Память о колокольчике, который хотел жить

      Гон вздрогнул, инстинктивно отстраняясь. Боль была острой, пульсирующей, но ещё сильней было замешательство. В глазах застыл вопрос. Что это было? Жест нежности превратился в проявление чего-то непонятного и скрытого, до этого момента неизвестного. Беловолосый парень, словно очнувшись, отпрянул, искажаясь в испуге. Взгляд синих глаз метался в раскаянии и ужасе. Он хотел что-то сказать, оправдаться, но слова будто застряли в горле, не находя выхода. Тишина теперь давила словно свинцовая пуля в черепе. Их объятия, ещё мгновенье назад такие тёплые и желанные, превратились в зыбкую почву под ногами. Теперь им предстояло разъяснить, было ли это мимолётным затмением, или же зловещим предзнаменованием грядущих перемен. — Киллуа, почему ты только что укусил меня?… — отстраняясь, спросил Гон без злости в голосе. — Я ведь не вкусный…хе-хе… — … — Киллуа не знал как ответить, слова через силу пытались пройти через горло, но ничего не получилось, особенно когда перед глазами чернел мёртвый укус. — Наверно-о-о, всё же ты голодный. Давай кушать котлетки! — … — лишь взглянув в янтарные глаза, Киллуа прекрасно увидел в них чистоту мыслей, Гон не злился на него и этого пугало.       Настали выходные. На следующий день Гон заметил, что Киллуа избегает его. Он избегал его взгляда, отвечал кратко, стараясь держаться на расстоянии. Киллуа казалось, что каждое его слово, каждое движение сможет причинить ему боль. И чем больше он не разговаривал, тем больше дистанция между ними росла. Гон чувствовал его отстранённость, видел его виноватый взгляд, но не понимал причины. Неужели он так сильно переживает о нём? Он пытался поговорить с ним, но Золдик уклонялся от разговора, находя бесконечные поводы, чтобы избежать его, несмотря на общие жилые квадраты. Гон чувствовал, как их связь ещё вчера, начинает расходиться по швам. Он не понимал, что происходит, но интуитивно чувствовал, что Киллуа что-то скрывает. Когда же Гон сел рядом с ним, поудобнее устраиваясь на диване, Киллуа тут же засел телефоне и от этого хозяин дома почувствовал себя лишним. — Киллуа…я обидел тебя? Что-то случилось? — тихо спросил Гон, стараясь не спугнуть своим громким голосом. — М? Нет. — Точно-приточно? — Ага. — Ну…я пойду схожу к Заку, хорошо? — Да, конечно.       «Почему он не хочет со мной разговаривать…?» — этот вопрос крутился в голове Гона вплоть до квартиры рыжего.       Когда входная дверь хлопнула, Киллуа ещё некоторое время просидел в телефоне, но от своих мыслей даже это не помогало. Откинув телефон в сторону, чтобы заглушить навязчивые мысли, парень сгорбился и потёр глаза. Он понимал, что долго не сможет находиться под статусом друга. Он уже укусил Гона, только зачем? Киллуа прекрасно помнил, что думал в тот момент, когда впивался зубами в его мягкую кожу. Только вот…наверно, ему бы было легче, если бы Гон разозлился на него или оттолкнул, но никак не принял. Радоваться ли этому или размышлять, что Гону наплевать на это? Парень не знал, поэтому контактировать с Гоном было до безумия невыносимо.        Дверь тут же открылась, как из прохода показался чистивший зубы Зак. Увидев друга, он, молча, пропустил его в квартиру, однако белая футболка Гона не скрывала причину вчерашнего недопонимания между соседями квартиры. Как только рыжик увидел её, то вся зубная пена тут же вылетела на зеркало в прихожей. — Та-а-ак, по твоему надувшемуся лицу ты ко мне пришёл не просто так, верно? — садился Зак, наливая бедолаге чай. — Киллуа не разговаривает со мной….