pink devil

      Хенджин проснулся рано утром от «прекрасного» ощущения сильной головной боли. На виски безбожно давило, а в горле было очень сухо. Эти симптомы могли бы быть вполне нормальными, если бы Хван вчера пил алкоголь, чего точно не было. Поскольку пил он вообще редко, а вчера был лишь в школе, а потом на танцах. Вчера утром он конечно тоже чувствовал легкую усталость, но сейчас она отнюдь не была легкой, так как казалось, что он не спал всю ночь, хотя вырубился буквально после танцев, примерно в 22:10. Так что несмотря на то, что на часах было лишь 6:12 утра, он, по идее, должен был быть бодрячком — чего не случилось. Знаете, если не есть пару дней и не такое может проявиться. На самом деле главные симптомы голодания, как раз: головная боль, иногда повышенное давление, сильная усталость, повышение раздражительности и т.д.       Хенджин поднялся с кровати, решив, что он должен срочно выпить таблетку и желательно освежиться, иначе от этого давления, что вовсю хреначило на виски, его придавит к полу где-нибудь по пути в школу.       Он тихонечко обогнул комнату мамы, стараясь её не разбудить, ведь этого ему мало хотелось. Мама стопроцентно узнала бы причину, так как она знала о проблемах с пищей у своего сына, а такие симптомы она бы прочла, как открытую книгу. Хвану очень не хотелось её вновь расстраивать из-за своих голодовок.       Благо, что заветные таблетки от головы не пришлось долго искать, поскольку они были на самой первой полке с лекарствами. Хорошенько запив пару шайбочек водой, он решил сходить в душ, чтобы постараться освежиться и смыть хоть малую часть усталости, от которой не спасут даже таблетки.       Стоя под прохладными струями воды, что потоками спускались от головы до пят, повторяя изгибы тела, он ощущал, как голова проясняется, а головная боль начинает утихать. Была ли эта заслуга волшебного душа или таблеток (хотя, скорее всего, всё же второе) — ему не было важно. Он нанес черничный гель для душа на тело, смыв его через пару минут, дабы запах хоть чуть впитался в кожу. Затем бегло ополоснул голову, так как вообще не планировал её сегодня мыть.       Обтираясь махровым полотенцем, он окончательно чувствовал, что ему становится лучше. Земля перестала давить на его голову всем весом, а тело теперь пахло ягодами, а не вчерашним потом после тренировки. Он быстренько окинул взглядом свое лицо, дабы убедиться в прогрессе, а затем довольно улыбнулся, поскольку понял, что мучиться ему осталось от силы пару дней.       Хенджин накинул пижаму и направился на кухню, дабы сделать себе кофе. Вообще пил он его редко, но сегодня что-то очень захотелось, так как от простой воды уже становилось тошно.

***

      Первые уроки прошли хорошо, без каких-либо происшествий. На физике он писал огромные определения под диктовку учителя, мысленно проклиная его за то, что им нужно будет учить это всё к следующему уроку. На обществознание всё было спокойно, мирно и понятно, так как Хван был заядлым гуманитарием. Он иногда даже отвечал на вопросы учителя, поддерживая дискуссию. Потом алгебра, на которой было не так уж и плохо, но и не супер хорошо, поскольку учитель был тот же, что и по геометрии, однако алгебру Хенджин понимал намного лучше, чем всякие аксиомы, теоремы и законы.       На обеде они с Чонином болтали обо всем и ни о чем одновременно. Ян без умолку вещал что-то, вкидывал шутки, какие-то научные факты, переходя с глупых историй из детства на философские рассуждения о бытие жизни. А Хван всё это слушал, внимая каждому слову, будто бы от этого зависела его жизнь. Он пил горький зеленый чай, так как в столовой другого не давали и просто был хорошим слушателем.       