***
"Не сметь закрывать глаза. Дышать глубоко. Следить за ударами" - намного проще понимать приказы, данные самому себе. Наверх не подобраться, значит нужно заставить его опуститься. Эти ноги-шпильки все же механизмы? - если да, то можно попробовать их переломить. Одного удара гео элементом должно хватить.
"Не должно" - Итер понимает это, когда огромный робот (можно ли это так назвать?) при помощи все тех же ходулях-палочках пропускает электро. Воздух становится вмиг тяжелее, а тело будто пронзают маленькие разряды тока - это еще цветочки. Механизму хватает пары секунд чтобы с грохотом вонзить одну из лап в пол. Наврятли бетон проводит ток, но экспериментировать как-то не хочется. Приходится призвать конструкцию, что бы найти опору для прыжка. Ударная волна находит его в полете - бьет по площади. С таким же успехом он мог вообще не двигаться и стоять на месте.
Вообще Итер ни разу не щитовик, но даже такая слабая стена помогает. Всю мощь удара он бы не выдержал и уже валялся посреди зала. А так отделался онемевшими конечностями и кашей в голове. Единственный минус этого механизма помимо его враждебности - медлительность в поворотах. "Атаки бы сделали попроще" - сжав челюсть, Итер со вспышками перед глазами ринулся вперед, слыша за спиной новые удары. Он бьет почти что на угад, но попадает, зараза - чувствует чужеземный элемент. Вот и гадай это Райден так постаралась и добавила чувствительность к ауре, или Фатуи приложили свою руку.
Уворачиваясь от очередного снаряда, Итер не рассчитал расстояния, ударяясь головой о летающую рядом железянку. В глазах непроизвольно темнеет, а по виску стекает что-то вязкое и теплое. Не ему, конечно жаловаться, когда это жестянка хоть мало-мальски облегчает ему задачу и бьет в толстую пластину на груди робота, где находятся сердце, но можно было сделать ее более поворотливой и активной. Он уже трижды ее чуть не сбил, а сейчас все же достиг и этого. От Паймон пользы не больше, но она хотя бы под руку не лезет.
Слева слышится приближающийся скрежет металла о камень. "Уже?! Он только что был почти у стены" - когда в голове проясняется и он наконец-то может видеть, сверху уже нависает огромная механическая рука. Он не успеет увернуться, даже если призовет потоки анемо - слишком большая, на столько, что действительно чувствуешь себя букашкой.
"Не убьет" - эта мысль засела в голове еще при первой встрече в далеком Мондштате. Ужасно давно, и, порой, Эфир начинает сомневаться, что это было правдой. Сказитель был тем, кто не скрывал - он выжидал момента, но все же оставил живым. В Инадзуме теория подтвердилась: предвестник ждал гибели, но не его. По крайней мере, он на это надеялся. Вытащит из этой электронной коробки и надаёт по шапке, потому что нельзя убивать людей, даже пытаться это сделать, нельзя подвергать их страданиям, потому что нельзя лезть выше положенного и ждать, что Селестия промолчит и в это раз и оставит мир в покое,
потому что добить - не подымется рука.
Горячий металл давит, прижимает к земле. Итер устал ровно на столько, что даже не успевает среагировать и подставить рядом с собой колонну, или хотя бы несколько шипов. Жарко, воздух липкий, противно перетекает в легких; глаза застилает бесконечный поток темно-бордовой жижи, а ноги уже начинают дрожать. Он не спал нормально последние два дня и, если выйдет сегодня от сюда, то минимум неделю будет страдать в кровати.
Сердце задается в бешенном ритме, и он почти слышит, как трещат его кости. Нужно выскользнуть. Ему хватит чертовой секунды! - просто нужно отвлечь. Летающая до этого вокруг и забавно смотрящаяся на фоне Секи но Ками зеленая фиговина вот вообще сейчас не помогает, пуская свои малые снарядики. "Ну да, найти способ для ее самостоятельной перезарядки было нельзя" Откуда-то сверху слышится звонкий голос Паймон, а роботизированная рука перестает так сильно прижимать к полу. "Молодец, кастрюлька" - тут же подставив конструкцию, путешественник выныривает из под "пресса".
