Оксюморон

— Двести двадцать четыре, двести двадцать три, двести двадцать два, — парень остановился у двери с номером, состоящий из одинаковых цифр. На двери есть кодовый замок и датчик для ключ-карты. Ему ещё не зарегистрировали карту, но сказали код. — Так и что? Ноль, три, два, пять, — дверь пиликнула, оповещая, что она открыта. Заходит внутрь, и встречает его прихожая. Сделана она в бело-серых тонах, на стенах висят какие-то картины, но, повернув голову в сторону шкафа-купе, сразу видно, что здесь кто-то живет и очень неаккуратный. Одна из выдвижных дверцей открыта и из неё вываливаются вещи, да и на полках творится полный бардак. Вещи мятые, сложены в комок или просто кинуты или даже не докинуты до полки и валяются на полу. На самых нижних полках выглядывают грязные разукрашенные конверсы, большие ботфорты, раскрашенные кроксы, пару штук, и ещё конверсы с завязанными друг к другу шнурками. Сынмин не горит желанием вообще открывать соседнюю дверцу или вообще проходить дальше, вглубь комнаты. Хотя увидеть, что происходит в самой комнате ему не требуется много усилий. Смотря прямо перед собой, он видит… погром. «Что за свалка?» — кричит в голове сирена. Комната вся была развешана рисунками, плакатами, на полу валялись скрученные ватманы, холсты, все это лежит и на двух кроватях, одна из которых заправлена, а другая нет. На полу возле кровати лежали носки, какие-то тряпки и карандаши. В эту комнату набитую мусором тянет, чтобы рассмотреть поближе, ужаснуться сто раз и откинуться от переизбытка грязи и вещей. Ненужных, грязных, неаккуратных вещей. Ради приличия, пришлось снять обувь. Хотя Сынмин ещё несколько раз подумал, стоя на одной ноге, и, придерживая кроссовок за заднюю часть. Но все же вступает на неизвестную территорию белыми носками, и морщится, на цыпочках проходит в комнату. Стало только хуже. Он видит два стола, хотя все то, что от них осталось. Все же в них есть разница и как Сынмин понимает, что правая сторона комнаты его, потому что на его столе просто лежат картины и книжки, а вот на столе напротив уже и происходит процесс создания. С кроватями то же самое. Правая кровать застелена покрывалом, и на ней тоже лежат уже какие-то вырезки, скидана одежда и мелкие побрякушки. А на левой кровати спали, когда-то спали, потому что на ней всё вверх дном, складки на постельном белье говорят о недавнем чужом сне. И лежат очень много подушек. Штук пять и две мягких игрушки. Как будто на этой кровати предназначенной на одного человека спят маленькие гномики. На подоконнике складировались книжки, блокноты, опять бумага, какая-то мелочь, упаковки из под чипсов и какие-то прозрачные грязные ящики. Присмотревшись, Сынмин понимает, что внутри тюбики с краской. Стол просто завален художественными принадлежностями. Превращаясь в один ком взрыва. «И вот угораздило меня, заселиться к художнику», — шепотом, для себя, говорит Сынмин. Осев на свободный край своей кровати, он прислушался к шороху издаваемый из ванны-комнаты. Не успел парень как-то опомниться, как дверь открывается. И появляется высокий парень в свободной домашней одежде, с полотенцем в руках, которые натирают, высушивают волосы. Остановился напротив зеркала в прихожей, вытирал своё лицо, показывая свои длинные до плеча волосы. И повернулся в комнату целенаправленно, стремясь в кровать. Но опешил, когда увидел силуэт незваного гостя и крикнул от неожиданности. — Боже, ты кто? — вымученно произнёс он, его лицо скрючивается не в гримасу раздражения, а даже больше в вымученное страдание, будто его все сегодня пытаются вывести из себя, осталось ему только захныкать, на очередное неплановое событие. — К сожалению, я твой сосед по комнате, — выдыхает Сынмин, опять окидывая комнату взглядом, — как ты вообще живешь в этой грязной тесной комнате? — М-м-м, — мычит парень и падает лицом на свою кровать, зарываясь под одеяло и прячется в горе подушек. Тоже ими укрываясь, кладя прям на себя. Значит, нет никаких гномиков? — Ты