Память о колокольчике, который хотел жить

      А тем временем на улице уже буйствовал декабрь...       Киллуа обучил Гона вальсу, с присущим ему терпением и дотошностью, превращая неуклюжие движения друга в подобие грациозного скольжения по паркету. Гон, в свою очередь, смущённо смеялся, но старательно повторял па, чувствуя, как между ними рождается нечто большее, чем просто дружба. Они ушли на зимние каникулы с хорошими оценками, облегчённо выдохнув после напряжённой четверти. Конечно, не то что Зак...оставив после себя словесный разгром учителям за несправедливость. Гон, ответственный и заботливый, как воспитатель предупредил в садике, что его не будет, убедившись, что дети останутся под надёжной опекой. Его преданность работе вызывала у Киллуа восхищение. Рара отнёсся к отдыху своего близкого друга спокойнее, чем остальные дети в группе, понимая как воспитателю необходим перерыв.       Киллуа всё это время, с того момента как переехал к Гону, также общался с Аллукой и Наникой, ярко рассказывая как проводит время с друзьями. Помнится, он говорил Аллуке, что проведёт Новый год вместе с ней и познакомит её с друзьями лично, но из-за школьных планов они изменили дату на Рождество. Друзья были не против и теперь с нетерпением ждали, когда смогут познакомиться с сестрой самого Величества, особенно жаждали встречи друг с другом Аллука и Гон. Аллука горела желанием взглянуть на избранника брата, а Гон – повидать сестру, ту, что так дорога сердцу Киллуа.          Киллуа и Гон неспешно готовились к предстоящей поездке. Киллуа, с любопытством в голосе, поинтересовался у друга, какой наряд тот планирует надеть на мероприятие. В ответ Гон лишь пожал плечами, сообщив, что выбор его одежды всецело лежит на Заке. Влюбленный парень сразу представил разные образы на Гоне: с открытой спиной, плечами, ключицами, - но, засмущавшись, отложил мысли в сторону. Когда уже Гон спросил в чем он будет Киллуа сказал: «сюрприз» - ведь Гон тоже не удовлетворил его любопытство. Однако беловолосый с трудом подавлял желание выведать, что же именно Зак приготовил для Гона. Мысли о чужом выборе, о том, как этот наряд подчеркнёт или, наоборот, скроет достоинства Гона, не давали ему покоя. В свою очередь, Гон, не подозревая о внутренней борьбе друга, наслаждался предвкушением сюрприза. Доверие к Заку было безграничным, и он был уверен, что тот подберёт что-то действительно особенное. После этого они начали собирать чемоданы в лагерь, где их должны встретить высоченные деревья, укрытые снежным одеялом.        Предвкушение приключений витало в воздухе. Гон с энтузиазмом укладывал тёплую одежду, представляя, как они будут покорять заснеженные вершины и греться у костра под звёздным небом. Киллуа, более сдержанный в проявлениях эмоций, все же не мог скрыть лёгкую улыбку, предвкушая новые впечатления и возможность разделить их с Гоном, вдали от привычной суеты, пьянило. Тем более, что миг долгожданного признания казался всё ближе, словно рассвет после долгой ночи. Эта поездка обещала стать незабываемой главой в их дружбе и даже началом чего-то нового, наполненного смехом, открытиями и, возможно, даже небольшими испытаниями, которые лишь укрепят их связь.       Однако в разгар заснеженных развлечений, когда в мыслях они уже отдыхали в лесу около костра, объявился Футцата. Он звонил и писал, желая хотя бы увидеться с Гоном и тот в глубине души может был и не против, но, смотря на Киллуа, желание у Гона отпадало моментально. Не сказать чтобы Гон хотел встречи…но всё-таки свой характер деть никуда не мог. Столько времени прошло и обиды понемногу забывались. Гон уже никогда не будет с ним. Да, Футцата не захотел быть другом в стороне, оскорбляя его и обвиняя в измене, но почему-то в какой-то момент Гону стало его очень жалко. Тем более зная его историю...Но недавно незадолго до поездки, Киллуа и Гон всё же наткнулись на него. Киллуа сразу прочухал, что Футцата в парке оказался не просто так. Когда друзья, наслаждаясь свежим воздухом и беззаботной болтовней, гуляли по парку, их идиллия была нарушена внезапным появлением бывшего парня. Футцата, излучая притворное дружелюбие, поприветствовал их, широко распахнув руки. Его лицемерная улыбка, казалось, не касалась глаз, выдавая скрытую неприязнь. Особенно она была направлена на Киллуа, с которым у него был не самый приятный опыт в прошлом, когда тот отвесил ему знатную взбучку. Несмотря на предостерегающий хищный взгляд Золдика, Гон, движимый старой привязанностью и, возможно, наивностью, обнял Футцату в ответ, хоть и осторожно. В этот момент Киллуа почувствовал, как внутри него поднимается волна ревности и раздражения, а также безумного страха. Он не мог допустить, чтобы этот лицемерный тип приближался к Гону, особенно после прямой угрозы ему в лицо. Решительным движением Киллуа отдёрнул Гона от Футцаты, прервав объятия. Холодным тоном он прогнал его, не желая слушать его оправдания. Футцата, отступая, бросил напоследок зловещую фразу о том, что их пути ещё пересекутся. Эти слова повисли в воздухе, как тёмное предзнаменование, омрачая радость от прогулки.       Классная руководительница, строгая, но справедливая собирала десятый класс у школьных ворот рано утром. Морозный воздух щипал щеки, а пар изо рта вырывался белыми облачками. Гон, как обычно энергичный и неугомонный, стоял в паре со своим лучшим другом Заком, перекидываясь шутками и подбадривая остальных. Киллуа в свою очередь непринуждённо болтал с Джеем, обмениваясь короткими репликами, колкими замечаниями и шутками. Курапика и Леорио, как президент школьного совета и его заместитель, олицетворяли собой организованность и ответственность. Они стояли рядом с классной руководительницей, помогая ей следить за порядком и сверять списки. Когда подошёл автобус, ученики, оживлённо переговариваясь, начали занимать места. Зак зашёл первым среди друзей, но с хитрой ухмылкой пропустил Киллуа вперёд, прямо намекая, чтобы тот сел рядом с «другом». Сам Гон не был против, он просто выпучил глаза, высунул язык и, виляя хвостиком, лупился на высокого друга и ждал, пока всё решится своим образом. Киллуа, слегка покраснев, последовал совету рыжего и занял место у окна.        Из-за поздних сборов Гон не выспался, поэтому постепенно начал дремать. Так и проходила поездка, под мерный гул мотора и разговоры одноклассников за окном мелькали заснеженные поля и сонные деревни, а олицетворение энергичности, в итоге, окончательно сморённый сном, незаметно уснуло на плече Золдика. Беловолосый парень тихонько вздохнул, стараясь не потревожить сон любимого. Он смотрел в окно, наблюдая за проплывающими пейзажами, и чувствовал, как лёгкая улыбка трогает его губы, однако, когда ему свистнули, Киллуа затылком почувствовал скачущие брови и до безумия бесящие ухмылки друзей и одноклассников.       Класс приехал в лес, где стоял огромный дом в три этажа и двумя корпусами. К нему от самых ворот вела прометённая дорога, как и до других близь стоящих зданий. Окружённый заснеженными елями, дом производил впечатление величия и некоторой загадочности, точно также как и другие здания, стоящие на территории. Его деревянные стены, словно укрытые морозным покрывалом, слабо отблескивали в лучах зимнего солнца. Первое впечатление было ошеломляющим. Внутри дом оказался ещё более захватывающим. В холле сразу ощущался заботливый подход: потрескивал камин, а в гардеробной, куда сдавались уличные ботинки, взамен выдавали мягкие тапочки. Это создавало ощущение домашнего комфорта, располагая к отдыху и общению. Длинный коридор, отходящий от холла, вёл мимо служебных помещений – туалета и кладовки, а также небольшой столовой, где можно приготовить себе еду – и заканчивался лестницей на второй этаж. Её перила, искусно вырезанные из тёмного дерева, были увиты гирляндами и мерцающими огоньками. Поднимаясь, ты попадаешь в просторный коридор, но уже с зоной отдыха: журнальный столик, два мягких кресла и вазы с живыми цветами приглашали задержаться, отдохнуть и поболтать. Ученики, оживлённо переговариваясь, тут же принялись собираться по четыре человека на комнату. Кто-то, более энергичный, уже устремился на третий этаж, предвкушая знакомство с новыми местами. Удобство проживания было продумано до мелочей: на каждом этаже имелись туалет, душ и балкон, что избавляло от необходимости бегать по лестницам. Особый интерес представляла дверь, ведущая во второй корпус. Там, за ней, обитали старшекурсники – загадочные ребята в чёрных толстовках, чьё общество пугало новичков. Второй корпус казался обителью чего-то запрещённого, куда стремились попасть все, кто жаждал заработать себе проблем на голову. Возбуждённые и полные энергии ребята, тут же разбежались по комнатам, чтобы занять лучшие места.       Наша же компания остановилась на втором этаже, где располагалась зона отдыха, и взглядом они уже выбрали комнату напротив кресел. — Я с Гоном! — закричал лучший друг, взявшись за локоть Гона. — Я тоже, — спокойно, но крепко вцепилась вторая прилипала по имени Киллуа. — А меня не хотели спросить?? — заверещал средний, но быструю претензию прервал своим видом Джей. — Эй, Джей! Не хочешь с нами четвёртым?       Но Джей лишь извинился своей улыбкой, указывая на милых дам, что шли с ним в предполагаемую общую комнату. — Все мужики одинаковые! — пробурчал Гон, чем рассмешил друзей. Недолгий смех прервал «тык» в спину Гона, отчего парень повернулся, а вслед за ним и остальные. Каково было их удивление, когда за их спинами стоял Филл. Он смотрел на Гона будто тот сможет прочесть субтитры в его глазах, и, кажется, Гон прочитал всё правильно. — А? Хочешь с нами, Филл?       На вопрос друга парни, стоящие рядом с ним возмутились. Ну…каждый по-своему. Киллуа всю дорогу представлял, как проводит время с Гоном в одной комнате, пока рыжий будет тонуть в снегу, а Зак возмущался по совсем другим причинам, а именно из-за личной неприязни и предвзятости на протяжении нескольких лет. Да и тем более, кто успел забыть их с Филлом подколы и перепалки в школе? И пока в этот момент оба возмущённых парней с крайним недовольством взглянули на ежовую голову, Филл ответил: — Ага... — Тогда решено! — уверенно взяв в замок ладони нового соседа, Гон потащил его осваивать новую комнату. Так двое друзей и остались стоять в ахере посреди коридора....       