Память о колокольчике, который хотел жить

      После ночной пьянки в лагере, на которой многие мало что помнили, в одиннадцать часов утра Курапика, подобно грому, с криком врывался во все комнаты на втором этаже, изгоняя бесов из пьяных умов.  — Встаём, олухи! Петухи пропели! — хоть многие и прогоняли его спросонья, президент давал нехилых люлей, чем безотказно подымал их задницы. Войдя в комнату, расположенную напротив кресел, он обнаружил лишь картину безмятежности. В объятиях на теплой кровати, крепко спали влюбленные сердца. Голова Киллуа, подобно ласковому котенку, искала укрытие в груди Гона. Руки крепко обвили брюнета, что было видно с противоположного конца комнаты, а возлюбленный беловолосого бережно обнимал его за шею, словно стремясь укрыть от бурь внешнего мира. Это было настолько мило, что Курапика, стоя на пороге, даже почувствовал себя незваным гостем в этом святилище юношеской любви, но долг звал и блондин, собравшись с духом, легонько толкнул Киллуа.  — Вставайте, сони, — прошептал он, — скоро в бассейн.        Яркий луч солнца бил прямо в глаза сквозь приоткрытые шторы; Киллуа с трудом освободился из объятий и недовольно звркнул на незваного гостя. — Сейчас-сейчас, поднимемся, — пробормотал парень, вновь прильнув к тёплому телу. — Получите голубки у меня, если не встанете. Воду прям на вас вылью, — усмехнулся блондин и ушел дальше выполнять свою работу.        Комната была залита слабым утренним светом, который едва пробивался сквозь плотные шторы. Снаружи слышалось тихое шуршание снега, продолжавшего покрывать город белым покровом. Киллуа из последних сил не хотел отпускать Гона, ведь он был таким мягким и теплым…Фрикс потянулся, его движения были плавными и грациозными, словно у юркого зверька. Он окинул взглядом Киллуа, обвившего его талию, чтобы сохранить остатки ночного тепла. Но Гон, еле как выбравшись, подошел к окну и слегка отодвинул штору. Мир за окном был похож на застывшую акварель – блеклые оттенки серого и белого, разбавленные редкими проблесками солнца. Он обернулся на Киллуа и улыбнулся своей фирменной улыбкой. — Киллуа, просыпайся! Нас ждет новый день, — весело произнес Гон, его голос звенел как колокольчик.       Киллуа пробурчал в ответ, но медленно приподнялся на локте. Его серебристые волосы были в беспорядке, а глаза сонные и немного растерянные. Он взглянул на Гона и на его щеках мигом выступил легкий румянец. Воспоминания о вчерашнем вечере нахлынули на него, вызывая приятное покалывание в груди. — Доброе утро, — пробормотал Киллуа, стараясь не смотреть Гону прямо в глаза. Ему все ещё было неловко после вчерашних признаний, но в то же время он чувствовал себя невероятно счастливым. Гон был рядом, и это было единственное, что имело значение. — Доброе! — наклонившись, Гон чмокнул его в лоб, продолжая говорить утренние речи, но Киллуа после легкого поцелуя лишь провожал его завораживающим взглядом до зеркала.  — Курапика заходил, надо собираться. — Я слышал сквозь сон, да! А вообще, мы что, одни в комнате спали?? Где все? — Ну, Зак там спал, — говорил тот, махнув головой на дверь, — Филл видимо проснулся. Он же раньше нас пришел и уже храпел.  — Филл молодец, хоть кто-то рано встал! — Может…Хочу есть. — Я тоже…Надо пойти умыться и покушать. Боже, что у меня с волосами??       