Слышится странный щелчок и скрежет электро. Это не ноги - он стоит неподвижно, для массовой атаки не та стойка, тогда...что? Воздух пропитывается запахом чего-то горелого и вновь тяжелеет от элемента - это было и раньше, но сейчас чувствуется особенно ярко. Плавятся провода от слишком высокой температуры? Что это, черт возьми?!
- Лазер.. - мысль яркой вспышкой мелькает в голове. Его не слышно - постоянные звуки просто на просто затмят его тихий хрип. Она не выдержит. Паймон слишком миниатюрная, слишком слабая, она даже не сможет создать вокруг себя хоть что-то подходящее на щит, а он не сможет определить куда посылать энергию, не видя цель.
- Паймон! - под звуки электрической вспышки и грохот раздробленного камня, у него разрывает легкие. Кажется, что-то в горле лопнуло, вызывая кашель с красными ошмётками. Руки начинают неестественно дрожать - ее нигде не видно. Рядом в железной шпилькой плавно опускается темно-синяя ткань. Слишком спокойно для места, где уже пахнет смертью. В животе неприятно скручивается комок. Только на инстинктах он успевает уйти от раздробленной каменной плиты, щурясь, стараясь ухватить взглядом белокурые волосы.
Рядом с огромным шлемом мелькает знакомый силуэт и будто отпускает - двигаться становится легче, уже не так заботит, время от времени, подводящее запястье и больное колено на пару с рваной раной на бедре. Рванув вперед, юноша наделяет оружие гео стихией - сама прочная из его арсенала - пластина на ноге действительно поддается - сминается, образуя глубокие трещины. В них можно мельком разглядеть толстые трубки, что-то напоминающее шестеренки и провода - все целое. Что тогда так воняет? Или у него самого начинает плавится мозг?
Маленькая феечка резво спускается вниз поближе, хватая летающую жестянку, что, кажется, только делает видимость, стрельбы. Губы сжимает, а глаза аж слезятся - самой страшно. На него даже не поворачивается, но все же боковым зрением замечает состояние друга и будто сжимается. "Ничего, потерпи еще немного" - уходя в сторону, Итер еще раз бьет по металлу, окончательно сбивая пластину. Ту штуковину теперь держат и направляют - двигаться становится проще, не мешается.
Робот бьет кулаком совсем рядом - движения уже не такие точные. Есть ли у элементарной силы придел? Или он все же поддался безумству, что хранит в себе сердце бога? Почему-то второе пугает намного больше - это ведь как скверна, а от нее не спастись.
Бетон крошится и из пола ударной волной вырывает кусочки плиты. "Сейчас" - собирая посление частицы энергии, он бросается вперед по парящим в воздухе ошмётками. Это почти как полет - безграничная свобода, только успевай вовремя касаться хоть чего-то и ставить колонну.
Ему бы понравилось.
Тело заходится дрожью, а из горла вырывается непроизвольный скулеж - болит абсолютно все. Меч окрашивается золотой дымкой, пронзая плотное стекло на груди Секи но Ками. Оно трещит, наконец лопается и царапает кожу, падая вслед за ним на пол. На скуле появляется глубокий порез, неприятно колет над бровью и вновь льет в глаза. Соприкасаясь с полом, он чувствует, что дышать становится просто невозможно, будто ему самому сейчас скрыли грудную клетку и что-то сломали. "Ребро"
Робот отступает назад, будто зачарованный, где-то в кабине Сказитель чувствует, как медленно обрывают нити контроля над этим пугающим мезанизмом, чувствует бесконечную боль и вместе с тем наслаждение от такой близкой энергии. Если он будет вечно испытывать это, видеть в своих руках бесконечный контроль, видет, чувствовать, наконец-то нормально дышать, ощущать как покалывает кончики пальцев и, словно изнутри, рвет от бесконечной ненависти его физическую оболочку - он готов умереть. Прямо на этом поле боя, готов отвернуться от своей цели доказать, что достоин.
Но взгляд проясняется, там, внизу, все еще валяется полуживое тело. Где же ты, малая властительница Кусунали, когда человек отдает за тебя жизнь? Почему не поможешь своему защитнику, отдав ему лишь бесполезный механизм? Почему ты так же бесчувственна к чужим страданиям как она?! Почему все чертовы боги так бездушны, что не могу спасти хоть кого-то в этом желчном мире?!
