Память о колокольчике, который хотел жить

      Долгожданные выходные не заставили себя долго ждать. Суббота хоть и надавила на нервы своими проверочными, но не смогла заставить десятиклассников с грустными глазами пойти домой. Компания парней заказала пиццу, курочку, почевая на лаврах в той же самой квартире, где они единогласно решили сделать точку доступа, квартира Гона по совместительству и его друга Киллуа. За столом появились и веселые планы, Гон со всей радостью в одном месте предложил сходить в лес, что находился неподалеку от них, всего в тридцати минут от их школы. Если его давние друзья тяжело вздохнули, то Киллуа лишь похлопал глазами. Что тут такого?  — Ты когда-нибудь успокоишься со своим лесом? Маугли, — сказал Зак, состроив кислую мину. — Снег выпал!! — Ты там Киллуа утопить хочешь?? — Э! — кратчиво возразил Золдик. — Ну вы что-о-о там красиво!! Давайте лисичку встретим? — Ну… — Или Мишуню! — ДА НУ НАХУЙ!! Ты хочешь чтоб мы сдохли?? — М(((( — Не дуйся. — Я бы тоже в лес сходил, — поддержал затею Курапика, усаживаясь на диван с разогретой едой. — Давно мы там не были. Чистый воздух зато. — Это ты там не был!!! — продолжал ругаться рыжий. — А я чуть в обрыв не сгинул! — Ты са-а-а-ам виноват!!! — визжал Фрикс. — Схуяли?! — Я сказал!! — …извините, Гон-сан, я-я-я провинился…пойду встану в угол…. — Хватит паясничать!       Еще несколько перепалок и Зака успокоили, ведь против был только он, другие же, молча, кивнули в поддержку Гона. Чтобы нормально погулять среди сугробов и голых веток, компания должна была собраться рано, ближе к часу вместо обычных четырех.       Зак проснулся за тридцать минут до выхода, почистил зубы, выпил чай с тортом, пока находился в одеяле, и начал напяливать одежду. В этот раз уже друзья с рюкзаками завалились к нему. Впустив их, его позабавила помятая рожа Золдика, который тоже ой как был не рад рано вставать в выходные. Беловолосый даже толком не расчесал волосы, лишь Гон с колкой прической вверх и с его собачьими ушами, если бы они были, скакал вокруг них, о чём-то щебеча. — Ты не замерзнешь без перчаток? — угрюмо уставился рыжий в невдуплённое лицо друга.  — Да мы же не будем снег трогать, — говорил Гон. — Возьми перчатки! — Нет! — Не дай бог ты заболеешь! Я в кипяток тебя окуну! — Бееее! — Ну, — встрял между ними Золдик, — если он замерзнет, я просто дам ему свои. — М? Спасибо, Киллува! Вот он обо мне заботится!        Зака лишь порадовала его фраза, подталкивая на очередную шутку. Наклонившись к нему от лишних ушей, с нескрываемой улыбкой он прошептал: — Порадуй его хотя бы минетом за это, чего обделяешь мальчика ? — А?! Озабоченный, свали! — Вообще-то я здесь. Перестаньте ворковать, — ворчливо сказал третий.       Дойдя до места сбора, до школьных ворот, парни обнялись, посмеялись над видом Джея, что он оделся как на показ мод, и парни пошли в гору, в любимое место Гона. Целую дорогу они обсуждали что можно и нельзя, смотря на скачущего Гона, он был энергичнее как никогда и был счастлив, что его любимые друзья согласились погулять по отдаленному месту. Пока Маугли вприпрыжку был впереди всех, Зак насел на уши Золдику. — Как у вас дела? — ехидно спрашивал Зак, играя бровями. — Всё хорошо. — Есть продвижения? — Немного.  — Конда ты думаешь признаться ему? Может пора бы? — Нет, не сейчас. — М-м-м, какой загадочный. Чтоб ты понимал, если Гон расстался с Футцатой, это не означает, что место открыто только для тебя. — …хочешь на моё место встать? — Я не про себя, Киллуа. Какими яйцами ты слушал, что Гон для меня лучший друг, хоть и очень близкий. Я говорю про других. Не ты один хочешь встречаться с ним, думаешь, Гон не согласиться на другого, пока ты яйца мнёшь? — Э…не знаю…а может? — Я хоть и свожу вас, но не оттягивай до последнего момента. Когда захочешь признаться может быть слишком поздно, я про это. — Хм…не переживай, я уже решил когда я признаюсь. — М? И когда же? — А тебе всё расскажи~ — Э-э-э! Я стерегу его жопу, я должен знать! — Н-е-ет~ Еще чего захотел! — А ну скаж-и-и-и! — Зак взял его за капюшон, наверно, чтобы от неожиданности беловолосый выложил ему интригующую информацию, но Золдик тоже не лыком сшит, поэтому схватил за кофту. Небольшую взбучку мигом разнял Курапика, строгим голосом произнося угрозу. — Будете баловаться, я заберу Гона себе, — услышав это парни встали солдатом.       