Рядом с Яном вообще было очень уютно. Он был будто теплым пледом, что отвлекал, закрывал от всего мира своей болтовней, рассказывая обо всем, что только в голову приходило. Он был искренним, не скрывал своих многогранных эмоций, мило щурил свои лисьи глаза, быстро жевал еду, чуть ли не задыхаясь от того, что она застревала в горле, а ему столько всего еще нужно было сказать, а затем улыбался; так тепло и широко, что в животе бабочки начинали летать от ощущения окрыленности. Не имеет значения, что они знакомы недолго, ведь главное — ощущения. Хван за эти тридцать минут, что у них был перерыв, кажется, забыл все свои проблемы, погружаясь в жизнерадостное щебетание над ухом.       Однако Ян всё же доел, прозвенел звонок и Хенджину пришлось вылезти из этого розового мира, вновь окунуться в настоящее. Настоящее, где он прячет свое тело под объемной одеждой, где он голодает уже третьи сутки, где у него начинает вновь болеть голова от накатывающей усталости, но всё же, где у него всё еще есть тот светящийся Чонин под боком, что снова что-то рассказывает, но уже не так вдохновенно, как раньше, пока они идут на урок биологии.       На этот раз учитель Бан блещет аккуратностью. Он одет, будто с иголочки. Строгий костюм-тройка придает ему некой загадочности и чопорности. Волосы немного прилизаны гелем для укладки, а на лице всё та же добродушная улыбка, которая смягчает все углы его хладнокровного вида. Он начинает свой рассказ, с присущим ему энтузиазмом, которым умеет заинтересовать, на что Хван думает, что они бы очень хорошо поладили с Чонином, если бы между ними не было отношений «учитель-ученик».       Он размышляет об этом, по ощущениям находясь где-то уже не на уроке, не замечая, как его веки тяжелеют с каждой минутой, с каждым ударом сердца, что рикошетят в пульсирующие виски. Он укладывает голову на кисть руки, так как уже не в силах держать её ровно без помощи, а затем погружается в мир грез, под размеренную речь учителя Бана и шуршание тетрадями от Чонина.       Он погружается в свой мир, где ему снится, что он Король страны, в которой все друг друга любят, а по выходным пьют вместе чай с тортом. Все дома выкрашены в розовый, а на деревьях вместо листьев растут исключительно ягоды. Спелые, сочные, яркие — такие так и хочется съесть. Ему снится, что он ценит себя, любит и принимает таким, какой он есть. И все вокруг тоже боготворят его: не только за неземную красоту, но и за невероятный ум и рассудительность. Чистое голубое небо усыпано звездами, каждая из которых когда-то являлась человеком, чья жизнь на Земле уже закончилась. Ему снится мир, что можно увидеть в реальной жизни только через «розовые очки», а здесь это реальность и без всяких лишних атрибутов. Он улыбается во сне, не замечая, что это также происходит и в настоящем. И всё так хорошо, так тепло, так солнечно и вкусно, но… Ему пришлось вынырнуть из своих мечт, снов, так как теплая большая рука легла на его плечо, слегка встряхивая.       — Хенджин. Хенджин! Проснись, — чей-то мягкий бас и рука, что тормошит его, разрывая нить между сном и реальностью.       Хван нехотя приоткрывает глаза, фокусируя взгляд на крупной фигуре, что разбудила его. Перед ним стоит учитель Бан, что по-прежнему слегка улыбается, водя перед его глазами рукой по воздуху, дабы убедиться, что парень в сознании. В классе уже никого кроме них не было.       — Ой, извините, пожалуйста. Оно как-то случайно произошло, я не хотел за… — Хван не успел отрапортовать все отговорки, так как учитель прервал его отчаянную эпопею.       — Хенджин, всё нормально. Я не злюсь. Ты лучше скажи мне, почему ты такой бледный. Тебе плохо? Может к медсестре?       Как раз в этот момент Хенджин начал окончательно приходить в себя после сна, прислушиваясь к своим ощущениям.       — Не волнуйтесь, всё нормально. Просто голова немного болит, я плохо спал ночью. — Он конечно не прямо-таки врал, но и не всю правду выложил. Состояние было терпимым, до дома точно сможет дойти.       — Ну хорошо. Как скажешь. Тогда можешь идти, а то мне на совещание пора.       Хенджин встал со стула, немного потянулся, так как спать на парте точно не было слишком комфортабельно, кивнул на слова учителя, а затем забрал свой рюкзак, попрощался и пошел домой.

