Память о колокольчике, который хотел жить

      Киллуа шёл по тротуару, направляясь к месту, которое когда-то считал своим домом. Остановившись напротив массивных каменных ворот, он тяжело вздохнул:   — Дом, милый дом.         Чем ближе он подходил, тем острее ощущал на себе чужие взгляды. Он не сомневался, что за ним наблюдают, и наверняка все обитатели поместья уже осведомлены о его возвращении.   — Юный господин, — произнёс дворецкий, склонив голову, уже ожидавший около дверей самого поместья.   — Здравствуй. Отец дома?   — Да. Следует ли доложить о вашем прибытии?   — Нет, не стоит. Думаю, все и так в курсе. Да и я не настроен на семейные обнимашки.   — Как пожелаете, юный господин.         Киллуа направился к лестнице, ведущей наверх. Он почти забыл, как мрачны и холодны коридоры этого зловещего места. Когда-то он считал эти стены родными, полагал, что нет ничего лучше, пока вновь не встретил Гона, озарившего его жизнь светом. В доме Гона всегда царили тепло и свет, а воздух был наполнен ароматами цветов и ягод, исходившими от самого парня. «Скорее бы вернуться к нему», — эта мысль не покидала голову Киллуа. Ритмично постучав три раза в дверь, парень увидел, как она тут же открылась, и на пороге возникла девчонка в нежно-розовых тонах. Темные шелковистые вьющиеся волосы были собраны в небрежный пучок на голове. Пряди едва касались кожи, заботливо оберегая глаза, и деликатно скрывали уши. Лёгкая, непокорная чёлка, игриво завитая в разные стороны, лишь отчасти прикрывала лоб, пока на макушке искрились разные заколки: розовые, желтые, голубые, в виде звезд, клубничек, бантиков, и все пастельных цветов. В глаза сразу бросилась короткая джинсовая юбка с розовым кружевом снизу и такой же кружевной оборкой как и юбка. Белые колготки, белые меховые сапожки, белая кружевная майка с нежно-розовым бантиком. Поверх же майки был короткий приталенный кардиган с объемными рукавами, открывающий плечи. Не успел брат и комплимента сказать, как получил приветственные объятия.   — Братик! — с радостным визгом Аллука бросилась на шею Киллуа, так, что тот едва удержал равновесие.   — Аллука!         Родные объятия согрели душу Киллуа в этом отчуждённом месте. Он был очень рад видеть ее и предвкушал момент, когда сможет познакомить её с Гоном.   — Я так рада тебя видеть!!! Не могу наобниматься!! — она еще крепче обняла его. — Ты что, стал еще выше?!   — Я тоже скучал, сестренка, — улыбнулся Киллуа, нежно гладя ее по волосам. — Да нет, скорее, кажется. Собрала сумку для ночевки?   — А как же!!! Я приготовила подарки!!! — она отстранилась и тут же побежала в комнату.   — Подарки? Кому? Откуда??   — Ой-й-й, насобирала из своего, что смогла!!   — А эта огромная штуковина позади тебя? — Киллуа указал пальцем на большой прямоугольный предмет, завернутый в бумагу и перевязанный пышным бантом.   — Как сильный старший брат, ты это понесешь! Это тоже подарок!   — Надеюсь он мне предназначается?   — Не знаю! — усмехнулась девочка и развернулась спиной. — Я хочу поскорее увидеть твоих друзей и Гона!!! Мне же надо познакомиться с тем, кто похитил твое сердечко~ Хе-хе-хе!   — «Хе-хе-хе!» Давай, собирайся. Мне надо еще зайти в свою комнату.         Аллука что-то весело пробормотала в ответ, и Киллуа направился прочь. Он пересек порог своей бывшей спальни, и запах воска и старого дерева обволок его. Здесь все оставалось неизменным: отточенных до блеска клинков на стене, окно, из которого в детстве он высматривал краешек свободы, и коробки из под шоколада в углу. Мельком оглядевшись, парень стал размышлять о мелкой вещице, которую он не смог обнаружить за эти несколько лет. Ракушка, подаренная в детстве Гоном, не была обнаружена за все это время. Забрать ее точно не могли, она представляла сверхценность для маленького Золдика, а значит он постарался, чтобы ее не нашли ни семья, ни горничные.          «Будь я собой, куда бы я ее положил? — вертелся он на месте. — Запихать в неприметное место или же наоборот на самое видное, но неоднозначное? Если все так, то, наверно, вдобавок я бы положил ее в мешочек или коробочку»          Коробок у Киллуа было довольно мало, хотя, нет, их не было за исключением коробок из под шоколада. Строгость комнаты подчеркивала лишь накопившаяся пыль.          «Может я убрал ее в душевую?» — Киллуа начал с душа. Обсмотрел все, с верха до низу. Раковину, зеркало, потайные места, все без толку. Поэтому он вернулся к изначальной точке. Обыскал все, перевернул все книги, все полки, ничего. Киллуа подошел к резному комоду. Нижний ящик поддался с другим звуком отличным от остальных. Раздвинув старые вещи в разные стороны, под сложенными бесформенными свитерами, которые он больше никогда не наденет, ничего не оказалось. Однако этот странный звук не выходил у него из головы. Осмотрев ящик со всех сторон, он слегка надавил на дно, а то просто прогнулось. Киллуа сразу смекнул, что к чему. Никакой ниточки, никакого отверстия для ключа не было, единственный вариант: выпустить коготь и просунуть между стенкой и фальшивым дном. Толщины ногтя оказалось достаточно, чтобы приподнять его, как взору предстала небольшая шкатулка из чёрного дерева.    — Нашел, — легко выдохнул парень, положа руку на сердце.          Аккуратно взяв шкатулку, Киллуа принялся осматривать давно забытую драгоценность. Поверхность шкатулки, выполнена из ценного дерева, возможно, черного ореха или мореного дуба, была не гладкой, но украшена изысканным резным узором. Этот орнамент, напоминающий сплетение тонких ветвей с цветами, создавал ощущение невесомости и фантастичности, несмотря на материал. Сама форма шкатулки была овальной. Закрывалась она на миниатюрный латунный замочек, покрытый налетом времени, который, казалось, охранял нечто очень ценное. Когда крышка была осторожно откинута, взору открылось ее содержимое.       Внутри, на подкладке из молочного бархата, бережно уложенная, лежала перламутровая ракушка. Это была не просто раковина, а настоящий шедевр природы, чьи внутренние стенки переливались всеми оттенками жемчужного блеска. От неё исходило нежное свечение, отражая свет от бледно-розового и кремового до зеленовато-голубых и серебристых всполохов.         «И в цвете этой раковины ты нашел мои глаза, Гон? Да ты ж мой романтик, — усмехнулся парень, чуть смущаясь.    — Нашёл то, что искал? — голос прозвучал прямо за спиной, низкий и равнодушный.         Киллуа не обернулся. Пальцы сомкнулись вокруг шкатулки. Он знал этот звук шагов - бесшумных, но давящих всей тяжестью ожиданий. Иллуми Золдик стоял в дверном проёме, заслоняя свет из коридора, а его силуэт казался вырезанным из самой темноты.   — Просто старые безделушки, — холодно ответил Киллуа, закрывая крышку. — Ничего ценного для тебя.   — Вот как. Ты пробыл на улице дольше, чем предполагалось. Видимо ты с ними совсем размяк.          Киллуа ощутил привычное леденящее напряжение в мышцах, но внутри, под ребрами, где раньше был только страх, теперь тлел уголек из другого очага - теплый и упрямый. Он сунул шкатулку во внутренний карман куртки, ощущая ее вес у сердца.   — А твои отношения с учителем Моро на такое не способны? — отдёрнул он, наконец встречая взгляд старшего брата. В воздухе повисло незаконченное противостояние.    — Он всего лишь помогает мне. Мои рабочие отношения тебя не касаются.   — Как и тебя мои «рабочие» отношения с Гоном. Хочешь о ком-то позаботиться, возьмись за свои волосы и сделай из себя подобие мужика.    — В младшем возрасте на девчонку походил именно ты.   — Извини, но я не слушаю трансов.   — …         В соседней комнате послышался лёгкий топот и мелодичный голос Аллуки, звавшей брата. Киллуа сделал шаг к двери, к свету, к сестре, не дожидаясь разрешения.   — Иллуми, если ты думаешь, что я вернусь сюда под вашу дудку, то ты ошибаешься.    — А ты набрался смелости как погляжу.   — Как тебе угодно. А теперь будь добр выйди с комнаты или мне тебя в проёме оставить?         Киллуа вытолкнул его и запер дверь, пока Иллуми продолжал лупиться на него, не предпринимая никаких действий. Единственный вывод, который сделал для себя старший брат, - перед ним уже стоял далеко не испуганный и молчаливый ребёнок, а дававший отпор парень, который думал, что кроме семьи, воспитавшей, вырастившей его, есть что-то ценнее. Позже Иллуми понял, что это задело его.        Шагая по коридору, Киллуа хотел спокойно дойти до Аллуки, но, молча, не спеша, за ним следовал Иллуми. Он не говорил, даже вроде не дышал, почему? Иллуми странный, вот и ответ. Но слишком долго он не собирался молчать, чем впоследствии ещё больше надоел младшему брату.   — Киллуа, что на твоей руке?   — Браслет. Подарок Гона. Завидуй только молча.    — Было бы чему завидовать. Такая дешевая безделушка.   — Это описание тебе походит.    — Киллуа, я читал новости, ты начал встречаться с Гоном?    — Да. Ждёшь приглашение на свадьбу?   — Нет, не хочу проблюваться перед людьми. Попортит авторитет семьи.   — В таком случае ты приглашён. Хочу посмотреть на твоё перекошенное лицо.   — Вот оно как. Думаешь он доживёт до ваш-   — Бра-а-ати-и-ик! — закричала девушка, махая Киллуа, как вдруг прекратила, увидев Иллуми. Она опустила голову, а ручки сложила в замок. Вся открытость исчезла при виде самого старшего брата, который только своими глазами наводил на нее ужас. — Здравствуй, с-старший братец.         Иллуми бросил на нее презренный взгляд.    — …не разговаривай со мной, отродье, — прошипел Иллуми, и в тот же миг кулак врезался ему в висок, отбросив в стену. Ненависть к подобным обращениям к сестре была столь сильна, что Киллуа ударил, не раздумывая. Иллуми, даже сбитый с ног, никак не поменялся в лице. Он отряхнулся и спокойно встал.   — Ты слишком импульсивен, — проговорил Иллуми, его голос стал тише, но от этого не менее угрожающим. — И этому тебя обучили? Или это просто твоя природная глупость?   — Я рад, что хоть чем-то отличаюсь от вас. Ещё раз так назовешь ее, язык вырву. Аллука, мы уходим сейчас же.  