Пока Гон стоял у зеркала, Киллуа незаметно встал с кровати и обнял его со спины. Из-за разницы в росте, объятия казались будто Киллуа - большое одеяло, укрывавшее брюнета с головой. Гон прикрыл глаза, наслаждаясь ощущением защищенности. Он почувствовал, как Киллуа положил подбородок ему на плечо, и легкий холодок от его волос коснулся его щеки. Неловкость вчерашней ночи постепенно отступала, уступая место новому, еще не до конца осознанному чувству близости. Гон почувствовал, как Киллуа крепче сжимает его в объятиях. — Мне же можно обнимать тебя? — прошептал Киллуа ему на ухо, как мурашки тут же пробежали по коже Гона. — А поцеловать не хочешь? — ответил тот вопросом на вопрос, игриво улыбаясь. Он повернулся до сих пор находясь в обьятиях Киллуа и посмотрел ему в глаза. В них он увидел не только отражение себя, но и нежность, заботу и какое-то трепетное волнение. Гон не удержался и прикоснулся к его щеке. Кожа Киллуа была холоднее его, и это даже чуть освежало. Парень встал на носочки и коснулся его губ своими. Это был нежный утренний поцелуй, в котором было больше обещаний, чем страсти. В воздухе повисла тишина, наполненная неслышными словами и невысказанными чувствами.  — Ты снова красный, Киллу-кун~ Чего тебя в краску бросает от одного поцелуя? — Мгм… — Хи-хи-хи! Какой ты милый бука!  — Ну всё прекрати, что ты как с маленьким, — отвернулся парень невмоготу смотреть на довольное лицо. — Всё же ты младше меня. На це-е-елых два месяца~ — Не целых, на два месяца и два дня. — Нет ну…это же целое? — Гон, чтобы подтвердить правдивость его слов, начал считать по пальцем месяцы, но в итоге закипел, пока Киллуа довольно махал хвостом. Гон был прав, но позабавиться над ним было прикольно.       В комнату неожиданно вошел Филл и на секунду обомлел, жуя бутерброд. Парни смущенно взглянули на него, но он как ни в чем не бывало присел на кровать с тарелкой. В тишине повисло неловкое молчание, прерываемое лишь чавканьем Филла. Гон, почувствовав, как краска заливала его уши, попытался высвободиться из его объятий, но тот лишь крепче прижал тело к себе. Киллуа испепеляющим взглядом смотрел на Филла, пытаясь понять его реакцию. Но тот, похоже, был полностью поглощен своим бутербродом. Он откусил еще один большой кусок и небрежно осмотрел комнату, словно ничего особенного не происходило. Наконец, проглотив еду, он вытер рот тыльной стороной ладони и, посмотрев на парней, произнес: — Что делаете? Чего встали как истуканы?       Гон, с облегчением вздохнув, робко посмотрел на Киллуа. Тот, все еще нахмурившись, неохотно ослабил хватку. — Всё, любовь да голуби? — также эмоционально спросил парень. — Не смей об этом никому говорить, — грубо скомандовал Золдик. — Вам Зак мозги промыл? Ниче я никому говорить не буду. Отстаньте. Только вот и без моей помощи о вас уже все знают. — А?! О чем ты?? — удивился Гон.       Филл, будто не слыша его слов, протянул им свой телефон. На экране красовался пост из социальной сети, гласивший: 

"Киллуа Золдик начал встречаться? Кто этот брюнет? Кто этот парень, что понравился наследнику Золдиков??"

      Ниже была прикреплена фотография, сделанная, судя по всему, ночью: Киллуа и Гон, страстно целующиеся на балконе. Комментарии и лайки множились с бешеной скоростью. Гон остолбенел, кровь отлила от его лица. Киллуа, несмотря на охватившую его злость, попытался сохранить хладнокровие. — Пустяки, — процедил он, — наплевать, что думают другие, — в его голосе прозвучала уверенность, призванная успокоить не только Гона, но и самого себя.       Затем он добавил, с едва уловимой усмешкой:  — И вообще, с новостями в моей семье строго. Этой сенсации не будет существовать уже очень скоро, как только моя семейка узнает.       Киллуа знал, что его семья не потерпит публичного обсуждения его личной жизни. И он позаботится о том, чтобы эта новость исчезла так же быстро, как и появилась. — Кто же сосётся на балконе? — Ну… — мялся возлюбленный Киллуа - сына из самой известной семьи, Гон правда не думал, что за Киллуа такой надзор.  — В любом случае, — убрал Филл телефон обратно, — в школе о вас знают. Я пока выходил, там все об этом и говорили. И о тебе, Гон, что с Футцатой подрался. Не забудь сказать пацанам, что ваши следы драки снегом замели и обшивку ресторана вытерли, а особенно Курапике, оперативно сработались. Бедолага поспал от силы часа три, со всеми договариваясь с утра пораньше. — Хорошо, я понял. Черт…Как неловко…… — парень обмяк на месте, растекаясь в жижу сожаления, стыда и грусти, прямо на руки Киллуа. — Подумаешь?… — М-м-м!! — Ладно-ладно, растекайся дальше, — Гон с согласием продолжил дальше драматизировать, — Филл, а что по поводу той девушки? — ТОЧНО! — снова вскочил Гон. — Как выясняли, она уехала домой. Сказала об этом только одному из преподавателей и на такси уехала обратно.  — Интересно отчего так… — Понятное дело, что Футцата постарался, но это надо у нее спрашивать. Тем более где доказательства? Может его резко заменили? — Тогда сообщили бы Курапике? — продолжал спрашивать Гон. — Он был занят и до сих по носится как угорелый, вдруг ему просто не донесли? — выложил предположение Золдик. — Возможно… — Ладно, разбирайтесь сами, ваши отношения, — Филл сложил руки на груди и отполз к стене, — я посплю.        Парни ничего не сказали, но согласились. Теперь их ждало новое время, к которому стоит привыкнуть. Они решили начать день с того, чтобы сходить в туалет и почистить зубы. Взяв все необходимое, они потянулись к двери. — А и да, — резко начал Филл, закрыв веки, — встретите Зака - отмахивайтесь, а то мне кажется он ещё раз выпил. Носится будто у него глисты в жопе.        Пара переглянулась и открыла дверь, как за ней грозно показался Зак, прожигая их зеленым взглядом. Друзья посмотрели друг другу в глаза и деликатно закрыли перед ним дверь. — КТО НА БАЛКОНЕ ЦЕЛУЕТСЯ?! ОТКРЫЛИ ЖИВО!!! — заорал тот, вцепившись в дверь в яром желании отворить её и дать друзьям по голове. — Успокойся!! — кричал Гон изо всех сил держа ручку. — Ты что делаешь?! — ОТКРЫЛ ЖИВО!!  — Из-за чего ты злишься?!?? — Потому что я узнал самый последний!! — тут Зак дернул дверь и Гон от инерции прилетел прямо ему в руки. — Я сводил вас всё последнее время, а вы мне этим отплатили?! — Пить меньше надо было, — скромно высказался Киллуа, держа две щетки. — Замолчи, кавалер! Я тебе помогал, а ты мне что?! — Прости нас, Зак…Стоп, помогал? — Гон сразу нахмурился и обернулся на Киллуа, а после на Зака. — Ты знал, что он любит меня?  — По его хлебалу было видно.  — То есть ты поэтому сказал, что Киллуа любит меня? — Чего? — удивился Золдик, сжав щетки. — Ты мне сказал, что просто намекнул. — Я это сделал! И не надо на меня так смотреть, вы должны мне в ноги кланяться! Так бы дрочили на друг друга ещё сто лет! — но секунда и взгляд на Гона, как Зак насупился. — А…хотя нет, Гон, извини. — А ну молчать!! Ни слова об этом! — Да, извини…теперь Киллуа этим займется. — !!! — Молчу-молчу, а то пиздячек получу и подвиг свой не совершу. Агрх! Дайте пройти, я тоже зубы не чистил.        Умиротворенные и слегка развеселенные, они втроем направились в уборную. В коридоре и комнатах лица так и поворачивались в их сторону, жадно ловя взглядом подтверждение утренних сенсаций. Джей, не удержавшись, выкрикнул поздравление молодоженам с помолвкой. На робкие возражения о том, что они только начали встречаться, он лишь отмахнулся.       За спиной шептались девочки: «Неужели Золдик и правда с нашим Гоном? Разве у Гона не было отношений?», «Золдик… и не натурал? Что скажет его семья?» И, конечно же, завистливое: «Ну почему Гон такой везунчик? Чем он зацепил Киллуа?