех сил стараясь выглядеть беспечно, будто у него все в порядке. Пригласит ли Ибо зайти? Сяо Чжань затаил дыхание. Сердце тяжело и гулко отстукивало секунды под гнетущее молчание Ибо.       – Зачем ты пришел? – почти так же равнодушно спросил Ибо. Почти – потому что его голос чуть дрогнул, в самом конце просев, дав слабину, и Сяо Чжань усилием воли подавил желание подойти и обнять его, утешить, рассмешить – что угодно, лишь бы вернуть того Ибо, с которым он провел тот вечер и о котором не переставал думать все эти недели. В котором так до боли нуждался.       Но нужен ли был этому Ибо сам Сяо Чжань?       – Я… – Сяо Чжань растерялся, не зная, что ответить на этот простой вопрос и коря себя за то, что не подумал об этом заранее.       Соскучился? Хотел увидеть? Они не парочка и не давние друзья, чтобы это было похоже на правду.       Шел мимо, решил заскочить? Сяо Чжань всерьез боялся, что просто не сможет произнести такую очевидную глупость и не удариться в позорную истерику.       Был занят, но теперь, наконец, освободился и нашел время зайти к тебе. Хорошо тогда посидели, правда? Как ты тут? Все хорошо?       Это больше всего походило на правду. Не ту, где он был занят пусканием своего магического будущего под откос, каждый день вспоминал, как они тогда «посидели» и сходил с ума от тоски и ничем не обоснованной тревоги и желания убедиться, что с Ибо все в порядке.       Не ту, которую можно было сказать.       Но Ибо его опередил.       – Это правда? Что ты… маг?       Его слова упали между ними тяжелым камнем, разделившим все на «до» и «после». Правда. Самый весомый аргумент. Как он узнал? Впрочем, это уже было неважно.       Ну что ж, Сяо Чжань. Ты хотел быть честным с ним. Хотел сказать ему правду. Чем не повод?       Сяо Чжань молча кивнул, не в силах выдавить из себя ни слова. Он думал о том, что этот момент рано или поздно наступит, но не думал, что это случится так скоро. Тот хлипкий мост, что соединял их так недолго, рушился на глазах, а Сяо Чжань ощущал, будто рушилась его жизнь. Как глупо. Ведь, не кинься он тогда наперерез ведьме, решив просто пройти мимо, он мог бы никогда не узнать человека по имени Ван Ибо.       – И экзамен? – не знай Сяо Чжань, что Ибо просто человек, не имеющий магических способностей, он бы точно заподозрил, что тот хочет вытянуть из него душу. Одним глубоким и темным, словно видящим тебя насквозь взглядом. При этом прочитав все его глупые недостойные настоящего мага мысли.       Сяо Чжань собрал остатки мужества, чтобы хотя бы сейчас не выглядеть всего лишь жалким и нуждающимся в другом человеке существом, и хрипло просипел, ощущая, с какой болью покидают его тело эти слова, словно он сам себе подписывал приговор:       – Да. Это все – правда.       Потому что Ибо никогда и не был для него «простым человеком». Он за один-единственный вечер стал тем, ради которого хотелось бросить все, рискнуть всем. Чтобы получить хотя бы шанс на то счастье, до которого он смог дотронуться тем вечером. Попробовав раз, уже не сможешь отказаться. Ты – мой наркотик, Ван Ибо, и я безнадежно болен, я пропал, мне не на что надеяться. Просто будь со мной милосерден в те последние минуты, что я еще могу быть с тобой рядом.       – У тебя ведь не было тогда сотрясения, да?       Сяо Чжань вновь покачал головой, не находя в себе смелости посмотреть в глаза. Это было низко. Он воспользовался человеком, обманул его, чтобы использовать в своих целях, пусть в итоге этого и не сделал, и имел наглость теперь заявляться к нему домой и спрашивать, как у него дела. Сяо Чжаню стало невыносимо тошно от себя самого и горько от того, насколько на самом деле мало шансов у него было. Даже дружба в таком свете казалась несбыточной мечтой.       – А ведь я тебя недооценил.       Повисшую тяжелую тишину разорвал смех. Тот самый, ни на что непохожий, ужасно знакомый. Ужасно прекрасный. Он звучал самой лучшей песней для Сяо Чжаня в тот вечер. Он покрывал коркой льда все внутри него в этот самый миг, заставляя задыхаться от боли и горечи за боль другого человека, которого он так бессовестно обманул.       Ван Ибо смеялся так, что никому бы и в голову не пришло сказать, что ему весело. От невыносимого желания обнять его и успокоить у Сяо Чжаня тряслись руки.       Плевать, ему ведь уже нечего терять, правда?       Он шагнул ближе в Ибо, протягивая руку, позволяя себе не сопротивляться непреодолимому желанию помочь, унять его боль.       – Не подходи ко мне!!! – Ибо отшатнулся от него с таким болезненным, затравленным выражением на лице, что Сяо Чжань забыл, как дышать. Он ведь знал о фобии Ибо. И это он был тем, кто обманом заставил его пустить в дом мага. Станет ли ему лучше, пока он, Сяо Чжань, рядом? Или лучше будет действительно просто уйти?       Он застыл на месте, не решаясь приблизиться.       – Уходи!!! – рявкнул Ибо. Резко и хлестко, болезненно, как хлыстом по обнаженной коже.       – Ибо! Дай мне…       – Что еще? Что еще тебе от меня надо? – взвился Ибо, срываясь вперед, к Сяо Чжаню, но останавливаясь в шаге от него, словно налетев на стену. – Душу? Сердце? Ах да, этого уже не предложу, – губы Ибо болезненно скривились в подобии улыбки, будто он раскусил что-то горькое.       Это я сделал это с ним. Это я во всем виноват.       – Убирайся. Я… – голос Ибо упал до шепота, нежные губы, сейчас нещадно искусанные, дрогнули, раскрываясь, но он не проронил ни звука, просто смотря на Сяо Чжаня, и тому вдруг показалось, что Ибо не хочет, чтобы он уходил.       – …Просто оставь меня в покое, - отвернувшись, едва слышно закончил Ибо.       И Сяо Чжань отступил. На негнущихся ногах развернулся, ощущая внутренний протест всем телом, обоими своими сущностями – магической и человеческой. Это было желание Ибо и он не мог его проигнорировать. Не мог сделать ему еще больнее.       Сюда, к этой двери, к этому человеку он летел, окрыленный надеждой на то, что их общение продолжится, что он не потеряет его, что Ибо останется в его жизни, пусть даже и в качестве друга, раскрасив ее привычную серость в яркие сочные краски.             Уходить отсюда было труднее, чем что бы то ни было в жизни Чжаня. Он двигался автоматически, словно неся наружу из этих стен только свою бездушную неживую оболочку, оставив все, что было им самим, у ног человека, который не хотел его больше видеть, перед дверью, что навсегда закрылась перед ним.       Пасмурная серость ноября приняла его обратно в свои объятия. Силы идти закончились, чуть покачнувшись, он присел на низкие ступеньки и положил тяжелую голову на колени. Все вокруг словно замерло, остановилось, неважное и не имеющее к нему никакого отношения. Мысли медленно, как-то нехотя ворочались в голове, не имеющие уже никакого смысла.       Могло ли все сложиться по-другому? Если бы они встретились при других обстоятельствах?        Он никогда этого не узнает.       Мог ли он в той ситуации, в которой они тогда оказались, поступить по-другому? Сразу сказать правду о том, что он маг?       И лишиться даже того немногого, что у них было.       