Этот кудрявый с гитарой

      Друзья расходятся значительно раньше, чем планировали лишь потому, что Антон постоянно конючил об испорченной футболке – да и куда в таком виде пойдёшь? Везде засмеют. Он ещё раз десять повторил ту историю о встрече с незнакомцем и, пускай Дима не соглашался с такой предвзятой ненавистью, Серёжа полностью поддерживал своего друга, а это – единственное, что требовалось.       В конечном итоге, Антон почти сразу оказался дома, где на кухне во всю хозяйничала его бабушка – Лидия Сергеевна.       Много лет назад родители Шастуна стали приводить маленького Антошу к бабушке всё чаще, а в какой-то момент вообще исчезли с горизонта, заявив, что мальчишка больше её любит и лучше слушается. Конечно, это не удивительно, если дома каждый день творится такой дикий кавардак, никто никого не слушает и не слышит. Все ругаются и никому дела нет до маленького ребёнка. О каком взаимопонимании, любви и воспитании может вообще идти речь?       Антон не был против такого развития событий. Сейчас, уже будучи относительно взрослым, он очень уважал свою бабушку, стараясь помогать ей и, как минимум, не разочаровывать.       Парень быстро скидывает кеды, приглаживает чуть кудрявые волосы, смотрясь в зеркало в прихожей, и проходит в кухню. – Антош, я купила тебе и Ирочке билеты в дельфинарий на завтра. Всё-таки последний день перед школой, отдохнёте, развеетесь, – самым добрым и заботливым голосом проговаривает старушка, пока юноша наливает себе в тарелку суп. – Ну бабуль, ну зачем? Я мог сам купить билеты. Ты о себе лучше позаботься! – Антон возмущается, но смотрит ласково, присаживаясь рядом и целуя в щёчку.       На самом деле, он никогда не понимал этого её альтруизма. Ненужного самопожертвования ради него. И её любовь к Ире он тоже, кстати, не понимал.       Да, все считают Кузнецову умной и воспитанной, хорошей девочкой. Она такой и является, но лишь с одной стороны. Далеко не каждый знает, другую Иру – ту, капризную, требовательную и даже немного циничную. Антон знает и уверен, что всё её поведение можно оправдать. Но совершенно не понимает, как такой хрупкий человечек, как она, может содержать в себе две противоположные личности.       А вообще, он любит её. Любит всей своей душой так сильно, как наверное никого ещё не любил. Кроме бабушки, конечно. Но она не в счёт.       Да и эта любовь к Ире – какая-то другая. А вот какая? Сам Антон пока ещё не понял. Но внутри разливается что-то тёплое, когда она обнимает его, он всегда готов заступиться за неё или даже влезть в драку, не думая об опасных последствиях. – Уже поздно, – улыбается Лидия Сергеевна. – Позвони ей и пригласи. – Ну бабу-у-уль, – нехотя тянет Шастун, но старушка состраивает строгое лицо, неотрывно смотря в зелёные глаза – парень всегда проигрывал ей в гляделки. Она знает это. И пользуется. – Сейчас заставлю к ней домой идти и у родителей отпрашивать! Как в старые-добрые времена, – угрожающе произносит она, и парень всё-таки сдаётся, набирая номер своей девушки и уходя в другую комнату. – Ирусь, привет. А пошли завтра в дельфинарий? Говорят, очень клёвое представление будет! С дельфинами! – радостно произносит он, пока на другом конце провода повисает звонкая тишина. Антон буквально слышит, как девушка вдыхает и набирает в нос воздух, словно разъярённый бык, смотрящий на красную тряпку. – Антон. Прости, я не смогу, – слишком спокойно говорит она понизившимся голосом. – Ну это ведь... – она останавливается, подбирая слова, – для детей. Ты так не думаешь?       Антон не уверен, что хочет настаивать и уговаривать её. Она ясно проговорила свою позицию. Теперь уже он вздыхает тяжело, чуть сдвигая брови к переносице. – Я понял. Прости. Хорошо. Пока, – просто выговаривает парень, сбрасывая вызов.       