"Если ты умрешь, я сочту это за самое большое предательство и выжгу эти земли до пепла" - в голове раздаётся голос, он будто бы действительно плачет и жалеет. Это всего лишь ребёнок, и он не знает, что ему делать после того, как своими руками впервые оторвёт чью-то жизнь.
"Не печалься маленький странник" - Итер уже не уверен, что Куникудзуши слышит его, что до сих пор держит эту связь. Он не уверен абсолютно ни в чем. Над головой вновь появляется противный скрежет, все вокруг горит от количества элемента в воздухе. Шестое чувство кричит, что нужно подняться на ноги и ускользнуть в сторону. Он уже не хочет - он сломлен чужой силой и плачем. Он готов склонить колено перед этим существом, если ему просто позволят увидеть чужие слезы.
От луча его уводят, тащат вперед, царапая все, что осталось целым. За спиной снова взрывается пол, разлетаясь крошкой. Видя перед собой дендро архонта, он понимает, что ее не было до этого на поле боя, она просто ушла, сбросив с себя все обязанности, сохранила себя в своем сознании, отдав ему меч в руки. В груди зарождается злость.
Итер не успевает все осознать, он лишь видит, как в шлеме тоже что-то бьется, и как от туда свисает болезненное тело, тянется к своему сердцу. "Все ли боги лишь добивают своих врагов, не имея и капли сострадания?"
- Нет! - он с трудом подымается, чувствуя, как ломается голос у куклы. "Он действительно плачет"
- Что угодно... - безобразные трубки на чужой спине идут стрещинами и рвутся, а острые края выбитого стекла впиваются в грудь.
- Только не его! - Итер впервые чувствует такую боль за кого-то, ему впервые жалко собственного врага. Малая злость превращается в ненависть - неужели действительно нужно заставлять так страдать и так поломанного мальчишку?!
- Это... мое... - что-то на подкорке сознания трескается. Он слышит, как маленькая капелька стекает по лицу Сказителя, падая на пол. Или ему лишь кажется? Малая властительница подымает голову, и он готов поклясться, смотрит как на жука, словно это не она сейчас пряталась в подпространстве, словно не ей пришлось заключить чужое сознание в сон, что бы хоть как-то одолеть эту мощь.
- Я не хочу возвращаться! - в руке у дендеро архонта сверкает чужое сердце. Эфиру кажется, что на нем есть кровь.
Невозможно разглядеть хоть что-то с такой высоты, но он видит как васильковых глазах сверкает бесконечная боль, накрывает полностью. На секунду все затихает.
Поверженный бог неверяще смотрит на свою силу в чужих руках, а после на золотую фигуру внизу. Слезы катятся из глаз, уже несдерживаемы ничем, сам Куникудзуши молчит. И теперь Итер точно слышит, как одинокие капли разбиваются о пол.
Хрупкие трубки ломаются окончательно, и безжизненное тело валится за борт, несясь вниз. Эфир стискивает зубы и забивает на боль - к черту, он от этого хотя бы не сдохнет, не разобьется о облики камней. Скарамучча легкий в его руках, неподвижный, словно и не живой вовсе. Болезненно легкое тело, будто и вправду шарнирное. За спиной раздается голос Нахиды:
- Нужно спасти Ирминсуль, думаю, с двумя сердцами бога это возможно, - аккуратно укладывая почти мертвое существо на пол, он напоминает себе, что не бьет детей, даже если этим детям больше пятиста лет, даже если делают больнее остальных.
- Да, - голос дается хриплым нечто, горло будто вовсе разодрали, - сейчас.
Он слышит, как с тихим звоном рядом летает феечка. Она тоже увидела и тоже бесится, но молчит. Впервые, хвала всему святому, молчит и это хорошо потому что в таком состоянии его убьет и обычная попрыгунья. Сначала они закончат с Сумеру, потом он отоспится, уже после выслушает компаньона и подумает, что делать с такими воспоминаниями.
Правая рука обгорела, будто это один сплошной ожог - вот от куда шел запах. Значит, эта штуковина и изнутри нагревалась. Фатуи не могли и этого предусмотреть?! На что вообще шел расчет? Умри, но убей?
Итэр смотрит на этого мальчишку и обещает себе, что попробует разобраться прежде всего со своими эмоциями.