~»       Гон густо краснел внутри себя, стараясь не подавать виду. Он боялся, что его будут считать паразитом, но и винить сплетников не мог – они ведь не знали, как все было на самом деле. Особенно болезненной была мысль, мелькнувшая в обрывках разговоров: «Гон просто затащил Золдика в постель, вот и вся любовь». Уже находясь в столовой, Гону отчаянно хотелось вскочить и закричать, что это ложь. Киллуа, прекрасно слыша все эти сплетни, как и их общие друзья, лишь лукаво улыбнулся этим людям и притянул Гона ближе, обнимая за плечи. Столовая замерла в коллективном ахе, а Гон изумленно распахнул глаза, глядя на Киллуа. — Пусть думают, что хотят, — произнёс Киллуа, — но… если тебе это неприятно, я могу с ними поговорить. — Нет, все нормально! Просто непривычно быть…насто-о-олько у всех на виду. Хе-хе!       Киллуа удивленно вскинул брови и нежно коснулся губами кончика носа Гона. Легкое прикосновение заставило щеки Гона вспыхнуть еще ярче. Он опустил взгляд на свой недоеденный завтрак, пытаясь скрыть смущение. Киллуа, заметив его состояние, усмехнулся и легонько потрепал его по волосам. — Не переживай, привыкнешь. А если нет, всегда есть вариант сбежать куда-нибудь, где нас никто не знает. Как тебе идея? — шире улыбнулся Золдик, показывая счастливый оскал.       Гон поднял взгляд, и в его глазах блеснул интерес. Идея сбежать от всеобщего внимания звучала заманчиво. Он улыбнулся, и эта улыбка была искренней, без тени смущения. — Я подумаю над этим, — посмеялся Гон, и снова принялся за еду, чувствуя, как напряжение постепенно отступает. — Кстати, Курапика, спасибо огромное!  — М? За что?  — За то что прикрыл меня, мне стыдно оставлять тебя без благодарностей.       Курапика мягко улыбнулся ему. — Все в порядке, не переживай.  — А что там с Футцатой? — перевал тему Киллуа. — Ему что-нибудь сказали? — Он уехал сегодня утром.  — Чего?! — вскрикнули друзья, чуть не выранив вилки.  — Да, собрался и уехал. Я провожал его до машины, так как все преподаватели спали в отрубе. Он выглядел довольно…избитым после вчерашнего. Однако его слова даже мне мурашек пустили…

***

      Курапика и Футцата стояли за воротами лагеря, ожидая машину. — Курапика, верно? Ты друг Гона? — вдруг подал голос Футцата. — Да. — Хм, тогда передай ему, чтобы он не волновался. — О чём ты? — … — Я жду объяснений. — Ты младше меня, ты не в праве указывать мне. — В данный момент, если я не оповещу твоего куратора о том, что провожал тебя до машины, твою репутацию поставят под вопрос. Тем более, я скажу, что именно ты избил Гона, и у меня есть свидетели. Если не хочешь оказаться первым в очереди на исключение из универа, будь добр, объяснись. — …а ты более разговорчив. Будь на твоём месте Киллуа, он бы давно применил силу. — Я не Киллуа и не Гон. Так что? Ответишь по-хорошему или вынуждаешь меня действовать иначе?       Футцате претило выполнять приказы. — Я имел в виду, чтобы он не волновался, что я сделаю что-то им. Золдик и Гон же вместе? Видел утренний пост. — Что ты можешь сделать? — Ничего преступного… А вот ты пытаешься перевернуть факты. Гон напал на меня первым, и ты прекрасно знаешь это от моих одногруппников. — Тебя не очень любят, признай. Они скорее помогут мне, чем тебе. — Как грустно. Аж плакать хочется. — У меня нет платка. Знай, если ты попытаешься навредить Гону, я не останусь в стороне, как и другие. Тем более, твоя связь с пауками тебя не красит. Забудь о нём, так будет проще для всех. — Кому всех? — Разве не так? — Ах… и почему вы с Киллуа не можете меня понять? — Я не хочу знать о ваших делах. Я отвечаю за себя. Но, зная Киллуа, он не даст Гона в обиду. И не знаю что произойдет, если с Гоном что-нибудь случится. — Знаю. Это и будоражит, не так ли? — Считай, я этого не слышал.       Машина подъехала, и Футцата уже собирался сесть, когда Курапика снова заговорил: — Нельзя заставить человека полюбить себя, как бы ты этого ни хотел. — Довольно сильное заявление. А если попробовать? — Ты меня услышал? — Неа, — не скрывая звериной улыбки произнёс тот напоследок, прежде чем закрыть дверь перед блондином. 