Немного неприятно и... и бабушка расстроится.       Антон не думает, что должен был уговаривать её, что это была провокация. В их отношениях открытость – то самое важное качество, без которого не обойтись. Уверенность в том, что именно на открытости, на понимании и доверии строится что-то серьёзное, поселилась в нём ещё во времена ссор родителей. И уходить никуда не планирует.       Единственное, что крутится в голове сейчас – это как правильно проявить заботу. Ведь если она считает это детским, и это единственная причина, то от чего-то «взрослого» она бы точно не отказалась, верно? А что именно это – «взрослое»? Взрослого в их отношениях вполне достаточно. В любом случае, если они решили начать всё заново, решили снова построить что-то новое, то нужно учиться на прошлых ошибках, нужно исправлять их, наблюдать и действовать.       Антон трясёт головой, вновь портя причёску и на мгновение прикрывает глаза. Может быть всё и к лучшему. Он расслабленно выдыхает. – Баб, она не может. Уже планы на завтра, – выглядывая из своей комнаты, чуть виновато произносит он, чуть-чуть недоговаривая правды.       Лидия Сергеевна думает не дольше пяти секунд, сразу же находя альтернативу. – Тогда пойдёшь с Васильком. – Но ей семь лет! – тут же взрывается Антон. – Твоей племяшке нужно же знать, как парни должны ухаживать за ней. Вот и подашь ей пример.       Спорить бесполезно.       Когда Антон, держа в одной руке билеты, а во второй ручку маленькой Василисы, подходит ко входу, желая поскорее пройти, его инициативность поспешно осаживают, заставляя отстаивать очередь не за покупкой билетов, а для входа людей с уже купленными билетами. Он мысленно ругается, потому что билетёр стоял и чего-то ждал, не желая выполнять свои обязанности раньше времени.       Видите ли, дельфинарий открывается только через пять минут!       Антон пихает билеты в нагрудный карман жёлтой клетчатой рубашки и, затолкав свои возражения поглубже внутрь, поворачивается к маленькой девчоночке. – Ну что, Васька, хочешь полетать?! – заигрывая бровями произносит он, и девочка подпрыгивает на месте, хлопая в ладошки и выкрикивая однозначное и радостное «Да!».       Они не раз так делали при встрече, а потому в следующую секунду Василиса протягивает свои ручки вверх, а парень подхватывает её за подмышки и начинает кружить вокруг себя.       Долго. Быстро. Так, чтобы голова закружилась и мир немножечко поплыл в разные стороны – в этом и была вся фишка такой игры.       Он опускает девочку на землю, и они, словно пьяные, начинают покачиваться в разные стороны, еле удерживаясь на подгибающихся ватных ногах и издавая звуки вроде: «У-у-у-у». Вася отшатывается в одну сторону, а Антон в другую, тут же налетая на какого-то человека из очереди. – Извините, – смеясь выговаривает он, поворачиваясь лицом к тому, на кого он успел налететь. – ТЫ?! – глаза Антона округляются, когда он видит перед собой вчерашнего брюнета, стоящего с таким же офигевшим лицом.       Рядом с мужчиной невысокая девушка с распущенными кудрявыми волосами и радостной улыбкой. Она наблюдала всю эту картину, и ситуация показалась ей достаточно смешной и забавной.       Брюнет её мнения не разделял. Он прикрыл глаза, сделал глубокий вдох и не менее глубокий выдох, а затем с напускным спокойствием посмотрел на Антона. – Я начинаю думать, что ты меня преследуешь, – сквозь зубы цедит он, сразу после натянуто и фальшиво улыбаясь.       Шастун только сейчас различает цвет глаз своего невольного собеседника – они невероятно синие. Может это аномалия, дефект какой-то или просто расцветка дельфинария, отражаясь на радужке, даёт такой оттенок глаз, но они синие настолько, что похожи на море, в котором нет-нет, да и захлебнёшься под волной гигантских размеров, сносящей всё на своём пути.       