меня вообще слышишь? Это что за неуважение?! — не выдержал такой наглости, перейдя на более требовательный тон, что даже встал с места, слегка нависая над спящим. Да, уже спящим, ведь послышалось умиротворенное сопение. — Класс, — выдыхая слово через зубы, — вот бы мне так засыпать, — с завистью прошептал он. Впереди дел ещё много. Ему сказали, что надо дозаполнить документы на поступление в Академию и о заселении в общежитие. Только чувствует Сынмин, что не сможет прожить и ночь, в этой комнате, с этим соседом. Только сейчас Ким почувствовал кислый похмельный запах. «Этот парень пьян, поэтому и лицо было таким опухшим», — замечает Сынмин. Коридоры общежития были просто прелестны. Такие просторные и светлые, что хочется по ним только вприпрыжку бежать, как по полю, собирая полевые цветы и вплетать их в венок в волосах. Но Сынмин взрослый мальчик и твердо идёт вперёд в сторону администрации. Везде есть указательные таблички это очень удобно. И все сразу понятно. Общежитие и правда огромное, как бы ему тут не заблудится, даже с этими указателями это легко сделать. Пока герой держит путь и подписывает документы, нужно ввести в маленький экскурс. Ким Сынмин — недавно был школотой, а сейчас элитный студент первого курса Академии Оксюморон. Съехал от родителей-стоматологов и старшей сестры, думая, что это хорошая идея, но теперь, смотря на своего соседа, уже соскучился по дому. И пускай расстояние от Академии до дома — сутки. Академия Оксюморон — название говорит само за себя. Совместили несовместимое. Это самая популярная Академия, славящаяся: совсем разными факультетами под одной крышей, своими утонченными студентами, и внушающих размеров самого здания, имея свой собственный уютный домик для студентов. Здесь учатся либо очень умные люди, либо очень богатые. Здесь нет точечного разделения. Все равны и все правы. То самое общежитие при Академии, по которому сейчас гуляет Сынмин, тоже славится своей особой атмосферой, и, как инкубатор для студентов, имея все удобства для проживания. Вот только, общежитие и Академия далеки друг от друга. Вот он главный минус. Хотя многими студентами уже был отмерен самый хардкорный путь и самый быстрый. Если быстро бежать, то можно успеть пройти путь за полчаса. Этот рекорд поставил спортсмен Академии, этот факт так и гласит — выполнено профессионалами, не пытайтесь повторить это дома, без подготовки и без подстраховки. Сынмин надеется, что он никогда не будет проверять и пользоваться таким коротким путём. Решив после подписания документов и инструктажа, прогуляться и посмотреть, куда его волшебные таблички смогут привести. Сейчас он находился на первом этаже и проходил мимо огромного, как гласит табличка — читательского зала, со стеклянными стенами и дверьми. Можно увидеть несколько столов, диванов, пуфиков и стеллажи с книгами, такая получается мини-библиотека. Тут можно готовиться к предметам в полной тишине и комфорте. Идя дальше по коридору, была развешана информация и брошюрки событий Академии. Студенческие дела и занятость. Волшебная табличка привела блуждающего прямиком на кухню. Она тоже просторная и светлая. Большой гарнитур, много больших ящиков и несколько в ряд стоящих холодильников. В соседнем помещении находится обеденная зона. За длинным столом сидел парень в яркой одежде и взлохмаченными волосами. Он был первым пятном с вырвиглазными цветами. Он сидел на стуле с прижатыми ногами к себе. Большие ярко-розовые кроссовки сидели на его ноге. Они были настолько огромны, что, наверное, были больше головы этого юноши. Чёрные мешковатые штаны. Ярко-голубая рубашка, распахнутая, и была тоже велика хозяину, что она висела на нем, под ней ничего не было, только голое тело. Но поверх неё была накинута ещё больше дутая жилетка розового цвета. Маленькие ручки, которые держали кружку и телефон, мило выглядывали из груды ткани. Сынмин бесстыдно рассматривает парня, с удивлением повёл бровью. Какие здесь все студенты не от мира сего. Кстати