***

— Хоть вбивай, хоть выбивай, — дополнял рассказ Курапика, — но почему-то слова что он вас не тронет - заставили ему поверить. Поэтому какое-то время мы можем дышать свободно. Парень то умный, если бы он уехал ночью, как та девушка, то его репутация дала бы сбой. Вы знали, что он является далеко не последнем в рейтинге студентов? Поэтому уехать без спроса является поднятием шума и необоснованным действием, несмотря на совершеннолетие. Сразу же бы поднялась шумиха по поводу драки и как бы он не желал, не в его сторону, зная отношение его дружков к нему. Поэтому, как я думаю, Футцата решил намеренно позвать именно меня, ведь я не захочу поднимать шум из-за Гона. Поставили бы вопрос о родителях Гона, а Футцата знал, что Гон не захочет тревожить Мито-сан, оставившую его здесь несовершеннолетнего. Поэтому попросив меня, он сгладил все углы и уехал чистым, почти не потрепав никому мозги. — Да и его отъезд в любом случае говорит о том, что он приехал сюда, только чтобы вызвать огласку ситуации. Что-то вроде вызова, — размышлял Киллуа. — Если он не будет вмешиваться - это хорошо, но если он сделал заключительные выводы с этого события, он придумает что-то поновей нежели будет биться словами. — Уехал и ладно! — воскликнул Леорио. — Пусть катится! А тот брат? Он в курсе? — Рёхэй? — переспросил Курапика. — Не знаю, не попадался на глаза. — Знает, — ответил Филл, чем удивил всех, так как сидел с ними, но не в их компании. — Я видел его около нашей комнаты. Он спросил не тревожил ли Футцата Гона и Киллуа, я сказал что мы его не видели. И он ответил: «Это хорошо, а то боялся, что ещё что-нибудь натворит» Поблагодарил и ушел. — Рёхэй видимо правда считает Футцатцу родным братом, только вот даже он вдолбить ему не может правильные вещи, — продолжал блондин. — Слушайте, а почему та девушка уехала? — спросил Джей. — Она же уехала ночью! Ты сам сказал, что это не очень… — Она сослалась на плохое самочувствие. Позвонила родителям, они дали согласие и преподаватель проследил, чтобы она вернулась домой.  — Да это Футцата ей что-то сделал! — воскликнул Зак. — Ничего не может кроме как трепать об одном! Ох-х я бы ему въебал хорошенько, Гон и Киллуа уже уложили его, а я нет! — Киллуа? — спросил Курапика, как все посмотрели на беловолосого.       «Вот придурок, — проговорил про себя тот, ведь Зак сказанул лишнего.  — Ты дрался с ним?! — закричал Леорио на эмоциях. — Леорио, — грубо произнёс блондин чем усадил парня на место. — Киллуа, и когда это произошло? — Курапика красным взглядом дал понять о недовольстве, особенно когда они договаривались сразу говорить о всех связанных с Футцатой делах.       Киллуа выдохнул и рассказал когда и как это произошло, что и до этого Футцата угрожал сделать Гону больно, не задевая тему о безумном решении уйти вместе. Тогда парни вкусили новую информацию и переглянулись. Кажется, это повергло их в шок и заставило поверить в правдивость ситуации. Они начали обсуждать и обдумывать будущие действия и только один был недоволен этим разговором. С резким скрежетом вилка пронзила тарелку, заставив всех замолчать. Взгляды устремились на чуть треснувший фарфор. — Гон? — удивленно спросил Киллуа. — Ребята, перестаньте.  — Гон! Он угрожает в лицо о своих действиях! — не унимался Зак, но Гон испепелил его гневным взглядом. — Вы выставляете меня полным идиотом. Я прекрасно понимаю, на что Футцата способен. Но не надо доходить до ручки, обдумывая как он поступит дальше! Я хочу забыть это, а своими разборами, вы только поднимаете тему. Он сказал, что нам ничего не угрожает, по крайней мере сейчас…и я ему верю. И вы хотите меня защитить, но получается, что совсем в меня не верите. — Мы верим тебе, Гон, — смягчился Зак, — но твои прошлые чувства могут помешать тебе думать трезво. — Зак!  — Гон, мы знаем тебя, и мы не считаем тебя слабым, — аккуратно говорил Киллуа, держа его за руку. — Ты же это имеешь в виду? Но пойми, от того что мы обсудим это, мы поймем к чему готовиться. — Вы меня не слышите что ли…Если вы не прекратите, я обижусь на вас всех без исключения. Я уехал от этого сырбора, а вы возвращаете меня снова, — Гон грустно взглянул в тарелку. — Вчера я сплоховал, что разозлился на вас, но только потому что Фута кинул в меня информацией. Я был на эмоциях, простите меня. Но мне надоело, что своим поступками Футцата и вас вынуждает думать, что он сделает. Вы не думаете, что он на это и рассчитывает?       