Комната на четверых была маленькой, по размерам не больше комнаты Гона. Четыре кровати, соединявшиеся узким проходом, стояли по бокам вдоль стен. Сами кровати отделяла деревянная тумбочка, что с одной стороны, что со второй. Вещи пришлось оставлять прям около неё, поэтому места стало ещё меньше. Гон быстренько занял кровать около окна, Филл так как зашёл вместе с ним, занял кровать в его ногах. Не сказать, что этому были рады близкие друзья брюнета. Киллуа по статусу отношений улёгся на кровати сбоку от Гона, Зак же в его ногах. Со всей своей неусидчивостью и болтовней, Гон метался с одного угла в другой, сразу проверяя пригодность вещей. Он начал раскладывать хозяйство для удобства: печенюшки, вафельки, чай, пока парни разлеглись по койкам, как в гроб. — Что вы легли? Пойдёмте шастать! — энергично воскликнул Гон, чем оживил друзей. — Ты то поспал... — вяло проскулил рыжий, развернувшись к стенке, но не тут то было. Гон - неугомонный щенок, что не желал слушать отговорки. Он уселся ему на бок, и стал скакать, отчего у Зака по ощущениям продавались все внутренние органы. Пришлось скинуть брюнета на пол и всё жесогласиться. Киллуа идее не был против, поэтому уже стоял около двери, лишь изредка поглядывая на Филла. По его взгляду на рыжего нельзя было сказать, что он рад делить комнату с ним, но и против тоже не был, в отличие от Зака. Когда Гон и Зак пошли в сторону Киллуа, проходя мимо четвёртого, Заку не понравилось, что ноги Филла стояли на полу, чем мешали пройти. Однако если Гон ничего не сказал, то Зак пнул соседа и агрессивно высказался: — Ноги убрал, — скомандовал рыжий и Филл, молча, но, закатив глаза, сделал это. После чего Зак ещё и цокнул. — Зак, будь дружелюбнее, — тихо произнёс Гон как только они вышли. — Не буду я с ним дружелюбнее. Зачем ты согласился? Кто тебя просил? — У него ведь тоже соседей не было. Почему бы и нет? — Знаешь как я его не люблю и зовёшь. Есть башка на плечах? — дальше закипал рыжий, уже импульсивно жестикулируя.       Киллуа мгновенно встал между ними, преграждая Заку путь. Его ледяной взгляд, обычно скрытый за беззаботной улыбкой, теперь прожигал Зака насквозь. — Оставь его в покое, — прошипел Киллуа, его голос был тихим, но в нем чувствовалась угроза, от которой по спине пробегали мурашки. Зак, ослепленный злостью, не обратил внимания на предостережение, — позвал и позвал, тебя никто не заставляет с ним разговаривать. — Если бы Гон позвал Иллуми четвёртого, и я бы тебе также сказал, у тебя бы отлегло?! — продолжал тот, переходя на повышенный тон. — Мне похуй, что он там, мне просто неприятна его компания. Я обращаюсь с ним, как он заслуживает. Или ты, Киллуа, по головке Иллуми погладил, когда он Гона скрыл?!  — Если ты не успокоишься, я ударю тебя. Че ж ты закипаешь так, рыженькая? — Ну въеби мне. Давай! Хуле!       Киллуа быстро оглянулся, посмотрел, что рядом никого нет и всё-таки въебал ему, как тот и просил. Зак рухнул на пол, словно подкошенный, потеряв сознание. — Киллуа?! Ты что творишь?! — воскликнул Гон, испугавшись за друга. Он сразу подбежал к обездвиженному телу, проверяя состояние. — Чего я? Просьбу выполнил, он же сам попросил — невинно пожал плечами Золдик. — Ну ты и…Агрх, вы друг друга стоите! — Гон оттащил Зака на кресло, что стояло почти напротив комнаты. Парни сразу пошли за чудо-аптечкой, но Леорио немного замялся, увидев обездвиженное тело, но всё же помог им. Зак очухался как только к его носу поднесли ватку с нашатырным спиртом. Рыжий хотел незамедлительно врезать Золдику, но за него заступился Гон, однако сразу вытягивая ручки с теплыми объятиями для лучшего друга. Зак скрючил недовольную рожу, но быстро остыл и лишь кошачья морда недоделанного бойфренда заставляла закипать изнутри.        Киллуа, Гон и Зак пошли исследовать огромный дом, куда они приехали всем классом на зимние новогодние каникулами, с двумя корпусами. Первый корпус предназначался для их класса – шумной, неугомонной оравы, жаждущей развлечений и новых впечатлений. Во втором корпусе обитали старшекурсники – окутанные аурой таинственности и недоступности.    — Ну что, куда пойдем? А…Гон? — недоумевающе Киллуа покрутился вокруг себя, но мелкой туши уже рядом не было.          Гон пробрался во второй корпус, где проживали старшекурсники, чтобы взглянуть на обстановку. Тишина стояла звенящая, нарушаемая лишь редким гулом ветра за окнами. Пробираясь по длинным коридорам, украшенным новогодними гирляндами, Гон услышал приглушённые голоса, доносящиеся из-за полуоткрытой двери одной из комнат. Голоса показались ему знакомыми, но он не мог разобрать, кому они принадлежат. Любопытство взяло верх, и Гон, стараясь не шуметь, приблизился к двери, чтобы подслушать разговор. Однако из-за угла ему не было видно говорящих.       Внезапно чья-то рука грубо схватила его за плечо и прижала к холодной стене. Гон вздрогнул от неожиданности и попытался обернуться, но его тут же зажали, не давая издать ни звука. Мельком он узнал знакомое лицо Киллуа, который смотрел на него с укоризной. Киллуа жестом показал на дверь, из-за которой доносились голоса, а затем приложил палец к губам, призывая к тишине. Гон понял, что друг не хочет, чтобы их обнаружили.    — Как знал, что сюда прибежишь, — шёпотом разговаривал Киллуа. — Надо сматываться.   — Ты что боишься, Киллуа?~ — ухмылялся Гон, строя глазки.    — Нет, просто у меня плохое предчувствие. Да и тем более не хочется выслушивать вопросы о моей фамилии.   — А вообще, тебе настолько нравится зажимать меня?~ — на такой вопрос Киллуа вспыхнул румянцем. — Как с первого дня в школе начал, так и продолжаешь.   — Не нравится, так бы и сказал, — буркнул парень, отвернувшись, но видел бы он лицо Гона, неожидавшего такого ответа.   — Ладно, пойдём! На этот раз послушаюсь тебя! — тихо воскликнул Гон, убирая его руку.   — Спасибо.         Да только вот они чуток прошли как Гон ответил на слова Киллуа.   — И я не говорил, что мне это не нравится…         Киллуа остановился как вкопанный. Вокруг шумели старшекурсники, тихая музыка, но для него мир словно замер. Он медленно повернулся к Гону, изумлённо смотря на его порозовевшие щеки.    — Что…что ты имеешь в виду? — прошептал он, боясь нарушить хрупкую атмосферу момента. Гон, кажется, пожалел о своих словах. Он отвёл взгляд, теребя край своей кофты.    — Ну… это… просто… не то чтобы мне совсем не нравилось, когда ты так делаешь, — выдавил он, запинаясь на каждом слове. Его признание прозвучало едва слышно, но Киллуа уловил каждое слово. Внутри Киллуа все ликовало. Неужели это правда? Неужели Гон испытывает к нему хоть что-то? Он не мог сдержать улыбки.    — Так значит, мне можно продолжать зажимать тебя по углам? — с искоркой в глазах спросил он, слегка дразня. Гон покраснел ещё сильнее, но на этот раз в его глазах мелькнул огонёк.    — Может быть… — пробормотал он, отворачиваясь.   — Пха-ха-ха! Дурак ты!   — Р-р-р-р! Почему??   — Я так сказал~   — ЭЙ, ШАЛАШОВКИ! — раздался знакомый голос лучшего друга, которого оставили позади. — Я почему вас искать должен?!   — Извини! — сразу сменился в лице Гон, чтобы отвлечься от томной обстановки.    — Что-то вы красные какие-то…трахались, пока лучший и несчастный, одинокий друг искал вас по всем этажам?…   — Нет, всего-то целовались~ — пошутил Киллуа, но такая шутка вызвала у Гона выгнутые брови. Атмосфера была точно под такой сценарий.   — Гон, я тоже хочу, — рыжий схватил брюнета с грустной миной, будто его обделили.   — Ну нетушки! Сами справляйтесь! — вырвался парень вперёд. — И вообще я хочу кушать! Хочу мясо!   — Насколько я помню, ресторан в другом здании. Напротив что ли?   — Вот я и пойду!   — Мы с тобой, — утвердительно сказали друзья.   — Еда вся моя, ниче не знаю.   — Делись!    — А фиг вам!          Одевшись налегке, всего лишь накинув верхнюю одежду, но в тапочках, напротив их временного жилища, маня тёплым светом окон, расположился ресторан, куда и направились Гон, Киллуа и Зак. Переступив порог, они оказались в холле с просторной гардеробной. Чуть поодаль виднелся ещё один зал, а величественная винтовая лестница, словно зазывая в мир гастрономических удовольствий, устремлялась на второй этаж, где и находился ресторан. Перила, отполированные до блеска поколениями посетителей, приятно холодили ладонь. Ресторан оказался большим, но уютным. Панорамные окна, запорошённые снегом, открывали завораживающий вид на заснеженный лес. Камин, потрескивающий дровами, наполнял помещение домашним уютом. Несколько столиков, накрытых белоснежными скатертями, располагались вдоль стен, создавая атмосферу уединённости. Гон, ослепленный великолепием зимнего пейзажа, едва не врезался в официанта, Киллуа же, привыкший к роскоши, лишь едва заметно кивнул в знак приветствия, а Зак как обычно принялся фотографировать все подряд, стремясь запечатлеть каждое мгновение, чтобы потом вспоминать эти моменты за банкой пива. Они устроились за столиком у окна и принялись изучать меню, предвкушая вкусный обед после долгой дороги. Аромат жареного мяса и пряных трав смешивался с запахом свежего дерева, создавая расслабляющую атмосферу среди близких друзей. Через несколько минут, еду подали на стол. Гон, не сдерживая своего аппетита, уплетал огромный кусок говядины, измазывая соусом лицо. Киллуа не менее голодный, аккуратно обгладывал кость, при этом умудряясь вытирать Гону рот салфеткой. Зак же поглощал внушительную порцию свиных рёбрышек.       Появление Курапики и Джея внесло некоторую перемену в общую динамику трапезы. Курапика, как президент и как староста, сдержанный и серьёзный, одетый в серое плотное пальто со свитером, излучал ауру сосредоточенности. Джей, напротив, вёл себя открыто, улыбаясь всем официанткам.    — Кушаете? — улыбчиво присел Курапика рядом с ними. Парни с набитыми ртами дали ответ «Да» — Напоминаю, что вечером будет мероприятие, в 20:00 быть в зале. Тебе, Гон, быть в зале через два часа, и надо будет перед мероприятием ещё раз прийти пораньше, чтобы прогнать выступление. А завтра мы решаем вопрос о бассейне!   — Бафеин? Круто! — воскликнул Гон. — А где он находится?   — Третье здание неподалёку отсюда, пройдёте чуть дальше по тропинке и всё.   — Джей, — обратился Зак, — ты кидалово, ты знал?   — Нет.   — Пидора ответ. На девушек нас променял!   — Так звезды сошлись. Они сами позвали меня, как я мог отказать им?   — Боже мой, — закатил глаза рыжик.    — Да, Джей, — начал Киллуа, — из-за того что ты не согласился быть четвёртым, теперь он с Филлом.   — С Филлом? — переглянулись новоприбывшие.   — Да-да! Что вы так смотрите?? — язвил рыжий.   — Ты должен на нем женится. Это судьба, — продолжал очкастый с ухмылкой.   — Ага, после того как у меня мать воскреснет.   — И когда вы уже помиритесь?   — Никогда.          «Хм, интересно» — подумал Киллуа, решая разузнать у Гона о неприязни Зака.      