Подняться в гору было другим заданием. Было два варианта: идти по асфальту, с тяжестью поднимаясь в гору по асфальту до квартирных домов, либо пройти по другой развилке, пройдя жилые дома. Там существует лазейка - быстрая дорога прямиком в лес, однако склон более крутой, тем более карабкаться надо будет по замерзшей земле. Парни переглянулись, посмотрели на Джея и его белое одеяние, и как его лучшие друзья, решили пройтись по крутому склону. Гон, Киллуа и Курапика поднялись легко, Леорио чуть подольше, кряхтя, как старик, Зак матерился на своего лучшего друга, но залез хоть и пыхтел до чертиков, а Джея пришлось долго ждать и на верху склона предлагать руку помощи. Там где они поднялись стоял ещё один деревянный дом, одинокий, чуть разваленный с наклонившимся прогнившим забором. Только когда они прошли мимо него, заходя дальше в лес, Зак рассказал одну новую историю из жизни лучших друзей.  — Гон, а помнишь ту бабку? — кричал рыжий Гону с конца их группы. — Помню! — Что за бабка? — спрашивал Киллуа. — Да короче мы летом как-то ходили сюда, тоже здесь поднимались, или спускались… А..спускались по-моему, да! Ну и заворачиваем сюда, а здесь бабка стояла, начала орать на нас «Хули вы здесь ходите?!» Мы ей говорим, что спуститься хотим. Она начала орать на нас, гнать, а я блять че нахуй? Я с ней перепираться начал, что до другого выхода пиздовать долго, так она ружье вытащила и угрожать начала, что выстреляет! — И вы только сейчас об этом говорите?! — Ну, света в доме нет, может она не дома? Давно её кстати не видно, может померла уже?… — Пиздец, и как вы спускались, по другому входу? Через гору? — Не-е-е, мы типа ушли, увидели как она во двор зашла и по склону спустились, пока она нас не заметила. — Как вы живы еще… — Господь Бог на нашей стороне. — Гон, — говорил Леорио Гону, — а ты докуда дойти то хочешь? — М-м-м, можно до села дойти! — И сколько до него?  — А…посмотрите по карте!       Парни остановились, пока Курапика залазил в телефон. Село находилось в часу от них, они посчитали что место располагалось не слишком далеко, поэтому пошли до туда.        Друзья гуляли по белому лесу. Хрустящий снег под ногами – единственный звук, нарушающий тишину, окутавшую заснеженные ели и сосны. Гон, несмотря на мороз, полон энергии и бежал впереди, оставляя за собой цепочку следов. Киллуа, с присущей ему ловкостью, прыгал по этим следам, то и дело поглядывая на друзей. Курапика, плотно закутанный в шарф, внимательно рассматривал веточки растений в снегу, пытаясь определить, какая фауна здесь прорастала. Леорио, как всегда, ворчал на холод и сугробы, но при этом заботливо каждый раз поправлял одежду Гона, будто ребенку. Зак и Джей, очарованные красотой лесного пейзажа, фотографировали всё вокруг, пытаясь запечатлеть волшебство момента, хоть рыжий и пытался спихнуть его в снег. Они углублялись в лес и деревья становятся выше и величественнее. Снег искрился под лучами солнца, создавая ощущение сказки. Вдруг Гон замер, указывая на что-то вдали. На ветке сидела белоснежная сова, неподвижно наблюдающая за происходящим. Все останавились, завороженные красотой птицы. Сова, словно почувствовав восхищение, расправила крылья и плавно взлетела, исчезая в глубине леса.        Спустя несколько минут друзья увидели лису. Рыжий мех блестел на солнце, когда она промелькнула между деревьями, оставив лишь пушистый хвост в качестве доказательства своего существования.       Гон, с присущей ему непосредственностью, тут же выпалил:  — Смотрите! Это родственник Зака! У них же одинаковый цвет волос!       В лесу раздался коллективный смех. Зак, и правда, обладал огненно-рыжей шевелюрой. Парень лишь фыркнул в ответ на шутку Гона, что-то невнятно пробурчав себе под нос. Видимо, быть "родственником" дикого животного не входило в его планы на этот день.       Киллуа, как всегда, не упустил возможности подколоть Зака. — А может, ты оборотень, Зак? Может рил твой родственник?  — Мой родственник дальше, но никак не этот. А я если писца встречу это ты, Киллуа? Да блять?? — Ой-й-й, признавайся, по ночам по лесу бегаешь и на мышей охотишься?       