***

  — О боже-боже-боже! Я сейчас умру! — тараторил брюнет.   — Не умрешь, — закатив глаза, твердил Зак, пытавшийся успокоить Гона, который наводил круги по дому.   — Как ты думаешь, я понравлюсь Аллуке?   — Нет, конечно.   — За-а-ак! — заплаксивил тот.   — Ну, а что ты хочешь, чтоб я сказал? Конечно, понравишься! Вообще не знаю, зачем ты переживаешь?    — А как же?! Аллука для Киллуа самый родной человек! Очень дорогой! Очень важный! Вдруг…!   — А ну стой!  — притормозил его парень, закрыв рот. — Вдох выдох и перестань себя накручивать. Тем более разве ты не знал ее с детства?   — Ну… — Гон замялся, он был не уверен. Ведь он знал Нанику, а не Аллуку.  — Зак, я не знаю. Мне нужно произвести хорошее впечатление!    — Курица стоит, зэковская пюрешка есть, рулетики есть, а ты никак на жопу сесть не можешь.   — Сяду, когда состарюсь! А где Курапика и Леорио?    — Подходят где-то. Ох, Гон, зачем эти переживания? Ты же даже так за двойки не паришься.    — Да сдались мне твои двойки!   — Не мои.   — Просто хочу, чтобы все прошло хорошо. Я в первый раз официально буду знакомиться с родней Киллуа, это волнительно!   — А как же Иллуми?   — Он ему не брат, — грозно прорычал Гон, что говорило о его явной неприязни к старшему брату парня.    — А-а-а, понял… А разве с Рехэем не было такого? Мандража, чтобы тебя аж трясло? Он же брат Футцаты.   — Я познакомился с ним неожиданно, когда я был в его компании. Семейной обстановкой там и не пахло.         Звонок прозвучал как выстрел, заставив Гона вздрогнуть всем телом. Его пальцы впились в рукав Зака, а взгляд устремился к парадной двери. Рыжий тяжело вздохнул и направился открывать, предварительно бросив совет Гону: «Дыши». За дверью стояла привычная пара из блондина и щетинистого мужчины с коробкой пива. Зак с радостью впустил их, хотя по большей части он приветствовал алкоголь. Пара о чем-то снова ругалась вплоть до зала, пока не увидели Гона. Как только моська Гона показала свои щенячьи глаза, те замолкли, оставив свои разборки на потом. Курапика задернул рукава, готовясь помогать однорукому Гону, а Леорио и Зак остались в стороне, перекидываясь словами.  Позже в звонок снова позвонили. На этот раз сомнений не осталось. Гон сглотнул ком в горле. Заметив беспокойство друга, блондин положил руку ему на плечо с предложением открыть дверь, но брюнет отказался. Быстрые шаги в коридор, кажется, помогли с беспокойством от предстоящей встречи, и провернув верхний замок, на порог дома зашли Золдики. Ну-у-у, как? Еще не переступив порог, на Гона с объятиями налетела темноволосая девчонка с визгом и смехом.    — Го-о-он!!! — визжала девчонка, обнимая за шею парня, чуть не упав с ним же. Гон от неожиданности пошатнулся назад и с округленными глазами уставился на Киллуа, полностью став вешалкой для каких-то завернутых вещей. — Боже! Я так рада тебя видеть! Брат так много говорил о тебе! Даже когда вы только встретились в школе! Все уши мне прожужжал!   — Аллука! — смущенно притормозил ее старший брат.   — Хе-хе-хе! А что? Это правда! — усмехнулась, Аллука продолжая держать Гона за плечи. — В жизни ты также красив, как и на фотографиях! Волосы вверх, острый носик, большие глаза. Ну просто лапочка!         Девушка вовсю начала мять ему щеки. Конечно, Гону было неловко до яркого румянца, но поделать с этим ничего не мог.         «Почему именно я сейчас ощущаю себя младшей сестренкой?» — думал брюнет.   — А щечки у тебя такие мя-я-я-ягкие! Боже, будто трогаю тофу, но мягкое и тянущееся, как зефирка! Какой ты ми-и-илый! — Аллука начинала уже без всякого смущения тереться лицом о щеку.    — Аллука, перестань, — мягко скомандовал брат. Уж слишком много она позволяла себе, хоть и от любви. — Ты его смущаешь.   — Думаю ты смущаешься не меньше его. Ах-х, Гон, извини меня! Я очень ждала этой встречи.          Как только Гон смог взглянуть ей в лицо, то заметил одну деталь, которая невольно ударила по его уверенности.         «Сколько ей лет? Тринадцать? Четырнадцать?! Так почему я смотрю прямо ей в глаза?! — такие вопросы друг за другом выскакивали в его голове. Дело в том, что Аллука была всего лишь чуть ниже парня, несмотря на то, что он старше. — А когда ей будет шестнадцать вы хотите сказать, что она будет ещё выше?! Нет, я не вынесу этого…Гены Золдиков невыносимы!»   — Привет! Хе-хе, — промолвил Гон. — Давай познакомимся уже дома! А то что на пороге то стоять?   — Точно! Братик, заноси! — скомандовала та и старший брат занес кучу вещей. — Это мои подарки вам! Не знаю, понравятся они или нет, но без них оставить вас не могу.   — Ох, не стоило…   — Ещё как стоило! — воскликнула та и взяла его ладони в свои.    — Хорошо, раз ты хочешь...   — Гон, Курапика и Леорио пришли? — спросил Киллуа.   — Угу, Филл только чуть позже придет.    — Пойду поздороваюсь, — Киллуа нежно обнял Гона за талию и, одарив его мягким поцелуем в щеку, ушел в зал.         Аллука и Гон неловко переглянулись, но посмеялись. Парень заметил, что ее поджатая губа и метающийся взгляд, говорили, что она переживает не меньше его. Видимо ей впервые знакомиться с таким количеством людей.   — Аллука, не переживай, — подбодрил ее Гон и ярко улыбнулся, положив ей руку на плечо. — Если кто-то обидит тебя, скажи об этом мне или Киллуа и мы разберемся, ха-ха! Но-о на самом деле я не думаю, что здесь тебя обидят. Они хорошие и надёжные друзья, только тот рыжий парень придурок.          Та вскинула на него васильковые глаза, изумленный взгляд все маленькой невинной девчушки. Она почувствовала ту теплоту и энергию исходящую от Гона, о которой рассказывал ее брат. Его улыбка правда могла обезоружить.    — Кажется, я знаю почему брат влюбился в тебя, — промолвила девушка, не отрывая взгляда.   — М? Хе-хе-хе…И почему?   — Ты светишься.   — Я?? Не-е-ет, что ты? Я просто Гон, а не фонарик.   — Если братик так не подумал, значит я не так хорошо его знаю.   — Может быть стоит спросить об этом Киллуа?   — Братик просто так тебе ничего не скажет, если не будет подходящего момента. Все, что он сделает, это отшутиться или засмущается.    — Да…Верно! Ну, хорошо! Сейчас не о Киллуа! — воскликнул на радостях Гон и взял ее за руку, ведя а гостиную.  — Ребят, знакомьтесь!   — Г-гон! Подожди!         Все обратили на девушку внимание, когда та смущенно воскликнула. Та значительно замялась, сложив руки в замок.   — З-здравствуйте, все! — поздоровалась она, не зная, как правильно себя вести. Она много читала об этом, могла подсказать Киллуа правильное решение в дружеских отношениях, но сама никогда друзей не заводила.         Парни оживились, Курапика вытер руки о полотенце и непринуждённо подошел к девушке с приветливой улыбкой.    — Я Курапика. Староста и президент школы, может Киллуа упоминал. Рад знакомству, — промолвил парень.   — Рада познакомиться! У т-тебя очень красивые волосы! — восхитилась Аллука природному блеску блондина.         Пока Курапика, с его безупречными манерами, вел светскую беседу с Аллукой, Гон отступил к окну. Его обоняние, обострённое годами жизни в лесу, безошибочно уловило инородную ноту. Под сладкими нотами цветов, что принесла с собой девушка, стелился едва уловимый шлейф - тёмный, древесный и холодный, абсолютно чуждый её светлой сущности. Это был знакомый аромат. Его память, будто стальной капкан, захлопнулась. Гон почувствовал, как ток пробежал по позвоночнику. Он наблюдал, как Киллуа, смеясь чему-то с Леорио и Курапикой, небрежно обнял сестру за плечи. Ни тени тревоги на его лице.         «Этого же не может быть? Или все это время я не так думал?…» — мысль неожиданно закрутилась в голове Гона, которая по его мнению была фантастической.   — Гон, иди к нам! — позвал Зак, открывая пиво, чем вывел Гона из мыслей. Плечи его взметнулись вверх, а комок, что сжимал горло, вдруг отступил.  