***

    — Бля, курить хочу пиздец как, где можно покурить? Курапика?? — говорил Зак обращаясь к знающему.   — Старшаки курят в лесу, вон по той тропинке, — указал блондин вдаль. — Я вам если что ничего не говорил. Усвоили?   — Даб.   — Не мёрзнете сильно, особенно ты, Гон. Тебе ещё выступать.   — Да…я помню.   — Ну, всё тогда мы пошли.   — Хорошо.         Киллуа, Гон и Зак пошли в лес, где курили старшекурсники. Ну как? Курили Киллуа и Зак, а Гон был за компанию и лишь воротил носом, вдыхая аромат свежего зимнего леса. Рядом с ними, неподалёку, как раз и находились старшекурсники. Тут Гона окликнули, чем вывели его из своих мыслей. Гон замер, словно олень, попавший в свет фар. Он не ожидал увидеть здесь кого-либо из своего прошлого, особенно связанного с Футцатой. А раз здесь один из его друзей, может ли быть, что Футцата здесь?   — Эй, Гон! Не узнаешь? — парень по имени Рёхэй ухмыльнулся, подходя ближе. Он был ростом с Зака, с коротко стрижеными темно-виноградными волосами и пирсингом в ухе, а не застёгнутая рубашка открывала вид на вычурную татуировку на шее. В памяти Гона всплыли размытые картинки вечеринок и шумных компаний. Киллуа скривился, сжимая в руке сигарету. Ему не понравилось, как этот тип смотрел на Гона. В его взгляде было что-то дружеское, будто он знал Гона лучше него, что Киллуа не хотел видеть.    — Привет! У меня не настолько плохая память. Не ожидал тебя увидеть! — спросил Гон, стараясь говорить ровно.   — Да просто поздороваться, ты же мне не незнакомый человек. Как жизнь? С Футцатой давно виделся? А то все мозги мне прожужжал с тобой.         Вопрос повис в воздухе. Гон почувствовал как за его спиной разгоралось невидимое пламя.    — Давно не общались. Ты же должен знать, что мы уже не вместе, — он не хотел ворошить прошлое, особенно в присутствии Киллуа и Зака.   — Конечно. Ты извини, братца за резкость. Сам знаешь какой он, — с улыбкой он повертел пальцем вокруг виска. — Он тут неподалёку ошивается. Поэтому если не хотите попасть впросак, то не натыкайтесь на него. Прилипнет и не отстанет.         Киллуа сделал шаг вперёд, оказываясь рядом с Гоном.    — У него нет никакого желания ни с кем видеться. И вообще, тебе не кажется, что ты слишком навязчив? — его голос был холоден и резок, как лезвие ножа. Рёхэй удивлённо вскинул брови, явно не ожидая такого отпора.   — Ладно, ладно, чего сразу так агрессивно? Как зовут тебя? — Рёхэй поднял руки в примирительном жесте.    — Киллуа, — отрезал Гон своим тоном.    — Что?    — Киллуа? — продолжал новый знакомый. — Тот самый Золдик? А я то думал, где видел эти белые волосы.   — Тебе на лбу расписаться?    — Киллуа! — Гон толкнул плечом парня, чтобы сбавил тон.   — Просто хотел поздороваться. Вижу, у тебя теперь новая компания. Ну, бывай, Гон, ещё увидимся, — он развернулся и ушёл, скрываясь между деревьями и своими друзьями.   — Киллуа, это что было??   — Ты не упоминал, что у него есть брат!   — Он хороший!    — Ты также про Футцату говорил!   — Он…правда хороший, он прекрасно понимает какой он. Успокойся!   — Народ, а все пропустили мимо ушей, что Футцата здесь? — встрял Зак между ними.         Парни тут же отвлекись от перепалки.   — Ага, — продолжал тем же тоном разговаривать Золдик, что взял на себя роль защитника. — Попробует пусть подойти, собаки по лесу найти не смогут.   — Не надо на этом зацикливаться! — приободрил Гон друзей, обняв их за шеи. — Я хочу повеселиться со своими друзьями, а не думать о каком-то там Футцате!   — Это не отменяет всего пиздеца! — воскликнул Зак.   — Хватит думать, что я беззащитная принцесса. Это обидно!    — Хм, — хмыкнул Киллуа, — осталось по приходу домой увидеть убирающихся животных и всё встанет на свои места.   — Ха. Ха. Ха. Сами вы принцессы! Это не я на себя банку крема по утрам выливаю!   — Это уход, — ответили парни.   — Р-р-р-р!    — Ладно, пошлите обратно, а то я больших пальцев на ногах не чувствую.   — Давай отрублю, — позаботился Золдик.   — Хуй себе отруби.   — А чё, тебе сантиметров не хватает?   — Мамке твоей не хватает.      

***

        Войдя в помещение, юноши расположились следующим образом: Гон и Киллуа выбрали кровать, в то время как Зак устроился на полу. Киллуа и Зак принялись засыпать Гона вопросами, желая узнать все о брате его бывшего: кто он, откуда появился и что из себя представляет.   — Кто такой Рехэй? — спросил Киллуа, пожирая шоколадного робота.    — Да, я тоже был не в курсе. Че ты мне не рассказывал? — чуть обиделся рыжий.   — Ну…это было не то что важно?…   — Не важно?!   — Ладно-ладно, важно. Но его брат правда хороший. Я не часто с ним пересекался, так, только в компаниях. Футцата его даже слушается, — с пальцем у рта Гон глазел в потолок.   — Этот психонутый ещё и слушаться умеет?   — Ну, Рёхэй насколько знаю старше его на два дня. Однако по внешности они схожи.   — Какие схожи. У того смазливый ебальник, этот хотя бы на мужика похож. В каком-то смысле... — рассуждал рыжий.   — А как это на два дня старше? — спросил Киллуа. — Мать сначала одного выпульнула, потом через дня два второго?   — Они…родились от двух разных женщин, — невозмутимо ошеломил тот.   — Э….   — Вот так как-то?..   — Это как блять.   — Мне неудобно об этом рассказывать. Что вы хотите????   — Ну ебаны рот расскажи, интересно же!!! Ты ничего о Футцате не рассказывал. Это что у нас запретная тема???  — возмущался лучший друг. — Иначе я тебе уже лицо позолочу, если не расскажешь!   — Ну обсуждать…   — Гон, ты любишь меня?   — Люблю…   — Рассказывай, и твоему новому пареньку тоже интересно.   — М? Ты мой новый парень? — невинными глазами Гон посмотрел на Киллуа, что покрылся легким румянцем.    — Не цепляйся к словам,  рассказывай.   — Ну, я тоже немного знаю. Футцата тоже не любил рассказывать о себе, но мне его брат по секрету рассказал…М-м-м….они от двух разных матерей.    — Это как так?…   — Их мамы крутили роман с одним человеком. Они занимаются услугами для утех, так скажем…Отец знал только о Рёхэе, поэтому взял его на себя. А вторая ничего не сказала, поэтому Футцата до какого-то возраста рос в этом доме. Не знаю как они встретились, но они выяснили, что являются братьями. Рёхэй рассказал отцу об этом и отец с недавнего времени начал материально помогать Футцате. Ну как-то вот и всё…         Парни вытянули рожи, переваривая информацию.   — Ахуеть. У него ещё краше семейка. Интересно как живётся с проститутками.   — Давайте сменим тему, мне неудобно, что я рассказал об этом, — мялся брюнет, немного сжимая простынь. — Зак, а где мой костюм?   — У меня.   — Покажи!   — Неа.   — А вдруг он сядет плохо?   — Я прекрасно знаю твои параметры и фигуру, не переживай~   — Покажи, — уже сказал Киллуа. — хотя бы мне.   — Тебе покажу.   — Эй! — надул щеки парень.         Следуя замыслу, Зак попросил Гона ненадолго покинуть комнату. Гон, немного поворчав, уступил просьбе. Оставшись наедине, Зак, словно фокусник, продемонстрировал белый наряд. Это был укорочённый пиджак, воплощение смелости и стиля. Его отличительной чертой была открытая спина, украшенная блестящими цепочками, которые изящно сходились в кокетливый бантик, подчёркивающий талию. Киллуа, затаив дыхание, рассматривал костюм. В голове тут же возник образ Гона, его загорелой кожи, контрастирующей с белизной ткани, его энергичной походки, подчёркнутой укорочённым фасоном пиджака. Цепочки, мерцающие в полумраке комнаты, казались искрами, зажигающими пламя в сердце Киллуа. Он представил, как этот наряд подчеркнёт его силу и свободу и его неповторимую индивидуальность.   — А ты не прогадал, — прошептал Киллуа, не отрывая взгляда от костюма. И это была чистая правда. Наряд был идеален для Гона, и в то же время, он был идеален для того, чтобы заставить Киллуа потерять голову. Предвкушение увидеть Гона в этом наряде наполнило его тревогой и восторгом. Он понимал, что этот вечер может изменить всё.   — Спасибо-спасибо, я старался.   — Откуда деньги на такую красоту?   — Мы все скидывались.    — Кто все?…   — Джей, Курапика, Леорио, я достал денежки, ну и ещё некоторые наши друзья общие.   — Мог мне сказать, я бы купил.   — Успеешь ещё Гона подарками одарить, дай уберу, — Зак аккуратно взял нежную ткань и повесил в шкаф. — Зови Гона обратно.         Киллуа открыл дверь, чтобы позвать Гона обратно в спальню, но Гона в коридоре не было. Они оба вздохнули и пошли его искать, снова. Это будто стало их ритуалом. Друзья проверили все места: крышу, с которой открывался вид на лагерь, ресторан и даже заглянули в курилку. Нигде не было и следа Гона. Киллуа начал раздражаться. Эта бесцельная беготня выматывала! Зак, заметив его нарастающее недовольство, положил руку ему на плечо.   — Подожди, Киллуа. Он не мог просто так исчезнуть. И он бы не пошёл во второй корпус. Давай подумаем, куда бы он мог пойти, если он стоял около комнаты?         Киллуа нахмурился, но в словах Зака был смысл. Гон всегда стремился к неизведанному, но если они сказали ему выйти, он бы остался возле двери, если бы кто-то не прошёл мимо. Это принцип потерянной собачки: потерянная собачка будет сидеть на месте, пока кто-то не пройдёт мимо и не заставит собачку поверить ему. Только вот Гон - добрая душа, которая поможет любому однокласснику, и пока они проходили по комнатам, чтобы понять кого не было на месте, одна девушка с комнаты Джея сказала, что видела как он ушёл с Филлом вниз по лестнице. Зак скрипнул зубами и повёл Киллуа вниз на первый этаж. Если бы не звонкий громкий смех из дальней комнаты, то они бы искали Гона ещё дольше.       Парни нашли Гона на первом этаже около стиральных машинок с Филлом - человеком, которого недолюбливал Зак. Лицо Зака мгновенно исказилось гримасой отвращения, когда он увидел Филла, беззаботно болтающего с Гоном, пока тот сортировал грязное белье.    — Гон! — рявкнул Зак, подходя ближе. — Что ты тут делаешь с этим…?          Гон, удивленный внезапному появлению Зака и Киллуа, обернулся.    — Разговариваю, пока вы там шушукаетесь. Филл проходил мимо с бельем и я увязался за ним. Он рассказал мне про какой-то новый порошок, который отлично выводит пятна!         Киллуа, стараясь разрядить напряжённую обстановку, слегка толкнул Зака локтем.    — А мы то подумали, что тебя не дай бог украли...ха-ха......         Зак, с трудом сдерживая раздражение, бросил на Филла испепеляющий взгляд.    — Нам нужно поговорить, Гон. Пойдем, — он схватил Гона за руку, намереваясь увести его подальше от того.         Филл, заметив неприязнь Зака, лишь пожал плечами и с ухмылкой посмотрел им вслед.    — Ну и ладно, —  пробормотал он себе под нос, закидывая цветные носки в стиральную машинку. — Всё как обычно.         Напряжение между Заком и Филом чувствовалось в воздухе, как статическое электричество перед грозой. Киллуа понимал, что Заку не нравился Филл, но не знал истинную причину этой неприязни.   — Гон, — начал рыжий, взявшись за плечи друга.   — Что?   — Ты опять с ним?   — Отстань от меня.   — Извини?   — То что ты не общаешься с ним, не даёт право запретить мне разговаривать с Филлом по душам. Он тоже мой друг, хоть и не такой близкий как вы, — говорил Гон, сложа руки.   — Но мне обидно вообще-то!   — Так помирись с ним и не трепи мне мозги! — махнул рукой Гон и ушёл по коридору. Киллуа подхватился, но направился за ним, взглядом извиняясь перед Заком. Так Зак и остался стоять один в коридоре.          «Тупой грязный говнюк», — выругался Зак на причину их с Гоном ссор, и снова направился в прачечную. Дверь распахнулась с новой силой, прерывая досуг Филла читать газету.   — А…это снова ты, — с вялостью протянул Филл, читая новости в телефоне.   — О чем ты с ним разговаривал!?   — О порошке стиральном?…Не видел что ли.   — Не еби мне мозг. Тебе лишь бы пять копеек вставить!    — Чего? Совсем ебнулся что ли? — на данное высказывание Филл аж газету выронил.   — Гон бы так со мной не разговаривал, если бы ты что-то не рассказал ему!   — Не трогал я вашего Гона, он мне просто хороший друг.   — Я не про это вообще.   — А-а-а, это ты про то, как ты кинул меня?   — Я тебя кинул?! — снова вспыхнул парень. — Это ты стал отстраняться от меня!   — А почему? Не думал? — встал с места тот, возвышаясь над рыжей головой.   — Я то откуда знаю?   — Ты променял меня на новых друзей, — говорил парень, тыча ему в плечо, — ты променял на новые компашки, тебе стало не хватать чего-то нового. Мне думаешь приятно было видеть, как ты кидаешь меня, не говоря куда ты идёшь, с кем, никуда не приглашая?    — А чего ты не говорил, что тебе неприятно??   — А я должен был? Должен был прибежать к тебе, сказать: «Закуля, а чё ты не берёшь меня с собой?»   — Если бы ты сказал мне, мы бы продолжали общаться. Ты не думал, что я догадаться не мог?   — Да-да-да, не мог он. Как только я приглашал прогуляться, ты вечно выбирал других. Какой был толк от общения, если ты перестал принимать в нем участие?   — …   — В глаз соринка попала? Надумал себе всякого ещё на меня бочку катит? — ухмыльнулся фиолетовый.   — Да ты…!   — Ты даже не извиняешься, хотя мы с тобой как-то поговорили спустя долгое время. Как бы ты не хотел, с Гоном я общаться буду. А неприязни, что ты убежал к нему, у меня никак нет. Он хороший друг, наверно, лучше меня. Видимо не я поддерживал тебя, когда ты потерял маму, и когда твой отец женился на мачехе.   — ТВАРЬ! Просто сдохни! — слова Филла зажгли фитиль бомбы, что ярко взорвалась и захлопнула дверь.     — Как обычно. Пф!        Всё это время, пока Зак выяснял отношения с давним другом, Гон мило рассказывал о неприязни этих двоих.   — Получается вот почему они так не любят друг друга, — говорил Киллуа, выслушав историю про Зака и Филла.   — Да, сначала я думал, что Филл правда такой плохой, но потом подружился с ним. Разговорился как-то на лавочке на физ-ре, и понял, что они просто не разговаривали. Смешно и грустно.    — Идиоты, что сказать.   — Киллуа, ты умнее меня, — начал Гон, отводя взгляд. — Не обещай, конечно, но…если что-то произойдёт, попробуй поговорить со мной, как бы я не злился.    — М? Ты умеешь злиться? Всё будет нормусик! — хлопнул Киллуа его по попе.   — АЙ! Куда лезем???   — Да так.   — Я же серьёзные вещи говорю!   — Не переживай, Гон. Я поговорю с тобой, если увижу в тебе изменения, сойдёт? — улыбнулся беловолосый, трогая стоящие вверх прядки.   — Спасибо! — неожиданно Гон обнял Киллуа, обхватив огромную фигуру руками. Киллуа аж поднял руки, но также обнял его, зачёсывая колючие волосы назад. — Пошли оденемся, погуляем на улице, пока я на репетицию не угнал.   — Давай!   

***

        Комнаты наполнялись тихим гулом голосов, запахом одеколона и лёгким волнением. Сегодня был вечер танцев, событие, которого ждали с нетерпением, и к которому готовились заранее. Девочки, словно цветы, томились перед зеркалами, тщательно подбирая украшения и причёски. Кружевные и облегающие платья шептали сказки о нежных принцессах и страстных романов, а глаза искрились предвкушением первого вальса. В каждой из них жила надежда быть замеченной, стать той самой единственной, чей взгляд заставит замереть сердце. Мальчики, напротив, казались более сдержанными, но под маской бравады скрывалось не меньшее волнение. Отглаженные костюмы, начищенные ботинки – каждый старался выглядеть безупречно, несмотря на то, что к концу торжества скорее всего на них даже ботинок не будет... Киллуа казался сосредоточенным и немного нервным. Он тщательно поправлял чёрную рубашку, расстегнув верхние пуговицы и стараясь не смотреть в сторону Гона, но взгляд предательски ускользал, возвращаясь к белому костюму, идеально сидящему на его друге. Гон, казалось, не замечал всеобщего внимания, весело болтая с Заком и поправляя непослушный локон. Киллуа понимал, что это глупо – чувствовать такое волнение, но юношеское сердце трепетало, когда Гон поворачивался к нему, ослепляя своей улыбкой. Парень не мог оторвать от него взгляда. Лёгкий полумрак комнаты, казалось, сгущался вокруг Гона, делая его силуэт ещё более выразительным. Белый цвет костюма контрастировал с его смуглой кожей, а открытая спина намекала на дерзость и уверенность, которые обычно были скрыты за его дружелюбной улыбкой. Он знал Гона с детства, видел его во множестве разных ситуаций, но никогда прежде не воспринимал его как… как сейчас. Филл, заметив пристальный взгляд Киллуа, хмыкнул, но ничего не сказал. В комнате витала атмосфера предвкушения предстоящего вечера, но для Киллуа она была наполнена ещё и новым, неизведанным чувством, целиком и полностью посвящённым Гону. Он не знал, что ждёт их впереди, но одно он знал точно: этот вечер изменит отношения между ними, ведь сегодня он признается Гону.   — Гон, кто за алкашку отвечает? — спрашивал Зак брюнета.   — Джей и Леорио должны, — отпрянул от зеркала Гон. — Я точно нормально выгляжу? Не слишком ли открыта спина?    — Спроси Киллуа~   — Киллуа? Я нормально выгляжу? — покрутился для того Гон, но Киллуа лишь смущённо буркнул «да»         Гон навеселе ушёл первым для повторной репетиции, Киллуа прихорашивался, а Зак пошёл узнавать у соседей о выпивке.    — Киллуа, тебе что, правда Гон нравится? — неожиданно прервал тишину Филл, сложа руки за головой.   — А? — обернулся Киллуа. — С чего ты взял?   — Ты себя видел? Как девчонка юбку мнёшь.   — Не замечал.   — Так любишь или нет?   — Тебя это так волнует?   — Интересно просто, — выдохнул парень. — Ладно, можешь не говорить, я и так буду считать, что ты его любишь.   — Только попробуй рассказать об этом.   — Да не буду я говорить, угомонись, влюбленный опарыш. Делайте чё хотите. Гон - хорошая кандидатура для такого как ты, с этим соглашусь.   — Какого такого?   — …долго объяснять, мне лень.    — Эм-м. А ты кофту то снимешь?   — Не, нах надо? Это вы принарядились, я бы мог и в спортивках пойти.    — Ага….....   — УРА БУДЕТ БУХЛО! — резко распахнул дверь Зак. — Шампусик, водка и коньяк!   — Я не пьянею, — ответил Киллуа.   — Я сильно не пью, — ответил Филл, лежа на кровати.   — Суки, могли хотя бы за всех порадоваться. Пойду к Гону хотя бы его порадую!           Шёпот и приглушённые разговоры сливались в единый гул, предвещая начало вечера. Официанты, словно тени, скользили между гостями, предлагая напитки и канапе. В воздухе витал аромат дорогих духов и предвкушения. Леорио, как всегда, выделялся среди них своим неизменным костюмом, который, казалось, был готов к любой деловой встрече, даже на таком светском мероприятии. Джей же, напротив, отдал предпочтение более расслабленному стилю, надев простую, но стильную рубашку и брюки. Киллуа же был одет не слишком вычурно, но и не слишком просто, что-то, что позволяло ему оставаться незамеченным, но при этом чувствовать себя комфортно. В воздухе витало напряжение ожидания. Звуки приглушённых разговоров, звон бокалов и лёгкий джаз создавали атмосферу изысканности и нарастающего ночного шума. Киллуа переминался с ноги на ногу, нетерпеливо поглядывая на сцену. Он знал, сколько труда Гон вложил в своё выступление, и ему не терпелось увидеть результат.        Джей, заметив нервозность друга, подтолкнул его локтем.   — Расслабься, Киллуа. Гон справится. Он всегда справляется.         Леорио кивнул в знак согласия, поправляя очки на переносице.   — Ты же знаешь Гона, он никогда не подводит.         Киллуа попытался улыбнуться, но его губы лишь слабо дёрнулись. Он окинул взглядом зал. В свете люстр лица гостей казались масками, скрывающими истинные намерения. За каждым углом могли скрываться интриги и коварные планы. Киллуа не доверял этим людям. Он доверял только Гону. Тут как чувствовал, он заметил недавнего нового знакомого - Рёхэя, направляющегося в их сторону.   — Ребятки! Не видели Футцату? — это имя заставило всех захлебнуться в пунше, особенно тех, кто не имел понятия кто стоял перед ними. Зак и Киллуа переглянулись и сказали «нет» — Вот блин, сказал, что ушёл в туалет, а его там и не видано.    — Футцата здесь?! — крикнул Леорио, обращаясь к друзьям. — А вы ничего не сказали, болваны?!   — Так...получилось? — невинно ответил Зак, кривя моську.   — А ты кто такой?? А?! — снова обращался нервный папаша к стоящему виноградному парню.   — Я? Старший брат Футы.   — Что.   — Извиняй?    — Почему я узнаю всё в последний момент?!!   — Я так-то тоже был не в курсе н-о-о...ладно, меня не спрашивали, — тихо говорил Джей.         Курапика откашлялся в микрофон, поправил декоративные утончённые очки и обвёл взглядом зал, полный взволнованных учеников и их родителей.    — Итак, дорогие друзья, учителя и старшекурсники, мы стоим на пороге важного этапа в нашей жизни. Школа, этот островок знаний и дружбы, скоро выпустит нас в большой, неизведанный мир. Через год ждут выпускные экзамены, волнительные ожидания результатов и, конечно же, размышления о будущем. Каким оно будет? Кем мы станем? Эти вопросы занимают наши умы всё чаще…— он сделал небольшую паузу, чтобы дать залу время осознать сказанное, а затем улыбнулся, — но вместо того, чтобы бояться неизвестности, давайте посмотрим на это как на захватывающее приключение, полное возможностей и открытий! И чтобы немного разбавить серьёзность момента и вдохновить вас, я хочу пригласить на сцену двух талантливых ребят, которые долго и упорно готовились за кулисами.  Курапика обернулся в сторону кулис и, жестом приглашая, продолжил:    — Встречайте Гона и Ахико! Они приготовили для вас кое-что особенное!         В этот момент он отошел от микрофона, освобождая сцену для Гона и девушки, которые, судя по всему, должны были выступить с  речью…однако всё пошло не по плану. Как только Гон вышел с одной стороны, обращая внимание на дальний угол, замешательство и оцепенение пронзило словно копьё его глотку, как и остальных. Фигура в чёрном костюме с пиджаком, что был приталенный такой же тканью поясом, вышел с микрофоном и лёгкой улыбкой.   