Гон поднял взгляд, обводя друзей внимательным взглядом. В его глазах читалась усталость и вместе с тем решимость. Он устал от постоянного напряжения, от необходимости оправдываться и объяснять свои чувства. Он хотел, чтобы друзья просто доверяли ему, верили в его способность справиться с ситуацией. — Я понимаю вашу заботу, — продолжил Гон, стараясь говорить мягко, — но вы должны понять и меня. Я не хочу быть послушной куклой в руках Футцаты, и я не хочу, чтобы вы боялись его, потому что он может мне что-то сделать.       Он замолчал, давая друзьям время обдумать его слова. Киллуа крепче сжал его руку, а Зак опустил взгляд, чувствуя себя немного виноватым. Они действительно хотели как лучше, но, возможно, их чрезмерная опека лишь усугубляла ситуацию. — Ты прав, Гон, — наконец сказал Киллуа. — Мы просто волнуемся за тебя, прости.       Гон улыбнулся, чувствуя облегчение. Он знал, что у него есть настоящие друзья, которые всегда будут рядом. И вместе они справятся с любыми трудностями.  — Я хочу десерт! — с солнечной улыбкой сказал Гон, чем невольно заставил друзей расслабиться. Его улыбка стала для всех передышкой, и когда Гон ушел заказывать десерт, Курапика всё же отчитал Киллуа за сокрытие информации, но в отместку тот спалил и Зака, знавшего о драке. Однако со всем этим, они решили о Футцате не вспоминать, пока для этого не будет явных причин. Никто не хотел видеть Гона злым и грустным из-за их переживаний, поэтому они забыли эту ситуацию, заказали десерт, а после друзья удивлялись огромной порции мороженого у Киллуа.        Согласно расписанию школьной поездки, класс отправился в бассейн, расположенный неподалеку от их временного пристанища. Зак теперь полный в своих правах купидон, не упускал возможности подколоть новоиспеченную парочку, отпуская двусмысленные комментарии в духе: "Гон, не раскрывай все карты до свадьбы!" В раздевалке Киллуа, словно зачарованный, не мог отвести взгляда от изящных линий тела Гона, внезапно осознав, что это сокровенное чудо теперь принадлежит ему. И Гон, украдкой любовался Киллуа, чьи четкие мышцы и внушительный рост вызывали робкий трепет в его сердце, заставляя румянец заливать щеки. Особенно после непристойных шуток Зака, в воображении Гона невольно возникали дерзкие картины: Киллуа, властный и горячий, нависал над ним или вытворял что поразвратней, от чего кровь закипала в жилах. — А ну свали-и-и! — крикнул Гон чуть отталкивая рыжика, чем заставил того посмеяться над реакцией лучшего друга. — К Филлу иди с шуточками такими!        Все плескались в воде – и девушки, и парни. Брызги летели во все стороны, создавая атмосферу беззаботного веселья. Кто-то играл в мяч, кто-то просто плавал, наслаждаясь теплом воды и компанией друзей. Киллуа, прислонившись к бортику, казался задумчиввм, но его взгляд, направленный на Гона, выдавал нежность. Он наслаждался каждой секундой, проведенной рядом с ним, словно боясь, что это мимолетное счастье исчезнет. Сухой Курапика со свистком, как староста и президент, следил за всеми одноклассниками, стараясь поддерживать порядок, но Леорио столкнул его в воду, начиная ухахатываться. Курапика, барахтаясь, пытался вынырнуть и выплюнуть воду, но смех Леорио только усиливался. Тогда Джей «нечаянно» толкнул его, проходя мимо, чем отомстил за друга. Леорио, потеряв равновесие, с громким плюхом упал в воду, поднимая столб брызг. Весь класс захохотал, забыв о правилах и приличиях. Даже Курапика, выбравшись на бортик, не смог сдержать улыбку. Киллуа подплыл к Гону, и они, переглянувшись, тоже засмеялись, присоединяясь к общей вакханалии. Когда Киллуа смеялся, Гон был рад видеть его таким, вспоминая с чего начиналась их школьная жизнь. Вечно отстраненный, недовольный и заботившийся о своих личных границах, вплоть до обычных прикосновений. Сейчас же Киллуа был совсем другим, точно таким, каким Гон запомнил его в детстве. Немного покраснев, он коснулся руки