Смех усилился. Даже серьезный Курапика не смог сдержать улыбку. Леорио закатил глаза, но в его взгляде тоже читалось веселье. Зак продолжал бурчать, пытаясь сделать вид, что его это не задевает, но уголки его губ предательски дергались, а Джей всё снимал веселый момент. Шутка Гона, казалось, объединила их еще больше. В такие моменты, когда безобидный юмор сближал их сердца, они особенно ценили свою дружбу. Лес, казалось, тоже смеялся вместе с ними, вторя их голосам тихим шелестом оставшихся листьев.       В какой-то момент все парни начали фотографироваться, словно стремясь запечатлеть каждую секунду этого дня, каждый отблеск солнца на снегу, каждую улыбку. Сначала просто позировали на фоне заснеженных елей, потом стали дурачиться, изображая лесных зверей и падая в сугробы. Без задней мысли Гон, в порыве дружеских чувств и совершенно не задумываясь о последствиях, поцеловал Зака в щечку на камеру. Именно в этот момент Зак осознал, что вот-вот и попадет под горячую руку. Заметив мгновенную вспышку ревности в глазах Киллуа, Зак, ехидно улыбаясь и словно играя с огнем, предложил: — Киллуа, а подойди-ка к нам! Пусть Гон и тебя чмокнет в щеку, для равновесия~       Гон, обычно беззаботный и открытый, засмущался, почувствовав напряжение в воздухе. Он понимал, что ситуация становится неловкой.  — Сами соситесь, — язвительно ответил Киллуа на предложение. — Киллуа, не хочешь, чтобы я поцеловал тебя? — вытягивал губки брюнет, раскинув руки.  — … — Киллуа, я жду! — Агрх, чтоб вас!        Однако, не желая никого обидеть и поддавшись всеобщему настроению, Гон сделал это – смущенно улыбнувшись, прикоснулся губами к щеке Киллуа, создавая моментальный снимок. Киллуа, несмотря на всю свою браваду и привычку скрывать эмоции, не смог скрыть румянца, залившего его щеки. Фотка получилась именно такой, как и рассчитывал Зак – немного неловкой, немного забавной, но безусловно запоминающейся.       Парни наконец-то дошли до неизвестного села, затерянного среди холмов и полей, словно жемчужина, выпавшая из ожерелья цивилизации. Лишь дома, покосившиеся от времени, с покореженными заборами и выцветшими ставнями, хранили в себе тайны прошлых поколений. — Здесь вообще кто-нибудь живет? — спрашивал Джей, поглядывая в темные резные окна домов. — Да Бог знает, но у меня мурашки от этого места, — от мыслей о жутком селе Леорио передёрнуло. — Перестаньте как девочки пугаться, — говорил Курапика, — скорее всего дома стоят под дачи, может просто несколько людей поживают здесь и всё.          Они побродили по селу, рассматривая причудливые резные наличники, вслушиваясь в тишину, нарушаемую лишь редким лаем собаки. В поисках признаков жизни они наткнулись на небольшой киоск, одиноко стоящий на краю площади. За стеклом, за которым виднелись ряды конфет и печенья, сидела пожилая женщина с добрым лицом и усталыми глазами, хоть какая-то отрада в таком месте. Друзья купили у нее сладостей – шоколадные батончики, леденцы и сок. Гон же дополнительно под недоумевающие взгляды взял копченую рыбку и засунул в рюкзак.       Позже Фрикс, переполненный энергией и тягой к приключениям, неожиданно предложил:  — А давайте поищем Мишуню! Вдруг он где-то тут бродит? — Разве они не должны уже спать? — спросил Зак, потирая нос. — Мишуня знает, что обычно в эти дни я прихожу проведать его, поэтому будет оттягивать спячку до последнего момента.       Предложение Гона вызвало смешанную реакцию. Леорио, как обычно, заворчал, опасаясь за свою безопасность. Курапика отнесся к идее с интересом, но с присущей ему осторожностью. Киллуа, всегда готовый поддержать любую его авантюру, лишь улыбнулся, зарабатывая очки в операцию «Любовь». Зак, немного испуганный, попытался отговорить Гона, но тот был непреклонен, Джей же записывал предсмертные кружочки сестре. В итоге, поддавшись уговорам Гона и любопытству, друзья решили отправиться на поиски медведя, даже если эта затея казалась безумной. Они ходили в лесу около часа, тщетно пытаясь выследить медведя, когда вдруг удача повернулась к ним лицом или…скорее, спиной. Перед ними, словно из ниоткуда, возник огромный медведь. Его мощная фигура, ощетинившаяся густая шерсть и хищный оскал не оставляли сомнений в его намерениях – он явно был не рад незваным гостям. Зверь зарычал, готовясь к нападению.       