Мог ли он сейчас найти нужные слова, чтобы все исправить? Объяснить, что не собирался причинять ему зло? Магия – вовсе не обязательно должна вредить людям, она может и помогать, может спасать жизни. Правда пока что Сяо Чжань никого не спасал, а только портил жизнь себе и другим. Ибо. Своим родителям, которые все ждали, что он возьмется за ум и пойдет по их стопам, продолжив семейное дело. Чем в продолжении семейного дела ему мог бы помочь любовный приворот, он представлял слабо, хотя в целом и понимал, что это лишь начальные ступени овладения практическими силами, пережитки закостенелой магической системы, не желающей идти в ногу со временем...       Приворот. Подлый и недостойный прием завоевания чужого сердца, позволяющий использовать жертву в своих дальнейших планах, как безотказного и верного союзника, даже неспособного понять, что испытываемые чувства – ложь, фикция, чье-то безжалостное, равнодушное к чужому выбору желание.       Так это, вероятно, выглядит в глазах человека, не знакомого с тонкостями магического мира. Еще одно доказательство низости мага, пошедшего на обман, чтобы скрыть свою истинную сущность. Мага, равнодушного к своей жертве, безжалостного к ее мучениям, не видящего в ней человека.       Экзамен. Приворот. Не о нем ли говорил сейчас Ван Ибо? Неужели то обстоятельство, что Сяо Чжань передумал, не став накладывать чары, не послужило оправданием? Не склонило чашу весов хоть немного сильнее в сторону невиновности Сяо Чжаня? Не стало доказательством, что и у магических существ есть совесть?       Перед глазами, как наяву, встало потерянное и несчастное лицо Ибо. Запавшие потухшие глаза, искусанные губы. Неужели настолько тяжело Ибо переживал то, что его обманом заставили провести вечер в компании мага, который даже не причинил ему вреда? Или Сяо Чжань чего-то не знает? Может, случилось что-то еще? Или…       «Душу? Сердце? Ах да, этого уже не предложу…»       О чем Ибо говорил? Что могло случиться с его сердцем, если…       «Что еще? Что еще тебе от меня надо?»       Чувства могут возникнуть не только от действия чар.       Но ведь это не их случай. Слишком быстро. Разве так бывает?       Сяо Чжань хрипло засмеялся, прикрывая рот подрагивающей рукой. Это же смешно. Такого просто не могло быть. И почему он тогда прогнал Сяо Чжаня…       Потому что думал, что эти чувства ненастоящие. Что Сяо Чжань воспользовался им в своих целях, влюбил в себя – в мага, которого Ибо обходил бы десятой дорогой, знай он, кто такой Сяо Чжань на самом деле. А потом бросил Ибо, как уже ненужную вещь. Бросил, не сказав ни слова. Ничего не объяснив. А теперь явился, как ни в чем не бывало, чтобы спросить, как дела.       И как он еще ему в морду не дал после такого?       Какой же Сяо Чжань идиот. Нельзя было оставлять его там одного. Каково ему сейчас? Каково ему было все это время, что Сяо Чжань не решался прийти, отговаривая свою совесть незаконченными делами в школе? Сяо Чжаня крупно затрясло от накатившего страха за Ибо. Плевать на крики, оскорбления, пусть даже истерику ему устроит. Он в своем праве. Сяо Чжаню просто нужно убедиться, что с Ибо все хорошо.       Он вскочил так резко, что чуть не упал. В глазах на несколько секунд потемнело. Он огляделся, с трудом понимая, далеко ли успел уйти. Он стоял у дома Ибо. Впереди, над серыми громадами зданий низко нависало плотное темно-серое небо, предвещавшее скорый дождь. А в зеркальной стене небоскреба, выглядывающего позади, играл огненный блик закатного солнца, словно маяк в океане осенней серости и уныния. Сяо Чжань обернулся. Он стоял у дверей, из которых вышел всего четверть часа назад. Впереди, в узком пролете между домами среди плотных туч сиял небольшой просвет, в который проглядывало солнце, даря последние крохи тепла перед зимними холодами.       