Ну, как? Разговаривает, но как будто не хочет вообще меня видеть! — Киллуа и не хочет тебя видеть? Хех, действительно странно. А не хочешь мне рассказать об этом? — он легонько тронул рану на шее парня, отчего Гон поморщился. — Вчера было всё как обычно, ну, я сказал Киллуа, чтобы он купил комнатный цветочек. Он пошёл, купил цветочек, пока он ходил, пришёл Футцата и— — Кто пришёл? — Фу-тцата… — Кто это? Не знаю таких. — М-м-м… — Продолжай, но я надеюсь ты плюнул в него? — Ну… — Не смей мне говорить, что вы сосались, а то я сам тебя повешу. — Нет! Он п-просто принёс мне цветы! Я их взял и сказал, чтобы он уходил! Ничего не было. — Ну смотри мне. — Во-о-от! Потом пришёл Киллуа с магазина, какой-то грустный, я спросил, что произошло, он сказал, что всё нормально. Он мне подарил браслетик кстати! — с этими словами он протянул руку и рыжик начал рассматривать подарок от влюблённого сердца Золдика. Повертел им перед глазами, сказал, что «да, красивый» и принялся слушать дальше. — Мы потом обнялись и он укусил меня, а потом вот это!!! — Он увидел подарок от этого долбоеба? — Ну да, он в вазе стоит, на столе. — Ты его ещё на стол поставил? Мне отдай, у меня полы неподметенные.  — Букетик-то красивый! Нельзя так с живыми цветами! — Ты принял от него подарок. Футцата по-любому считает, что у него есть шансы. — Нет у него никаких шансов! — Киллуа так не думает. — Ты думаешь из-за этого он так ведёт себя? — А если...Киллуа влюблён в тебя? — А? Влюблён? — Да. — Не говори ерунды! Мы с ним просто друзья.       «Идиот, почему ты такой наивный гандон» — Зак отставил чашку, смотря на друга с мягкой усмешкой.  — Ты уверен в этом? А браслет? — Ты мне тоже дарил колечки из глины и что?? — Ну-у-у, блять. А вот если предположить? — Не знаю…       «Да, блять. Вот как искать смысл там, где его нет, так ты мастер. Как найти смысл в очевидных вещах, так это чепуха. Ладно, Киллуа, помогу тебе, что уж» — Ну, во-первых мы с тобой об этом разговаривали в начале октября. Ты не сказал, что не будешь с ним. Ты спросил «а вдруг он натурал»? Так может нет??? — На него девушки частенько смотрят…мы в магазин ходили, так на него засматривались. — На тебя тоже девушки засматриваются, но почему-то я не услышал от тебя, чтобы тебя девушка с букетом ждала. Хотя с его еблом на девушку он бы смахнул. Хех! — Ты думаешь рассмотреть Киллуа в качестве парня? — Ну, он хороший кандидат, согласись. Да и живёте вы уже вместе и он без странностей...вроде. Богатый сынок, красивый, фигура хорошая, ростом, конечно, вы с ним не сошлись и в скором времени он заработает себе сколиоз, но чел норм, осталось только в штаны залезть. — Тебе лишь бы одно! — Бо-о-оже! Я о тебе забочусь.          А Гон правда задумался, глядя в окно. Что, если Зак прав? Что, если за дружеской заботой Киллуа скрываются более глубокие чувства? Ему стало немного неловко. Ведь он никогда не рассматривал Киллуа как потенциального партнёра. Но, с другой стороны… он всегда рядом и...вроде хорошо относится к нему. Надёжный, верный, заботливый. Может быть, пора взглянуть на него другими глазами?          «Нет...Киллуа ведь только вспомнил меня, о любви и речи быть не может! Хотя...может быть Киллуа влюбился в меня ещё...М-м-м! Он ведь всегда такой...хороший, почему Зак подумал так? Разве Киллуа давал повод?» — Спасибо….Ну а что мне сейчас то с ним делать??? — …зови его сюда. — Я???! — Мама твоя. Ты конечно! — Да ну нет блин, это же будет означать, что я пришёл к тебе, рассказал, и мы с тобой посплетничали о нём. Это некрасиво. — Поверь мне, всё будет хорошо. Ты позови его сюда, а сам домой вали. — Ладно….  

.

.

.