***

      Придя домой было лишь одно желание — поспать. Энергия была на нуле, хоть он и прикладывался везде сегодня. Утренний кофе давно перестало действовать, а чай не обладал излишними бодрящими свойствами, ну или Хвану чай уже «не вставляет» (в плане бодрости). Дома было чисто, так как мама успела убраться перед работой и пахло ванильными свечами. Хенджин с мамой были солидарны насчет сладких запахов, что, по их мнению, должны были всегда наполнять их дом, просачиваясь во все щели.       Знаете, Хенджин с мамой вообще были на одной волне. Они были женственны, любили нежные вещи, украшения, цветочные парфюмы, мягкие коврики в ванной, косметику и похожую цветовую гамму, ну и еще белье… Но это маме знать было точно не обязательно, Хван не думал, что она пока к этому готова.       Хенджин откинул рюкзак в угол комнаты, намереваясь сразу завалиться на мягкую кровать, что так и манила. Голова, благо, уже не болела, а желудок пока решил повременить с пожиранием самого себя, так что было наиболее благоприятное время для отдыха. Однако нет. Тишину в доме разрезал звук уведомления на телефоне Хвана. На экране светилась иконка KakaoTalk и ник того, про кого Хенджин конкретно сегодня забыл. Ли Минхо: Ты помнишь, что мы сегодня продолжаем наш проект? Вот адрес, приходи через час.       Хенджин забыл. Напрочь. С самого утра его голова была занята отнюдь не этим, так что все обещания и планы вылетели из головы. Но, к сожалению, он точно не мог попросить перенести встречу, так как завтра он не сможет, а там всё-таки еще достаточно работы, а конец недели не так уж и далеко.

Хван Хенджин: Ок.

      Пришлось перенести сон на ночь. Судя по адресу, Минхо жил не так уж и далеко, ну хотя пешком выйдет около тридцати минут, так что Хенджин пошел собираться. Ему нужно было привести себя в порядок, чтобы Ли ничего не заподозрил. Хван не любил показывать свои слабости или плохое состояние, а тем более людям, с которыми он знаком всего ничего. Так что, в этом случае косметика будет как никогда хорошим вариантом.       Он нанес тонкий слой тонального крема, чтобы скрыть особо сильную бледность. Добавил на щеки немного румян, а на губы тинт, поскольку по цвету они тоже не слишком отличались от остального тона лица. Собрав волосы в хвост и накинув максимально большую одежду, дабы не было видно ни малейших очертаний тела, он вышел из дома.

***

      Минхо жил в квартире какого-то нового жилого комплекса. Один, без родителей. Ну не совсем один конечно…       Дверь Хенджину открыли быстро, так что ему не пришлось еще пару часов стоять под чужой квартирой. Прогулка вроде его немного взбодрила, да и на щеки вернулся какой-никакой румянец. Теперь он перестал быть похожим на смерть, несмотря на то, что легкий макияж тоже этому поспособствовал.       — Привет, — Хенджин прошел в квартиру, здороваясь с хозяином, что выглядел очень по-домашнему: слегка растрепанные волосы, спортивные штаны и оверсайз футболка, милые тапки с ушками котиков, что очень удивили Хенджина, так что он особо долго разглядывал их.       Минхо проследил за взглядом Хенджина, намереваясь узнать, что его там так зацепило. Он перевел взгляд на свои ноги и… мысленно дал себе пощечину.       — Ааа… Это… Не мои тапки. Это моей сестры, но свои я потерял, так что ношу её, — хорошая отмазка, а главное, сказанная «четким» голосом. С чего Хо вообще начал как-либо оправдываться по этому поводу — непонятно. Но он почему-то решил, что сейчас Хван его засмеет, как часто бывает с друзьями, хотя с ними у них все подъебы взаимны. А при Хване он вроде такой себе уверенный самец и тут на тебе… пушистые тапочки.       — Милые, — только и сказал Хенджин. Они ему приглянулись. Он даже подумал, что нужно купить такие домой. Пушистые, очаровательные, нежные на вид — всё, что только и требовалось Хенджину.       