***

        На улице было холодно, ребята перекусили дома, и решили выйти на улицу выпустить фейерверки и взбодриться. Киллуа ощущал себя счастливым, оба родных человека смогли найти общий язык. Аллука веселилась, болтая с их друзьями, особенно с Курапикой. Зак же в данный момент курил в сторонке с Филлом. Но пока ребята обсуждали грядущие события, мандарин пропал, а с ним и его лучший друг…   — А где Зак и Гон? — спрашивал Киллуа у друзей, не найдя своего парня рядом. Пока он болтал со своей сестрой, того и след простыл.   — С Заком фейерверки пошел доставать, — отвечал Филл. — Убежал и всё.   — Откуда и куда?   — Я чё знаю что ли? Я здесь не живу. Ну, куда-то за дом убежали.   — БЕЖИМ БЛЯТЬ!!! ЧЕ ЗА ХУЙНЯ?!! — послышалось с угла дома. Компания парней увидела как оттуда выбегают Гон и Зак, прикрывая головы, как в моменты послышались звуки от громких фейерверков. Яркие вспышки, искра в небо, и на тёмном небе показались красивые ромашки из огней. Все ненадолго отвлеклись на завораживающее зрелище, но зачинщикам шума было не избежать вопросов.   — Вы что, совсем с ума сошли? О правилах безопасности не слышали?! — отчитывал Курапика двоих обалдуев.   — Это все он! — воскликнул Гон и указал на рыжего, сидя в сугробе.   — Ты захотел вообще-то опробовать! — рявкнул Зак.   — Зачем ты меня слушаешь?!    — Гон, все хорошо? — подошел Киллуа к парню вместе с Аллукой.   — Да?

 

      Несильный удар тут же прошелся по его голове.

  — Ай! Ты то чего дерешься?!   — Идиота кусок! Мне что, потом тебя на кусочки собирать?!    — Да мы же отбежали! Все безопасно!    — Вставай со снега, задницу себе отморозишь, — пробурчал тот и протянул руку, за которую Гон ухватился.   — Ох, да ладно, — хихикнул парень, отряхиваюсь от снега. — Моя попа для тебя всегда будет горячей~    — Ты?!! Сука, идиот! — смутился Киллуа и снова влепил ему подзатыльник, пока тот хихикал и бросал двусмысленные фразы. — Аллука, ты чего не слышала!    — …   — Аллука? — переспросил Киллуа, прослеживая за ее взглядом. Она смотрела Гону вслед, не отрываясь. — Что ты смотришь на него?    — Мне он нравится. Можно мне тоже Гона?   — Нет, с чего это?   — Ну, хотя бы карманного?…Разве старший брат Миллуки не может создать мини-Гона?    — Нашего брата привлекают только сиськи и девушки в мини юбках. Думаю, он откажется.   — Вот блин! — надула щеки девчушка.   — Так к чему это?   — Ну, ты же отказался? Так я…— ухмыльнулась она, внимательно следя за ревнивым братцем.   — Ни за что. Его задница моя.   — Правда? Что-то не помню, чтоб ты говорил мне как вы этим занимались~ Теоретически, пока нет.   — Она моя.   — Ты уже сходил в аптеку?   — Так, что-то ты девочка разговаривалась. Я ещё про длину твоей юбки ничего не сказал.   — А? А что не так?   — Юбка должна быть хотя бы до колен. Ты еще маленькая, чтобы носить такие наряды. Я прощаю тебе только потому что ты со мной. Поняла?   — Поняла…Бу-бу-бу.   — Золдики!!! — закричал Гон, махая рукой издалека. — Мы снеговика лепим!          Брат с сестрой вздохнули и пошли к ним, продолжая разговор:   — И все же, братик, если ты любишь Гона, не хочешь ли ты его?   — А недавно ты была такой маленькой…   — Не увиливай от вопроса!    — Я хочу, чтобы он восстановился, там и посмотрим. Тем более мы только недавно начали встречаться.   — Это да, но твои чувства к нему ещё с детства. Знаешь как бывает в романтических кино?    — Это Гон смотрит любовные драмы, я больше по ужасам. Хотя порой смешно как в фильмах показывают кровь и отрезание конечностей, когда ты знаешь как это происходит на самом деле, — Аллука легонько толкнула его в бок. — Что?   — В романтических кино парень тайно влюблен в девушку, пока судьба не сводит их в постели! А ведь они даже не встречались! Вот как! А вы с детства дружили! И хоть то время я не помню, потому что тогда активничала сестрица Наника, но уверена твоя любовь зародилась от чистого сердца! И ты говоришь, что такого не может быть?   — Как приторно и приукрашено.   — Братик!   — Эх, Аллука, это все сложно, никак в фильмах. Я хочу Гона, очень. Но-   — Брат, ты много думаешь головой. А думать ты должен сердцем. Гон, любит тебя, а ты его. Если бы Гон был против, то отталкивал бы тебя. Попробуй спросить готов ли он. А там уже сами решите. Тем более скоро день всех влюблённых, почему бы не создать романтическую обстановку? Тем более ты и кусал его и сосал его!!!   — Не сосал, а оставил засос! И то в отместку!    — Да-да-да, так я и поверила. Ты хотел этого, вот и пометил его. Зная тебя и твою импульсивность, ты уже по-любому сделал что-нибудь грязное с Гоном.   — Г-грязное?! Ты что обо мне думаешь??!    — Братик, я видела твою коллекцию порно и эротических журналов. Ты типичный подросток извращенец.         Эти слова ударили в Киллуа и втоптали весь его авторитет старшего брата ниже плинтуса.    — Зачем ты смотрела?!….   — Да брось ты это! Я про Гона говорю тебе, а не о твоих вкусах! Хотя надеюсь Гон полюбит наручники и подобные вещицы.    — Все-все! Перестань позорить меня! Боже, забудь. Агрх, только в краску вогнала меня. Ты знала об этом и молчала?   — Ну конечно. Или мне надо было подойти к тебе и наизусть рассказать твои предпочтения?   — Ладно, проехали…   — Ки-и-иллу-у-у-а-а-а!!! — громко закричал Гон, отчего у друзей заложило уши.    — Чего ж так орать?!? — возмутился Зак, кинув в него снежок.   — Чтобы ты спросил, — буркнул Гон. — Смотри-и-и!!!         Брат и сестра подошли ближе и увидели трёх снеговиков, слепленных Гоном. Они были небольшие и нелепые. Один среднего роста, второй, по центру, очень высокий, а третий самый маленький.    — Смотрите, это мы!    — Очень похоже, — отвечал Киллуа.   — Это Аллука, я и ты!   — Стоп, ты по центру что ли, самый высокий? Это мы из твоих снов?   — Из реальности, — твердо произнёс Гон, как остальные решили поддержать несбыточную мечту хоббита.    — Гон, — подала голос Аллука, и Гон моментально обратил на неё внимание, вопросительно хлопнув ресницами. — Братик спрашивает любишь ли ты наручники?         Сердце Киллуа подскочило до небес, а стыд мигом покрыл его с головой. Что она сейчас спросила?!? Совсем дурная?!! С горящими щеками он закрыл рот Аллуке, но на вопрос Гон уже смел отвечать:   — А я на преступника похож? Киллуа?? — буркнул Гон, в своем репертуаре не понимая вопроса.   — Это б-была шутка…Забудь.    

