Правильный выбор

Сяо Чжань       – Живой? Голова болит?       Сяо Чжань медленно приоткрыл глаза. Голова немного кружилась. Хорошо бы ничего серьезного. Над ним нависал чей-то темный силуэт, судя по всему, мужчина. Все тот же голос, словно прочитав мысли, подтвердил его опасения.       – У тебя, скорее всего, сотрясение. Что еще болит? Не двигайся, я вызову скорую.       Жертва ведьмы! Тот парень. Сяо Чжань распахнул глаза, мигом позабыв про головокружение. Он умудрился попасть под машину. Первый раз в жизни, на почти пустой неширокой дороге, просто забыв, кажется, посмотреть по сторонам. Ну, он очень спешил. Дело было буквально жизни и смерти. Его, если посмотреть на результат.       - Нет! Не надо, я в порядке, – Сяо Чжань вцепился в руку парня, в которой был телефон. Тот поднял на него сердитый недоумевающий взгляд. Да плевать, что ты обо мне сейчас подумаешь, я не могу тебя сейчас бросить, подумал Сяо Чжань. Отдать ей. Черта с два. Пусть катится на все четыре стороны и ищет себе новую игрушку. Он – мой. И точка.       – Все будет хорошо, – парень, проигнорировав сжавшую его запястье руку Сяо Чжаня, попытался продолжить, видимо, набрать номер скорой. – Тебе просто нужно прийти в себя. Даже если только сотрясение, лучше в больницу.       Да твою ж мать! Ты откуда такой упрямый взялся на мою голову?!       Плюнув на последствия, Сяо Чжань рывком поднялся, частично использовав чужую руку как опору.       – Блядь! – бедро пронзило болью, голова тоже внезапно не оценила такой самодеятельности, весьма чувствительно заныв. Может, и правда, сотрясение? Как невовремя-то…       – Ты идиот? Или так стукнулся, что все мозги отбил? – Парень обхватил его за плечи, чтобы не шатался, на контрасте с грубостью слов довольно бережно, и обеспокоенно заглянул в глаза, растопыривая перед лицом пальцы другой руки. – Сколько пальцев видишь?       Да моя ж ты радость. Еще и умный. Из фильмов почерпнул? Еще б ты молчал, цены бы тебе не было.       – Два, – как можно естественнее улыбнулся Сяо Чжань, уговаривая себя не ехидничать. У него это было, скорее, нервное. А парень ведь реально хочет помочь, и он не то чтобы не прав, просто незачем ему сейчас знать, что сотрясения у Чжаня, скорее всего, нет, хотя головой он тоже заметно приложился.       Ему есть с чем сравнить. В тот раз, когда он упал с дерева, конечно, это было уже довольно давно и воспоминания сильно сгладились. Но он хорошо помнил, насколько тогда было больнее. В общем, живем.       Он огляделся. Ведьмы нигде не было видно. Несколько прохожих остановились, со сдержанным интересом взирая на них двоих, кое-кто уже отправился дальше по своим делам. Ждали окровавленный труп, раскатанный по асфальту, а получили живого и почти невредимого недотепу? Ну простите, ужастики на Хэллоуин сегодня в другом месте.       Хотя вот как минимум один зритель был, похоже, только рад, что он остался жив и условно невредим. Ну, рад и заметно зол. Не беда. Бить не будет, раз уж спасать собирался – с неожиданной веселостью подумал Сяо Чжань.       – У тебя вообще с головой все в порядке? – нахмурился парень, внимательно осматривая Сяо Чжаня. Не взгляд – рентген. Захотелось поежиться и спрятаться. Ну или хотя бы встать так, чтобы выглядеть попривлекательнее, а не мешком картошки, который держать тяжело, а бросить жалко. – С чего ты под машину кинулся? По сторонам смотреть не учили? – продолжал отчитывать незнакомец. Он не преподом ли работает? – Почему не хочешь вызвать скорую?       – Я просто…       «Боюсь, что, как только меня увезет скорая, тебя украдет другая злая ведьма?»       «Не хочу уступать тебя той милой девушке, что так быстро и незаметно скрылась, когда меня сбила машина, но, как только я исчезну, она вновь появится на горизонте и наложит на тебя свои ведьмовские когти?»       Захотелось побиться об стену. И плевать, что сейчас это было не лучшей идеей. Потому что лучших не было.       Но, неожиданно, парень сам подсказал выход.       – Ты чего-то боишься?       Да. Потерять тебя. Но. Это идея.       – Врачей! – кинулся вживаться в роль Сяо Чжань. – Очень, просто ужас. Знаешь, все эти их кошмарные приблуды, страшные аппараты, острые иголки, бррр, – очень натурально поежился Сяо Чжань, стараясь воспроизвести в памяти образ куклы-вуду, истыканной иголками, словно еж, потому что невинные медицинские иглы нужной доли страха, к сожалению, не вызывали. – Не отдавай меня им. Пожалуйста.       Секунду поразмыслив, уместным ли будет жалостливо всхлипнуть для закрепления результата, Сяо Чжань решил, что перегибать не стоит. Парень и так смотрел на него с долей скептицизма, видимо, не разделяя озвученного страха, и вот-вот мог догадаться, что его нагло водят за нос.       Поэтому Сяо Чжань положился на свое природное обаяние, которое обычно не подводило, и просто с грустью и отчаянной надеждой взглянул в глаза своего спасителя, негласно позволяя тому самому сделать выбор.       