Киллуа и Зак, действуя молниеносно, тут же встали между Гоном и разъяренным зверем, пытаясь собой оградить друга от опасности. Однако Гон, к удивлению всех, не показал ни малейшего страха. Он лишь смотрел на медведя, и взгляд его был полон какого-то необъяснимого понимания, будто он вел с ним безмолвный разговор. Невероятно, но факт – медведь, казалось, сбавлял обороты. Ярость в его глазах постепенно угасала.       Друзья, пораженные происходящим, пытались остановить Гона, не понимая, что происходит.  — Гон, не подходи! Это опасно! — крикнул Леорио, но было уже поздно. Гон, словно завороженный, вырвался из рук друзей и уверенно направился к медведю. В следующий миг произошло нечто совершенно невероятное. Мишка, словно домашний пес, уселся на попу, а Гон подошел к нему, обнимая его за мощную шею. Зверь, вместо того чтобы напасть, позволил себя обнимать, и в его глазах промелькнула какая-то грустная тоска. В лесу воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим треском веток и удивленными вздохами друзей. Стало ясно, что между Гоном и этим диким зверем существует какая-то незримая связь, которую никто из них не мог объяснить. — Ка-а-ак ты, Мишуня? — с любовью протягивал брюнет. — Скуч-а-а-ал? Прости, что долго не навещал вас. А! — развернулся он к друзьям. — Познакомьтесь! Это Мишуня! — М-мишуня?! — разом произнесли все. Все думали, что он просто хотел взглянуть на медведя. Кто же знал, что они идут к очередному другу? — Они тебя Мишуня не обидят~ Они мои друзья. А где твоя мама? — Мама? Он что, еще ребёнок? — спрашивал Зак. — Конечно! Он самый юный среди братьев! — продолжал весело говорить парень, потираясь об жесткую шубку медведя щекой.  — Замечательно, — пробухтел Зак. — Ебаная принцесса…смотри, Киллуа, не так Гона выебешь - тебе потом мыши во сне хуй откусят. — В первый раз такое говорю, сплюнь.        Гон покормил мишку копченой рыбкой, достав её из своего рюкзака. Аромат рыбы, казалось, еще больше смягчил зверя. Он аккуратно брал угощение из рук Гона, словно соблюдая правила хорошего тона, словно джентельмен. Затем Гон заговорил с ним. Говорил о лесе, о солнце, о птицах, о своих друзьях – обо всем, что приходило ему в голову. Его слова лились плавно и естественно, словно он знал язык зверей с рождения. Его друзья, стоявшие поодаль, лишь таращились на эту невероятную сцену. Курапика тихо шептал какие-то заклинания, пытаясь хоть как-то объяснить происходящее. Леорио, побледнев, достал из своего рюкзака успокоительные. Киллуа и Зак, хоть и пытались сохранять спокойствие, но их глаза выдавали растерянность и легкий страх, а Джею было холодно, поэтому грелся о теплого Мишку.       «ТЫ-ТО КУДА ПОЛЕЗ?!» — воскликнули друзья в своей голове.

.

.

.

— Гон, пора уходить! — крикнул Киллуа, стараясь не повышать голос, чтобы не спугнуть медведя. – Уже темнеет, и нам нужно потихоньку домой.       Другие подхватили его слова, уговаривая Гона оторваться от общения с диким зверем. Всё-таки Гон попрощался с мишкой, отдав рыбу, чтобы Мишуня передал угощение семье. Парни облегченно выдохнули и двинулись дальше вглубь леса обратно к себе.        Деревья, словно стражи, провожали их своими заснеженными ветвями, а под ногами хрустел свежий снег. Тишину нарушало лишь дыхание друзей и редкое пение затерявшейся в лесу птицы. Внезапно Зак наклонился к Гону и что-то тихо прошептал ему на ухо. Гон внимательно выслушал, кивнул и ответил: «Конечно». Затем он повернулся к остальным и спросил:  — Ребята, вы не против, если мы зайдем на кладбище?       Киллуа нахмурился, немного удивившись. — Зачем нам туда? Скоро стемнеет, говорю же, до захода солнца минут тридцать, — его беспокойство было вполне обоснованным, ведь зимний лес не самое приятное место для ночевки.       Гон, в свою очередь, молча, посмотрел на Зака, словно спрашивая у него разрешения рассказать остальным. В его глазах читались нежность и сочувствие. После чего, с некоторой неловкостью, он произнес: — Там мама Зака. Он бы хотел ее навестить.       В воздухе повисла тишина, нарушаемая лишь легким шелестом ветра в кронах деревьев. Лица друзей стали серьезными и сочувствующими. Они понимали, что эта прогулка имеет для Зака огромное значение. Все согласились с этим, и друзья, сменив направление, пошагали по заснеженной тропе в сторону кладбища.       