      Фоновая музыка стихла, и свет прожекторов упал на сцену.

  — Время, вот что важно, — начал виноградный парень, медленно и элегантно вышагивая в центр зала, — никогда не знаешь когда расстанешься с близкими друзьями, с которыми провёл лучшие годы. Нужно ценить то, что имеешь, и держаться за него всеми силами. Гон, ты  не поверишь как я рад стоять на этой сцене вместе с тобой! — Футцата обвёл взглядом зал и прекрасно уловил прицел синих глаз, что были готовы растерзать его и всадить лезвие в гортань откуда раздавались сладкие речи, но это только позабавило парня, придавая сил. — Вы не представляете, как сложно нам было в универе! Бессонные ночи, тонны кофе, нервные срывы… Но мы справились, благодаря таким людям, как Гон! Именно они не дают нам потухнуть и в нужный момент прийти на помощь. Хочу, чтобы в будущем у всех был тот человек, который разделит с вами все горести и обиды, даже чашечку крепкого кофе и примет вас таким каким вы есть. Мы вот-вот закончим учиться в этом прекрасном здании, найдем работу и любовь. Кто-то заведёт семью, а кто-то погрузится в мир бизнеса. У каждого своя тропа, которая, к сожалению, не изведана никому. Хочу, чтобы всё прошло именно так, как задумали вы, только вы решите свою судьбу и больше никто. На этом всё, спасибо огромное. Гон, твоя очередь, — Футцата сделал шаг назад, как бы уступая Гону. Гон выглядел явно встревоженным и неуверенно переминался с ноги на ногу.   — Спасибо, Футцата… — замялся Гон, собираясь с мыслями. Пристальный изумрудный взгляд не давал сделать лишний вдох, что же надо вспомнить? О чём он должен говорить? Выход Футцаты так ввёл в ступор, что все слова перемешались в месиво. Подняв взгляд на толпу, Гон искал только одного, только одни глаза, что смогли вразумить его, кто смог дать новый глоток воздуха. Гон нашёл серебристые волосы, удивлённые вверх поднятые брови и мечущийся взгляд по смуглым чертам. Когда они встретились глазами, почему-то на душе стало спокойнее, будто на плечах он почувствовал тёплое одеяло, как те объятия, которые давал Киллуа по ночам, те томные взгляды, что он начал замечать как не обернётся. Нужно ли бояться прошлого, когда будущее так близко?          «Киллуа, всё хорошо, не переживай, — захотелось обнять его, сказать, чтобы он не переживал. Киллуа сделал для него многое, он вечно переживает о нём и защищает, начиная с самого детства. Он ушёл из дома, смог взять себя в руки, воспротивиться устоям семьи, но что он может сделать для него?    — В общем, в текстах я не силён, — начал свою речь Гон, немного тихо, набираясь сил, — и не могу выразить насколько близки мне мои друзья, что проводят со мной время по сей день. Уверен, что у всех вас есть или будет тот, кто будет злиться по любому поводу, но по-своему заботиться. Тот, кто вечно серьёзен и организован, но не прочь посмеяться. Тот, кто не упустит ни одной юбки, но выберет лишь одну единственную. Или тот, кто вечно бурчит и недоволен, но ставит себе огромные цели в профессии. Или угрюмый друг, что вечно осторожничает, но дома он заядлый сладкоежка, всего лишь любящий тёплые объятия. Я рассказываю про всех своих близких друзей, что мне дороги. У каждого свои друзья и каждые по-своему запали в душу. Именно с ними я проводил и провожу школьное время и не собираюсь бросать ни кого из них. С ними я чувствую себя комфортно, они дают почувствовать себя особенным, но при этом дают остаться простым парнем, что не отличается от них. Я не силён в школьных предметах, я далеко не отличник, но хорошо лажу с учителями...в какой-то степени, и то неудачные попытки всплывают лишь смехом! В следующем году нас ждёт одиннадцатый класс, экзамены, которые я еле-как сдам, но знаю точно, что после экзаменов я соберу всех и поеду на шашлыки, вспоминая все весёлые моменты и как мы переживали из-за экзаменов! Я просто хочу сказать, не важно какие цели вы ставите себе, если с вами не будет хотя бы одного человека, что сможет разделить ваши успехи, а школьное и наверняка студенческое время - самое запоминающееся, как бы вы не отрицали, — зал согласился. Всем понравилась честная ненаигранная речь, которую произносят обычно. Слова о друзьях и о школьном времени, что заполняют большую часть учёбы,  заставили многих взглянуть друг на друга и мило улыбнуться, придаваясь воспоминаниям. Речь Гона разбавила суматоху вокруг Футцаты, который не входил в планы концерта, ведь многие из университета знали, кто должен был выступать. Старшекурсники тоже были поражены внезапным его появлением, но смирились, будто бы они знали, что ждать от него такого поступка было как ожидание дождя в мрачную погоду. Рёхэй - брат Футцаты, на самом деле сам был не восторге. Зак и Киллуа смотрели на него, так как он до сих пор стоял рядом с ними, и увидели тоже самое замешательство и даже раздражение на очередную выходку брата.          Когда зал стих, зрители начали перешёптываться, а как же танец? Неужели ответственные за это оставят всё как есть? Курапика, стоящий в кулисах, выглядел совершенно растерянным.   — Танец… Нам нужно танцевать… Что за… Я совсем забыл! — тихо бормотал себе под нос блондин, в незнании, что предпринять. Однако парень в чёрном одеянии решил всё сам, приглашая Гона на танец.          Гон застыл, словно громом поражённый. Футцата? Здесь? Сейчас? Он должен был танцевать с той девушкой, не с ним. Где Ахико? Что он с ней сделал? Вопросы вихрем проносились в голове, затмевая разум. Футцата, не обращая внимания на замешательство зала и самого Гона, продолжал стоять с протянутой рукой. В зале повисла напряжённая тишина. Зрители, заворожённые неожиданным поворотом событий, затаили дыхание. Гон знал, что медлить нельзя. Отказ сейчас был бы равносилен публичному унижению. Он медленно протянул руку в ответ, ощущая ледяное прикосновение когда-то тоже дорогого ему человека. Спускаясь вниз по лестнице, тревога нарастала с новой силой. Как только они вышли в центр зала и посмотрели друг на друга, Гон инстинктивно хотел отвернуться, вывернуться, но не получилось. Гон сопротивлялся, но рука на его талии сжалась на нём мёртвой хваткой. Он чувствовал, как его ноги подчиняются ритму и воспоминания нахлынули волной: вечеринки, смех, объятия… Всё это казалось далёким сном, кошмаром, от которого он никак не мог проснуться. Мелодия становилась всё громче, заполняя собой всё пространство. Гон пытался оторвать взгляд от пустых глаз Футцаты, но не мог. Они словно гипнотизировали его, затягивая в бездну отчаяния. Гон чувствовал, как теряет контроль над собой, превращаясь в марионетку в руках бездушного танцора. Вокруг них начали появляться другие пары. Они двигались в унисон, не замечая того ужаса, что на самом деле происходил. Их лица были весёлыми, они смотрели под ноги, чтобы не ударить в грязь лицом, молодые люди, что так трепетно относились к каждому движению вровень не стояли с партнёром Гона. Он вёл этот танец, игру, не давая вдохнуть полной грудью. Все эти люди – пленники этого зловещего танца, обречённые вечно кружиться в этом кошмаре. Гон пытался закричать, позвать на помощь, но из его горла не вырвалось ни звука. Он не мог. Его голос был украден, его воля подавлена. Всё, что ему оставалось – это танцевать, танцевать до тех пор, пока не исчезнет последняя искра жизни. Музыка играла, и танец продолжался. Гон был обречён вечно кружиться в этом зале, в компании, что льдом окутала его волю под зловещую мелодию, которая когда-то была его любимой.     — Гон, любимый мой Гон, — прошептал Футцата, прижимая его к себе. — Неужели тебе не нравится? Мне казалось тебе нравится, когда я нежен. Извини, постель приписывать не буду~   — Чего?? — успел сказать Гон, пока его снова не закрутили в танце.         Сладкие слова Футцаты должны были умилять или смешить, но они пугали Гона до дрожи. В них не было искренности, только приторная гадость. Гон чувствовал себя марионеткой в руках кукловода, и ему от этого становилось невыносимо страшно. Он пытался вырваться, но парень снова затягивал его в новый круговорот чувств. Он чувствовал, как тело немеет, словно его воля постепенно испаряется. Музыка усиливалась, становясь оглушительной. В зале уже начали кружиться огни, размывая лица зрителей в единое, неразличимое пятно. Слова Футцаты звучали красиво и убедительно, но холодный взгляд выдавал фальшь.        Когда музыка закончилась, Гон почувствовал секундное облегчение. Он надеялся, что сможет уйти от Футцаты и избежать дальнейшего разговора, но тот не отпустил его, даже когда пары начали расходиться, продолжая держать за талию и пристально смотреть в глаза. Гон чувствовал, как по спине пробежал холодок.   — Гон, я знаю, что ты чувствуешь то же самое, что и я, — прошептал Футцата, приближаясь к его лицу. — Давай просто забудем все обиды? — Гон почувствовал, как его сердце бешено заколотилось в груди. Стало жутко неприятно. Он обещал Киллуа, что не под каким предлогом не станет целовать его, какими бы сладкими речами не засыпал. Отмахнувшись от него в твёрдом нежелании, Гон лишь схмурил брови.   — О чем ты говоришь?   — М?   — Я ведь тогда уже всё сказал, когда ты приходил ко мне…Я встречаться с тобой не намерен. Мне надоело видеть, что я для тебя как собачка на побегушках.   — Это ведь не так. Ты же знаешь.   — Вот именно! — когда Футцата ослабил бдительность, Гон вырвался. — А ты именно таким и считаешь! Если бы я не сравнил твоё поведение с другим, то так бы и думал, что это нормально!   — С..другим? Вот оно как~   — Я не хочу с тобой разговаривать, по крайней мере пока ты не прекратишь это.   — Не истери при других. Осмотрись. Все смотрят только на нас, даже твой Киллуа.   — Не важно! Танец закончился, я пойду к друзьям. И ты иди!          Только парень захотел уйти, как Футцата снова начал разговор:    — Гон, — окликнул парень напоследок, — не думай, что Киллуа другой. А то, кажется, я за это время понял о нем больше, чем ты.         Гон остановился и встревоженно обернулся.   — Захочешь разузнать - встречаемся за этим зданием.    — О чем ты?          Футцата лишь ехидно улыбнулся, оставляя Гона с неприятным осадком в груди. Что он имел ввиду?          Парни после танца разошлись в разные, стороны, пока остальные продолжали кружиться в танце. Все друзья знали, что Футцата манипулятор и мерзкий тип. И всё выступление друзья переживали за Гона, а Киллуа останавливали, чтобы он не сорвал мероприятие. После того как Гон подошёл к ним, Киллуа чуть ли не накинулся на него, расспрашивая всё ли хорошо. Гон улыбнулся и сказал, что хочет выпить, натянув улыбку. Все неловко поддержали идею, но Киллуа  прекрасно видел, что Гон переживал и злился, поэтому положил руку ему на плечо, переспрашивая:   — Гон, ну же. Что случилось? Не строй из себя идиота. Мы же видим.         Гон дёрнулся, словно от ожога. В его глазах промелькнула искра злости, но тут же сменилась апатией. Он отмахнулся от Киллуа и попытался вырваться из кольца друзей.   — А-а-а! Отстаньте, – буркнул он. – Всё нормально. Просто дайте мне выпить.         Леорио, несмотря на свою обычную бесцеремонность, деликатно подтолкнул его к столу. Зак последовал за ними, внимательно наблюдая за каждым движением друга. Киллуа остался стоять на месте, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Он знал Гона слишком хорошо, чтобы поверить в его ложь. Что-то произошло на танцполе, и это что-то сильно его задело. Конечно в этом виноват Футцата, кто же ещё? Что он ему сказал? По виду Гона с самого начала можно было предположить, что он был в замешательстве как и все остальные, но почему он злится? Какие слова его вывели?         Когда Гон сделал первый глоток чего-то крепкого, Курапика осторожно спросил:   — Гон, Футцата сказал тебе что-то? Сделал?         Гон замер, словно оглох. Он опустил стакан и посмотрел на Курапику долгим, тяжёлым взглядом.   — Сказал, — тихо ответил он, — но это не важно.   — Важно, — возразил Киллуа, внезапно появившись рядом. — Если тебя это тревожит, значит важно. Рассказывай.         Напряжение в воздухе сгустилось. Гон снова отвернулся, пытаясь скрыть эмоции, но Киллуа был непреклонен. Он схватил друга за плечи и повернул к себе лицом.   — Гон, я твой друг. Ты можешь мне доверять. Что он сказал?   — Ты точно от меня ничего не скрываешь? — Гон опустил голову, немного приходя в чувства. Он прекрасно понимал, что поступает неправильно, обращаясь так с друзьями, но поделать ничего не мог. Брюнет поднял вопросительный взгляд на лицо Киллуа и понял, что он замялся.    — А…о чём ты?          Этот вопрос тут же рассеял сомнения по поводу правдивости слов Футцаты. Получается, у Киллуа есть что скрывать от него?   — В смысле о чем я? Тебе есть что скрывать?   — …         Увидев как тот не может ничего сказать, Гон снова отвернулся. Киллуа стоял как оцепеневший. Вопрос поставил его в тупик, потому что ему правда было что скрывать, например: разговор с Футцатой. Он не рассказывал мотивы виноградного, боясь, что Гон начнет переживать из-за этого и накрутит себе ненужных мыслей. А если Гон не поверит ему? Конечно, это никак не влияло на чувства Киллуа или их дружбу, но именно это секунда непонимания стала решающей. Если бы Киллуа не задумался, услышав вопрос, и сказал, что ничего не скрывает, возможно, дальнейших событий можно было бы избежать…   — Я просто хочу выпить! — снова улыбнулся Гон, отмахиваясь от Киллуа и хватая бутылку с коньяком. — Всё в порядке, не переживайте.    — Гон, ты же сам сегодня говорил, чтобы я поговорил с тобой вдруг что…   — Я у тебя спрашиваю! Ты что-то скрываешь? Ты молчишь!   — Ребят, не ссорьтесь! — встрял Зак. — Мы отдыхаем, давайте пить и расслабляться! Гон, ты же сам хотел повеселиться! Ха-ха…!   — Да, давайте, — буркнул Гон. — Но танцевать с ним как-то не входило в планы…А! — снова воскликнул тот. — Что с девушкой, Курапика???   — Я не смог найти её. Если у вас здесь всё под контролем, то мне надо отлучиться.         Друзья кивнули и Курапика ушёл, прихватив Леорио, а тот заодно прихватил припрятанную чекушку на всякий случай.        После вальса, в воздухе между друзьями ощутимо сгустилось напряжение. Вечеринка набирала обороты: вальсы сменились энергичными битами, а пролитый алкоголь вновь оказывался в бокалах. Ученики, как и учителя с преподавателями, опьянённые свободой, отдавались веселью, но только не Киллуа. Видеть Гона таким – злым и отстраненным, словно отгороженным стеной – было для него мучительно, как удар ножом в самое сердце. Гон, уже изрядно захмелевший, машинально наливал себе очередную порцию. Слова заплетались, но в глазах ещё мелькали проблески сознания. Пока друзья были увлечены разговором, Гон незаметно исчез, и Киллуа забеспокоился. Пока он крутил перед глазами момент, как любимый и дорогой человек дёрнулся от его касания, как посмотрел на него, Гон пропал, что точно было не к добру. Тем временем пьяный Фрикс без куртки вышел на улицу, где его ждал Футцата, словно тень, выползшая из ночи. Прохладный воздух коснулся разгорячённого лица, пытаясь хоть немного унять бушевавший внутри огонь. Футцату он нашел в сумраке под сенью деревьев, в светящейся точке тлеющей сигареты.   — Чева тебе? — резко спросил Гон, сокращая разделявшее их расстояние.         Футцата, затянувшись, выпустил вязкую струю дыма, которая медленно растворялась в ночном воздухе.   — Просто хотел поговорить, — ответил он, не отрывая взгляда от лица Гона. — Узнать, как ты. Не думал, что встречу тебя здесь.   — Ты-ы? Не думал? Какую хуйню ты мне несёшь? — опьянённая ярость, лишь на миг отступившая, вновь вскипела в груди.         Футцата с презрительным жестом бросил окурок на землю и растёр подошвой.   — Хех, да ты в стельку пьяный.    — Заткнись, — оборвал Гон, не желая слушать ни единого оправдания. — Между нами всо кон-че-но. Оставь меня в покое.         Он резко развернулся, собираясь уйти, но Футцата вцепился в его руку.   — Ты ведь пришёл сюда, чтобы узнать о Золдике? — спросил он холодным голосом. — Забыл что ли?         Гон вырвал свою руку и озарил его презренным взглядом, полным ненависти.   — Да что ты вообще можешь знать?   — Киллуа не такой уж и милый, каким тебе кажется. И семья Золдиков — это не просто семья.   — Ты о его прошлом? Я знаю!   — М-м? Знаешь? Как интересно, — Футцата скользнул рукой по талии Гона, разворачивая его к себе, притягивая вплотную. — Тогда ты должен знать, что натура Киллуа никогда не изменится.   — Отпусти меня.   — Почему?   — Киллува — хорош-ший, я знаю его с самого детства!   — Конечно… но это не меняет сути. Ты знаешь, что он избил Акито?   — А…Ч-что?…   — Акито тогда досталось по-настоящему. Ты не знал, что Киллуа избивал парня, даже когда тот умолял остановиться?   — Это… ложь.   — Вовсе нет. Ведь Киллуа избивал и меня.   — … — Гон молчал, зная об этом. Зак и Киллуа рассказали ему на следующий день. Но сейчас говорить Футцате что-то в подтверждение - было лишним.   — Он говорил, что дружит с тобой только из жалости. Ты такой жалкий и несчастный. Он приказал мне держаться от тебя подальше, потому что боится тебя потерять. Ты для него просто игрушка, чтобы успокоить нервы, цирковая зверушка. Думаешь, его любовь лучше моей?   — Ты врёшь… — слова Футцаты обволокли его, словно ядовитый туман, вызывая одновременно злость и отчаяние. Он знал, что это неправда, но… что, если нет? Нет! Киллуа не такой!   — Ты уверен в этом? — продолжал Футцата. — Ты даже самому себе боишься признаться.   — Да отъебись ты от меня!         Стоя на улице в снегу, Гон ударил Футцату по лицу, но так как Гон был пьяным, преимущество было у Футцаты. Удар пришёлся смачно, с хрустом, словно раздавили перезрелую сливу. Снег под ногами хлюпнул, впитывая первые капли багровой крови. Ярость, подобно лесному пожару, вспыхнула в глазах Футцаты. Пьяный кураж Гона мигом испарился, сменившись тревогой и животным страхом. Движения Футцаты были отточены, быстры, как змеиный бросок. Удары сыпались градом, один за другим, оставляя на лице Гона багровые отметины. Тот пытался огрызаться, но каждое его движение было замедленным, предсказуемым, однако вцепившись в чёрный пиджак, Гон повалил его на снег, перехватывая инициативу. Но даже когда Гон прекрасно видел его лицо сквозь опьянённую пелену, он прекрасно видел довольную улыбку.       Из курилки неподалёку выскочили трое старшекурсников.  Их лица, обветренные и пропахшие табаком, выражали крайнее недовольство. Драка в такую погоду – удел недалеких! Один, самый крупный, схватил Гона за шиворот, оттаскивая его в сторону. Двое других обступили Футцату, стараясь сдержать его натиск.    — Угомонись, горячий! Куда с пьяным драться?! — прорычал один, крепко обхватив плечи виноградного.         Драка, хоть и недолгая, оставила после себя ощущение мерзости и безысходности. Снег, измазанный кровью, казался символом утраченной чистоты. А Гон, пошатываясь, хотел вырваться, но парни из курилки крепко держали его.    — Да я тебя… да я тебе сейчас…! Извинись за свои слова! Урод! — кричал Гон, пытаясь нанести удар в воздух. Футцата, тяжело дыша, смотрел на некогда любовника теми же самыми глазами.    — Всё в порядке, парни, — изменился в лице Футцата, снова нацепив привычную маску безразличия, — не стану я его трогать. Уведите его чтоб он протрезвел, а я пожалуй пойду в кровать.    — Тебе надо врача! — воскликнул неизвестный парень. — У тебя глаз красный!   — Пустяки. Позаботьтесь лучше о нём. А то воздух будет бить, пока руки не отмёрзнут.   — ТЫ СЛЫШИШЬ МЕНЯ?! ФУТА?! Я ЧТО, ПУСТОЕ МЕСТО ДЛЯ ТЕБЯ?!!! ИДИ СЮДА НАХУЙ!!! — продолжал вырваться тот.   — Ты ж мой сладкий~ Как обычно эмоциональнее всех остальных, — сказал Футцата и на прощание махнул всем рукой, медленно направляясь к деревянному дому. Парни стоять долго не стали, усаживая Гона на лавку, стоявшую около ресторана среди деревьев. Гон провожал взглядом ненавистного парня, охмельневший мозг кричал о том, что надо погнаться за ним и ещё раз вмазать по макушке, но волна отчаяния и слов о Киллуа заставляли злиться сквозь слезы.        Всё это время Киллуа искал Гона, все остальные были уже не в состоянии, даже Зак, что переживал не меньше его, не мог стоять на ногах, поэтому Киллуа оставил его около гардеробной. Там же Киллуа на вешалке усмотрел зеленоватую куртку, заодно спрашивая:    — Не проходил ли здесь парень в белой одежде?          Женщина кивнула и сказала, что он вышел минут пятнадцать назад. Киллуа сразу попросил куртку, взял свою и незамедлительно выскочил на улицу. Он бы так и простоял на крыльце, выбирая направление, если бы не тошный крик неподалёку. Конечно он узнал этот голос, этот больной рёв, с которым Гон плакал ему в плечо. Лишь повернув за угол, он усмотрел Гона в окружении парней. Сначала можно было подумать, что они причиняют ему боль, но по их лицам, они скорее были в недоумении. Вроде как и хотели уйти, а вроде переживали и не могли бросить парня одного.   — Гон! — подбежал Киллуа к Гону. — Как ты? Блять! Что с тобой?! — он сразу упал на колени, наплевав на мокрые от снега колени. Лицо Гона было в ссадинах, бровь рассечена, волосы растрепанны, некогда белое одеяние было в крови. Киллуа перевёл чёрный взгляд на парней, но только их испуганные лица сразу дали понять, что они бы и мухи не обидели.   — Вы чё натворили?   — Э-это не мы! — воскликнул один из них.   — Он дрался с Футцатой. Футцата упёр к себе, а этот плачет, никак остановиться не может.    — …ясно, спасибо вам.   — А ты же Золдик?… — заинтересованно спросил другой.   — Мне не до этого сейчас.         Парни извинились и поспешили удалиться. Киллуа сел рядом с Гоном, осторожно приобняв его за плечи.    — Гон, что случилось? — тихо спросил он, стараясь не напугать друга ещё больше. Гон лишь сильнее задрожал, уткнувшись лицом в свои окровавленные ладони. Киллуа почувствовал, как его сердце сжимается от беспомощности. Он никогда не видел Гона таким сломленным, даже тогда, когда успокаивал его в первый раз. Держа зеленоватую куртку, Киллуа заботливо набросил её на плечи друга.        Он натянул рукав пиджака и аккуратно вытер кровь с лица Гона.    — Посмотри на меня, Гон. Все в порядке. Я здесь, — говорил он мягко, словно успокаивая испуганного ребёнка. Постепенно, Гон перестал плакать, лишь тихо всхлипывая. Он поднял заплаканные глаза на Киллуа.   — Киллува… почему ты здесь? —  прошептал Гон, его голос дрожал. Киллуа нахмурился, он понимал, что Гон пьяный, и такие вопросы в какой-то степени абсолютно нормальны. Но…их бы не было если бы в голове не подкрадывались сомнения. Неужели Гон думает, что Киллуа не должен быть здесь?   — Гон, я переживаю, наверно поэтому?   — Правда…?   — Конечно, — мягко ответил тот. — Пойдём спать?   — Не хочу спать…   — Пойдём, тебе надо в кровать, а особенно помыться. Ты же не хочешь, чтобы все увидели тебя в таком состоянии? — усмехнулся Золдик.   — Не хочу…   — Давай-давай, вставай! — Киллуа встал со скамейки и протянул руку. Он чувствовал, как руки с разбитыми костяшками дрожали. Он крепче обнял его за плечи, стараясь согреть и придать уверенности. Парни медленно пошли по ночной тропинке, Киллуа вёл Гона, словно маленького ребёнка, нуждающегося в защите. А в это время в его голове перебирались вопросы, но он знал, что ответ получит лишь тогда, когда Гон будет готов рассказать. Однако всю дорогу он винил себя, что не усмотрел за ним. Сейчас Киллуа хотел вломиться к Футцате и разукрасить его ещё больше. Видимо того раза ему не хватило для промывания мозгов, но желание пойти к нему отбивала трясущаяся фигура под боком, здоровье Гона для него было важнее.        Киллуа тихонько привёл Гона в комнату, где в своей кровати, отвернувшись к стене, уже безмятежно спал Филл. В полумраке комнаты особенно отчётливо виднелись тёмные пятна крови, запёкшиеся на одежде Гона. Он был совсем пьян, и свежий ночной воздух лишь усилил его опьянение. Заботливо сняв с него одежду, переодев его в просторную футболку и шорты, что он нашёл в его рюкзаке, Киллуа не успел и глазом моргнуть, как Гон, пошатываясь, попросился в туалет, где его тут же скрутил приступ тошноты. Киллуа также помог Гону добраться до туалета, придерживая за плечи. Гон опустился на колени перед унитазом, где его вырвало. Беловолосый терпеливо ждал, держа чёрные волосы, чтобы они не испачкались. А когда приступ тошноты прошёл, брюнет обессиленно откинулся назад, прислонившись к холодной плитке стены.   — Тебе лучше? — тихо спросил Киллуа, протягивая Гону мокрое полотенце. Он промычал в ответ, вытирая рот. Парень помог ему подняться и умыться, а также почистить зубы. Друзья вернулись в комнату, где Филл продолжал мирно спать, не подозревая о ночных приключениях своих друзей. Киллуа осторожно уложил Гона в кровать, боясь дотронуться до него. В таком состоянии он был хрупок как никогда, стоило дотронуться, как Киллуа думал, что он треснет, словно фарфор.   — Спа..сибо, Киллува, —  Гон тут же провалился в глубокий сон, его дыхание было таким неспокойным. Киллуа присел на край кровати, наблюдая за ним. Он чувствовал вину за то, что Гон оказался втянут в эту драку. Он знал, что Гон никогда бы не полез в драку сам, если бы что-то очень сильно не задело его. Киллуа накрыл Гона одеялом и тихо вышел из комнаты. Позже он сам успел переодеться в штаны и домашнюю футболку, а на кухне Киллуа лишь выпил немного воды, чтобы прийти в себя, заодно набрав пластиковую бутылку. Парень чувствовал себя измотанным, но довольным тем, что Гон в безопасности. После этого он вернулся в комнату, наблюдая за ним.       Ученики, старшекурсники и преподаватели потихоньку возвращались в свои комнаты. Некоторые даже были в таком состоянии, что завалились спать не свою койку. Например, с комнатой Джея обстояло всё как-то странно - туда навалилась целая толпа. В комнате Леорио и Курапики было всё лучше, но их самих до сих пор не было. В комнату Киллуа и остальных тоже заходили, однако одного взгляда Золдика на кровати Гона было достаточно, чтобы парни говорили: «упс, извините, что помешали» На улице три часа ночи, а Киллуа всё это время сидел с Гоном, изредка смотря в телефон. Всё это время он провёл в мыслях. Что сказал ему Футцата?    — М-м-м, — замыкал Гон, просыпаясь. Киллуа тут же встрепенулся, наклоняясь ближе. Гон слегка поднял голову и взглянул на парня, — Киллуа, подай воды….   — Угу, хорошо, — он открыл бутылку и протянул её в слабые руки. Гон сел на попу и начал жадно делать глотки.    — У-а-а-а, как хорошо! Спасеба!   — А теперь спи, — сказал Киллуа, принявшись снова укладывать брюнета, но Гон отказался.   — Всё…хорошо…я более менее протрезвел. Сколько время?..   — Почти четыре утра.   — Ты что, не спал??   — Нет, мне много не надо.   — Мне казалось ты любишь поспать..?   — Люблю, но не сейчас.   — Иди поспи, небось ещё замёрз!   — Я поохраняю тебя, не надо.   — А? Ох…— Гон отвёл взгляд в сторону. Боль в висках, руках и на лице, прекрасно не давала забыть, что произошло и почему. — Киллуа, не переживай.   — В смысле не переживать?!   — М…не кричи, Филл спит…         Киллуа сбавил громкость, но с такой же манерой принялся высказываться.   — Гон, — шёпотом продолжал парень, — ты зачем снова с ним связался? Мы тебе говорили не подходить к нему. Посмотри на себя, на кого ты похож?   — Извини…   — Ещё что-то кроме извинений будет?   — М….   — О чем он тебе сказал, что вы драться затеяли? Нам ещё по-хорошему надо доложить об этом Курапике, чтобы он замял дело и тебя не отправили обратно за разбой!    — Знаю…Киллуа, не злись…   — Агрх..! Ах…Ладно, я успокоился. Вдох-выдох, так ну?   — Можем мы выйти на балкон? Не хочу будить Филла.   — Хорошо, — Киллуа встал с кровати и помог ему подняться. — Но ты накинешь кофту.   — Я не замерзну!   — Это не обсуждается.   — Эх...как скажешь, мистер заботливость~         Выйдя из комнаты, они заметили Зака, развалившегося на кресле, на котором днём он также посапывал от удара Киллуа. Рыжий был полностью вырубленным, зарабатывая себе склероз в позе «Г» Шагая по коридору на втором этаже, парни вышли на балкончик откуда простирался неплохой вид на лагерь. Вдохнув свежий воздух, Гону стало намного легче.   — Будешь говорить? — напористо спрашивал Киллуа. Гон мялся, в трезвом состоянии разговаривать об этом куда сложнее…   — Фута сказал мне, что…м…ты не такой каким кажешься…насколько я помню   — А? И..ты этому поверил???   — Нет, конечно!! Поэтому и пошёл выяснять, что за дела!    — Но он продолжал говорить…Он рассказал, что ты избил его и Акито тоже…и сказал ему не подходить ко мне, потому что боишься потерять меня, ведь я для тебя всего лишь цирковая зверушка. Что общаешься со мной только из жалости…   — …ты идиот, если поверил ему. Извини, если обижаю.   — Н-нет! — в порыве Гон аж схватил его за руку. — Поэтому и ударил, потому что не мог в это поверить! Но…мне так стало плохо от того, что это может быть правдой?