о студентах, а где все. Почему тут так тихо. По слухам, в разных углах общежития должен проходить какой-то движ. Но из всех студентов за его прибывание он видел своего соседа и этого фриковатого парня. Когда парень повернул голову, Сынмина и след простыл. Найдя прачечную на каждом этаже и даже маленькие интересные закоулки, он идёт в сторону своей комнаты и по дороге натыкается даже на группку людей, состоящей из трёх человек и пару чемоданов. Ого, Сынмин запечатлел момент, когда старшекурсник съезжает с общаги и прощается со своими друзьями. Парни говорят какой-то несвязный бред, похожий на их локальные шутки и крепко обнимаются. Проходит мимо, не смущав никого. Но все же его смущает только одно, что его сосед все так же спит. Выбешивает вся эта ситуация и бардак, который такое ощущение весь смотрит только на Сынмина. Тяжело наблюдая за ним. Эту тяжесть он чувствует и рискует прибрать свою часть комнаты. Ему некуда деть свои руки, а чужие глаза так и хочется придушить. Возле кровати, у самых ног, стоит шкаф с закрытыми полками внизу. На удивление весь шкаф был пустой, поэтому Сынмин и решил на радостях заполнить его своими вещами. Ему все равно тут и правда жить, потому что он уже у администратора спрашивал о смене комнаты, на что ему ответили, что это единственное свободное место. Выдыхая свою учесть, он открывает ящик и видит странные бутылочки. Их штук семь с прозрачной жидкостью и с желтой. Уж подумал, что этот урод реальный алкаш… «… художник», — оглядывается Сынмин на парня и крутить в руке бутылёк. Он не разбирается, но на ней написано, что это какой-то разбавитель. Ради интереса он открыл бутылку с прозрачной жидкостью и понюхал. Его резко отрекошетило, этот запах стукнул ему в голову с гениальными идеями и все он сразу понял, закрыл и вытащил остальные бутылки. «Токсикоман… стопудов», — обозлённо смотрит на тушку. У самого аж в глазах повело. Надо было все таки сделать, как учили на химии, что он зря ее сдавал. Чтобы распознать запах раствора надо с помощью ладони помахать над ним. Он уже хочет убрать их в противоположный точно такой же шкаф, но открыв уже ящик парня, оттуда выглянули листы с набросками. Сынмин все понял и просто резко закрыл обратно, поставил бутыльки рядом. Его так рассердила эта бесконечная бумага, что он уже захотел рывком открыть этот ящик и сжечь все, что там есть или выкинуть в окно, назло хозяину. Но контролируя дыхание, и считая до десяти, приступ не овладел им. Сидя на коленях, посреди комнаты, между хламом и своими вещами, он разглядывал рисунки, что висели над кроватью соседа. На глаза ему попадалась только какая-то обнаженка. И отдельные части тела. «Ещё и извращенец», — думает Сынмин, разглядывая не такие и плохие наброски и полноценные работы. Хотя, что Сынмин понимает в искусстве? Сегодня 10 февраля. Я все же смог поступить в ту самую Академию, переехал в общежитие, но вот не всегда все будет хорошо, а прокол в жизни была недолгая дорога до Академии, а мой сосед по общежитии. А как спать?

***

Тетрадка с котиками точно не подойдёт на дисциплину анатомии. И для взрослого, сурового, холодного юноши, как Сынмин, тоже не подходит по стилю. Поэтому он берёт одну тетрадь на девяносто шесть листов, однотонную желтого цвета, чтобы скрашивала его серые деньки. По указаниям родителей он берёт ещё восемь тетрадей на первое время. Он ещё стоит пару минут, возле стеллажей забитыми тетрадками, и думает, взять ли ещё прозапас. Сынмин ненавидит покупать одежду, все вещи, что у него есть, это покупала его сестра или мама. Он не какой-то маленький сынок, он взрослый мужчина, у которого не так много времени, чтобы тратить его на бесконечное хождение по магазинам. У сестры хороший вкус, иногда она даёт право что-то выбрать брату, присылая ему фотографии или иногда, давая ссылку из интернет-магазина. Но сейчас ему пришлось совсем одному выбирать себе медицинский халат. Работники медицинского магазина пытались подобрать ему удобный хороший