Зимний на вид лес, казалось, затих, словно уважая скорбь Зака. Солнце, клонясь к горизонту, окрашивало снег в нежные розовые и лиловые тона, создавая призрачную и трогательную атмосферу. Кладбище встретило их тишиной и мертвым покоем. Заснеженные могилы, словно укрытые белым покрывалом, хранили в себе истории ушедших поколений. Ветер завывал между деревьями, словно оплакивая тех, кто покоился под землей. На входе на кладбище стоял небольшой прилавок искусственных цветов, заплатив купюрой, Зак взял пышный букет. Парень, не говоря ни слова, повел друзей к одной из могил. Он шел уверенно, словно знал каждую тропинку в этом месте. Наконец, они остановились возле небольшого надгробия, украшенного скромным букетом тусклых цветов. На камне была выбита надпись: «Любящая мать и верная жена»       Зак опустился на колени перед могилой и смотрел на надпись. В его глазах стояли слезы. Друзья, понимая его чувства, деликатно отошли в сторону, давая ему возможность побыть наедине со своей скорбью. Минуты тянулись медленно, наполненные молчаливым горем и тихими воспоминаниями. Каждый из друзей ощущал тяжесть потери Зака и понимал, насколько важен для него этот момент.       Зак бережно положил искусственные цветы на могилу матери. Смахнул снег с поблекших пластиковых бутонов, оставленных в прошлый раз, и тихо заговорил с ней. Говорил о своей жизни, о сегодняшних приключениях, о друзьях и о том какой он балбес, что не смог вытянуть химию, словно она всё еще могла слышать его. В его голосе звучала тоска и невысказанная любовь.       Киллуа, не решаясь подойти ближе, спросил у Гона, стоявшего чуть в стороне:  — От чего она умерла?       Гон, немного помедлив, ответил: — Вроде, от кровоизлияния в голову. Она ушла неожиданно. Зак очень тяжело это переживал.       В воздухе витала атмосфера скорби и утраты. Киллуа почувствовал внезапную вину за свой недавний вопрос о цели визита на кладбище. Он посмотрел на Зака, склонившегося над могилой, и понял глубину его потери. Спустя несколько минут, наполненных молчаливой грустью, Зак, вытерев слезы, вернулся к друзьям. В его глазах все еще читалась печаль, но в них появился и проблеск облегчения. Побыть наедине с памятью о матери было для него необходимо, долго он не навещал её в последнее время. Они молча покинули кладбище, оставив позади могилы и тихие воспоминания. Лес встретил их ледяным дыханием, но теперь в их сердцах стало немного теплее. Они сделали то, что должны были – поддержали друга в трудную минуту.       Спустя некоторое время Зак снова повеселел и предложил купить шаурмы. Киллуа, видя, как тот восстановился, пошутил, что неужто разбогател? Зак пробурчал и сказал, что платит Золдик. Все посмеялись, но Киллуа отказался, правда он ещё не знал, что у рыжего припасен туз в рукаве. Подойдя к Гону сзади, он прошептал ему что-то на ухо и взял его за руки, поднимая ладошки вверх.  — Киллу-кун, купи, пожа-а-алуйста, нам покушать, — жалостливо протянул Гон с красными от холода щеками и розовым носиком. От такой картины у Золдика чуть инсульт не произошел в шестнадцать лет, поэтому вскинув руки он смущенно пробурчался и подозвал ребят с собой.        «Говнина! Тупое, милое фриксанутое лицо, блять как же его смять хочется! Сука из тебя щас шаурму сделаю!» — ругался Золдик, косясь на рыжую ухмыляющуюся рожу, выбирающую между свининой и курицей.        Пока Киллуа вместе с Заком и Курапикой с Леорио зашли в магазин, Гон и Джей стояли на улице. Морозный воздух обжигал щеки, но Гон не замечал холода, увлеченно наблюдая за прохожими. Джей, напротив, поеживался, кутаясь в шарф. Он чувствовал себя неловко, словно лишний в этой компании, но теплое отношение Гона немного успокаивало.        Когда друзья вернулись к ним, они заметили пьяного мужика, что разговаривал с Гоном, видно наседая, да и Джей насторожился. Киллуа увидел, как мужчина пристает к Гону. Обеспокоенность и злость вспыхнула в нем мгновенно, и он отпихнул назойливого незнакомца, как тот неуклюже повалился в сугроб. Киллуа был готов продолжить с ним разговор, но Гон выставил перед ним руку, давая понять, что разберется сам. Присев на корточки, Гон, с обманчиво милой улыбкой и прищуром в янтарных глазах, произнес тихим, но отчетливым голосом:  — Я не нуждаюсь в ваших услугах. И, думаю, ваша жена вас не поймет, — указал брюнет на безымянный палец. В его взгляде промелькнула