  — Киллуа, — неловко произнёс Гон, войдя в зал. — А? — Зак просит прийти к нему. — Чё ему надо? — Он не сказал, — Гон запнулся, чувствуя себя неловко в роли посредника. Киллуа тяжело вздохнул, от этого Гону стало еще больше не по себе. — Ой, блять. Пиздюлей хочет? — Не бей его. Ну что ты так?... — Да не буду я его бить, успокойся.         Киллуа встал с дивана, но в его глазах читался страх. Он боялся, что Зак знает о нем то, что он сам не до конца осознавал. Ведь на самом деле Киллуа боялся не Зака, а правду о своих чувствах. И скорее всего третья голова, являясь лучшим другом  мишени его чувств, будет вправлять ему мозги.       «Ох, он заговорил хоть как-то! Ура!» — Гон почувствовал облегчение, услышав от Киллуа обычную манеру речи.       Киллуа вошёл в квартиру Зака, усмехаясь над царящим там порядком. Всё было до смешного безупречно: ни пылинки, ни складочки, ни малейшего намёка на беспорядок.  — Нихуя, ты убрался, — удивился Золдик с явным подколом.  — Родаки приезжали, мне пришлось, — Зак захлопнул дверь и повернулся к нему, скрестив руки на груди. Его взгляд был прямым и пронзительным. — Знаешь, зачем я тебя позвал?       Киллуа пожал плечами, изображая невинность.    — Нет. Ты просто решил, что я соскучился по твоим нравоучениям? — Не увиливай, Киллуа. Хватит притворяться. Ты же прекрасно знаешь, что происходит, — в голосе Зака звучала сталь. — Почему ты избегаешь Гона? — Всё нормально вроде. — Гон сказал, что ты не разговариваешь с ним и избегаешь, хотя вчера всё было нормально. — Да нормально всё. — Ты укусил его. — …ага, — усмешка Киллуа сползла с лица. Он отвёл взгляд, сцепив пальцы в замок.  — Ну-у-у?? И-и-и?! Что ты ведёшь себя как чмо ебаное? — Сам ты чмо ебаное! Ахуел? Пизды давно не получал?! — Так внатуре?! Ты укусил его, ну и что? Умер кто-то или что?

Ўбͪьӗ̦ш͌ь ͯмͅе̌няͬ — ̒уͩбьешь̑ еѓо

ͥ

…н͒аш̄его̒ о̄бщͬег̳о̿ ͋п͙ар̺ня

— Ничего… — И в чем проблема? — Наверно, в том, что я люблю его… — Дальше. Ну? Крути-крути пластинку! — Когда мы обнимались, я укусил его. Ничего больше. — Почему ты укусил его? Потому что же любишь?       Киллуа нервно сглотнул, почёсывая затылок. Его взгляд блуждал по безупречно чистой комнате, избегая прямого зрительного контакта.    — Это… сложно, — пробормотал он, наконец.   — Сложно? Что тут может быть сложного? У тебя есть чувства к первому другу с детства, и сейчас ты делаешь всё возможное, чтобы эти чувства закопать как можно глубже. Это трусость, Киллуа, а не сложность.   — Агрх! Откуда тебе знать? Ты не понимаешь, — он стиснул кулаки, пытаясь унять дрожь. — Я… я заревновал его! Вчера я встретился с Футцатой, как только они с Гоном попрощались. Я не выдержал и избил его до кровавого месива.          Зака такой всплеск эмоций заставил опешить.    — Избил Футцату? Чего?!    — Так ему и надо.   — Ну, ты даёшь...бэтмен...Продолжай, мне интересно.   — После этого всё стало ещё хуже. Я не мог контролировать себя. Вечером… вечером я укусил Гона. — Киллуа зажмурился, словно вспоминая этот момент, испытывая стыд и отвращение к себе. — Просто… сорвался. Я испугался того, что чувствую, я не знаю, что мог натворить. Я боюсь, что причиню ему вред.         Зак хмурился, слушая весь этот бред, но с долей понимания, что Киллуа нужна была помощь. Однако когда он хотел поделиться своим мнением, его тут же перебили. — Я знаю, я был вне себя, но дело не только в ревности, — он поднял взгляд, и в его глазах мелькнула тревога. — Футцата совсем спятил. Он сказал мне… что Гон принадлежит ему. Что он заберет его с собой….         Зак нахмурился ещё сильнее.  — Что значит с собой?   — Он считает, что если не может быть с ним в этой жизни, то будет с ним в смерти. Он что-то планирует…   — Доказательства есть? — спросил Зак, стараясь сохранять спокойствие.         Киллуа покачал головой.  — Нет. Только слова, но кто как не мы знаем его. Слышал бы ты его вчерашнюю речь, у самого бы руки задрожали, — Киллуа склонил голову всё больше сжимая кулаки. — Я не могу позволить ему навредить Гону, но как я могу его защитить, если я сам… представляю для него опасность?         