***

      Парни снова расселись за круглым столом, потеряв силы после снежных игр, кроме Гона, которому Киллуа строго-настрого приказал беречь себя. Конечно, Гон подулся, но Киллуа был прав, если он будет много активничать - рука не заживет, поэтому ему оставалось подавать снежки и ходить под руку с парнем, пока Аллука закидывала снарядами Зака. И хоть Гон устал меньше всех, но также вел себя тише всех. Он смотрел в окно и летал в облаках. Когда его спрашивали, Гон даже не слышал, лишь со второго раза он поднимал удивленные глаза и строил виноватую моську. Правда заметили это все, и первый кто решил разобраться с этим, уже просил Зака переключить внимание сестры, пока он разговаривает с Гоном.        Шум гостей в гостиной отдавался приглушенным гулом за закрытой дверью спальни. Воздух здесь был прохладен, а пахло смесью кондиционера для одежды, которым пользовался хозяин квартиры, и самим Гоном. Киллуа, отведя Гона под локоть, отпустил его лишь в центре комнаты. Его бледные, острые черты лица были лишены обычной насмешливости, а глаза, синие как глубина моря, теперь изучали брюнета с хищной сосредоточенностью.   — Ты молчишь уже два часа. Я считал, — голос Киллуа был низким, в нем не было вопроса, только констатация факта.  — Просто устал! Всё в порядке, Киллуа!         Но уловка не сработала. Киллуа взял Гона за подбородок, безжалостно приподняв его лицо. Он навис над ним, используя каждый сантиметр своего роста, чтобы произвести давление, под которым тот сдастся. Тень от его серебряных волос упала на щеку Гона.   — В последний раз, когда ты врал мне, Иллуми забрал меня, а ты остался стоять истуканом. И то, придя домой, принялся выжирать банки пива, — прошипел Киллуа, и его дыхание, пахнущее какао, коснулось губ Гона. Большой палец Киллуа провёл по нижней чуть сухой губе, заставляя Гона покрыться мурашками.   — Ты что удумал?? — отпихнул Гон руку Киллуа, держащую за подбородок.   — А?   — На калеку грязные ручонки распускаешь!   — Распускаю? Ладно, все. Прекрати шуточки. Что случилось?   — Ты о чем?   — Ты громко думаешь. Ты долго смотрел в окно.   — Задумался просто…   — О чем?    — По поводу Аллуки… — замялся Гон, смотря в сторону. Он не соврал ему, потому что не хотел.   — Что случилось? Мне казалось вы подружились.    — Да! Она очень милая девушка! И очень добрая! Просто…что насчет Наники?   — Наники?…М-м-м. А в каком смысле?   — Где Наника? Они с Аллукой близнецы, ведь так?         Киллуа округлил глаза, искренне не понимая вопроса.   — В смысле близнецы?   — В прямом! Я что-то не то спросил? Я хотел увидеться с Аллукой очень, но как же Наника? Вы с ней не поссорены? Я постоянно слышу Аллуку, как вы разговариваете по телефону. Но ни разу ни видел как ты общаешься с Наникой! У вас все хорошо? Просто я думал, можете говоря об Аллуке, ты приведёшь их двоих или скажешь мне, что Наника не захотела. Но я и слова об этом не услышал!   — А я думал ты уже понял, — Киллуа почесал затылок и сложил руки на груди. — Аллука и Наника - это один человек.   — Что?!? Ох! Извини! Я не в плохом смысле! — замахал Гон рукой, извиняясь. — Просто неожиданно…Я думал, что они два разных человека...   — Извини, что разочаровал.   — Киллуа, нет, не разочаровал! Просто неожиданно. Ох...Ну, если ты мне разрешаешь, то я бы хотел ещё поздороваться с Наникой! Небось снова начнёт говорить какой я идиот. Хе-хе-хе!   — М? Да...да, можешь увидеться. Конечно.         Киллуа опустился на кровать, и Гон последовал его примеру. Заметив, как помрачнело лицо Киллуа, брюнет придвинулся ближе.   — Киллуа, я тебя чем-то обидел?   — Просто…то брат придурошный, то сестрёнка с раздвоением, да и в принципе вся семья не от мира сего. Ты уверен, что не желаешь разорвать наши отношения? Время ещё есть, — лицо Киллуа говорило о серьёзности его предложения, несмотря на грустный взгляд и сожалеющую улыбку. Он не шутил.   — …         Некоторое мгновение Гон молчал, а затем издал тихий звук, похожий на фырканье. Не прошло и минуты, как удар резко пришелся по голове Киллуа, и этот звук, глухой и отчетливый, отозвался эхом удара по черепу. Киллуа не успел опомниться, как Гон схватил его за одежду и прижал к кровати. Синие глаза распахнулись в изумлении, наблюдая трепещущую картину. Брюнет уселся на него, не давая возможности избежать пронзительного взгляда. Он хотел, чтобы Киллуа ясно понял одну вещь. Лицо Гона выражало обиженную злость: черные брови сдвинулись к переносице, а челюсть напряженно дрожала.   — Мне кажется мы это уже проходили. Ещё одно слово о том, что я тебя брошу, Киллуа, и я ударю сильнее, а твои дорогие вещи вместе с тобой полетят в окно. Ты меня понял?   — Э-э? Д-да…Что ты так завелся? Я же пошутил!   — Не шутил!   — Кхм…         На лице Гона снова расцвела улыбка и он прильнул к груди Киллуа.   — Главное, что ты со мной, Киллу-кун. Я люблю тебя, поэтому приму всё, каким бы ни было твоё семейство. Ты можешь шутить сколько захочешь, но видеть тебя из-за таких пустяков грустным - я не хочу.          Киллуа смотрел в потолок, приобнимая Гона. На самом деле он прекрасно знал, что Гона это разозлит, но все равно сказал, не понимая почему. Медленно приподнимаясь на лопатки, с ним выпрямился и Гон.    — Хех. Да понял я тебя. Значит убегать не думаешь? — ехидно улыбался Киллуа, незаметно кладя руку на ляжку парня, чтобы сменить атмосферу.    — Нет!   — А зря, ты ведь почти сидишь у меня на члене.    — ?!   — Все таки я соврал, может правда наплевать на твою руку?~         Киллуа состроил кошачью моську, пытаясь напугать Фрикса намеком о продолжении неловкой ситуации. Как он и предполагал, Гон заволновался.   — Эй! Вообще-то у нас гости! Эй-эй!   — А если бы их не было, то ты был бы не против? — Киллуа принял сидячее положение, оставив между их лицами несколько сантиметров. От такой резко поменявшейся обстановки Гон слегка отстранился, но парень не дал ему это сделать, положив руку на затылок. Миг, и Киллуа впился в его губы. Гон успел пальцами вжаться ему в плечо, пока у него жадно начали отбирать воздух.        Поцелуи с Киллуа стали для него настоящей игрой. Он не привык, получать их взамен, но с Киллуа все стало иначе. Прошло мало времени с их первого поцелуя в школьной поездке и много с их первого держания за руку, когда они были детьми. Для него Киллуа Золдик являлся второй половинкой, с ним он чувствовал себя Гоном, как бы это странно не звучало. Прошлый Киллуа и настоящий, который сейчас прижимал его к себе так близко, что можно было ощутить жар тела через одежду, так различались, но с течением обстоятельств все сложилось как и должно быть. Гон чувствовал это сердцем. Ему нравилось смущение Киллуа на поцелуи в щеку, и нравилась инициатива Киллуа голодная и неисчерпаемая.       Пока Гон мило зажмурился, на неожиданное вмешательство в рот, Киллуа время терять не стал. Его свободная рука, будто змея, пролезла под футболку парня, нащупывая биение бешеного сердца в ребрах. Только он обхватил ладонью место под грудью, чуть ли не дотрагиваясь до соска, как Гон подпрыгнул на пробежавшийся ток по телу.   — ВСЁ! Погоди! — воскликнул Гон прерывая поцелуй. Он начал ерзать, пытаясь слезть с парня. — Не сейчас!    — Ну куда ты? Мне было так удобно… — состроил Киллуа грустную мордашку, нехотя выпуская тельце из гнезда.   — Не перед гостями! Что у тебя за фетиш такой?    — Все мои фетиши в моей истории браузера. Показать? (Что мне уже терять, если их даже сестра видела), — пробормотал себе под нос Киллуа.   — НЕ НАДО! Фу-фу-фу!   — Че сразу фу? Увидишь как будешь ерзать на-   — ТАК! Тихо! Надо уже идти! — затрепетал Гон, размахивая перед собой руками. Его уши налились кровью, а щеки загорели рябиновым костром.         Киллуа, все также улыбаясь, встал и пошел к Гону. В этот момент ноги темноволосого прилипли к полу. Он знал, что Киллуа разыгрался, но продолжать с ним вести игру в «кошки-мышки» - будоражило от кончиков пальцев до макушки. Спина снова прислонилась к стене, а взгляд янтарных глаз неотрывно бегал по силуэту парня.   —  Ну что ты стоишь? Ты же сказал надо идти~    — Да! — опомнился Гон. Но стоило ему развернуться к двери, как рука перед глазами преградила ему путь, заставив Гона тихо ахнуть. — Ох! Ну отпусти же меня! Перестань играть!   — У тебя аж уши с щеками покраснели.    — Р-р-р-р! — Хех, ладно-ладно.         Киллуа убрал руку, но не отпустил Гона. Он засунул руку в карман, а после раскрыл ладонь, показывая ему старую диковинку в деревянной шкатулке. — Помнишь?       Янтарный взгляд на мгновение застыл на ракушке, а затем встретился с глазами Киллуа. Легкая тень узнавания, затем – теплая волна ностальгии. Он кивнул, и в его глазах зажглось то же детское сияние. — Конечно, помню! Ты все же нашел ее! Ай ты моя умница! — ликовал тот, будто мама, целуя сына в щеку. — Да, слава мне. Ну? И куда ее поставим?       Вместе они нашли ей место. На полке, рядом с другими памятными предметами – необычным пером, выцветшей лентой и сухоцветом колокольчика. Ракушка заняла свое законное место, как свидетельница их прошлого. — Теперь у нас появилось ещё одно маленькое воспоминание на полке! — Мы собираем коллекцию? — спросил Киллуа. — Браслеты мы тоже однажды положим сюда? — Браслеты - знак любви. И мы сказали друг другу не снимать их!    — Да, это точно. Хорошо, — эти слова согрели его сердце. Прижав ладонь к ладони Гона, он закрыл глаза и запечатлел поцелуй на сгибе его запястья. Гону стало щекотно, отчего легкий смешок задел его уста, и вскоре они покинули спальню.      