Антон не уверен, но ему кажется, что в тот раз на переносице были очки, которые несколько скрывали настоящий цвет. Он мотает головой и берёт себя в руки. – Ха! Слишком много чести, Мистер Я-не-вижу-куда-иду-и-на-кого-выливаю-свой-кофе, – едко выговаривает Антон, показывая язык, и напоследок хмыкает, разворачиваясь и занимая место в своей очереди, вновь взяв Василису за руку.       Нет, конечно, бывают такие совпадения, но Питер, извините меня, не маленький, чтобы вот так вот встречать одного и того же человека практически нос к носу второй день подряд. Да ещё и не просто встречать, а сталкиваться, наваливаясь на него чуть ли не всем своим телом.       Антон прислушивается и чувствует, как отчего-то сбивается дыхание, а спина горит, словно прожигаемая чьим-то взглядом. И Шастун даже знает, чьим именно – умение метать огненные стрелы глазами умел лишь один человек из всех его знакомых.       Ну, как знакомых… он и имя-то его не знал.       Билетёр, наконец, соизволил начать пропускать посетителей, и Антон с племянницей быстро проскакивают внутрь, минуя яркие ларьки и сразу присаживаясь на свои места – 7 ряд. Перед ними открывается огромный бассейн с небольшой сценой прямо в самой середине – ничего необычного, но именно здесь и будут происходить основные действия.       Бассейн пока пуст, а потому на импровизированном островке сцены стоит несколько ведёрок, наполненных скорее всего лакомствами для водных обитателей дельфинария. И всё вокруг наполнено одними лишь голубыми и синими тонами, так и напоминая глаза грёбанного знакомого незнакомца.       Девочка с восхищением осматривает бассейн, а когда помещение наполняется энергичной музыкой, она чуть ли не подпрыгивает на месте от предвкушения предстоящего представления. Антон же не может оторвать взгляд от фигуры в третьем ряду, которая прямо сейчас вытянула руку, чтобы сделать селфи со своей девушкой, сидящей рядом.       Шастун в экран брюнета видит, как они меняют разные позочки, кривляясь на камеру.       Каким самовлюблённым нужно быть, чтобы фотографироваться так много в дельфинарии? Ещё и не само представление, не себя на фоне бассейна или с каким-нибудь морским котиком, а просто свою мордашку с тысячью различных эмоций!       На сцене оказываются люди в водолазных костюмах и представление начинается.       Антон чувствовал бы себя чуточку спокойнее и совсем немного радостнее, если бы перед его лицом не маячила чёрная макушка с немного взъерошенными волосами. Но, увы, что есть, то есть. Он безбожно пропускает значительную часть представления, слишком сильно погружаясь в свои мысли – в этом и был весь Шастун.       Однажды в школе он зашёл на урок, разложил учебники и тетради, а затем случайно подумал о том, для чего, собственно, ёжикам такие милые носы. А в следующую секунду прозвенел звонок. С урока. Которого Антон даже не заметил.       Из-за своей эмоциональности и впечатлительности он мог вылетать из реальности на неопределённое время, раздумывая о какой-нибудь ситуации, о роке судьбы или просто о случайной мысли, залетевшей в голову и не желающей вылетать обратно. Это было бы хорошим качеством, если бы парень с таким же успехом обдумывал свои действия ещё до их совершения, а не после.       Но, как говорится, что есть – то есть. – А вы знаете, что мозг дельфинов больше человеческого и имеет в два раза больше извилин? – в микрофон говорит диктор, заставляя свой голос звучать по всему залу, привлекая внимание зрителей и рассказывая некоторые интересные факты о выступающих животных. – А ещё у них хорошо развит интеллект, и они – да-да – социальные животные. Как и мы с вами, они любят лениться и обожают вкусно покушать!       