такая недетская угроза, что пьяный мужчина побледнел. Он испугался не столько слов, сколько той темной силы, что ощущалась за ними. Вскочив на ноги, он, бормоча извинения, поспешно ретировался, оставив за собой лишь след на снегу. Друзья стояли в оцепенении, наблюдая за этой сценой. Они привыкли видеть в Гоне наивного и жизнерадостного парнишку, но сейчас перед ними предстал кто-то совсем другой – уверенный, даже немного пугающий. И вот, словно ничего не произошло, Гон снова мило улыбался, выхватывая из рук Киллуа свою шаурму. — Вкусно! — прощебетал он, как ни в чем не бывало, будто только что не отпугнул одним взглядом взрослого мужчину. Контраст между его недавней решимостью и нынешней невинностью был поразителен. Леорио покачал головой, Курапика задумчиво нахмурился, а Киллуа лишь приятно усмехнулся, несмотря на сердце, ушедшее в пятки. Зак просто, молча, смотрел на друга с восхищением, а Джей от начала до конца снимал сцену позора мужчины, сохраняя в галерею.       Друзья уплетали шаурму, согреваясь изнутри пряным мясом и свежими овощами, а вечерние сумерки сгущались над городом. День выдался насыщенным, полным приключений и новых впечатлений, так что усталость ощущалась во всем теле. Но завтра воскресенье – день заслуженного отдыха, когда можно будет выспаться и никуда не спешить. Киллуа, как всегда, поддразнивал Гона, подкалывая его безобидными шутками. В этих колкостях, однако, сквозило нечто большее – легкий намек на чувства, которые Киллуа пока что не решался выразить открыто. Хоть он и сказал, что уже выбрал момент для признания, но, кажется, какая-то доля его сердца желала немедленной взаимности. Гон, казалось, совершенно не замечал этих знаков внимания, продолжая заразительно смеяться и увлеченно рассказывать о своих планах на завтра. Лишь их друзья, которые знали о любви Киллуа, наблюдая за этой сценой, понимали, что на самом деле происходит. Они переглядывались с улыбками, умиляясь невинности Гона и скрытой нежности Киллуа. Эта парочка была словно создана друг для друга, несмотря на все различия в характерах, взглядах и росте…. Гон, своим непосредственным обаянием, заставлял всех вокруг умиляться. Его искренняя радость жизни, его неподдельный интерес ко всему новому – всё это притягивало к нему людей, словно магнит. Даже суровый Леорио не мог устоять перед его обаянием, нет-нет да и похлопает его по плечу с отеческой нежностью.       Киллуа и Гон всеми с остальными еле-как возвращались с приключения домой, как тут Золдик увидел, как руки Гона покраснели, поэтому настойчиво сказал надеть его перчатки. Гон, немного смутившись от такой заботы, послушно принял протянутые шерстяные перчатки, которые Киллуа взял с собой. Холод пронизывал воздух, и даже сквозь теплое пальто ощущалось его леденящее дыхание. Киллуа, внимательно следя за Гоном, заметил, что даже в перчатках его руки оставались холодными. Без лишних слов, он притянул Гона ближе и, раскрывая карман куртки, жестом предложил ему погреться. Гон, удивленный такой внезапной заботой, покраснел еще больше. — Но Киллуа… — начал было он возражать, но Киллуа лишь упрямо поджал губы.       В итоге, Гон, не в силах сопротивляться, просунул свои руки в теплый карман куртки парня. Тепло быстро распространилось по его озябшим пальцам, и он благодарно улыбнулся другу. Киллуа, немного смущенный его взглядом, отвернулся, делая вид, что рассматривает заснеженные деревья. Впереди их ждал долгий путь домой, но теперь, благодаря заботе Киллуа, Гон чувствовал себя намного теплее и комфортнее.       Друзья всё это время продолжали смеяться и болтать, наслаждаясь моментом и компанией друг друга, так они и дошли до места их собрания и расхода — школьных ворот.        После Курапика и Леорио уехали на трамвае, растворившись в огнях вечернего города, Джей тоже попрощался, свернув в другую сторону, его силуэт быстро исчез в лабиринте узких улочек, и остались лишь Зак, Киллуа и Гон — неразлучная троица, связанная узами дружбы и общим домом. Подходя к их двору, Гон, как всегда, заботился о бытовых мелочах.  — Надо купить молока, — заявил парень и, оставив друзей у входа в магазин, скрылся между стеллажами. В его отсутствие между Заком и Киллуа, как обычно, завязалась перепалка.       