***

    — И та-а-а-к! Мои подарки друзьям! — крикнула Аллука изо стала, вытянув руки вверх. Все подняли на нее взгляды с искренним удивлением.   — Ты ещё подарки приготовила? Нихуя! — по-своему обрадовался Зак, забыв, что материться нельзя.         Удар по голове моментально прилетел от старшего Золдика по рыжей макушке, от которого у него перед глазами пролетели птички.    — Не матерись, — грозно сделал замечание Киллуа.   — Да иди нах! Не умею я свой базар фильтровать!   — Тц, животное.   — Братик! — воскликнула Аллука.   — Киллуа! — воскликнул Гон.   — Агрх, да всё-всё. Аллука, показывай, что ты приготовила, — парень слегка покраснел и отвёл взгляд от замечания теперь уже в ЕГО сторону с обоих сторон.          И девочка сразу начала дарить разноцветные подарки друзьям брата. Но очередь никак не доходила до самой пары: Киллуа и Гона, но не один из них ничего не говорил, каждый думал, что подарка они не удостоены, ведь они как семья, а значит париться об этом смысла не было. Но вот, наконец, настало их время, и последним подарком оказался тот большой прямоугольный предмет.   — Братик, братец Гон, если разрешаешь себя так называть, настала ваша очередь! У вас один подарок на двоих, поэтому держите, — она передала сидящей паре предмет. — Распаковывайте!         На ее лице читалась тревога и трепетание от ожидания реакции. Гон потянул за бант, а Киллуа помог разорвать бумагу. Как только они открыли верх, то догадались, что ожидало их. Картина в золотой рамке. По сравнению с Гоном, она занимала 1/3 его роста. Парни тут же узнали изображение – это была их первая совместная фотография, сделанная на фестивале сладостей. Улыбка Киллуа, тронутая румянцем, и счастливое лицо Гона, словно целующего его в щеку, вызывали умиление. Киллуа усмехнулся воспоминаниям и был горд своей сестрой, ведь талант к рисованию у нее открылся с детства, который превратился в удивительно точное изображение лиц и мельчайших деталей. Взглянув на брюнета, опустившего голову, парень изумленно распахнул голубые глаза. Гон плакал.    — Г-гон, ты чего? — мягко произнес Киллуа, начиная поглаживать его по спине, пока Гон украдкой тер глаза.   — Что-то в глаз попало. Все хорошо.   — Дайте нам взглянуть! — воскликнул Зак, протягивая руки.         Гон передал подарок и подошёл к Аллуке, крепко обняв её за шею. Она и не думала, что реакция будет настолько сильной. Ей стало немного неловко, и она лишь смущённо рассмеялась, похлопав его по спине.   — Спасибо! Очень красиво!! — воскликнул Гон. — Киллуа принеси с кладовки шурупы. Они в первом ящике.    — Ты сейчас стену сверлить хочешь?   — Я хочу, чтобы она висела на видном месте!!    — Так давай пока поставим на подоконник, у цветов. А завтра прикрепим, — Киллуа взял картину и поставил ее на подоконник, показывая Гону, что ее хорошо видно.   — Ну ладно пусть будет там. Нам надо выпить! Хочу выпить за такой подарок. Спасибо, Аллука!          Гон снова ослепительно улыбнулся, сияя чистым счастьем, и этот свет озарил всех присутствующих в зале.   — Ну.. — замялась Аллука, — на самом это ещё не все.          Девушка потянулась в пакет с подарками и достала небольшую книжку.    — Это тоже вам, — с кошачьей моськой, как у брата, она передала её Киллуа. «Камасутра» было написано на обложке с какими-то изображёнными людьми и сердечками.         Любопытство зажглось в карих глазах и Гон, подойдя ближе, приподнялся на носках, чтобы взглянуть что за страницы перелистывает Киллуа.   — О чём она? — спросил Гон, его палец тронул золочёный обрез страниц.         Киллуа медленно повернул голову. Его голос, низкий и насыщенный интимной ноткой, прорезал праздничный гул:    — В каких позах я ебать тебя буду.         Все в комнате резко замолчали, уставившись на пару. Разговоры смолкли в ту же секунду, зная исход ситуации.       Гон отобрал книгу у ребёнка и унёс её со словами: «Не гоже девственнику учить его сексу»         Чуть позже, через два часа, компания напилась. При чем те же самые люди: Гон, Зак и Леорио. Леорио как будто базовый папаша отправился спать. Курапика спрашивал у него: «Точно спать не хочешь?» - по сто раз спрашивал и Леорио, мямля, говорил «нет» В итоге уснул в сидячей позе, склонив голову. Гон и Зак пели песни, ругались, а после играли в игру «Кто больше выпьет за раз». Гон выиграл, но потом ему стало плохо и он пошёл дышать на балкон, а Зак то и дело пошёл обниматься с туалетом. Аллука так удивлялась Гону, что такой вроде приличный парень, а столько пьет, но ей понравилось, как на пьяную голову он начинал флиртовать с братом.   — Гон, — начала Аллука, заинтересовавшись, — а какой твой любимый алкогольный напиток?         Гон клеился к Киллуа, чуть ли не залезая на него. Он закинул на него ногу и по обычаю прильнул к его груди.   — М-м-м. Ром! — не сомневаясь, ответил тот.   — Да ты прям как пират!   — Конечно, поэтому я украл Киллуа. Да? Пупсик? — игриво улыбнулся тот и тыкнул в нос парню. — Мехехехех!   — Ты ж мой Джек Воробей. Может спать пойдём?    — Не-е-е-ет. Я трезвый! Пошли вообще танцевать! Филл включи музыку погромче!   — Го-о-он, ну какой танцевать? Пхех! — улыбался Киллуа, когда Гон уже тянул его за руку.   — Давай, давай встава-а-ай, пошли!

.

.

.