Зал взрывается смехом и аплодисментами, когда три дельфина запрыгивают на сцену и разваливаются животиками вверх, при этом похлопывая себя по нему плавниками.       Антон невольно отвлекается и теперь уже полноценно смотрит представление, вполне успешно стараясь не замечать некоторых синеглазых грубиянов с третьего ряда.       Всё заканчивается слишком быстро, и зрителей приглашают сделать красивые фотографии прямо рядом с участниками концерта, но большой поток практически сразу направляется к выходу, оставляя лишь некоторых неторопливо собираться и спокойно спускаться по ступенькам.       Брюнета Антон уже давно потерял из вида, а потому мысленно расслабился – вряд ли они ещё когда-нибудь встретятся.       Наверное, будет неправильным скрывать то, что парень, если уж быть совсем честными, всё-таки хотел заглянуть ещё раз в эти синие глаза и проверить, правда ли у них такой цвет или это просто его воспалённая фантазия придумала нечто настолько красивое и несуществующее.       Шастун неспешно идёт чуть впереди племянницы, прокладывая путь к выходу. Уже спустившись с лестницы между рядами, они вышагивают вдоль бассейна, отделённого от людей лишь невысокими железными перилами. – Вась, ну ты чего? Не отставай, – Антон буквально на секунду оборачивается к девочке, продолжая свой путь полубоком, но по иронии судьбы практически сразу налетает на уже знакомую фигуру.       Происходящее дальше Шастун даже не успевает осознать – мгновения слишком быстро проносятся перед его глазами, некой неизбежностью придавливая его под собой.       Брюнет делал селфи на фоне бассейна там, где перила заканчивались и был гораздо более лучший ракурс для фотографии. Он совершенно не видел идущего парнишку, а потому, не сумев среагировать, он роняет из рук телефон, теряет равновесие, пытается его поймать, но с громким вскриком и большими брызгами падает в бассейн. – Блять! – в один голос произносит он вместе с Антоном и, из бассейна осознавая ситуацию, пытается найти телефон, который уже пошёл ко дну. – Ты когда-нибудь будешь смотреть, куда идёшь?! – выкрикивает мужчина, подплывая к бортику и озираясь по сторонам, надеясь не увидеть рядом с собой кого-нибудь из многозубых участников концерта.       В этой ситуации даже Шастун опешил. Он смотрит испуганно на барахтающегося незнакомца и подходит ближе, протягивая руку и лепеча какие-то минимальные извинения. А его эти глаза в голубом бассейне становятся ещё пронзительнее и красивее, что просто выбивает пол из под ног.       Полностью намокший брюнет принимает руку, но даже не пытается вылезти, крепко сжимая ладошку Антона и повисая на ней, резко дёргает на себя.       Глаза паренька расширяются, он отчаянно машет руками, стараясь зацепиться за воздух, но плюхается в бассейн рядом, чуть не придавливая собой незнакомца. В голове эхом раздаётся свисток организаторов мероприятия, которые явно ни на шутку злы пренебрежением мерами безопасности, но брюнет лишь счастливо улыбается. – Один-один, чертёнок! – смеётся он, но Шастун эту радость не разделяет. – Ты охуел?! – шипит он, тут же вылезая из бассейна самостоятельно.       Вся одежда безнадёжно намокла, с кудрявых русых волос льётся вода, а парень только ошарашенно смотрит на грёбанного брюнета, который также вылезает из бассейна, бесцеремонно снимая и выжимая свою футболку.       