Он был обязан рассказать все Ибо. Просто для того, чтобы пролить хотя бы лучик света на эту мрачную и неприглядную картину.       Дверь, у которой он пережил так много, казалась заколдованным артефактом, прикоснуться к которому страшно, не зная последствий, но пройти мимо которого невозможно, потому что там, за ней – тот, кто стал для него слишком важен.       Он нерешительно стукнул по темному полотну, внутренне сжимаясь от волнения. Он обязан найти слова, обязан помочь. Облегчить его боль. Дверь поддалась под пальцами, оказавшись незапертой.       То место, что было таким теплым и уютным в прошлый раз, сейчас отталкивало холодом и равнодушием. Никого. Сяо Чжань, внутренне сжимаясь от страха, прошел вглубь квартиры. Из спальни ощутимо тянуло холодом.       Окно было открыто. Сяо Чжань с замирающим от страха сердцем на ватных ногах сделал несколько шагов к нему, борясь с мгновенно накатившей тошнотой. Он же не мог, правда? Он не мог…       Тихий звук позади привлек его внимание. В глубине комнаты, в крошечном закутке в углу за кроватью, почти полностью скрытый ею, сидел Ибо. Скрючившись в комок, спрятав лицо в сложенных руках, словно замерзающий перед холодами кот.             Живой – пришла сбивающая с ног облегчением мысль. Ибо жив, а с остальным они как-нибудь разберутся.       Сяо Чжань в несколько шагов преодолел разделяющее их расстояние, мимоходом стукнувшись коленом об угол кровати, и опустился на колени, сгребая в охапку напряжённые ссутуленные плечи.              – Я сейчас так испугался, – выдохнул он прямо во взъерошенный затылок, изо всех сил сжимая руки на дернувшемся было Ибо. Тот крупно вздрогнул и ещё сильнее закрылся в своем панцире. Ну уж нет. Ему придется все выслушать, хочет он этого или нет. Что-то подсказывало – полумеры и нерешительность ему здесь не помогут.       – Выслушай меня, – попросил Сяо Чжань. – Просто выслушай, пожалуйста.       – Я же сказал тебе убираться! – глухо огрызнулся Ибо, упрямо не желая смотреть на него.       Он дернулся, пытаясь отодвинуться, и Чжаню пришлось с силой вцепиться в него, чтобы удержать. Сильный, с нежностью подумал Чжань, стараясь не думать о том, что он может ошибаться и Ибо в самом деле не хочет видеть его, и тем более не хочет, чтобы Чжань к нему прикасался.       – Я не накладывал на тебя чар, - поспешно начал Сяо Чжань. – Сначала собирался, да. Это действительно было заданием на экзамен. Но потом я узнал тебя ближе. Ты был такой… Живой. Настоящий. Искренний. Я весь вечер смотрел на тебя и уговаривал себя, что так будет правильно. Что я должен. Что ты бы все равно послал меня, рано или поздно, потому что боишься всего, что связано с магией. А потом, когда ты спал, я просто посмотрел на тебя… И не смог. Ты стал слишком дорог мне. Я просто не смог так с тобой поступить.       – С какой стати мне верить тебе? Ты обманул меня тогда и обманываешь сейчас.       Ибо наконец поднял голову. Его лицо было красным, с опухшими глазами и губами, ресницы слиплись длинными мокрыми стрелками и Сяо Чжаню нестерпимо захотелось дотронуться до них. Все не верилось, что Ибо так близко, позволяет себя обнимать, хотя, на самом деле, конечно, все вовсе не было хорошо.       