Однако пока он разувался и снимал верхнюю одежду, он начал чувствовать, как что-то начало тереться о его ноги. Вновь опустив голову вниз, он встретился с тремя парами глаз, что внимательно рассматривали его. Три котика, один из которых уже вовсю потирался о его ногу. Рыженький пушистик мурчал и желал ласки от прибывшего гостя.       Кто вообще Хенджин такой, чтобы отказывать, учитывая, что он очень любит животных? Он наклонился к рыжей мордочке, начав почесывать за ушком, а другой рукой поглаживая по спинке. Пушистику, судя по всему, очень нравилось, так как по квартире начали раздаваться звуки кошачьего трактора, в простонародии — мурчания. Когда другие четвероногие друзья вдоволь обнюхали Джинни, поняв, что он не представляет угрозы, а пахнет чем-то сладким и вкусным (давайте представим, что коты различают запахи), они тоже начали просить ласки. Серый котик начал толкаться носиком в его свободную руку, дабы привлечь к себе внимание. Хенджин накрыл и его пузико ладонью, начав почесывать под аккомпанемент громкого мурчания. К сожалению, у Хвана было лишь две руки, так что второй рыжий котик лишь сидел рядом, склонив голову набок, редко моргая. Он и не выглядел особо жаждущим ласки, так что Хенджин лишь аккуратно подул на его носик, от чего тот сомкнул большие глаза. Хенджин просто таял. Котики, да еще и целых три, да еще и таких ласковых. На ощупь их шерстка была безумно мягкая, а пахло от них каким-то шампунем, в общем, чем-то чистым и приятным.       Как только Минхо открыл дверь Хенджину, он тут же пошёл обратно на кухню, дабы убрать грязные тарелки в раковину. И вот, когда через пару минут он вернулся в прихожую, он изумился, умилился и застопорился: Хенджин сидел на коврике около двери, Суни и Дори валялись рядом, пузиками кверху, которыми вовсю занимался Хенджин, а Дуни стоял рядом, перебирая лапками на его коленке. Хван будто светился, сидя тут около двери, тиская его кошачье семейство.       Минхо пришел в небольшое недоумение. Во-первых, его котики вообще редко быстро принимали гостей, так что они, зачастую, не подходили сами, да к тому же так скоро, а тут не было похоже, что Хван насильно заставлял их подставляться. Более того, Дуни со спокойной мордой стоял рядом, что было совсем на него не похоже. Ведь обычно он вообще не интересовался гостями, а тем более не подходил ближе, чем на два метра. Феликса он вообще будто ненавидел. Постоянно шипит и избегает его.       — Ой, извини, я что-то засиделся, — произнес Хван, поднимаясь, когда увидел Минхо, что стоял и смотрел на него нечитаемым взглядом.       — Да нет, всё хорошо. Просто они редко такие ласковые. Видимо, ты им приглянулся, — усмехнулся Хо, направляясь в свою комнату.       Пока Хенджин общался с котами, он будто забылся. Когда он поднялся и пошел следом за Хо, он даже поймал себя на мысли, что усталость притупилась и настроение поднялось. Не зря всё-таки существует кототерапия.       Комната Минхо была просторной: светлые стены, большой рабочий стол, двуспальная кровать, когтеточка в углу, пару кошачьих подстилок, панорамное окно, из которого открывается красивый вид на зеленый сквер, что находился возле дома.       Они прошли за стол, усаживаясь на стулья. Минхо предварительно закрыл дверь, объяснив это тем, что если Хенджин понравился его кошачьим, то они не дадут им нормально позаниматься, так как будут постоянно тереться об ноги, а потом громко мяукать. Такое случалось всегда, когда к Хо приезжала сестра или мама, которые были любимицами четвероногих.       — Ну хорошо. Давай я займусь поиском информации в интернете, а ты начнешь пока соединять всё то, что у нас уже есть в связанный текст, — распределил работу Хо, на что Хенджин утвердительно кивнул, подминая под себя одну ногу на стуле.       