Спаситель, почти не меняясь в лице, чуть сморщил лоб, будто мучаясь от зубной боли, тяжело вздохнул, и, не прекращая поддерживать Сяо Чжаня, развернулся, скупым кивком указывая примерное направление.       – Пойдем.       – А могу я узнать имя своего прекрасного спасителя? – стараясь не заржать от невольно пришедшей на ум фразы и так и ожидая услышать в ответ имя мультяшного зеленого монстра, выдавил Сяо Чжань.       – Ван Ибо, – буркнул спаситель, внимательно смотря себе под ноги в попытках не навернуться с уже пострадавшим, просто споткнувшись о бордюр или неровность на тротуаре. – А твое?       – Сяо Чжань, – подавив желание ответить «принцесса Фиона», ответил он. Глупая улыбка так и просилась на лицо, и он не стал себе отказывать. В конце концов, этот странный Ван Ибо будто вовсе не пытался разглядеть его лицо. И, хотя Сяо Чжань излишним нарциссизмом не страдал, но все же полагал, что не лишен некоторой привлекательности, так что такое пренебрежение по меньше мере слегка задевало. – А куда мы идем?       Ван Ибо соизволил посмотреть на него снова, теперь, для разнообразия – просто как на идиота.       – Ко мне домой.       – Зачем? – ляпнул Сяо Чжань, не успев задуматься над собственными словами. Внутри медленно поднималась волна интереса. Продолжить знакомство. И, может быть…       – Трахаться.       Сяо Чжань чуть не сел прямо там же, посреди тротуара. Просто ноги подкосились. Учитывая, что Ван Ибо сказал это все с той же невозмутимой мордой кирпичом, без всякого намека на улыбку, его можно было понять. И, только присмотревшись, он заметил полыхающие алым в свете близкого фонаря кончики ушей. Ах ты, гремлин! Отомстил, значит? Или нет? Не было похоже, что он понял отсылку к мультику, хотя по нем вообще ничего было пока не понять. Но… Он же правда пошутил? Да? Нет?       – Я шучу, – Ван Ибо закатил глаза, словно мысли прочитал.       Ну и кто здесь маг? Позор Сяо Чжань, просто позор.       – Видел бы ты свое лицо, – продолжал глумиться Ван Ибо. – Не бойся, не трону я тебя.       Да ты не обнаглел ли, милый ребенок? Сяо Чжань аж задохнулся от возмущения. Знал бы он, с кем говорит и на что способен его «беспомощный» собеседник! Ну, смотри, не жалуйся потом, ты сам начал эту игру.       – А я, может, и не против? – подмигнул Сяо Чжань, игнорируя остаточный болезненный спазм в голове. Азарт и интерес подогревали внутренний огонь, толкали на подвиги. Ну давай, как ты отреагируешь?       Ван Ибо ожидаемо промолчал, останавливаясь у пешеходного перехода, задрав бровь и окинув фигуру Сяо Чжаня своим взглядом-рентгеном. Огонь внутри плеснул на внутренности кипятком, захотелось вытянуться по струнке, чтобы показать себя во всей красе, но вместо этого ноги, напротив, попытались запнуться друг о друга, неловкие, будто желейные. Да блядь. Ну какого черта.       – А если я врач? – выдал Ван Ибо, когда зажегся зеленый. Он потянул подвисшего Сяо Чжаня вперед, пальцы поддерживающей руки чуть сильнее сжались на его плече.       – Тогда я попрошу не тыкать в меня иголками, – хитро улыбнулся Сяо Чжань, нашедшись с ответом. Мысль, чем бы этот привлекательный молодой человек мог потыкать в него еще, была слишком пошлой даже для него.       Он украдкой бросил взгляд на Ван Ибо, продолжающего полыхать ушами, и задумался, не посетила ли его голову та же мысль.       Очень любопытно.       Пока дожидался отлучившегося в аптеку Ван Ибо, Сяо Чжань засмотрелся на витрину сувенирного. Конечно, по случаю Хэллоуина, вся витрина была заставлена тыквами, костюмами и прочей атрибутикой праздника. Внимание привлекла маленькая, но очень симпатичная тыковка со светящейся лампочкой внутри, имитирующей свечу. В отличие от большинства других ее собратьев, она выглядела удивительно мило и доброжелательно и Сяо Чжаню захотелось немедленно унести ее с собой. Вблизи оказалось, что сверху она еще и перевязана черной ленточкой, что делало ее в высшей степени самой очаровательной тыковкой, которую Сяо Чжань только встречал. Посмеявшись с самого себя, растаявшего от умиления, он расплатился за нее и вышел из магазина, понадеявшись, что Ван Ибо не разыскивает его с собаками. Хотя с чего бы, тот просто помог незнакомому парню, и, если б Сяо Чжаню сейчас захотелось просто повернуться и уйти, разве стал бы Ибо его удерживать?       Увидев, как Ван Ибо тревожно озирается по сторонам, такой потерянный и хмурый, Сяо Чжань заспешил к нему, прижимая к груди свое приобретение. И в тот момент, когда Ибо обернулся и тревога и обида на его лице сменились облегчением, Сяо Чжань уже знал, что сделает.       Ван Ибо, все еще подозрительно хмурившийся при взгляде на тыкву в своих руках, все же бережно прижимал ее к своей груди, почти целиком уместив в крупной ладони, и Сяо Чжань боролся одновременно с почти отеческим умилением при созерцании такой заботы о его тыковке и неуместной ревностью, представляя эти руки на собственном теле. Что ж, маг он или нет, но и многое человеческое ему тоже было не чуждо.