А еще на коленях Ибо, почти спрятанная в его руках, ногах и складках безразмерной футболки, пряталась их тыковка. Сяо Чжань забыл, как дышать.       – Зачем ты вообще пришел? – прохрипел Ибо, проследив его взгляд и сдвинул руку, закрывая тыковку от взгляда Чжаня. – Поиздеваться? Убедиться, что все работает? Сдал свой блядский экзамен? Так зачем еще тебе я? Проваливай!       Ибо ему не верил. Что ж, Чжань знал, что будет непросто. Как же найти верные слова?       – Не сдал. Я же сказал…       – Не ври мне! – подорвался Ибо, вскидываясь, чтобы оттолкнуть. Его локоть впечатался в лицо Чжаня и тот сдавленно охнул, отпустив Ибо. Нос, принявший на себя основной удар, заныл тупой болью, горячее и липкое потекло по губам и подбородку. Чжань прижал ладонь к носу, ощущая, как стремительно ее заливает кровью.       Глаза Ибо расширились, рот нелепо приоткрылся.       – Чжань? Блин, прости! Я не хотел! Прости! – затараторил Ибо, настолько явно перепуганный, что Чжань чуть не забыл про собственный нос и не кинулся успокаивать его самого.К счастью, перелома не было, удар оказался не настолько сильным.             После суеты с остановкой крови Сяо Чжань был с комфортом устроен на диване и прижимал к переносице полотенце со льдом. Ибо, наконец успокоившийся, сидел рядом и поглядывал на него исподлобья глазами провинившегося щенка.       – Ты зачем пришел-то? – тихо спросил он.       – Попрощаться, – приглушенно прогундосил Чжань. – Или поздороваться. Это уже как ты решишь.       Видя непонимающий взгляд Ибо, пояснил.       – Я провалил экзамен. И больше не учусь в школе. Поеду домой, порадую родителей, –вздохнул Чжань. Еще один неприятный разговор. Что ж за день-то.       – Разве нельзя пересдать? Или как там это у вас?       – Можно. И мне предлагали.       – И? Ты что же, не можешь еще раз кого-то найти и… – Ибо неопределенно покрутил рукой в воздухе, вновь мрачнея на глазах.       – Могу. Но не хочу, – улыбнулся Чжань.       – Почему? – продолжал допрашивать Ибо. – Твои родители вряд ли обрадуются…       – Не хочу искать другого. Мне хватило, чтобы понять, что это не мое. И потому, что уже есть ты, – прямо смотря Ибо в глаза, Чжань пытался найти в них свой приговор. Поверит? Нет? Разозлится? Испугается?       – Я? Причем тут я? – сдвинул брови Ибо, продолжая упрямствовать. Сяо Чжань подавил в себе желание разгладить их пальцем.       – Ты – при всем, Ибо. С первой минуты был, как я тебя увидел. Я больше не хочу играть в любовь.       Ибо опустил голову, разглядывая свои колени.       – Потому что я тебе не нравлюсь?       – Потому что я не играл.       Ибо вскинул голову, впившись в него сверкающим блестящим взглядом, и Чжань подумал, что готов влюбиться в него, такого прекрасного и трогательного в своей отчаянной надежде – еще раз. Готов влюбляться каждый день, готов узнавать его каждый день с любой из сторон, которую тот сможет ему показать.       Если только он тоже этого хочет.       – Тогда почему ты хочешь уйти? Ты ведь знаешь, что я… Что ты… Ты не хочешь… со мной? Потому что я – не тот, с кем бы ты хотел остаться? – наконец сформулировал Ибо, краснея кончиками ушей и путаясь в словах.       – Потому что я боюсь, что это я – не тот, с кем бы хотел остаться ты, – Чжань поднял руку, прося не перебивать его, видя возмущение Ибо. – Ты боишься меня. Из-за твоих страхов. С ними тяжело бороться. Стоит ли этого то, что ты чувствуешь?       Ибо, сердито сопя, придвинулся ближе, отнимая у Чжаня мокрое полотенце с остатками льда.       – Не тебя. Того, что ты можешь сделать. Мои страхи никуда не денутся, пока я буду от них бегать. Я не верю, что ты способен лишь вредить. Просто покажи мне, что это может быть… Во благо, – Потому что я хочу, чтобы ты остался.       Тихий голос Ибо завораживал, Сяо Чжаню казалось, что все это ему приснилось, померещилось. Ибо не мог сказать этого на самом деле. – Чжань. Сяо Чжань! Очнись! Ты что, заснул, пока я тебе тут в любви признаюсь? – насупился Ибо.       – А ты признаешься? В л… Договорить у Сяо Чжаня не получилось. Губы Ибо накрыли его приоткрытый рот, сминая с такой неожиданной горячностью, что Сяо Чжань мигом забыл обо всем, обнимая его за шею и торопясь ответить. Потому что об этом он мечтал в тот вечер, боясь даже признаться себе в этом. Об этом с тоской, как по несбыточной мечте, думал эти недели. Об этом – и еще много о чем, что было связано с Ибо.       – Так понятнее? – так знакомо улыбнулся Ибо, облизываясь и окидывая Сяо Чжаня голодным взглядом. – А то, если ты слов не понимаешь, я найду еще, как объяснить. – Ибо игриво подвигал бровями, и Сяо Чжань подумал, что это был лучший пошлый подкат в его жизни.       Сяо Чжань засмеялся, притягивая его обратно.       Его магия тихо мурлыкала внутри, сытая лаской его человека.       В эту ноябрьскую хмарь в душе Чжаня ярко светило солнце, обещая впереди много прекрасных теплых дней. А их маленькая тыковка весело подмигивала им с комода и улыбалась широкой счастливой улыбкой. Эпилог       Мын Цзыи бухнула на стол толстую стопку личных дел студентов.       – Не дети, а бедствие. В этом году еще больше на пересдачу. Всех бы отчислила, честное слово.       Сюань Лу мельком взглянула на стопку в руках коллеги. Знакомое лицо.       – Это кто там у тебя? Сяо Чжань?       – Он самый. Вот уж не ожидала. Такой талант под откос спустить, – фыркнула Цзыи, садясь и подтягивая к себе тонкую папку. – Первого на пересдачу пошлю.       – Постой, – Сюань Лу придвинулась ближе, кладя пальцы на фото.       – Только не говори, что ты… – Цзыи оборвала себя на полуслове. Вздохнула, глядя, как Лу-Лу прикрыла глаза, задумчиво поглаживая фото.       – Он не придет, – мягкая счастливая улыбка озарила ее нежное лицо.       – Ты опять поработала свахой? – фыркнула Цзыи. – И почему я все еще не сдала тебя декану?       – Потому что ты каждый раз признаешь, что это того стоило?       Лу-Лу вся светилась от радости. Да что она там такое увидела, в самом деле? Взрослая женщина, а туда же…       – Смотри, – Лу-Лу положила маленькую ладошку на щеку Цзыи. Та закрыла глаза и нахмурилась. Поджала губы.       – Это ты называешь помощью?       – Смотри дальше, – качнула головой Лу-Лу. Цзыи послушно сосредоточилась.       – Все равно жестоко, – наконец выдала она. – Стоит ли оно того?       – Более чем, – улыбчивая Лу-Лу выглядела непривычно серьезной. – Жестоко было бы лишить его шанса быть с любимым человеком. Не узнай тот мальчик, кто такой Сяо Чжань, не потребуй ответа, и наш скромный отличник так и не нашел бы в себе сил признаться. Слишком боялся потерять его.       Цзыи еще раз посмотрела на фото Сяо Чжаня. Улыбчивый добрый мальчик. Жесткая деловая хватка, и равнодушие ко всему, что может помешать, которые неизбежно обретают наследники больших состояний, сделает из него совсем другого человека. Она задумчиво кивнула. Может, Лу-Лу и права.       Не все, что они делают здесь, как педагоги, идет на благо созидания. Но иногда выбор остается за ними.       В конце концов, любым миром – и человеческим, и магическим, правит любовь.       Да и наследника Сяо еще рано сбрасывать со счетов.