Зак, не упуская момента, поддел Киллуа проходной шуткой:  — Смотри, — подозвал рыжик взглянуть на дальний прилавок за стеклянной дверью, — вот таким объёмом на Гона дрочишь? — выпалил он с ехидной ухмылкой, указывая на большую бутыль молока. Киллуа, не долго думая, отвесил ему подзатыльник, сопроводив его ворчанием:  — Долбоёб.       Несмотря на кажущуюся агрессию, в этом жесте сквозила скорее дружеская забава, чем злость. Подобные перебранки стали привычным фоном их общения, способом выразить взаимопонимание и общую тайну по завоеванию сердца темноволосого мальчишки. Вскоре вернулся Гон, сияя улыбкой и крепко обнимая пакет молока. — Пошли домой! — радостно воскликнул он, и троица неспешно зашагала в сторону своего скромного жилища, погружаясь в тишину и спокойствие ночного города. Их ждали простые радости: вкусняшки, игрули и, конечно же, крепкий сон, чтобы с новыми силами встретить грядущий день.       Гон, Киллуа и Зак уже вошли во двор. Вечерний воздух был прохладным, но усталость после долгого дня придавала движениям тяжесть. Они уже собирались открыть железную дверь в подъезд, как вдруг у Гона раздался звонок. Застыв на месте, он посмотрел на экран телефона и ужаснулся, показывая его друзьям. На дисплее высветилось имя «Футцата». Его бывший парень и всеми ненавистный человек. Тот, которого Киллуа совсем недавно избил, защищая Гона от его назойливых ухаживаний. Лицо Киллуа мгновенно исказилось от злости. Зак, наоборот, замер в раздумьях, пытаясь быстро сообразить, что делать. Ситуация была сложной. Футцата был не просто бывшим, а настоящим кошмаром, который постоянно не давал покоя Гону. Его звонки и сообщения были навязчивыми, а иногда и угрожающими. Киллуа, с его импульсивным характером, был готов в любой момент снова вступить в драку, но Гон пытался унять его пыл, боясь непредсказуемых последствий. Они начали лихорадочно думать, что сейчас предпринять. Ответить на звонок? Проигнорировать его? Или, может быть, стоит сразу позвонить в полицию? Каждый вариант имел свои плюсы и минусы, и времени на раздумья оставалось все меньше. Звонок продолжал настойчиво разрывать тишину двора, заставляя их нервничать еще больше. Решение нужно было принимать немедленно. Киллуа сказал не брать трубку, Зак сказал взять. Гон, переводя взгляд с одного на другого, быстро, но неуверенно нажал на зеленую кнопку.  — Что хочешь? — спросил Гон, моментально пытаясь предать голосу стали.  — Привет…хотел спросить, что делаешь? — Домой захожу, молоко купил, мне завтра на работу, — слукавил парень. — Вот оно как…Просто хотел спросить, не можешь ли ты приехать? — Мне…надо высыпаться, извини. — Хорошо, уже можешь не приезжать. Гон, ты один? — без эмоциональным, но угрожающим тоном произнёс тот. От такого Гон аж вздрогнул. — Да. Какая тебе разница? — Большая. Твое животное недавно распустило руки, не хочу, чтобы ты из-за него потом пострадал.  — Животное? Не говори так о Киллуа, я говорил! — Извини…Больше не буду, но, кажется, больше пострадал я. Ты за Киллуа переживаешь больше, чем обо мне? — Э..э ну… — Он первый напал, спроси у него сам, я ничего не делал. Или Золдики только и умеют, что врать? Киллуа? Ты здесь?        Киллуа лишь переглянулся с Заком. — Я один, Фута. На улице холодно, правда. Я пойду домой. — Мы бы могли дал—       Гон сбрасил трубку, не в силах больше выносить этот ледяной холод и злость. Чувство тревоги нарастало, словно темная волна. Киллуа и Зак, заметившие его помрачневшее лицо, снова переглянулись. — Опять всякую фигню говорит, как обычно, хех, — тихо произнес он. — Всё хорошо, Гон? Не бери его слова в голову. Он ебнутый, — запереживал Киллуа и положил руку ему на плечо.        Зак кивнул в знак согласия.  — Идет он нахуй! Еще и звонить смеет! «Чтобы ты не пострадал»! Пизды получить боится!       Гон улыбнулся друзьям. Их поддержка была ему сейчас очень нужна.    —  Ладно! Пошлите домой!       