халат. И шапочку. Сынмин смотрит в зеркало с этой шапочкой и не знает куда деть свою челку. То так ее подправит, в один бок, в другой. Убирая ее под шапку, он ее сразу снимает. «Терпи», — твёрдо поддерживает себя и идёт оплачивать покупку. По дороге в общагу он захотел заглянуть в кафешку. Проведать обстановку и заказать свой любимый американо со льдом. Проверив, есть ли здесь такой, какой он любит. Звон розы ветров обволакивает при первой встрече. В кафе огромный взрыв из ароматов, пахнет кофе и горячей выпечкой. За стойкой стоит милый знакомый бариста. Сынмин сразу его узнаёт, это тот самый парень из коридора, что задорно смеялся с шуток старшекурсника, приобнимал его и желал удачи в суровом взрослом мире. Значит он тоже студент Оксюморона и работает в таком кафе неподалеку от общежития. Он заказывает кофе и булочку с ветчиной и сыром и стоит ждёт, разглядывает меню и помещение. В нем так тепло не только от обогревателей, готовки кофе и выпечки, но и цвета вокруг дают такую атмосферу. Сынмин украдкой поглядывает на бариста. Белая рубашка и ее три четверти рукав открывает на всеобщее обозрение крепкие венистые руки парня. Темно-коричневый фартук обтягивает грудь и утягивает талию с помощью ленточек завязанными сзади в бантик. Маленький бейджик с именем, на правой груди, виден, но не видно букв, Сынмин не может прочесть. — Ваш заказ, — повернулся кудрявый бариста по имени Чан и дежурно улыбнулся. Сынмин решил остаться в тёплой кафешке, передохнуть после сложного одиночного шоппинга. И решил все же написать маме. В кафе зазвенели розы ветров и послышался тяжелый удар по деревянной стойке. Новый элемент в кафе — это широкоплечий юноша, который наклонился к баристе, жалобно смотрел и дул губы. — Ча-ан, — протянул он плача и схватился обеими руками за волосы, — жуть какое похмелье, может нахер эту студию. — А ты как тогда доехал, алкаш? — со смешком смотрит на парня с кепкой, который сам был метр с кепкой, — мы арендовали на сегодня студию, как бы, если ты так хочешь, то оплачивай ее полностью, тем самым, выкидывая деньги на ветер, — вытирает питчер и проговаривая все, как ребёнку. — Я же не горю желанием так разбрасываться деньгами, — со стуком ставит чистый питчер, ставя точку и в своём предложении. Парень, что пришёл с попойки, махнул рукой, сел на высокий стул у стойки. — Налей. — Ты, по-моему, перепутал, — строго смотрит Чан и широко ставит руки на стол, — я тебе не бар. — Хотя бы воды, — опускает голову ближе к деревянной стойке и умоляюще раскрывает глаза. — Могу из-под крана налить. — Да хоть плюнь. — Ловлю на слове, — Чан щелкнул пальцами и ушёл вглубь своего кофейного островка. Сынмин лишь усмехнулся такому диалогу парней. Понимая, какая у тех крепкая дружба. И зная, что Чан живет в общежитии, значит и этот широкий, чуть пухловатый парень, тоже студент. Студенческие вечеринки, прям такие, как показывают в кино? Сынмин этого не понимает. «А как же учеба» — думает он. Но ему как-то все равно на эти вечеринки, и в посвящении в первокурсники он точно не будет участвовать. С хорошей компашкой ещё куда не шло, но вот с единственной целью нажраться и повеселиться это точно не для Сынмина. «Алкоголь — это плохо. Я же будущий врач, я знаю это». Когда Сынмин ввалился в комнату с сумками, он видит ту же самую картину, что и тогда, когда он уходил. Сосед спит, укутавшись в два одеяла, и, утопая в миллион подушек. «Он там не задохнётся?» Сынмин надеется, что когда-нибудь он сможет поговорить с ним. Или хоть немного увидеть. Конечно, будет хорошо, если останется всё, как есть. Он не будет ему мешать, но самое главное, чтобы тот не стал вонять. Сынмин немного посидел и собрался с силами, чтобы пойти в магазин за продуктами, ведь завтра он хочет сварить себе суп. Сегодня 11 февраля. Я занимался обычными организационными вещами. Вечером сходил за продуктами и сидел на кухне подписывая еду своим именем и комнатой, так написано в правилах. Завтра хочу сварить суп, как учила сестра.