Работа продвигалась успешно. Минхо уже нарыл достаточно материала, так что им могло хватить и на десять таких проектов, а Хенджин набросал вступление, начав переходить к основной части проекта. Ли принялся фильтровать найденное, поскольку им точно не нужно было так много всего для небольшого доклада.       Хенджин только начал переходить к первым определениям, как вдруг вновь почувствовал, что самочувствие ухудшается. Теперь перед глазами начало немного расплываться, так что он толком не мог сфокусироваться на том, что же пишет. В голову снова начали отбивать биты сердца. Знаете это ощущение, когда кажется, что голову несильно сдавливает, будто в затылке пульсирует? Он пару раз сильно сжал глаза, стараясь прогнать пелену, что появлялась перед ними. Это не помогло, да к тому же начало подташнивать. Он решил, что ему не стоит здесь еще хоть чуть-чуть засиживаться.       — Слушай, скажи, пожалуйста, где у тебя туалет, — проговорил Хенджин, дотрагиваясь до плеча Минхо, что до этого сосредоточенно смотрел в ноутбук, увлеченный работой.       Минхо среагировал, отрывая взгляд от бегущих строк, переводя внимание на Хвана. Он был бледным, очень бледным. Глаза были немного прикрыты, губы «белые», а сам он никакущий. Однако Минхо пока решил не лезть ни в свое дело, так что не произнес ни слова насчет того, как сейчас выглядит парень.       — Да, конечно, — он поднялся со стула, намереваясь проводить Хенджина до ванной комнаты. Всё-таки парень выглядел не очень хорошо, поэтому он и решил довести его непосредственно до двери. И это было точно верным решением.       Как только они вышли в коридор, Хван почувствовал, что всё вокруг начало плыть еще сильнее, чем было до этого, пока он сидел на стуле. Тошнота начала накатывать и вот, он не заметил, как начал заваливаться, так как временно потерял ориентацию в пространстве. Минхо, что шел сзади, быстро среагировал, подхватывая парня под руки, тут же таща к туалету, так как тот начал прикрывать рот рукой, будто бы сейчас его вырвет. Быстро преодолев пару метров, что их разделяли с туалетом, он наклонил парня над ним, усаживая его на колени.       — Давай, блюй, — сказал Хо, всё еще поддерживая парня за спину, чтобы он еще носом в туалет не клюнул. Он ведь до сих пор не знал, насколько тому плохо, да и узнал об этом минуту назад, так что переброситься словами они еще не успели, а сейчас Хенджин был точно не в кондиции.       — Мжт выйд, — невнятно проскрипел зубами Хенджин, всё еще чувствуя крепкую хватку на своей спине. Сказать он еще что-то не успел, так как вновь подступил рвотный позыв и на этот раз «удачный». Так как Хенджин не ел уже приличное количество времени, то выворачивать там особо нечего было. Из него вышла в основном только вода и остатки обеденного чая.       Всё закончилось быстро, поскольку теперь его желудок был конкретно опустошен. Тошнота отступила. Он поднял голову вверх, стараясь отдышаться, параллельно отползая от туалета. Минхо уже стоял со скрещенными руками на груди около двери, прожигая Хвана взглядом. Он не понимал, что ему нужно сейчас сделать или спросить. Минхо, если уж быть честным, вообще планировал, что сегодня он «разложит» Хвана и всё это закончится, а ему не придется больше тренировать тому мозги. Но сначала сцена с котами… Потом плохое самочувствие — сегодня было точно не время. Да и думать об этом было не очень правильно сейчас, поскольку с Хенджином точно было не всё в порядке. А Ли не был таким уж мудаком, каким может показаться на первый взгляд, так что он решил делать то, что считает правильным.       — Что с тобой?       — Всё нормально, — ответил Хван, поднимая глаза на парня. Его грудная клетка всё еще беспорядочно вздымалась, а волосы растрепались; взгляд вроде прояснился, но в уголках глаз скопилась влага. Он выглядел уязвимо и вымотано, но всё так же прекрасно. На лице чуть проявился румянец, так что он переставал быть бледным, как смерть.       — Я задал другой вопрос. Какие у тебя еще симптомы? — он покачал головой. Всё это выглядело до боли знакомым. И у Минхо было одно предположение, однако, оно могло оказаться и недостоверными, поскольку Хван мог просто отравиться или что-то типа того.       — Спать хочу и голова болит периодически, — с чего он вообще решил ответить на вопрос парня, Хенджин не знает. Однако он подумал, что то, что тот видел, как он испражнял содержимое желудка, да к тому же еще и помог — даёт ему право узнать какую-никакую правду, ну, по крайней мере, ответить на пару вопросов он в состоянии.       — Блять, — Минхо накрыл глаза рукой, растирая их. — Как давно ты ел? — решающий вопрос.       — …давно, — только и ответил Хван, опуская глаза в пол, начав теребить блестящие браслеты на руках.       — Ты хочешь что-нибудь? — Хенджин кивнул головой. У него, конечно, нередко случались подобные случаи во время его голодовок, но до такой степени еще никогда не доходило.       — Пойдем на кухню, я поищу что-то, что ты сможешь съесть. Идти сможешь?       — Да, спасибо.       У Минхо сестра раньше страдала РПП, конечно он видел всё то, через что она проходила, даже если она и скрывалась первое время. Ему было не трудно сложить два плюс два, чтобы и без слов Хвана понять, что у того расстройство пищевого поведения. Хо хоть и казался мудаком, но не мог оставить Хенджина в таком состоянии сейчас. Тема РПП цепляла его, поскольку он видел, как плохо было его сестре в свое время. Более того, он понимал, что сейчас Хенджин не сможет съесть что-то особо тяжелое или сытное, что по-хорошему ему было нужно, так как организм просто отторгнет это из-за временного голодания.       Он поставил перед Хенджином кружку с чаем и обезжиренный йогурт. Да, совсем не сытно. Да, чувство насыщения вряд ли появится. Однако это то, что сейчас он сможет съесть. Хо помнил, что это было именно то, что употребляла его сестра после того, как её голодовки заканчивались.       Хван кивнул, промямлив тихое «спасибо» и попытался начать есть. Благо, что еда не лезла обратно, потому что едой-то это было трудно назвать. Но после дней, когда его желудок пожирал сам себя, это казалось благодатью. Безвкусный йогурт казался особенно вкусным, хоть он и был натуральным, без добавок, ну если верить тому, что было написано на упаковке.       — Спасибо, — промолвил Хенджин, зачесывая упавшие волосы назад пятерней, поднимая глаза на Минхо.       — Больше не сможешь? Нормально себя чувствуешь? Не тошнит? — Хван оставил половину йогурта, благо, что чай хоть весь выпил. Для начала — это было тоже очень неплохо.       — Нет, не думаю. Уже лучше. Не тошнит. Я наверное домой пойду, — поднялся со стула Хван, натыкаясь на Суни, что сидел возле стола, а его хвост вилял по полу из стороны в сторону. Хенджин наклонился к нему, чтобы поласкать еще немного на прощание.       — Я тебя провожу. И это не вопрос, — поднялся со стола Хо, добавляя второе предложение, так как увидел, что Хенджин снова хотел что-то возразить. — Это, кстати, Суни; другой рыжик, который не очень любит людей, хотя тебя это обошло стороной — Дуни, а серенькая — Дори.       — Милые имена, подстать им, — улыбнулся Хенджин. А Минхо, что всё еще стоял возле стола, наблюдая за Хваном и Суни, тоже не удержался и расплылся в улыбке, позабыв обо всем.       «Не стоит судить людей по первому впечатлению», — пронеслось в голове у Минхо, а потом они пошли одеваться.