***

      Квартира у Ибо была уютная, не без легкого бардака, но обращать на такое внимание, будучи не совсем званым гостем, Сяо Чжань считал излишним.       Едва они разделись, Сяо Чжань, спеша взглянуть на светящуюся тыкву, щелкнул выключателем, погрузив комнату в темноту. Улыбающаяся рожица Джеки озарила мягким теплым светом небольшой круг вокруг себя.       – Смотри-ка, из тыковки выйдет отличный ночник! – Сяо Чжань обернулся к Ибо. Тот застыл, глядя на тыкву, побледневший, с расширившимися глазами, и Сяо Чжань не сразу понял, что напугала его не светящаяся тыква, точнее, не только она.       – Ты боишься темноты? – Сяо Чжань включил свет и Ибо тут же попытался сделать вид, что ничего не было. Это было плохо. Страх, столь сильный и явно отрицаемый, не шел ему на пользу. Тыква, символ Хэллоуина, которой Ван Ибо совсем не обрадовался. Темнота. Картина вырисовывалась неприглядная. Сяо Чжань чувствовал его силу, чувствовал, что Ван Ибо хочет и может ему помочь. Но он и сам нуждался в помощи. И не Сяо Чжаню помогать ему в такой проблеме.       Но Сяо Чжань хотел быть тем, кто развеет его страхи. Поможет жить в мире с магической стороной жизни.       Покажет, что у всякой монеты есть две стороны. Ван Ибо видит и боится только одну из них. Все это было верно. Только вот на деле, скорее всего, оказалось бы совсем по-другому. Потому что слишком мало шансов на успех в таком деле у того, кто сам по себе есть высшее проявление этих самых страхов. Сяо Чжань – маг. Ибо не даст ему и слова сказать, едва узнает, кто он такой. Какие уж тут душевные разговоры.       Магия – это большая сила. И обуздать ее может только сила ещё большая. Страхам здесь не место.       Иногда, когда Сяо Чжань спал, его стихийное начало отдыхающее вместо с ним, могло немного выплёскиваться во время переживаний во сне. Мама рассказывала, что вокруг него мог появиться сквозняк или какой-то предмет мог упасть на пол. Человека, страх перед магией которого значительно затмевал здравый смысл, это могло не просто напугать – оттолкнуть навсегда.       Пока Сяо Чжань блуждал в своих невеселых мыслях, Ван Ибо, извинившись, скрылся на кухне. Сяо Чжань, почувствовав внезапную неясную тревогу, направился за ним.       Чутье, шестое чувство, предвидение в самой начальной его стадии – как это ни назови – было присуще многим, в ком жила магическая сила. И Сяо Чжань привык доверять ему.       На столе перед Ибо лежала упаковка таблеток.       – У тебя что-то болит?       Сяо Чжань отчетливо чувствовал, что да – Ван Ибо больно. Но весь вид его говорил о том, что его терзает не только физическая боль. Отголосками этих чувств сквозило от него, как вездесущим сквозняком, пропитывало болью, обидой, печалью и разочарованием, а в моменты физического контакта отдавалось противной горечью на языке, отравляющей то легкое, свежее и сладкое, каким чувствовался для него Ван Ибо. Так болит свежая рана в сердце, которая затянется еще нескоро.       Попытавшись не отвечать на прямо поставленный вопрос, Ван Ибо умудрился запутаться в словах. Забавный – подавил неуместную улыбку Чжань. И честный.       Ибо тут же переключил внимание на Чжаня, спрашивая, что болит у него. Так несуразно и искренне, что не ответить так же честно было невозможно. Ну, по крайней мере, моя голова, как и сердце, в порядке. Хотя за последнее он уже начинал опасаться. Ван Ибо, словно ищейка, ухватился за оброненное слово, выпытывая, что болит. Вот зачем ему знать… Что? В смысле мазь? Он хочет, чтобы Сяо Чжань перед ним штаны снял?       Нет, о возбуждении, к счастью, речи не шло. И на том спасибо. Проблема тут была поделикатней.       Я боюсь, что, позволив этим большим ловким рукам прикоснуться к себе, не смогу остаться безучастным, передумаю, не смогу от тебя отказаться. Впрочем, уже не смог. Можно было бы извиниться, сказать, что вспомнил про важное дело, надо уйти – сбежать, найти другую жертву. Он мог бы сделать так. Мог бы.       Не мог. Пока Сяо Чжань, трясущимися от боли и накативших эмоций руками мазал большой синяк, радуясь и жалея, что не позволил тому сделать все самому, Ван Ибо уже добрался до его колена и деловито занялся намазыванием синяка, которого Чжань ещё и сам не заметил. Не подвёл. Он был именно тем, кого так отчаянно искало сердце Чжаня.       Когда Ван Ибо еще и так непосредственно взялся помогать одеваться, предательски алея ушами, Сяо Чжань понял, что он сражен. Таких не бывает. Как не забыть, что Ван Ибо не может достаться ему?       Он должен был хоть немного его отблагодарить. Помочь ему. Хотя бы тем немногим, что умел. Стараясь успокоить растерянного Ибо, Сяо Чжань как можно более мягко и ласково улыбнулся ему, прежде чем протянуть руки к его голове. Это еще не была полноценная лечебная магия, скорее ее смесь с человеческими практиками. Главное было то, что это могло помочь.       Ван Ибо, как соскучившийся по ласке котенок, толкнулся лбом в подставленную ладонь. Сердце сжалось от нежности, от желания дать этому большому и сильному ребенку то, что он так незатейливо просил. Тепло, заботу и ласку. Любовь, которая нужна каждому – и большим и сильным львам, и маленьким храбрым котятам. Сяо Чжань тоже нуждался в ней. Поэтому соблазн не отпустить был слишком велик.       