Киллуа под водой. Легкое прикосновение вызвало у парня мурашки по коже. Киллуа сжал его ладонь в ответ, и они, не сговариваясь, поплыли в сторону менее людной части бассейна. Им хотелось побыть наедине, хотя бы на несколько минут, в этой шумной и хаотичной обстановке. Они забрались на бортик, свесив ноги в теплую воду. Зимнее солнце приятно пригревало кожу, и легкий ветерок приятно обдувал лица. Гон облокотился на плечо Киллуа, чувствуя, как напряжение от недавней ситуации постепенно отступает. Киллуа приобнял его, прижав к себе еще ближе. — Я же вижу как ты переживаешь, — прошептал Гон, закрывая глаза. — У нас всё будет хорошо, я уверен. — Прости, — ответил Киллуа, робко целуя его в висок. — Больше не буду.       В этот момент их уединение было нарушено внезапным всплеском. Зак, ухмыляясь, подплыл к ним, обрызгав их водой.  — Что, голубки, совсем отделились от коллектива? — поддел он, подмигивая. Гон, заливаясь краской, оттолкнул ногой Зака в воду, начиная брызгаться в ответ. Киллуа присоединился к ним, и вскоре они втроем вовсю дурачились.        После бассейна все вышли довольные, они переоделись в одежду и пошли домой, куда они заселились в школьную поездку. Все одноклассники разошлись по комнатам, а Курапика, Леорио и Джей зашли в комнату, где уже расположились их друзья. Так они собрались все вместе, чтобы обсудить планы на оставшееся время. В комнате царила атмосфера непринужденности и веселья. Кто-то валялся на кровати, кто-то сидел на полу, а кто-то уже успел заварить чай. Гон предложил пойти на каток, который он заметил в окнах бассейна. Леорио, уставший после плавания, заявил, что ему больше по душе спокойный вечер у камина с книгой. Однако под давлением друзей он согласился пойти на каток, но с условием, что они не будут его заставлять кататься. Зак и Филл, молчаливые наблюдатели, просто кивнули в знак согласия, готовые поддержать любое решение, пока Джей думал во что одеться.        В итоге, после недолгих споров, было решено: сначала все вместе идут на каток, а потом, кто захочет, может вернуться в дом и заняться своими делами. Вечер обещал быть интересным и насыщенным. Сборы пролетели вихрем, и вот уже все кутались в теплые куртки, шапки и шарфы, словно готовясь к покорению полюса. В руках у кого-то дымился термос с согревающим чаем, у кого-то – застыл в ожидании момента телефон, жадный до ярких воспоминаний. Морозный воздух, настоянный на хвойном аромате, обжег щеки, когда они вырвались на улицу. До катка было рукой подать – короткий путь, наполненный предвкушением ледяного волшебства. И каток оправдал ожидания, явив себя во всем блеске зимней красы. Заходящее солнце золотило лед, превращая его в зеркальную гладь, а разноцветные гирлянды, словно россыпь драгоценных камней, мерцали по периметру. Фигуры катающихся, оглашавших окрестности радостными возгласами, уже скользили по льду. Взяв коньки на прокат, Гон и Киллуа, не теряя ни секунды, умчались вперед, демонстрируя головокружительные пируэты и молниеносную скорость. Джей же боялся рваться в бой, как его друзья, ведь он надел светлые вещи, а замарать он их не хотел. Курапика, словно ступая на хрупкий лёд воспоминаний, осторожно перенес вес на скользкую поверхность, крепко вцепившись в спасительный бортик, Леорио, уютно расположившись на скамейке, с отеческой улыбкой наблюдал за ледовым представлением, а Зак и Филл снова сцепились так и не ступив на каток, а все из-за коньков…Друзья только потом поняли, что Филл присоединился к ним за компанию, но против никто не был. Он хороший парень, да и смотреть на пылающего Зака, ругающегося с ним по всяким пустякам, было забавно. Так безоговорочно, парни приняли ещё одного в свою компанию.       Джей, словно нарцисс у зеркала, застыл в идеальной позе для соцсетей на фоне катающихся друзей. Зак, с плохо скрываемой ленью, фотографировал холеного друга, поглощенного собственным великолепием. Внезапный грохот разорвал тишину катка: Гон, кувыркаясь, рухнул на лед, а Киллуа, отчаянно пытаясь его поднять, комично улетел следом, увлекая за собой и незадачливого друга. — Чё там? — спросил Джей, находясь в позе. — Молодожены убиться раньше времени хотят. Вставай в другую позу! — воскликнул Зак.       