Зак задумался.  — Нам нужно быть осторожными. И рассказать Гону. Он должен знать, что Футцата представляет угрозу, главное мя-я-ягенько. Что-нибудь то наплетём!          После этого Зак еще некоторое время почесал затылок, повертел пальцем около виска, поругался и сложил руки на груди, пялясь на успокоившегося Золдика. — То есть моему лучшему другу угрожает потенциальная пидорская мразь, а ты мне ещё выкладывать не хотел? — Не видел смысла. — Как же хочется нассать на Футцату…чтоб ему хуй отрезали! — Хм. Можно. — А по поводу чувств к Гону…допустим, у тебя поломалась башка, но Гон не злится. Он переживает! Веди себя как обычно! — Как обычно говоришь… — Киллуа встал со стула и медленно начал подходить к рыжему. Серьёзность беловолосого напугала Зака, отчего он пошатнулся и попятился назад. — Как обычно до чего? Когда я не знал Гона? Когда принимал его отношения с Футцатой, как отношения чужого мне человека? — Слушай, дружбан, я конечно понимаю, возможно, твой настрой, но если ты будешь себя так вести, никакого Гона ты и в альтернативной вселенной не получишь. — Тц! — Тебе надо с ним поговорить и извиниться за своё поведение. Вчера ты ему на радостях браслетик подарил, а сегодня ты ведёшь себя, будто его не существует! — …он пожаловался тебе? — Не пожаловался, а любезно высказал свои переживания. — Эх…ладно, что-нибудь придумаю. — Вот и славно! — как только Зак хотел уйти, закончив отрезвляющий диалог, Киллуа схватил его за шиворот, как мышку. — А ну погодь. Выкладывай, Жак-Жак, какие у меня с ним шансы. Он точно тебе что-то выложил. — Неа, — Зак отвёл глаза, замявшись, Киллуа нутром почувствовал подвох.   — Врёшь, скотина, — взвился Киллуа, чувствуя, как внутри закипает злость. Он прекрасно видел, как Зак юлит.   — Неа.   — Хм. Копилка у тебя в комнате?   — Ну да, — как тут до него дошло. —А! НЕТ!! НЕ СМЕЙ!!!         С этими словами Киллуа развернулся и направился к двери, ведущей в личные покои Зака.   — Может Мадам Роуз мне поведает? Дай спрошу легонько, —огрызнулся Киллуа, уже переступив порог комнаты.         Зак отчаянно пытался преградить ему путь, но Киллуа был быстрее. Он окинул взглядом комнату и сразу заметил большую фарфоровую копилку, стоящую на полке. — Ага! Вот ты где! — воскликнул он, протягивая руку.   — Не трогай! Киллуа, пожалуйста! — Зак запаниковал, понимая, что сейчас и его сбережения упадут в карман Золдика. Мало ему было собрать дань с остальных, когда те в карты проиграли?! Он попытался схватить Киллуа за руку, но тот ловко увернулся, занеся копилку над головой.   —  Говори правду, Зак, или я её разобью!         Зак понимал, что у него не остаётся выбора.    — Ладно, ладно!  Агрх! Есть у тебя шансы не переживай! Я направил его в нужное русло! — Куда направил…? Ты что сказал, что я... — На-ме-кнул. Ничего больше! Только продолжай делать то, что нужно. И без выебонов! Всё! Вали с моей комнаты!         Зак отчаянно пытался вытолкнуть Киллуа из своей комнаты, но это было всё равно, что пытаться сдвинуть с места скалу. Восемьдесят килограмм чистой мускульной массы, распределенные по росту почти под два метра, делали Киллуа практически неподвижным препятствием. Зак, будучи значительно ниже и легче, мог лишь смущённо пыхтеть, упираясь руками в плечи Киллуа.   — Я же сказал, все хорошо! У тебя прекрасные шансы! — выпалил Зак, отчаянно пытаясь вырваться из-под пристального взгляда Киллуа. Он чувствовал, как краска заливает его щеки. Он никогда не испытывал такого унижения. Однако Киллуа не спешил отступать. Беловолосый продолжал сверлить его взглядом, словно пытаясь прочитать мысли.    — Прекрасные шансы? Это значит, что Гон тоже что-то чувствует ко мне? — спросил он, в его голосе звучала неприкрытая надежда.         Зак вздохнул, понимая, что ему придётся кое-что объяснить.    — Гон… он очень дорожит тобой, Киллуа. Ты – его дорогой друг. Он всегда говорит о тебе с теплотой и… восхищением. Я не могу сказать наверняка, что он чувствует именно романтическую любовь, но… между вами определённо есть что-то особенное. — Зак замолчал, наблюдая за реакцией Киллуа. Тот, казалось, переваривал полученную информацию. В его глазах мелькнула искра надежды, которая медленно, но верно разгоралась. — Бо-о-оже, как сложна жизнь у купидона! Свали говорю! — Купидон хотя бы ширинку застегнул что ли, а то стрела вылетит. — ЧЁ НАХ?!       Киллуа вошёл в квартиру, словно ступая на минное поле. В голове сменялись мысли одна за другой, как объяснить Гону о случившемся накануне? Он был в смятении, терзаемый противоречивыми чувствами. Воспоминания о вчерашнем укусе жгли совесть, но одновременно будоражили странное, почти животное возбуждение. Главным же было другое – он не понимал, что чувствует Гон. Несмотря на то, что друг не злился и, казалось, больше переживал из-за отстранённости Киллуа, в глубине души оставалась тревога. По включенной воде можно было догадаться, что брюнет находился в уборной. Высунувшись из проема, он увидел Гона, склонившегося над раковиной. Тот осторожно промывал водой след от укуса на шее. Свет от лампы высвечивал каждую деталь: покрасневшую кожу, капельки воды, стекающие по шее, и выражение тихой сосредоточенности на лице Гона. Только взглянув на него, кажется, Киллуа сам представил неприятную боль в районе шеи. Немного погодя, Гон, почувствовав присутствие, обернулся на него, а потом как всегда улыбнулся. В его глазах не было ни упрёка, ни злости, лишь обеспокоенность и тихий вопрос. Киллуа замер в дверях, словно парализованный. Слова, которые он так тщательно подбирал в голове, разом испарились. Он чувствовал себя виноватым и испуганным одновременно. Киллуа понял, что откладывать больше нельзя. Пришло время объясниться.. — Ну, как поговорил с Заком? — мило спросил Гон, хоть и переживал не меньше чем Киллуа. — Поговорил. — Я надеюсь он не наговорил тебе гадостей обо мне?… — Чего? Гадостей? А они у тебя есть? — Не знаю что Зак посчитает гадостью. Может он скажет, что я негодяй, из-за того, что съел его пиццу, и поэтому меня надо посадить в тюрьму. Или нарисовал в его тетради член, поэтому я должен сесть на него. Кто ж знает? — снова улыбнулся брюнет, хохоча над вариантами своей казни. Киллуа тоже посмеялся, видя как тот радуется. Стало стыдно и непонятно, почему он с утра так поступил? Казалось, все обиды и недопонимания мигом испарились. В воздухе больше не висели каменной плитой неловкость и чувство беспокойства. От разговора Зака ли это или потому что он снова заговорил с Гоном, неважно. Однако смешно бы было, ведь причина по которой он изводил себя вопросами - был Гон, и причина по которой ему стало легко - был Гон. То что тебя недавно съедало изнутри, снова придало тебе силу сложить мозги воедино. — Извини меня, Гон, за боевой раскрас, — слова лились неловким шёпотом, едва различимым в дневной тишине. Он знал, что перегнул палку, поддался животному инстинкту, который иногда брал над ним верх, особенно рядом с Гоном. Вина жгла язык, заставляя его смотреть в сторону, избегая взгляда янтарных глаз. — М? Конечно! — воскликнул Гон, хватая его ладоши в замок. — Я и не злился! — Интересно почему…? — Просто не злюсь, вот и всё. Было чутка больновато, но ты же не оторвал мне кожу! Ха-ха-ха! — С таким раскладом мне, кажется, если бы я оторвал её, ты бы все равно засмеялся… — Ха-ха-ха! Может быть! Давай проверим? — Нет уж. Не хочу думать, что из-за меня ты пострадал. — Из-за тебя…пострадал? Хех! Ты не сделаешь мне больно! Если и сделаешь, я не смогу не простить тебя. — Настолько мне веришь? — Киллуа выгнул бровь с кривой усмешкой, наблюдая как большие глаза рассматривают его лицо. — Ты больной, знаешь? — О-о-о, а я думал тебе во мне это нравится~ — состроил ехидную моську брюнет. — Нравится, но…! А!!? — ХАХАХА! Бе-е-е! Ты красный, Киллува! — Агрх, теперь ты меня бесишь. Я