***

Если долго смотреть на человека, который спит, то он может проснуться. Сынмин пробуждается, но не до конца, он просто открыл глаза, и не понял почему, и ничего не видит. Потянувшись и потерев глаза, он перекладывается на другой бок и натыкается на парня, который сидит на соседней кровати и пристально смотрит. Парень не ожидал такого и дёрнулся испуганно. Вот, что его разбудило. — Ты кто? — говорит сосед с осипший голосом, тоже недавно только проснулся. Большие мешки под глазами и опухшее лицо, доказывают недавнее пробуждение и странную давнюю попойку. «А этот парень и тот широкоплечий они может где-то были вместе?» — странная и быстрая мысль пришла в голову. — Твой сосед, — прочистил горло, ответил он. — Какого хуя? Почему мне никто не сказал? И вообще зачем ты мне нужен? — возмущался длинноволосый чудик. Встал с кровати, тем самым, возвышая над Сынмином. — Зачем ты мне вопросы задаёшь? Я обычный первокурсник. Всё. Мне сказали жить здесь, я живу, — Сынмин откидывает одеяло и садится на кровать, щуря глаза от наступающей злости, — и кстати, ты думаешь мне приятно с тобой жить? Посмотри! — он окинул рукой всю комнату, — Что вот это вообще всё такое?! — он уже не выдержал и перешёл на крик. — Если тебе что-то не нравится, ты можешь валить! — с усмешкой и громко говорит парень. — Вот! Ты ответил на свой же вопрос по поводу меня, — довольно говорит Сынмин и передразнивает парня, — если тебе что-то не нравится, ты можешь валить! — широко давя лыбу и указывает на выход из комнаты. Тем самым утирая нос без понятия откуда взявшемуся умнику. Тот же злобно выдохнул, было что-то похоже на рык и скрылся в ванне. Первое знакомство прошло неудачно. Уже ближе к вечеру, Сынмин, как и обещал себе, приготовил суп. Он сыт, но голодный узел начинает сжимать, дразня организм. Когда суп был уже на предпоследней стадии готовности, на кухню зашёл парень. Но, как только он увидел еду, то сразу воскликнул и с блестящими глазами посмотрел на повара этого шедевра. — Ого, еда, ничего себе, а я так хочу есть! — жалобно протягивал последние слова. Сынмин скептически смотрел на него. Парень был в обычной домашней одежде в шлепках, а волосы торчали в разные стороны, — я — Ян Чонин! — бодро протягивает руку и улыбается так, что глаза теперь похожи на полумесяцы, такие хитрые и невинные. — Ким Сынмин, — по доброму отвечает ему. — Я тебя что-то не помню. — Да, я первокурсник. После этой фразы Чонин заблестел и стал каким-то взбудораженным, глаза смотрели с интересом, пытаясь заглянуть в рот или узнать, что прячется в глазах напротив. — М-м-м, пекус значит, — он так широко и недобро улыбается, что Сынмин не понимает, что сейчас происходит, что он сейчас смог активировать, — теперь я хочу съесть не суп, а тебя, — и злобно хихикает. Ким держит лицо и даёт понять, что его не понимают. — Да ладно тебе, пекус, не строй из себя серьезного. Ты вот на какой факультет поступил? — На стоматологический, — выдыхает он и перемешивает суп. — О, медицинский значит! Я тоже там, только на факультете лечебного дела, — Чонина точно порадовало, что Сынмин учится в медицинском, — ох, пекус, тебе ещё столько предстоит узнать, — он подцепляет стул и садится. Чтобы быть в поле зрения Сынмина, пока тот прячет глаза вниз. — Медицинский не то что сложный, но очень муторный и невозможный. — А ты какой курс? — Уже второй, — вздыхает Чонин, — как быстро летит время. А вот уже я, живой, и на втором курсе. Они молчат, везде очень тихо, только прерывает ее бульканье супа, который уже готов. — А здесь всегда так тихо? — спрашивает Сынмин, убирая кастрюлю с плиты. — Ох, — он смеётся и оглядывается, — на самом деле нет, сейчас так, потому что все праздновали конец года, закрытие сессии и мой день рождения, — с гордостью оповещает он. — Мы все очень круто посидели, праздновали неделю, — тяжело говорит вторую часть предложения, хватаясь за сердце. — А сейчас я дико хочу есть, я сам только недавно отошёл, пекус, ты покормишь меня? — и стал строить глазки, такие милые, такие плачущиеся. Что Сынмин не выдерживает и делится своей едой с Чонином. Дальше каждый день до начало учебы был похож на предыдущий. … приехали одногруппники, знакомились. Чонин все такой же странный, но интересный. Узнал имя соседа — Хван Хенджин и он уехал к родителям, теперь живу один, это так круто, хоть дышать стало легче. Завтра первый день учёбы.