Ван Ибо расслабился под его руками, позволяя Сяо Чжаню унять его боль, его лицо было слишком бледным, осунувшимся, под глазами залегли тени. Пухлые красивые губы обветрились и уже треснули маленькими ранками в нескольких местах. Их хотелось лизнуть, смягчая болезненную сухость. Хотелось поцеловать эти губы. До чего же ты себя довел, Ван Ибо. И как мне устоять перед тем, чтобы и дальше помогать тебе? Как мне устоять перед тобой?       Ван Ибо, что ты со мной делаешь? Как потом от тебя уйти?       Всего один вечер. Он сможет.       А пока он тут. И у него есть прекрасная идея относительно того, что могло им сейчас помочь. А именно – вкусно поесть. Это Ибо точно не повредит.       Еда действительно была тем, что нужно. Ван Ибо окончательно расслабился, раскрылся, разомлел от тепла и сытости. Перестал следить за своими словами и взглядами, то и дело скатываясь к невинным намекам и флирту. Сяо Чжань то умилялся, то с трудом сдерживал смех, то замирал, обескураженный чужой откровенностью.       Ван Ибо, Ван Ибо, что же ты делаешь. Притормози. Я ведь не железный. Я тоже так многого хочу. Ван Ибо       В нескольких шагах от Ван Ибо на земле лежал сбитый машиной человек.       Внутренности сковало льдом. Труп? Живой? Насколько сильным был удар? На негнущихся от накатившего душащего страха ногах он сделал несколько шагов в сторону лежащего человека и присел рядом на корточки. Молодой парень. На вид повреждений нет, поза естественная, да и удар, похоже, был не очень сильный. Но это все равно не аргумент.       Парень шевельнулся, едва Ибо склонился над ним, тихо застонал и открыл глаза. Живой.       Где-то не периферии послышался звук отъезжающей машины – водитель, сбивший пешехода, не стал дожидаться, когда на него обратят внимание. Ван Ибо должен был спросить, запомнил ли кто номер машины, но почему-то не сделал этого. Он смотрел – вернее сказать, пялился на лежащего человека, на его бледное красивое лицо с почти по-женски красивыми губами, и не мог сказать ни слова. Парень несколько раз моргнул и поморщился, а затем остановил взгляд на Ван Ибо. Тот, наконец, отмер, вспоминая, что нужно делать в таких случаях. Постарался узнать, не болит ли голова и попытался вызвать скорую. А вот то, что парень, чуть не погибший под колесами машины, так категорически отказался ее вызывать, было весьма подозрительно. В озвученную версию про страх врачей Ван Ибо поверил слабо, но настаивать не стал.       Парня звали Сяо Чжань. Судя по активной болтовне, ясному взгляду и почти не скованным движениям, он и правда не особо пострадал. И все же что-то не позволяло Ван Ибо бросить его. Убрать руки и оставить здесь, зная, что тот даже в скорую не собирается позвонить. В конце концов, у него, вполне вероятно, могло быть сотрясение, а значит, не стоило оставлять его одного.       Стоило присмотреть за ним хотя бы сегодня. Вряд ли он смог бы заснуть спокойно, зная, что оставил на улице человека, нуждающегося в помощи, в то время как эта самая помощь ничего не стоила бы ему самому.       У аптеки он притормозил, попросив Сяо Чжаня подождать. Эта, к счастью, работала, и в ее витрине не было никаких подозрительных тыкв. Зато была небольшая очередь, образовавшаяся, очевидно, из-за нерасторопной пожилой женщины, которая никак не могла определиться, что из нескольких предложенных вариантов устроит ее больше. Пара человек, стоящих за ней, терпеливо вздыхали себе под нос, посматривая на часы. Ван Ибо стиснул зубы. Искать другую аптеку он определенно готов не был, особенно учитывая, что он умудрился прихватить с собой балласт в виде сбитого машиной человека. На всякий случай, помимо таблеток от боли, озаботившись приобретением бинтов, перекиси и мази от синяков взамен той, что почти закончилась в домашней аптечке, он выскочил на улицу.       Сяо Чжань исчез. Ван Ибо оглянулся вокруг, присмотрелся к противоположной стороне улицы, но так и не разглядел нигде среди снующих людей высокой стройной фигуры в черной куртке. Ушел? Почему? Ван Ибо сказал или сделал что-то не то? Это из-за его дурацкой шутки? Он ведь вел его к себе домой. И такие намеки, конечно, не могли не насторожить. Твою ж… Он дебил. Точно. И его даже ничто сейчас не оправдывает. Как можно было…       – Потерял? Прости, – на плечо приземлилась чья-то рука и Ван Ибо, испуганный до чертиков, подпрыгнул, разворачиваясь. Сяо Чжань стоял рядом, широко, чуть виновато улыбаясь, и держал в руках небольшую тыкву. Улыбающуюся мерзкую тыкву.       – Смотри, как тебе? – Сяо Чжань сунул тыкву Ибо под нос, тот непроизвольно чуть отклонился назад. – Ее зовут Джеки.       Только теперь Ибо разглядел, что тыква была не настоящая. Просто сувенир. Не то чтобы от этого она стала нравиться ему больше. Но ехидства и злорадства, как в тех, других, что пялились на него сегодня, он от нее не почувствовал.       – Нравится? – просиял Сяо Чжань. – Держи. Она для тебя.       Ибо хотел спросить, почему она, но вовремя разглядел черный бантик на макушке. Тыква по имени Джеки беспечно пялилась на него, щербато лыбясь, Сяо Чжань улыбался во весь рот, протягивая Ибо поддельную тыкву и Ибо решил, что идиотизма с него уже сегодня достаточно. Он забрал тыкву, даже про себя не пытаясь называть ее по имени – кто вообще даёт имена тыквам? – и проследовал к дому. Шансы завалиться спать в скором времени таяли на глазах. Он обернулся. Сяо Чжань следовал за ним, всё ещё улыбаясь. Ладно, может быть, этот день не настолько ужасен. Главное, не вспоминать.