тебя сейчас закрою здесь. — Не на-а-до! — протянул Гон, однако Киллуа с каменным лицом всё же сделал это, подперев дверь своим весом. Углядев рядом выключатель, Киллуа нажал на него, отчего после послышались верещания и неоднократные дёргания за ручку. — КИЛЛУА, ОТКРОЙ ДВЕ-Е-Е-Е-РЬ! — Хех. Надеюсь, солнышко, ты не боишься темноты? — Не боюсь! Но это не даёт тебе права закрывать старшего в туалете!! Тем более я вижу, хоть и немного! — Видишь? — Мои глаза быстро привыкают к темноте. Поэтому я сейчас открою шкафчик, достану пистолет и выстрелю тебе в ноги!!! — после этих слов с усмешливого вида, осталось лишь сомнение. Открыв дверь Киллуа взглянул на хмурого Гона, дувшего губы. — У тебя есть пистолет? — Отойди! Нет, конечно! — слегка отпихнул Гон глыбу, выходя в дневной свет. — Зная лишь часть твоей красочной жизни, я бы поверил. — Ты меня кем…преступником-психопатом считаешь??? — Хм. В точку! — Да ну тебя, Золдик! — Пф, ха-ха-ха! — засмеялся парень, от смешка не удержался и Гон. Киллуа не умел объяснять свои чувства, не умел контролировать порывы. Облегчение от прощения и стыд за то, что причинил Гону боль, мурашками покрывали тело. Он пообещал себе, что будет сдерживаться, что научится контролировать себя ради Гона. Потому что дружба с ним была самым ценным, что у него было, и он не хотел потерять ее из-за своей глупости. — Гон, можно…я обниму тебя? Я не буду кусаться, честно.  — Конечно, можно! — Гон также без всякого смущения вытянул руки и заключил Киллуа в объятия. С их ростом объятия друзей были похожи на то, как Киллуа пытается поглотить Гона, ибо из-за накаченных рук беловолосого и со всей его широтой Фрикс утопал в нём, носом потираясь о мягкую ткань футболки. Если честно, то Золдик бы снова попробовал выпечку из сладких яблок или же лесных ягод, если бы отрезвляющая метка на шее брюнета не въедалась ему в глаза. Гон вкусно пах, очень, настолько, что заставлял испытывать голод.       «Я дождусь этого момента Гон, у нас всё будет хорошо. Я обещаю»       Позже Зак и Киллуа рассказали Гону о вчерашнем происшествии с Футцатой. Было приятно видеть как Гон больше переживал за Киллуа, не ставя в приоритет виноградного, от этого друзья выдохнули. Что же до самого Гона, конечно же, со своей правильностью он не мог не побеспокоиться о прогнившей груше, но Зак сказал, что если парень не добрался до дома, то это и к лучшему, на что получил надутые щеки. Ох, если бы Гон знал, что Футцата не просто угрожает забрать его, а хочет причинить ему вред, то скорее всего он взглянул на него совершенно другими глазами. Однако парни посчитали, что о таком говорить точно не стоит, дабы избежать лишних переживаний.       Выходные быстро прошли и ученики с грустными лицами снова пошагали на учебу. Скоро должны были начаться каникулы, поэтому в школу парни отходили ровно три дня. После чего все радостно разошлись по домам. За такое время укус Киллуа уже прошёл, не сказать чтобы Гон сильно переживал об этом, однако повязку он всё-таки наложил и при вопросе, парень шутил, что его съела акула, каждый раз с улыбкой косясь на Киллуа. Тоже самое он сказал и Раре, но со всей своей ревностью он отреагировал на это спокойнее каждого из друзей, даже спокойнее Зака.        За каникулами сильных изменений в отношениях не было, кроме того, что Киллуа теперь мог пользоваться услугой объятий, когда он захочет. Гона, будто собачку, которую вечно помещали в дамские сумочки, Киллуа переносил с одной комнаты в другую, если считал, что ему надо идти, а обниматься хочет. На улице выпал снег и дуэт проводил каникулы дома, изредка подключаясь к прогулкам. Лишь очередная пьянка заставила Гона выйти из дома, а заодно прихватить и Киллуа по понятным причинам. В итоге домой в тот день пришёл только Киллуа, с мокрыми концами брюк и промокшими до нитки кроссовоками. А произошло это сразу после слов Гона: «Пофиг! Пройдём!» Да и к слову, Гон так и не дошёл до дома, а умиротворённо всю дорогу сопел на спине Золдика, пока тот пробирался через сугробы.          