Антон сглатывает и теряется на несколько мгновений, неотрывно смотря на оголившуюся часть тела. Он не видит самодовольной улыбки брюнета, но в следующую секунду находит себя, взрываясь негодованием. – Ну охуеть. Ещё стриптиз тут устрой! – Антон закрывает племяшке глаза, оказываясь рядом с ней. Она морщится, стараясь избежать прикосновения влажных холодных рук, но сдаётся, практически сразу переставая сопротивляться. – Пиздец. Конченный. Придурок. Идиот. Пиздец! – шипит он себе под нос, а потом охуевает ещё больше – один из дельфинов кладёт свою мордочку на бортик, а между его остреньких зубов зажат телефон брюнета.       Мужчина присаживается на корточки, вынимая свой телефон и громко ликует: – Он даже не прокусил его! Вот это да! По-настоящему умные животные! – восторженно вскрикивает он и поглаживает животное под неодобрительный взгляд его ушедшего с островка и уже приближающегося тренера. – Спасибо, друг! – радостно благодарит он, и дельфин скрывается под водой. – Расскажу кому – не поверят! – бросает он своей девушке.       Антон вновь не может пошевелиться, чувствуя как кто-то невидимый выкачивает весь воздух из помещения. Он смотрит на мужчину, на его торс и руки, прикусывая губу, но тут же машет головой в разные стороны, сбрасывая с себя секундное наваждение, которое охватило его слишком неожиданно. – Устроил тут разврат. Извращенец. – Антон хватает Васю за руку и быстро скрывается за входной дверью.

***

– Бля, заебала. Первый день, а она опять опаздывает! – страдальчески причитает Шастун, поглядывая на дверной проём, в котором уже должна была появиться Елена Алексеевна – их учительница по физике. – Нельзя хоть раз прийти вовремя!? – Да чё ты жалуешься? – Серёжа толкает локтем друга, продолжая вырисовывать чёрным маркером в тетрадке миниатюру для будущего граффити. – Опаздывает – и круто. Больше отдыхать можно.       Антон недовольно хмыкает, но мысленно соглашается, погружаясь в себя и обдумывая события, произошедшие дельфинарии. Он не виноват – и точка. Тому самодовольному идиоту нужно лучше следить за собой, а не фоткаться около бассейнов! Кто вообще фотографируется в дельфинарии?!       И пофиг, что почти все.       Шастун слышит скрип открывающейся двери и его губы автоматически приоткрываются, а глаза распахиваются так широко, что норовят выскочить из орбит.       В класс уверенной походкой входит не кто иной, как самовлюблённый-эгоистичный-наглый-заносчивый-и-ещё-много-прилагательных-подобного-типа брюнет, мельком оглядывая класс, но не останавливаясь ни на ком в частности: оно и понятно – глаза разбегаются от такого количества учеников.       На нём всё тот же отвратительно-элегантный костюм, как и в первый день их знакомства, когда он вылил кофе на паренька, с чёрной оправой очки и красиво уложенная причёска. В руках классный журнал и стопка каких-то бумаг. – Здравствуйте, коллеги. Меня зовут Арсений Сергеевич Попов. Я ваш новый учитель, – он улыбается фирменной, явно поставленной, и натянутой улыбкой. – Временно. Вместе с вами мы будем изучать физику два раза в неделю, если не изменится расписание.       Антон смотрит на него и чуть не расплывается по парте, не веря своим глазам.       Таких совпадений ну просто Не. Бы. Ва. Ет.       Он закрывает лицо руками и с выдохом произносит намного громче, чем планировал. – Охуеть.       Весь класс сразу же оборачивается на Шастуна, а Арсений Сергеевич своими синими, скрывающимися за линзами очков глазами, отыскивает источник звука.       Антон убирает руки от лица, демонстрируя свою мордашку учителю, и улыбается во все тридцать два зуба. – Ну здрасте, Арсений Сергеич, – наигранно любезно-пренебрежительно произносит он, продолжая широко улыбаться.       Попов еле слышно резко вбирает ртом воздух, замирая в таком положении, неотрывно смотря на своего ученика, пока в его голове жирным курсивом маячит бегущая строка с тем же словом, которое несколько мгновений назад сказал Антон:       «ОХУЕТЬ»