***

      Ибо быстро прошел на кухню с пакетом из аптеки. Стоило остаться одному, в голову сразу полезли мысли о произошедшем. Не с Сяо Чжанем. Раньше. Тао с другим. Его запрокинутая голова и негромкие стоны, отдающиеся эхом в голове Ибо. Его Тао, который уже не его. Он тряхнул головой, пытаясь вытрясти из нее это все. Голова отозвалась вновь вернувшейся болью. То есть, только что она не болела? Болела не сильно? Он был так озабочен состоянием Сяо Чжаня, а затем и просто его обществом, что забыл про свою больную голову? Или просто сработал отвлекающий фактор? Хотя, какая разница. Сейчас голова болела, у него, наконец, были таблетки, хотя бы эта проблема решалась легко и просто. Завалиться спать прямо сейчас, конечно, не получится, но это тоже вопрос времени.       Он запил таблетки стаканом воды, чуть не подавившись, когда за спиной раздалось тихое покашливание. Сяо Чжань стоял совсем рядом, хмуро уставившись на упаковку таблеток на столешнице перед Ибо.       – У тебя что-то болит? – Сяо Чжань внимательно посмотрел прямо в глаза, будто пытаясь прочитать мысли. Так непривычно серьезно и искренне, что внутри что-то горячо и болезненно-приятно сжалось, не давая вздохнуть.       Ибо отчего-то забыл, что отвечать и только бестолково помотал головой, тут же напомнившей, что болела, как раз-таки, она.       – Нет. То есть, да. Голова.       И тут же охнул, вспомнив, что пострадавший тут вовсе не он. Ну и идиот, хоть бы спросил, как он! Ибо потянулся рукой, почти касаясь чужого виска, но тут же опомнился и отдернул руку.       – А… как ты? У тебя… болит? – Ибо, ругая себя за косноязычие, попытался собрать мысли в кучу. За Сяо Чжанем сейчас стоило бы присматривать. Ему нужна помощь. – Болит что-нибудь?       – Моя голова в порядке, – Сяо Чжань улыбнулся краем рта, все еще тепло смотря на Ибо. Чего он так смотрит? Ибо сразу все забывает и просто стоит и пялится. Наверное, это стресс. – Я удачно отделался синяком, и он вовсе не на голове.       – А где? – встрепенулся Ибо, пользуясь поводом отвлечься от неловкого диалога взглядов. Чего он, в самом деле, так зависает. Это точно недостаток сна. – Я мазь купил, давай, показывай, что там у тебя.       Ибо отвернулся и зашелестел пакетом, вытаскивая тюбик мази от синяков и гематом. Деловито развернулся к Сяо Чжаню и непонимающе вздернул бровь. Тот не торопился показывать больное место, неловко мялся, теребя край свободного вязаного свитера и неловко улыбался. Где у него там синяк, что он мнется, как на первом свидании? На заднице?       – Ну? – Ибо нахмурился. Взрослые люди же вроде, что за стеснительность. – Где там твой синяк?       Сяо Чжань обреченно вздохнул и молча принялся расстегивать джинсы.       Синяк обнаружился на бедре. Ибо, увидев его, аж присвистнул. Здоровенный, на пол-бедра, насыщенного фиолетово-красного оттенка. У Ибо бывали такие несколько раз, когда он падал со скейта, так что он прекрасно знал, как это больно. Удивительно, что Сяо Чжань почти не хромал.       – Я сам, ладно? – Сяо Чжань требовательно протянул руку за тюбиком и Ибо не придумал повода настаивать. Сам так сам. Какая разница.       Сяо Чжань, едва уловимо морщась, старательно втер мазь во всю поверхность. Ибо следил, контролируя, за каждым его движением. Тонкие длинные пальцы Сяо Чжаня подрагивали – видимо, от боли, даже легкое прикосновение к такому синяку должно было быть весьма болезненным. Колени не дрожали – уже хорошо. Кстати о коленях. Ибо зачерпнул немного мази, не размазанной еще по всей поврежденной поверхности, и размазал по еще одному маленькому синячку – как раз на колене. На фоне здорового на бедре этот почти терялся, но тоже должен был причинять боль, от заметной ссадины кожу там уберегла только плотная ткань джинс.       – Доволен? – хмыкнул Сяо Чжань, наклоняясь натянуть обратно свободные джинсы, свалившиеся гармошкой ниже колен. Повезло, что модель не в обтяжку, с такими повреждениями надевать и снимать их было бы сплошным мучением. Он неловко подцепил ткань левой рукой и мизинцем и безымянным правой, не испачканными мазью. Ибо тут же кинулся помочь. В три с половиной руки они справились довольно быстро, особенно, когда Ибо деловито оттолкнул мешающуюся руку Сяо Чжаня и сам застегнул молнию и пуговицу. Опыт одевания и раздевания другого человека оказался неожиданно полезным. Он старательно отогнал от себя лишние мысли, забрал тюбик и отвернулся, чувствуя, как теплеют щеки и уши. Именно сейчас он думал вовсе не о Тао.       Сяо Чжань, вымывший руки, приблизился как-то неожиданно. Ибо, отвернувшийся к окну, вздрогнул, почувствовав тепло дыхания на загривке, и медленно обернулся, надеясь, что предательский румянец уже сошел с его ушей.       – Спасибо. Что помог. Я тоже хочу помочь, – Сяо Чжань не улыбался, во всяком случае, его рот не складывался в улыбку, но она как-то неуловимо сквозила в его глазах, теплая и нежная, искренняя, и Ибо, не задумываясь, кивнул, даже не подумав, на что соглашается.       На его виски легли прохладные пальцы, сразу же нежно надавливая и массируя пульсирующие болью точки. Одна рука соскользнула на лоб, мягко кладя на него теплую ладонь, и Ибо чуть подался вперед, к этой прохладе, и услышал тихий смешок.       – Тише.       В ласковую прохладу этих ладоней хотелось укутаться горячим лбом, закрыть глаза и замереть, ни о чем не думая. Просто наслаждаясь умиротворяющей прохладой. Кажется, глаза он всё-таки закрыл. Потому что из сонного довольного оцепенения его вывел обеспокоенный голос.       – Ты стоя засыпаешь, ты в курсе? И ты вообще себя видел? Бледный, как эти мертвецы на улицах, даже грим не нужен. Как давно ты спал? Ел?       – Сегодня утром.       – Что именно?       – Все. Или нет. Не помню.       Сяо Чжань кивнул и полез в свой телефон.       – Какую кухню предпочитаешь?       – Что?       – Что есть будем, говорю.       – Я не голоден.       – Я не спрашиваю тебя, голоден ли ты. Я даю тебе возможность выбрать.       – Я не…       Вот и что он должен на это сказать?       – Значит, на мой вкус.       Еда пахла неожиданно аппетитно. Ван Ибо не помнил, когда в последний раз ел с таким удовольствием. В рекордные сроки приканчивая свою порцию, он почувствовал на себе чужой взгляд. Сяо Чжань смотрел на него со сдержанной улыбкой и важным кивком выразил свое одобрение, но уголки губ так и подрагивали, выдавая истинную реакцию.       – Ты оказался так не голоден, что я начинаю беспокоиться, хватит ли тебе одной порции. Мне начинать беспокоиться о своей?       – Не стоит. Глядя на тебя, никто не посмеет лишить тебя еды. Ведь это почти равносильно убийству, – Ибо ткнул пальцем куда-то в направлении ребер под безразмерным свитером. – Готов поспорить, что по тебе можно изучать анатомию.       Сяо Чжань засмеялся, согнувшись над своей тарелкой.       – Тебе не хватило созерцания моих худых ног с синяками? Теперь ты мечтаешь пересчитать мне ребра? У тебя весьма странный вкус.       – У меня отличный вкус. Ведь я смотрю на красивого человека, которому нечего стесняться.       Ван Ибо замер, поняв, что только что сказал. Зря. Если сейчас Сяо Чжань сбежит…       – Ай, Ван Ибо, не смущай меня, – Сяо Чжань пихнул его ногой под столом, мигом выбивая из головы паникующие мысли. – Приличные мальчики не говорят такое малознакомым людям.       – Где ты видишь приличного мальчика, – заржал Ибо. Облегчение затапливало с головой, подталкивало осмелеть и продолжать прощупывать границы. Здравомыслие пыталось притормозить, но его тихий голос все больше смывало закипающим азартом. – И Сяо Чжань не чужой. Он – мой гость. И…       И – кто? Друг? Кто-то больший?       – …и он правда красивый, – вдруг выдал Ибо, не поднимая головы.       Он не собирался этого говорить. Но, едва сказал, понял – так и было нужно. Хоть это так же неловко, неправильно. Нет, правильно. Потому что это правда.       Сяо Чжань подозрительно долго молчал. Ван Ибо набрался смелости и посмотрел на него. Он не улыбался, но и не злился. Просто задумчиво смотрел, и Ван Ибо очень хотелось узнать, о чем он сейчас думает.       – Спасибо, – с легким кивком наконец ответил Сяо Чжань. – Мне очень приятно, что ты так высоко оценил мою внешность. Но до тебя мне, несомненно, далеко.       Ван Ибо тихо зафыркал в свою тарелку, чувствуя, как отпускает напряжение, копившееся последние часы. С Сяо Чжанем было легко. Ван Ибо вдруг понял, что может расслабиться, не бояться сказать что-то лишнее и вызвать неловкость. Или выставить себя глупым. Сяо Чжань немедленно обращал все в шутку, шутил в ответ сам, и улыбался – почти постоянно улыбался, и эта теплая ласковая улыбка, как лучик солнца, разгоняла сгустившиеся внутри Ибо тучи, согревала, заставляла поверить, что все хорошо. Не оставляла шанса не улыбнуться в ответ. Наверное, стоило притормозить, задуматься, но еще недавно ему было так плохо. Разве он не может позволить себе еще немного погреться, ни о чем не беспокоясь?       Уже за чаем Ибо заметил, как Сяо Чжань, едва заметно морщась, попытался чуть подвинуться на стуле, чтобы не тревожить больное бедро. Ибо тут же отругал себя за забывчивость.       – Блин, прости, тебе, наверное, здесь неудобно? – Ибо бросил на него виноватый взгляд. - Пойдем на диван? Или, если хочешь, можешь лечь на кровати…       – Вот так сразу? – хихикнул Сяо Чжань.       – Иди ты! – Ван Ибо кинул в него скомканной салфеткой. – Я тут заботиться о нем пытаюсь, а он…       – Прости-прости, мне очень приятна твоя забота, но все не так плохо, правда, не беспокойся.       Они все же переместились на диван перед телевизором и маленьким журнальным столиком посередине и Ван Ибо проследил, чтобы Сяо Чжань смог устроиться с комфортом, не тревожа больное место. Привычно щелкнул пультом, включая телевизор. Зазвучала мелодия задолбавшей рекламы и симпатичная, но сильно кривоногая модель сделала вид, что умеет танцевать, на деле больше красуясь, чем двигаясь. Ибо скривился. Сяо Чжань заметил и тут же взялся критиковать его отношение. Ибо не выдержал. Разбил увиденный ими «танец» в пух и прах всего парой слов. Пусть Сяо Чжань знает, что Ибо тоже кое-что понимает, а не просто воздух сотрясает.       – Ну, критиковать каждый может, а ты попробуй сам…       Ну, Сяо Чжань, тебя никто за язык не тянул. Смотри теперь.       