Осенние каникулы закончились, оставив после себя лишь лёгкую дымку воспоминаний о тёплых днях, проведённых в окружении золотой листвы и прохладного воздуха. За окном ноябрь, и серые будни вновь властно вступили в свои права. Школьные коридоры наполнились шумом голосов, смехом и безумными выходками парней, которые так и наравились показать свою крутость. Ученики вернулись к своим партам, совсем неготовые погрузиться в мир знаний, а учителя, отдохнувшие и полные сил, с энтузиазмом принялись за работу, стремясь передать свой опыт и вразумить ребят готовиться к будущим экзаменам. Впереди новые темы, контрольные работы, ненужные проекты и, конечно же, предвкушение зимних праздников. Вот и в этот день среди развесёлой перемены президент школьного совета собрал всех учеников с важным объявлением. Курапика, прокашлявшись, поднял руку, призывая к тишине, которая в преддверии поездки давалась с трудом.    — Итак, друзья мои, — начал представитель Курута, лукаво прищурившись, — у меня есть для вас превосходная новость. — В классе замерли, предвкушая что-то необычное. — Все помним, что мы заняли второе место на конкурсе сладостей. Заранее вместе с классным руководителем мы обсудили все детали. Поездка состоится с 27 декабря по 5 января.          Взрыв ликования сотряс стены кабинета. Крики радости, хлопанье в ладоши, возбуждённые возгласы – класс бурно выражал свой восторг. Все с нетерпением ждали этой поездки, возможности отдохнуть от учёбы, повеселиться и провести время вместе, но староста, не дождавшись, пока стихнет шум, снова поднял руку.    — А также самое нелюбимое, что можно придумать…там будут бальные танцы. Вы спросите «Разве они не должны быть на выпускном?» Этот вопрос решается тем, что в одиннадцатом классе мы будем горбатиться над учебниками и нам будет не до этого. По танцам, сначала речь, потом вальс, а потом хоть на пятой точке, хоть на голове крутитесь.         Волна восторга мгновенно схлынула, сменившись ошеломлённым молчанием. В классе повисла тишина, которую можно было резать ножом. Лица вытянулись, улыбки сползли, и во взглядах читалось явное недоумение. Бальные танцы а десятом классе? Что это за нововведение? Их даже в девятом не было… Хотя выпускной с девятого класса тоже важен. Радостное предвкушение сменилось настороженностью и даже лёгкой паникой. Перспектива разучивать кружения и как правильно ставить ногу, вместо катания на санках и игр в снежки, явно не вдохновляла.   — Я задел тему о речи. С танцами будет торжественная речь для поддержки морального духа всем. Под «всем» я имею ввиду, что с нами поедут студенты из университета, ибо мест много, а они тоже победили в номинации «Не знаю, за что мы выиграли» — Курапика поднял глаза, осматривая весь глаз с явным «энтузиазмом» — Есть вопросы? — Торжественная речь будет кому-то предоставлена или учитель и ты? — спросил парень. — Я выступаю в начале, а от нас я порекомендовал выступить Гона. — А?! КХЕ-КХЕ! — подавился брюнет круассаном, пока сидел на парте Киллуа. — Ты именем не ошибся, Курапика??? — Если ошибся именем, фамилией нет. Тем более я уверен, ты справишься! — Да, Гон! Кто как не ты умеешь нести всякую воодушевляющую чушь! — со смехом Киллуа хлопнул по спине брюнета. Кажется, сам Гон замялся. — Аааа, на мне будет такая ответственность… — А ну не плавься! О нет! Гон растекается! Не-е-ет! Соберись! — Да всо норм будэ! — поддержал Киллуа лучший друг брюнета, Зак. — До выступления почти месяц. Успеешь! Тем более тосты за столом у тебя выходят отличные. — Я же не буду стоять на сцене со стаканом алкашки! Я тебе здесь таблицу умножения с трудом выучил! Какая мне речь? — Улыбайся и махай... — Ребя-я-я-т, — прервал их речь тот же староста, — кстати об этом, так как я сказал, что будут бальные танцы, соответственно к ним надо готовиться. Репетиция после уроков. — А до скольких она? — поинтересовалась одна из девочек. — Не знаю, может около часа.