Они вошли в подъезд, стараясь не привлекать к себе внимания. Каждый шаг отзывался гулким эхом, усиливая ощущение неминуемой опасности. Гон чувствовал себя загнанным в угол, будто за ним кто-то наблюдал. И его прекрасная интуиция не обманула и в тот раз. Проходя мимо окна на лестничном пролете, не один Гон почувствовал взгляд в затылок, будто кто-то наводил на тебя прицел. Не успев толком отдышаться, Киллуа случайно бросил взгляд на улицу и замер. В тени соседнего дома, скрытый полумраком, стоял Футцата. Его лицо искажено недоброй гримасой, а глаза… Он следил за ними. Гон прошел дальше, поднявшись на этаж выше, а Киллуа остановил сзади идущего Зака. — Глянь туда, — холодно, но тихо произнёс Киллуа, почти не шевелясь. — Куда? Ох, черт, это что, Футц— ?! — Тише, — он закрыл ему рот рукой, — Гон услышит. Он и так встревожен, не надо нам лишних проблем. — Вы там где уснули? — кричал Гон уже на своем этаже. — Мы идем! — крикнул Зак, до сих пор гипнотизируя взглядом темную фигуру. — Гон! А можно я с вами переночую?  — Можно! У Киллуа спроси, — смотрел брюнет вниз, взглядом провожая рыжую макушку.  — Киллуа? — Я не против, может это даже и к лучшему, — пожал плечами Золдик. Он прекрасно понимал, почему Зак захотел переночевать с ними и это в какой-то мере его успокаивало. — Только, Гон, я за пижамой сгоняю!       Поднявшись к себе, Зак быстро собрал необходимые вещи. Спускаясь обратно, он почувствовал волнение в районе груди. Образ темной фигуры так и витал перед глазами, а кулаки зудились с большей силой. Хотел бы он побывать на месте Золдика и тоже хорошо заехать этому уроду по лицу. Когда он вернулся к Гону и Киллуа, несколько раз проверив щеколды двери, те уже вовсю готовились ко сну. В гостиной был расстелен диван, и ребята ждали его. — Отлично! Теперь все вместе! – радостно воскликнул Гон.       Киллуа, Гон и Зак лежали на диване, образуя привычную и уютную компанию. Киллуа расположился на одном краю, Зак – на другом, а Гон, как всегда, оказался в самом центре, излучая неподдельное тепло. Они то и дело переключали видео на ютубчике, сопровождая просмотр невинными подколками и смехом.       Киллуа украдкой бросал взгляды на Гона, его глаза светились нежностью и обожанием, но стоило его взгляду переместиться на Зака, как в них появлялся холодный, прищуренный огонек. Он, конечно, не предполагал, что эта ночь обернется таким составом, что Зак, его лучший друг, станет невольным участником их с Гоном вечера. Зак, заметив ревность в глазах Золдика, лишь ехидно ухмыльнулся и показал ему язык. Этот жест был наполнен детской игривостью, но в то же время в нем читался вызов. Впрочем, долго выдерживать накал страстей рыжий не стал. Он отвернулся, устраиваясь поудобнее, и пробормотал:  — Не шумите сильно~       Гон простодушно ответил: «Хорошо», не подозревая о скрытом смысле, который Зак вложил в свои слова. Киллуа же, напротив, прекрасно понял подтекст. За этой просьбой скрывалось нечто большее, чем просто желание тишины. В воздухе повисло напряжение, которое ощущалось почти физически.       Зак уже несколько часов мирно посапывал в одеяле, устроившись на своем месте. Затем и Гон, повернувшись лицом к Киллуа и спиной к Заку, лупился на Золдика. Ручки он сложил подушку, а мягкая большая щека немного закрывала глаз. — Теперь ты выспишься! — мягко сказал парнишка. — М? Пф, конечно, а то своими ранними подъёмами, кажется, мой режим совы медленно угасает. — Хе-хе! — звонко хоть и тихо засмеялся Гон. — Спасибо Киллуа, что беспокоился обо мне сегодня. Мне было приятно~ — А…— от такой открытости Киллуа оцепенел, убирая челку назад, — ну..не за что. — Ты снова красный, Киллува, хе-хе, — сказал он, прежде чем погрузиться в сон.        Киллуа немного промедлил, будто утопая в последних словах Гона, и лишь через несколько минут он ответил тихим голосом: — Я знаю.       Гон уснул быстро, а Киллуа больше не мог оторвать взгляда от его лица. Экран телевизора потускнел в его сознании, уступая место созерцанию мирно спящего друга. Он любовался его милыми чертами, особенно задерживаясь взглядом на пухлых губах, которые необъяснимо манили. Желание коснуться их, ощутить их сухость и, было почти непреодолимым. Но пока рано. Пока они только друзья, и Киллуа знал это. Он не хотел ничего испортить, спешить события. Однако, мысль о том, что Гон спит, и, возможно, не будет против, если они уснут в объятиях, не давала покоя. Медленно, с замиранием сердца, Киллуа приблизился к Гону, осторожно обвивая его талию рукой. Он прижался к нему, чувствуя тепло его тела, и закрыл глаза, утопая в этом мимолетном моменте близости.  — Какой ты всё-таки глупыш, — усмехаясь прошептал парень в полусонном бреду, прежде чем самому заснуть.

Продолжение следует…