Гон и Киллуа, барахтаясь на льду будто тараканы, смеялись, словно ничего и не произошло. Гон, как обычно, был полон энтузиазма, а Киллуа, несмотря на падение, не мог сдержать смех. — Вы целы? — крикнул Курапика, подъезжая к ним на коньках. — Да все отлично! — ответил Гон, поднимаясь. — Просто немного не рассчитали! — Это точно, — пробормотал Киллуа, отряхиваясь от снега. — Зато весело!       Зак снова перевел в даль взгляд и закатил глаза. — Весело им! А мне потом фотки переделывать! Джей, давай быстрее, у меня руки уже отваливаются.       Джей, наконец, сменил позу и послал воздушный поцелуй в камеру. Компания продолжила кататься, на этот раз стараясь держаться подальше от "молодоженов", как их прозвал Зак, а то ещё зашибут кого-нибудь!       После бассейна и катка, утомленные друзья разбрелись по комнатам. Курапика и Леорио, совершенно обессиленные, рухнули на кровати сразу по возвращении с катка. И немудрено – всего три часа сна, но желание не отставать от остальных, разделить с ними радость активного отдыха, заставило их выложиться на полную. Джей же, полный энергии, оставался с друзьями, устроившими карточный турнир. К всеобщему удивлению, удача улыбалась даже Гону, доказывая, что ему везет буквально во всем. Азарт охватил всех участников, ставки росли, подстёгивая желание сорвать куш. Киллуа то и дело улыбался со смехом, наблюдая за неуклюжими попытками Гона блефовать. Зак и Филл, с серьезными лицами, просчитывали каждый свой ход, пытаясь понять, кто из соперников имеет на руках лучшую комбинацию. Джей, как обычно, полагался на интуицию и везение, делая рискованные ставки и умудряясь выигрывать даже с откровенно слабой рукой.       Время летело незаметно. За окном сгущались сумерки, а в комнате царила атмосфера веселья и непринужденности. Усталость отступила, уступив место азарту и предвкушению победы. Аналитический ум Киллуа и умение просчитывать ходы противника быстро принесли свои плоды. Он методично обыгрывал одного за другим, не позволяя эмоциям брать верх над разумом. Гон, устав от постоянных поражений к концу, решил сменить тактику и начал полагаться исключительно на интуицию. Ближе к полуночи, когда силы стали покидать игроков, было решено завершить турнир. Победителем, к всеобщему удивлению, оказался Гон, собравший самый большой выигрыш.       Киллуа и Гон начали встречаться вчера ночью. Точнее, это произошло под покровом темноты, когда поцелуй, сорвался с губ беловолосого, как птицы из клетки. Это была смесь неловкости, облегчения и какого-то первобытного влечения, которое заставило их сердца биться в унисон. Все уснули, утомленные дневными приключениями и спорами о тактике. А Киллуа стоял над кроватью Гона, не решаясь нарушить его покой. Он сжимал ладони, чувствуя, как ком в горле мешает дышать. Нужно ли было это делать? Правильно ли он поступал? Но потребность быть рядом, чувствовать тепло смуглой будто солнцем поцелованной кожи, пересилила все сомнения. Он присел на край кровати, робко касаясь плеча Гона.  — М? Ты почему не ложишься? — спросил Гон сквозь сон.        Киллуа замялся, бормоча что-то про кошмары и неудобную позу. Ложь звучала жалко даже для него самого. Тогда Гон, не дожидаясь объяснений, открыл одеяло, приглашая его жестом, полным простоты и искренности. Киллуа, словно загипнотизированный, охотно залез в его кровать, устраиваясь рядом с Гоном. Мир сузился до размеров этой маленькой кровати, до запаха его волос и тепла его тела. Он сразу прижался к Гону, нуждаясь в этом прикосновении, как в воздухе. Уткнувшись в его макушку, словно ласковый зверь, Киллуа почувствовал, как напряжение покидало тело. В этом простом жесте, в этом нежном объятии заключалась вся вселенная, все, что ему было нужно.  — Я люблю тебя, Киллу-кун, — пробормотал Гон в его шею.        Слова такие простые, но так трогающие душу.  — Я тоже, — с заботой поцеловал Киллуа Гона в лоб и закрыл глаза, запоминая этот момент, как самое драгоценное сокровище. Рядом с Гоном он был в безопасности, он был дома. И в этой тихой темноте, в этом тепле чужой кожи, он, наконец, заснул, сном, полным покоя и надежды.

Продолжение следует…