…Я ведь знаю какой ты…с самого детства, и что вечно не давал меня в обиду. Когда на улице был ветер, а я ходил лишь в пошарпанной футболке, ты давал мне свою куртку, пока Иллуми не пришёл за тобой, а то не дай бог увидит. Хех! Но…я лишь на некую долю хотел поверить этому, правда...         Киллуа оставалось лишь слушать и хлопать ресницами, о чем Гон говорит?   — И как это понимать?…   — Хе…Киллуа, ты потрясающий!    — А?! С чего это??   — Я не могу поверить, что такой как ты завёл со мной дружбу, с чудаковатым парнем из деревеньки. Ты вечно помогаешь мне, я даже не помню как переоделся, думаю и с этим ты помог мне!~   — Пустяки, не надо…   — Киллуа, почему ты со мной общаешься? — с грустной улыбкой Гон наклонил голову в любопытстве.   — Как и все остальные? Ты… — смотря вниз на красивые убранные тропинки, Киллуа говорил правду. Почему-то именно сейчас хотелось больше всего не скрывать своих чувств, — ты мне нравишься…   — Нравлюсь? — распахнул глаза Гон. — Как друг?   — ...ты вечный оптимист, даже не знаю, с тобой как-то на душе легче.    — М? Хи-хи-хи!    — Ну что ты смеёшься…   — Смотри какие веточки красивые! — указал парень вперёд на деревья усыпанные снегом.   — Засохшие ветки в снегу?   — Да вы романтик, господин Золдик~ — Гон легонько толкнул его, но Киллуа лишь надул губы, отворачиваясь.   — Я знаю, что такое романтика.   — Ну как только я замечу, так отпраздную!    — Тогда положу тебе розы на парту!   — И я про это же. Эх, ещё мальчик, — с иронией произнёс возлюбленный Киллуа. Поджав губы, парень выругался на свой промах.          «Надо взять на заметку предпочтения Гона,» — строго сказал себе парень.   — Агрх, ноги болят…— произнёс Гон, разминая ступни. — Не буду больше танцевать..!   — Пхех, даже со мной? — усмехнулся Киллуа, не обращая внимания на румянец.    — Хм, — ехидно перевёл карий взгляд на него в улыбке, — а господин Золдик приглашает меня?~   — А если и так?          Киллуа, с лёгкой нерешительностью, протянул руку, безмолвно приглашая Гона в танец. В глазах Гона вспыхнул озорной огонёк, и он кивнул в знак согласия. Киллуа бережно коснулся его талии, и они закружились в медленном танце, сотканном из тепла и нежности. Каждый жест говорил о чувствах, расцветающих между ними, словно первые весенние цветы. Лунный свет ласкал их лица, окутывая их в серебристое сияние. Шумная музыка, доносившаяся из открытых окон дома, не мешала им. В танце они забыли обо всем: о давней разлуке, о сложностях мира, о том, что недавно произошло. Остались только они, их дыхание в унисон и тихий шёпот чувств, зарождающихся в их сердцах. Гон прижался ближе к Киллуа, чувствуя тепло его тела. Он ощущал, как его щеки заливаются румянцем, но не отстранялся. Ему было хорошо и спокойно рядом с ним, словно он нашёл свой дом, свою тихую гавань. В его голубых глазах отражалась луна, превращая их в два маленьких, светящихся озера, полных нежности и надежды. Киллуа, видящий эту же нежность в янтарных глазах Гона, почувствовал, как его сердце забилось чаще. Он не знал, что будет дальше, но в этот момент, под лунным светом, в танце, он хотел, чтобы время остановилось. Он хотел навсегда запомнить этот момент, сохранить его в своей памяти, как самое драгоценное сокровище. Он бережно сжал руку Гона, словно боясь, что тот исчезнет, словно сон. Танец продолжался, медленный и нежный, как шёпот влюблённых. Они кружились, словно два мотылька, привлечённые светом друг друга, обречённые на вечное притяжение. И в этот момент, на балконе, под лунным светом, их дружба переросла во что-то большее, во что-то, что навсегда изменит их жизни.   — Тебе точно не холодно? — с лёгкой улыбкой сказал Киллуа, не отрываясь от Гона.   — Не-е, мне тепло! — засмеялся Гон.   — Это алкоголь в тебе говорит? Ты весь красный~ Ха-ха!         Снежинки лениво кружились в воздухе, оседая на их волосах и плечах. Киллуа любил Гона. Любил давно, даже можно сказать с самого детства. Летний мальчишка, не выговаривающий букву, прощающий обидчиков, что задирали его в начальной школе, потому что отличался, сразу запал ему в душу. Вот ты уже подрос, но эти мягкие щёки, которые хотелось трогать и кусать будто клубничную зефирку - не изменились. Кожа тронутая солнцем, его на вид слабое тело, что под футболкой скрывало рельефные мышцы, которые он хотел изучить вплоть до каждого участка тела. Его ноги в коротких шортах, что так чертовски шли ему, открывали бесстыжий вид. Особенно глаза...такие яркие, будто в них светилось само солнце. Такие большие и чистые, словно у ребёнка, увидевшего в первый раз небо. Когда Гон ехидно смотрел на него, его глаза менялись, создавая игривый огонёк. Его густые цвета смолы ресницы заставляют умиляться, одновременно сдерживая себя, чтобы не зацеловать раньше времени. Островатый, но аккуратный нос, что так чувствительно реагирует на погоду, твоя искренняя улыбка и такая солнечная, западающая в самое сердце и смех... Смех, что преследовал с самого детства. Даже не вспомнив кто ты такой, этот звонкий, беззаботный смех, заставляющий смеяться вместе с тобой, преследовал по всюду. Ты колокольчик в моей жизни, что звонко пробил стрелой моё сердце. Ты можешь злиться, можешь плакать, но видеть тебя таким - невыносимо. Сердце начинает сжиматься, а дыхание никак не придёт в норму, пока тебе не станет легче. Твои тёплые объятия успокаивают, дают поддержку и чувство защищенности, словно ты обволакиваешь своей энергией, убаюкивая и заставляя радоваться вместе с тобой. Вот уже продолжительное время признание так и хотело сорваться с губ, однако какова будет твоя реакция? В голове с самого начала дня зрел план – сегодня, именно сегодня он должен  признаться. Когда Килула увидел разбитого Гона, он не видел ничего кроме фигуры в белом перед глазами, все планы испарились в воздухе. Сейчас же тот же Гон, в шортах, в футболке и лёгкой кофте находился в его руках. Видя беззаботный смех, озарявший лицо Гона, Киллуа почувствовал, как лёд сомнений тает в его груди, уступая место трепетному теплу. Парень не мог отвести от него взгляда. В этот момент Гон казался ему самым прекрасным существом на свете. Его глаза сияли, щеки розовели, а губы растянулись в широкой улыбке. Неожиданно для самого себя, Киллуа наклонился ближе. Гон замолчал, его смех постепенно стих, сменяясь удивлением. Он смотрел на Киллуа, не понимая, что происходит. Это был лёгкий, нежный поцелуй, едва ощутимый, но он вызвал волну родного тепла, прокатившегося по всему телу Гона. Брюнет замер, не зная, как реагировать. Киллуа отстранился, а его щеки покраснели. Он взглянул в янтарные глаза Гона, ища в них ответ. Гон всего лишь молчал, его глаза расширились от удивления. Беловолосый  отвернулся, лицо предательски горело, не веря, что он только сделал.   — Киллуа… — прошептал Гон, и Киллуа почувствовал, как кровь прилила к его щекам.   — Прости, я… я не должен был, — пробормотал Киллуа, отводя взгляд, но Гон взял его лицо в свои ладони и заставил посмотреть на себя.   — Не извиняйся, — сказал Гон, и в его голосе звучала нежность. — Мне понравилось. Хе-хе!         Сердце Киллуа чуть не выпрыгнуло из груди. Неужели это правда?   — Правда? — спросил Киллуа, боясь услышать отрицательный ответ.         Гон улыбнулся своей фирменной, солнечной улыбкой и кивнул.    — Правда-правда. Ты мне тоже нравишься, Киллу-кун!         И в этот момент все сомнения и страхи Киллуа рассеялись, как утренний туман. Гон нежно провёл ладонью по горящей щеке, как горячее дыхание снова обдало его губы. Чужой рот впился в него жадно ухватывая каждый вздох партнёра. Этот поцелуй был иным. Не мимолётным касанием, полным дружеской привязанности, а чем-то глубоким, сокровенным. Губы Гона были мягкими, податливыми, и Киллуа почувствовал, как его сердце бешено колотится в груди. Он прикрыл глаза, наслаждаясь моментом, позволяя себе утонуть в этом новом, неизведанном чувстве. Парень не до конца понимал происходящее, но его тело не желало сопротивляться под настойчивостью возлюбленного. Не хотя прервав поцелуй, Гон, смущённо улыбнувшись, взял его за руку и потянул к ближайшей скамье, стоявшей около перил. Усадив Киллуа, Гон, словно поддавшись внезапному порыву, взобрался на него сверху. Румянец залил щеки Киллуа. Он удивлённо взглянул на Гона, но брюнет уже прильнул к его губам в новом, более требовательном поцелуе с тихими стонами поддаваясь вперёд, чем раззадорил опьяневший разум. Руки Киллуа невольно обхватили его талию, сжимая ягодицы в порыве чувств. Прильнув к губам, поддатое тело прижалось как можно плотнее от груди до паха. Просто тепло, нежное тепло, разливающееся по всему телу. Теперь их лица были совсем близко, дыхание смешивалось в морозном воздухе и они снова целовались. На этот раз глубже, увереннее, словно подтверждая что-то важное, что только начинало зарождаться между ними. Мир вокруг перестал существовать. Остались только они и это тепло, растущее с каждой секундой. И зима больше не казалась такой холодной.       Курапика и Леорио недавно вернулись в дом, уставшие, замёрзшие и, еле как передвигая ногами, пошли в туалет, чтобы умыться перед сном. Однако как только нога ступила около стеклянной двери, парни тут же заметили неспящих учеников. Блондин хотел возмутиться и отругать их, но только через мгновенье он понял, кто находился там. Его глаза вместе с Леорио округлились, как и рты. Скривившись в нелепой усмешке, они безмолвно решили подняться на третий этаж, чтобы не нарушить хрупкую идиллию влюблённых.  

Продолжение следует…