***

      Курапика, исполняя обязанности старосты, обвёл взглядом класс. Тишина звенела в ушах.  — Кто-нибудь умеет танцевать? — спросил он, стараясь придать голосу уверенности. Взгляды учеников блуждали по стенам, избегая встречи с ним. Казалось, будто он предложил им решить сложнейшую математическую задачу, а не просто станцевать. Наконец, Курапика обратился к Гону. — Эх, Гон иди сюда.         Гон, смущённо почесав затылок, вышел в центр актового зала:  — Курапика…я не умею танцевать…       Курапика вздохнул. Школьное мероприятие приближалось, а без вальса, продвижений не было. Ему, как старосте, предстояло что-то предпринять. — Научим. Ты важная там персона, поэтому ты должен научиться в первую очередь.       Пока Курапика и Гон обсуждали будущий план по танцам в центре зала, за ними внимательно наблюдали ученики, в числе которых стояли истуканом и их друзья. — Кому сдались эти вальсы? — как обычно бурчал Зак, скрестив руки на груди. — Да и что Гон притворяется блин? На шесте же крутится! — Вы где, дураки, шест отрыли? — с недоумением и неподдельным удивлением спросил Киллуа.  — Ну, не шест, а дорожный знак! Одна прямая железная хуйня. Вот на дорожном знаке Гон однажды и отрывался. Пхех! — усмехнулся Зак своим мыслям. — Смотри, Золдик, муженёк-то у тебя способный! — Ещё раз громко скажешь об этом, я сверну тебе голову. — Молчу-молчу, а то пиздячек получу. Жаль, конечно, что в нашем классе одни бездари, сейчас Курапика либо сам учить будет, либо будет звать хореографа.  —  В принципе, я знаю как танцевать. — А?! Когда научился?! — В детстве, когда семейка на задания отправляла, поэтому вальс умеет плясать что свинота, что Иллуми или Каллуто. — Хм, — хоть Зак в душе не чаял, что за задания, но его интересовало совсем другое. — А чё ж ты не вышел??? — Да нахуй надо. — Хм-м-м-м, — выдохнул Зак, как с поднятой рукой крикнул Курапике. — Староста! Киллуа знает как танцевать! АЙ БЛЯТЬ! — вскрикнул парень, почувствовав, как его чуть не оторвалась от ошеломительного подзатыльника. — Заткнись! — Киллуа, — обратился Курапика к отсидышу, — выходи и помоги Гону. А ты, Гон, сначала разучи как двигаться, потом попробуй с девочкой. Мы же не знаем кто там будет, хотя насколько я знаю с колледжа хотят отправить девочку, но вдруг! — шёпотом произнёс Курапика.  — Хорошо-хорошо, Курапика! Хе-хе... — Эх-х-х, а я, раз все не умеют танцевать, пойду схожу за хореографом...... — вид энергичного парня тут же испарился, Курапика явно устал и был не прочь присесть отдохнуть на пару минут. Сложна же жизнь президента школьного совета по совместительству старосты таких балбесов. — Давайте, учите меня, Господин Золдик~ — ехидно пролепетал Гон, поднимая взгляд в наливную, словно помидор, голову. Заметив монохромную парочку, которую и так сплетнями сводили все в их классе, ученики тихо издали смешок. — Ну, эх… — Давай, Киллу-кун, — Гон с теплотой в голосе аккуратно взял его за руку и положил её себе на талию, видя весь трепет Золдика. Киллуа хотел отдёрнуться, но что-то внутри останавливало, утверждая, что если он не сделает следующий шаг к их тактильности прямо сейчас, то они будут обниматься как друзья до самой смерти. Поэтому сколько бы неуверенность не содрогала пальцы, талию пришлось обхватить.  — Видишь как всё было легко~ А эту я должен тебе на плечо положить? — Да. Тебе...удобно? — У нас с тобой хоть и большая разница в росте, но до твоего плеча я могу дотянуться. Я не лилипут! — Славно~ Хех, давай руку. — Держи-и-ите. — Теперь давай, я веду - ты следуешь за мной.       Целый час актовый зал разгорался страдальческими стонами, упреками и нежеланием жить. Курапика всё же позвал хореографа. Мужчина сразу как и подабается его профессии, стал строго оттачивать, будто ножик об точильный камень, их движения. Он сказал, что из всех них, превосходно выполнял указания Киллуа и поставил его в пример. Все хоть и позакатывали с недовольством глаза, что их сравнивали с неповторимым Золдиком, но девочкам от высокого парня, который мог закружить их в танце, оставалось только растаять и представлять себя на месте Гона. Кстати говоря о нём…Хореограф также сказал, что Киллуа может быть свободен, но тот наотрез отказался, говоря ему, что возвётся за Гона сам. Такое решение он принял в одиночку, но Гон лишь стоял, словно собачонка, и вилял хвостиком, соглашаясь со всем, что говорил его друг. — Ой! Извини, Киллуа… — Ничего, научишься, — мягким тоном прошипел парень, не чувствуя пальцев.       Нельзя было сказать, что своей неуклюжести в танце, Гон не выводил Киллуа. Киллуа с присущей ему вспыльчивостью и тыканием в лоб глупому Гону, также ругался и поучал его. Он задумался, верно ли было решение взять Гона под свое крыло? Но вздохнув, снова взглянув на милую мордашку с поджатыми губами, как сердце его таяло и парень снова был готов получать по пальцам. — У нас всего месяц…я точно кому бы там не было отдавлю ноги… — грустно лепетал брюнет в танце. — Всё будет хорошо, сосредоточься пока на мне. — Хе-хе…Как скажешь, Киллу-кун~ — Гон, ты встал мне на носок. — ОЙ!

Продолжение следует…