      Аллука стояла вместе с Киллуа на балконе, пока тот курил. Она не была против курения, хоть это и портило здоровье, но брат был старше и умнее, да и с сигаретой он выглядел круто. Как говорится все знают, что курение это плохо, но курить от этого люди меньше не будут. Правда Киллуа сам не любил курить при младшей сестре, но сейчас было так приятно и спокойно на душе, чтобы соблюдать строгие установки.    — Сегодня было так весело! — смеялась Аллука, обнимая свои плечи.   — Очень. Если бы Гон не истоптал мне все ноги, — Киллуа посмеивался вместе с ней, щупая пальцы на ногах, и появившиеся на них синяки.    — У тебя хорошие друзья! И тебе повезло с Гоном. Он такой милашка, даже когда пьяный, — она оглянулась назад, смотря через окно балкона, в спальню, и смотрела на развалившегося на кровати брюнета.     — У Гона кровать большая, можем втроем лечь.    — Не-е-ет, спите. Я лягу на диван с остальными, тем более Зак в душевой на коврике уснул. Место освободилось.    — Я кладу свою сестру спать со взрослыми кабанами... Нет, надо что-то придумать. Ты ляжешь с нами.   — Как скажешь…         Они просто стояли на балконе. Плечи покрыл легкий холод, носы замерзли. Аллука замолчала и Киллуа тоже, но пришло время удалятся. Парень слегка тронул сестру за руку, чтобы дать понять об этом, но она продолжила стоять.    — Аллука, пошли. Тебе долго стоять нельзя. Ты ещё в колготках!   — Киллуа, мне не холодно, — грубым тоном ответила девушка.   — Сестрица? Ты поздновато, — удивился парень, теперь отвечая Нанике.    — Ждала, пока все уснут, тем более Гон и Аллука. Она очень вымоталась, а я не хочу доставлять тебе проблем.    — Почему ты ждала, пока Гон уснет?   — Меня в детстве не привлекали его милые глаза и порхающие ресницы. Да и добр он слишком. В принципе как был идиотом, так и остался.    — Хех, Гон так и сказал, что ты назовешь его идиотом.    — ...   — Он хотел бы с тобой увидеться. Ты знала, что он не догадывался о вас? Думал вы близнецы.   — Я бы удивилась, если бы он понял. Аллуку в детстве он совсем не видел. Но он сейчас спит, поэтому уже не получится. Это к лучшему.   — Ладно, пошли домой. Холодно.    — Мне не холодно.   — Все же я твой брат, поэтому заходи быстрей без лишних слов. Погрейся хотя бы.         Наника спокойно перешагнула порог и остановилась около изножья кровати Гона, смотря на него самого.   — Киллуа ты точно уверен в своем выборе? У него слюна на щеке и на подушке.   — У годовасиков всегда слюни текут.          Тут Гон неожиданно начал ворочаться, а после вскочил с кровати до сих пор пьяный и не проспавшийся. Он, не разбирая, вытер слюну запястьем и попытался сконцентрироваться на фигурах в спальне.   — Ки-ллуа?.. — Гон почувствовал тот самый древесный запах, отчуждённый и веющий холодом, стоявшей рядом с Киллуа. Он поднялся с кровати и неразборчиво, переплетая ногами, дошел до девушки и лег на нее, приобнимая. — Ты ведь Наника…Верно?          Такая сдержанная и суровая девушка распахнула глаза. Никто кроме брата не обнимал её, потому что это было опасно, да и кому они с Аллукой открывались, если никуда не выходили? Однако Гон, даже если и знал о делах клана Золдик, никак не мог предположить, что девушку, которую он так беззаботно обнял, опасается сам этот клан за безмерную жестокость и сверхчеловеческие способности, даже для таких уродов как они. Тем не менее, Гон всё равно был уверен: если она - родной человек Киллуа, плохой она быть не может.   — Как ты понял?…   — Запах другой, — Гон отстранился и попытался коснуться своего носа, но промахнулся и чуть не упал. Слава богу реакция Киллуа подоспела вовремя и он подхватил его.   — Всё, ты идешь спать, — Киллуа закинул его на плечо и уложил в кровать. Гон начал ворочаться и снова вставать, поэтому Киллуа пришлось завернуть его в одеяло будто шаурму.    — Ну выпусти-и-и..   — Ш, пьянь! Отрубайся.   — М-м-м…Мне жарко….   — Сейчас взрослые люди поговорят и я приду.   — Хр-р-р-р…..Хр-р-р-р.         Наника и Киллуа стояли около шкафа и какое-то время смотрели на Гона.   — Киллуа, не переживай, я найду чем себя занять. Как только Аллука будет просыпаться, я уйду на диван.   — Ну, хорошо…Но если захочешь уснуть, тыркни меня и мы пододвинемся.   — Киллуа, — она остановила его слегка задев кофту. — Я…хочу потом поговорить с Гоном.   — Что таоке? Все в порядке?   — На самом деле, я чувствую, Аллука была рада познакомиться с Гоном. Гон был твой друг детства. Я думала, что эта дружба однажды распадётся. А когда Гон снова появился, я боялась, что ты покинешь нас, и не хотела, чтобы ты продолжал дружить с ним. Ты уже знаешь об этом. Думаю, хотя бы ради тебя и сестры я встречусь с Гоном, — она слегка улыбнулась, будто только сейчас к Нанике пришло осмысление, что её брат вырос и должен жить своей жизнью. Она прекрасно знала, что он любил её и Аллуку, и эта любовь не изменится, а выбирать между Гоном и сёстрами, это неправильно.Только вот...что так изменило ее точку зрения? Вид этого солнечного идиота, который в детстве ел цветы, а сейчас в пьяном отрубе пускал слюни, вызывал сочувствие к его жизни. Она никогда не думала, что такой человек перевернёт ее привычный устой жизни, просто подружившись с ее братом.       Киллуа, если честно не хотел показывать насколько был счастлив, поэтому просто крепко прижал сестру к себе. Она погладила его по спине и сказала ложиться спать. После чего, накинув куртку брата, Наника ушла на балкон, чтобы снова взглянуть на ночное небо.        Беловолосый вернулся к Гону в кровать. Этот дурак так и уснул в «лаваше», однако как только Киллуа переоделся, пьяница снова проснулся и, бормоча в сторону, произнёс:    — От тебя пахнет сигаретами….   — А?…Мне помыться?   — Да…         Киллуа ушел в туалет, тщательно вымыл руки и лицо с мылом, напшикался парфюмом и пришел обратно. Теперь Гон его охотно принял, смешно, будто гусеница, пододвинулся к нему и прильнул к оголенной груди, вдыхая приятный запах.   — Киллу-кун, скажи, что ты любишь меня, — тихо прошептал Гон, пальцем вычерчивая на его груди круги.     — М?    — Скажи, что ты любишь меня, — Гон заглянул ему в лицо, открывая вид своих длинных, черных ресниц и больших янтарных глаз, от которых лицо Киллуа залилось румянцем.   — Спи давай…   — Скажи... — Гон вылез из-под одеяла и лег на Киллуа, касаясь носом его подбородка. Горячее дыхание обдувало белоснежную шею и уши, и под таким напором Киллуа было сложно сказать эти три слова, которые он говорил про себя каждый день, смотря на него.   — Я люблю тебя…Доволен? — смущено буркнул тот, неловко обхватывая талию парня.          Гон пальцем нежно провёл по линии носа, спускаясь к верхней, а затем нижней губе. Чуть приподнявшись, он коснулся его губ своими. Киллуа знал, чего Гон добивается, это было слишком очевидно. Притянув его ближе за затылок, Киллуа решительно взял инициативу в свои руки. Он впился в губы Гона с неутихающим голодом, солью пота и сладким привкусом дешевого рома на их языках. Когда он оторвался, серебряная нить слюны растянулась между их ртами, мимолетный мостик в ночной тишине, который заставлял чувствовать себя живыми и нужными.   — Киллу, твое лицо красное, хе-хе… — У тебя будто нет, — произнёс парень и плюхнулся рядом с ним, прижимая Гона к себе словно плюшевого мишку. — А теперь спать.       Но после этих слов в комнате повисло молчание, плотное и невысказанное, словно каждый задержал дыхание, ожидая чего-то, что так и не было произнесено. Киллуа остро чувствовал: Гон хочет сказать нечто важное, и его предчувствие не обмануло.   — Когда я расстался с Футцатой, я выкинул все фотографии с ним, — начал Гон. — Я был очень рад этому, потому что в кои-то веке я прозрел и увидел как он относился ко мне. А когда Аллука подарила нам нашу первую совместную фотографию, я был так рад. Это ведь означает, что теперь началась новая жизнь. — Ты поэтому плакал? Ты был рад? — Какой ты у меня умный…Вундеркид. Пхе-хех. Может будет звучать по-глупому, но мне нравится, Киллуа, что ты Киллуа, и никто другой. Спасибо, что подружился со мной тогда. Если бы не ты, я бы не оказался здесь с тобой, — говорил Гон, снова проваливаясь в сон, после недолгого пробуждения. Он был настолько обессилен, что в мгновение засопел, даже не укрывшись в такую погоду. Хоть его температура тела была чуть выше нормальной, но даже она не спасёт в рождественскую ночь. Киллуа укрыл его, но уснул совсем не скоро, прокручивая слова Гона до поздней ночи с красным от смущения лицом.

«Дурак ты, Гон, — твердил Киллуа, зачесывая челку назад от жара. — Это ведь я должен был говорить спасибо…Уснул, даже не дав поблагодарить тебя. Агрх, почему только я должен чувствовать это смущение?»

Продолжение следует…