Ибо вскочил, тело мигом загорелось жаждой движения, и он не стал его сдерживать. Танец был совсем простым, повторить его точь-в-точь было не интересно. И Ибо сымпровизировал, не меняя основных движений, но немного подкраивая его под себя, тем самым создавая совсем другой эффект, нежели тот, что был в рекламе.       В рекламу такое бы, наверное, не пропустили.       А от взгляда Сяо Чжаня кожа Ибо горела и горело все у него внутри. Удивленный и восхищенный, ловящий каждое его движение. Потяжелевший и голодный, словно Ван Ибо – вкусное блюдо, что ему не терпится съесть. Так на Ибо еще никто не смотрел.       – Посмотрим фильм? – смущенный Ибо плюхнулся на диван и потянулся к ноуту на столике.       – Постой. Лучше… расскажи о себе. Ты потрясающе танцуешь. Учишься?       – Учился. Теперь вот работаю хореографом, натаскиваю молодежь, – Ван Ибо смущённо улыбнулся.       Сяо Чжань восхищенно уставился на него, чуть подавшись ближе.       – Вау. Здорово. Расскажешь, как это все происходит?       И Ван Ибо рассказал. И про учебу, и как потом ему самому предложили работу – преподавать в том же вузе, и как он отказался, чтобы выбрать то, что давно хотел сам – крупную сеть хореографических студий, дающих шанс проявить себя и подтянуться в технике сотням талантливых молодых людей. Как с удовольствием влился в процесс, первые успехи, первый выпуск и гордость за подопечных. Про открытие филиала в другом городе, где уже объявили набор людей, а потом срочно уволился человек, отвечающий за него, и начались проблемы – непредвиденные накладки, бумажная волокита, горящие сроки, постоянные перелеты и бесконечные нервы. Это все не должно было бы касаться Ван Ибо, простого преподавателя, пусть и одного из наиболее успешных в студии, но когда ему предложили возглавить новый филиал, он был так польщен, что не подумал о последствиях. А потом отказываться стало поздно.       Слова лились и лились, он делился радостью и печалью, грузом ответственности, что придавливал к земле все последнее время, но в то же время заставлял чувствовать себя значимым. Всем тем, что составляло основную часть его жизни. Любимую часть его жизни. Сяо Чжань внимательно слушал и Ибо по глазам видел – это не вежливость, ему действительно интересно. Небезразлично. Он смотрел на Ибо так восхищенно – и это, конечно, очень льстило, Ибо под этим взглядом так хотелось не подвести, показать себя с лучшей стороны, и в то же время – спрятаться, будто Сяо Чжань смотрел куда-то внутрь него, в его самую сердцевину, видя всего Ибо, с его достоинствами и недостатками. Его взгляд был теплым, почти ощутимым, он скользил по лицу Ибо и ему казалось, вслед за ним по коже проходится невесомая щекотка. В нем были нежность и ласка, которых Ибо так часто недоставало последние месяцы, и по которым он страшно соскучился, но понял это только сейчас.       – А ты? Работаешь? Мне показалось, мы одного возраста, – Ван Ибо с любопытством уставился на Сяо Чжаня.       – Нет, я старше тебя, Бо-ди, – усмехнулся Сяо Чжань, оценив его неловкую попытку выведать его возраст. – Но я ещё учусь. Поздно поступил, так получилось. Как раз вот предстоит сдать важный экзамен, – криво улыбнулся Сяо Чжань. – Надеюсь, у меня получится.       – Надеюсь, ты не относишься к учебе так же несерьёзно, как к собственной безопасности на дорогах. Иначе я очень сомневаюсь, что ты сдашь экзамены.       – Какой ты жестокий, – Сяо Чжань слегка пихнул его ступней, оказавшейся совсем близко от ног Ибо. – Хотел бы я относиться к ним несерьёзно. Ты не представляешь, как же все сложно…       Сяо Чжань как-то неуловимо посерьезнел, закрылся, словно отдаляясь от него. Захотелось дотянуться до него, вернуть его обратно – буквально только что беспечного и веселого, с его шутками и мелодичным смехом, ласковым взглядом, тонкими изящными пальцами, которыми он сейчас нервно теребил свой несчастный свитер.       Ибо дотянулся до них, отцепил от ткани, бережно сжал в ладони. Прохладные, чуть подрагивающие. Что он делает?       – У тебя все получится, Чжань-гэ. Верь в свои силы.       Сяо Чжань чуть вздрогнул на этих словах. Весь какой-то напряженный, почти испуганный. Трогательно уязвимый. С душераздирающей тоской и одиночеством в глазах. Захотелось обернуть его объятиями, как теплым пледом, прижать к себе и любыми способами заставить поверить, что его опасения напрасны и все будет хорошо. Но уместно ли это будет по отношению к почти чужому человеку, с которым они познакомились всего несколько часов назад?       Сяо Чжань тяжело вздохнул, зябко поводя плечами, нервным движением пытаясь расправить собранный в горсть край свитера. Да какого черта?       Ван Ибо решительно придвинулся и взял его за руку, заставив оставить в покое несчастную ткань. Сяо Чжань поднял голову, удивлённо глядя на Ибо.       – Все будет хорошо, Чжань-гэ. Ты справишься… Мы справимся.       От ответной счастливой улыбки Сяо Чжаня у Ибо в груди сладко заныло сердце.   Сяо Чжань       По телевизору шла реклама. Сяо Чжань краем глаза заметил игриво пританцовывающую милую девочку в коротких шортах. Что она рекламирует – телефон, наушники или что-то ещё, он даже не успел понять. Потому что Ибо, проследив его взгляд, презрительно фыркнул, возвращая внимание Сяо Чжаня на себя.       – Сыро, техника на тройку. И в музыку через раз не попадает. Куда они там все смотрят.       Сяо Чжань удивлённо выгнул бровь.       – Ну, критиковать каждый может, а ты попробуй сам… – Сяо Чжань не успел договорить.       Ван Ибо вскочил каким-то быстрым, плавным движением, замер на пару секунд, ловя взгляд Сяо Чжаня. И – без пауз и раскачки просто взял и повторил то же самое, что танцевала девочка в рекламе. Только в его исполнении это действительно выглядело куда эффектнее. Или, может, дело было в нем самом. В том, как прямо и вызывающе он смотрел на Сяо Чжаня, как откровенны и выразительны были все его движения. Лёгкая игривость танца в исполнении той девочки у него неожиданно превратилась в зажигательную смесь кипучей энергии и почти эротической откровенности. Раньше Сяо Чжань думал, что это совсем разное. Но Ван Ибо совместил это так, что при взгляде на него пересыхало во рту, его движения гипнотизировали, притягивали, дразнили, соблазняли. Как он умудрился из чего-то обыденного и незаметного сделать это? Сяо Чжань с трудом сглотнул, напоминая себе, где он и с кем.       Так вот, какой ты еще, Ван Ибо. Живой. Стремительный. Порывистый, прямолинейный и искренний. Талантливый. Такой простой и сложный одновременно.       Я хочу узнать тебе еще ближе. Узнать о тебе все. Почувствовать тебя – всего.       Позволь хотя бы представить, что мы могли бы быть вместе. Что ты мог бы быть моим ориентиром, моим маяком в этом море неизвестности, где мне предстоит найти себя.       Ван Ибо рассказывал о себе так вдохновенно, он горел своим делом, он был счастлив идти своей дорогой и Сяо Чжань страшно завидовал ему и одновременно был несказанно рад за него. Ван Ибо был так прекрасен в эти моменты, весь светясь и грея этим светом Сяо Чжаня, что тот был готов влюбиться заново в него такого. Он уже. Он даже не думал сопротивляться.       Сяо Чжань думал, что он влип, очень сильно влип.

***

      Убедившись, что Ибо заснул и повалявшись еще немного, наслаждаясь теплом прижавшегося к нему тела, Сяо Чжань встал, стараясь не разбудить Ибо. Тот спал так спокойно и безмятежно, нежный профиль в неярком свете ночника притягивал взгляд. Рот чуть приоткрыт, красивые пухлые губы так и манили к себе. Красивый. Когда спит, кажется и вовсе ангелом. Но его взгляд, уже виденный Сяо Чжанем – острый, пронзительный, пробирающий до мурашек, взгляд, отнимающий волю – не оставлял никаких шансов на ангельский характер. И Сяо Чжаню это нравилось. Ангельских мордашек и в его вузе было полно, а вот внутренний стержень и такую чистоту и силу духа он давно не встречал.       Ибо тихо вздохнул во сне, вслепую ища сползший плед. Сяо Чжань застыл на месте. Сердце оглушительно заколотилось от выплеска адреналина. О чем может подумать Ибо, проснувшись среди ночи и обнаружив своего недавнего гостя, стоящим над ним, спящим, с неизвестными намерениями? Секунды текли медленно и напряженно, даже дышать было страшно. Прождав, наверное, не меньше пары минут, показавшихся вечностью, Сяо Чжань выдохнул. Ибо так и не проснулся, только чуть повернулся в его сторону, будто чувствовал, что Сяо Чжань там, и хотел пообщаться.       Сяо Чжань бесшумно хмыкнул и шагнул чуть ближе, присев на колени. Поднял руки в нужном жесте. Это нетрудно, на занятиях у него отлично получалось. Завтра экзамен будет засчитан, когда он передаст комиссии ментальный слепок жертвы со следами примененных чар. И Сяо Чжань, наконец, выдохнет спокойно.       Лицо Ван Ибо было совсем близко, нежное и трогательно беззащитное. Сяо Чжань наклонился чуть ближе, почти касаясь губами высокого гладкого лба с упавшей на него чуть вьющейся прядью. Он никогда не коснется этого лица так, как ему безумно этого хочется. Потому что Сяо Чжань маг, а Ван Ибо даже от простых тыкв, в которых магии ни на грош, шарахается, как от прокаженных. Он никогда не узнает, кто такой Сяо Чжань. Он будет спать спокойно и крепко, чтобы назавтра проснуться с эйфорией от внезапной влюбленности – пьянящей, как молодое вино и легкой и приятной, как дуновение воздуха в летний зной. Эта влюбленность излечит его от той совсем свежей боли, что точит его изнутри. Позволит забыть, отвлечься, отдохнуть и увидеть новый смысл в жизни.       Эта влюбленность тоже принесет боль. Когда он поймет, что остался один на один со своими едва обретенными чувствами. Когда он не дождется его ни на следующий день, ни через неделю. Когда он будет ждать его и не понимать, за что его бросили. Понимание неизбежности таких последствий заранее сжимало острым сочувствием сердце Сяо Чжаня, тянувшееся к этому человеку. Он был готов пережить все это за него, чтобы не причинять Ибо еще больше боли. Если бы это было возможно.       Только одно не давало отступить, примиряло с тем, что предстояло сделать. Эта боль не будет долгой. Она развеется так же быстро, как развеются чары слабого заклинания, а позже исчезнет и память Ван Ибо о Сяо Чжане. Простом человеке, которому он однажды помог.       Напоследок Сяо Чжань позволил себе едва-едва прикоснуться кончиками пальцев к нежному контуру губ.       Когда часы пробили полночь, Ван Ибо остался один.