pink devil

      Тепло, уютно и спокойно. Тусклые лучи солнца просачиваются сквозь темно-синие шторы, изредка разукрашивая стены в более яркий оттенок. На спине слегка задралась рубашка, из-за чего кожа на выпирающих позвонках чувствует чью-то пушистую шерстку, что приятно и мягко щекочет оголенные участки спины. Щека расположилась на чём-то твёрдом, но пока что непонятно на чем, да и не важно, так как это вовсе не мешает удобству Хенджина. В районе груди тоже чувствуется обжигающее тепло, будто бы обнимаешь подушку с подогревом.       И это могло бы быть шикарное пробуждение, если бы не отвратительно-звонкий звук будильника, что внезапно срабатывает, буквально вырывая ото сна резким толчком под зад. Спросонья Хван даже совсем не осознал, что мелодия будильника ему не знакома, так как у него обычно стоят любимые отрывки из песен, а не противное пиликанье. Хенджин даже не удосуживается открыть глаза, будто намереваясь еще поспать после того, как отрубит аппарат, издающий оглушающий звук. Одной рукой он пытается нащупать источник звука на кровати, невпопад шебурша длинными пальцами по чему-то упругому и рельефному, даже не пытаясь вникнуть в то, что именно он трогает, так как сраный будильник изрядно давит на мозги, вот-вот норовя вытащить абсолютно всю дрему. Так что парень осознает, что телефон скорее всего находится на тумбочке, из-за чего он, все еще с закрытыми глазами, закидывает ногу на, как он думает, подушки, пытаясь перелезть через преграду, дабы дотянуться наконец до заветной тумбы. Пальцами чувствует, что всё еще недостает, так что сильнее елозит по нечто, словно червяк, пытаясь приблизиться к телефону. Как вдруг он чувствует горячие руки на своей талии, что с силой его останавливают. Хван невольно открывает глаза.       — Эм… Хенджин, ты что делаешь? — удивляется Минхо, всё еще удерживая парня на одном месте, на своем животе.       — …Пытаюсь будильник выключить, — неловко прошептал Хенджин, осознавая, что всё это время трогал живот Ли, а затем елозил по нему же своим телом, так что сейчас он лежит полностью на Минхо, упираясь согнутыми руками тому в грудь. Хван чувствует, как его щеки постепенно начинают наливаться красным, а внизу живота подозрительно тяжелеет, как только он, наконец успокоив свои нижние конечности после хаотичных движений на чужих ногах, ощущает, как в бедро что-то упирается… Он проклинает тело за столь бурную реакцию, вызывающее жаркие картинки в еще порядком мутной голове.       — А обязательно было на меня залазить для этого? — чуть усмехнулся Минхо, улыбаясь, но продолжая держать свои руки на узкой талии парня, не сдвигаясь ни на сантиметр. На фоне всё еще орет будильник, который так никто и не отключил, а Хван будто оцепенел, впиваясь взглядом в сонное лицо напротив, находя его безумно милым, а может быть даже и еще более привлекательным, чем днем. У Ли слегка приоткрытые глаза, бледный цвет лица после сна, растрепанные волосы и губы, уголки которых подняты в легкой улыбке, за которую Хван уже готов продать душу. Чужое утреннее возбуждение всё еще упирается ему куда-то в район бедра, а Хенджин нагло пялится на губы напротив, будто пробуя их на вкус, упиваясь тем, как Ли иногда пробегается по ним юрким кончиком языка, смачивая слюной, делая их блестящими от влаги. Минхо же не уступает, с горящими глазами осматривает сонное чудо, развалившееся на его животе. Он тоже мечется взглядом с шоколадных глаз-полумесяцев до пухлых розоватых губ, на которые вчера вечером успел вдоволь насмотреться, но того было, конечно, мало.       — Думаю будильник всё же следует отключить, — нехотя прервал несколько минутное любование Минхо, одаривая парня напротив милой улыбкой, снимая руки с чужой талии. А Хван в этот момент будто почувствовал, как ожоги от горячих пальцев Ли начали еще больше расцветать на тонкой коже под ребрами.       — Ой, да, конечно, — отмер Хван, слезая наконец с парня, тут же загребая в охапку рядом лежащую Дори, что только пару секунд назад проснулась, издав тихий, сладкий зевок. Джинни сделал это, дабы отгородиться от небольшой неловкости, что чувствовалась в комнате — по крайней мере ее чувствовал или выдумал Хенджин, из-за чего ему срочно понадобилось держать, трогать что-либо для успокоения.       Минхо наконец вырубил злосчастный будильник, поднимаясь с кровати, широко потягиваясь, разминая забитые после сна мышцы. Он успел мельком взглянуть на время в телефоне, убеждаясь в том, что им пора бы уже собираться, так как будильники Ли ставил обычно за сорок минут до начала занятий.       — Ты будешь завтракать? — Минхо окончательно разорвал остатки неловкости в воздухе, направляясь на кухню совместно с Дори и Суни, что присоединились к нему в коридоре, дабы получить свой законный завтрак.       — Нет, спасибо. Можно мне умыться? — Хван появился в дверях кухни, мимолетно взглянув на спину Ли, очертания мышц на которой были заметны через тонкую белую футболку, в которой спал Минхо. Однако он быстро одернул себя, потирая глаза, когда брюнет повернулся на него.       — Да, конечно, — немного усмехнулся Минхо, услышав столь скромный вопрос. Они буквально обнимались на протяжении ночи, ну по крайней мере Ли прекрасно помнит момент, когда Хенджин закинул на его грудь одну руку, укладываясь щекой на его бицепс, а потом еще слегка поелозил по нему, устраиваясь поудобнее. Но сейчас Хван выглядел крайне смущенным, так что Хо решил не давить на него еще больше. — Кстати, вчера твоя мама звонила, когда ты уже спал: я ответил ей, что ты остался у меня.       — Отлично, спасибо, — кивнул Хенджин, поворачиваясь на 180 градусов, дабы упереться в ванную комнату. — Минхо, а…       — Можешь взять новую щетку в настенном шкафчике, — крикнул с кухни Ли, поняв парня с полуслова.       — Спасибо! — поблагодарил Хван, включая кран. Для начала он тщательно умылся холодной водой, дабы разогнать кровь по лицу, а то у него сейчас оно было бледным после сна, делая его похожим на смерть, что, если уж быть честным, редкостью не было, однако, сейчас хотелось увидеть заветный лёгкий румянец, как у всех здоровых людей. Спустя пару секунд барахтанья в ледяной воде пальцами, он наконец приступил к чистке зубов. И, пока он возил зубной щеткой с жестковатыми ворсинками по зубам, в голове прокручивались вчерашние события, некоторые из которых он вспомнил только сейчас, из-за того, что вчера отрубился, а после пробуждения еще не было толком времени для рефлексии. Вчерашний день был особо насыщен нездоровыми происшествиями: сильная паническая атака, затем что-то похожее на нее же, только намного сильнее, страшнее, а затем он принял большую дозу психотропных, из-за которых его и понесло в сон. Не стоит упоминать, что это решение было неимоверно опрометчивым, поскольку сам парень читал в интернете около недели назад о том, что антидепрессанты могут вызывать сильную зависимость, а тем более если принимать их сверх меры. Однако сейчас он более-менее здраво оценивал вчерашний поступок, понимая, что ему больше ничего не оставалось тогда, в туалете, когда казалось, что он был готов умереть от количества эмоций, ощущений и воспоминаний, которые за пару секунд навалились на него, распыляясь до чудовищных масштабов. И, если бы он не взял утром с собой в школу таблетки, то кто знает, что бы с ним произошло в тот момент, когда о самоконтроле не могло быть и речи.       — Хенджин, всё в порядке? — Ли постучал пару раз по двери ванной комнаты, так как до начала уроков у них оставалось минут тридцать, а за это время нужно было еще собраться, но Хван что-то задерживался.       Хенджин тут же вернулся в реальность благодаря отрезвляющему голосу за дверью, поспешив вымыть всю пену изо рта.       — Да, еще минутку, — ответил он, как только с чисткой зубов было окончательно покончено. Вытирая руки махровым полотенцем, он думал о том, что же ему делать со школьной формой, в которой он, по своей тупости, вчера уснул. Он вышел из комнаты, направляясь обратно на кухню, где сидел Минхо, незаинтересованно пялясь в телефон, попивая чай, потрясающий запах которого распространялся по всей квартире, ублажая рецепторы обоняния.       Как только розововолосый вышел из ванной, Ли тут же оторвал свой взгляд от телефона, оценивающе оглядывая парня, что присел на стул напротив него, немного стеснительно покусывая губы, блуждая взглядом по кухне.       — Что такое, Хенджин? — спросил Ли, заметив некий нервоз парня, вопросительно выгибая бровь.       — Ну… — заметно мялся парень, на долю секунды останавливаясь на спокойном лице напротив. — У меня нет с собой сменной одежды, а рубашка безбожно мятая, — Хван толком сам не знал, какого ответа он ждет от Ли или, точнее, какой ответ он хочет услышать от него, так что нервно заламывал пальцы, боясь, что чересчур навязывается; слишком многого хочет.       — Ой, не проблема, — поднялся со стула Минхо, показывая жестом парню, дабы тот следовал за ним.       — Можешь взять любую футболку, не думаю, что тебя наругают, если ты сверху накинешь свой пиджак, может никто даже и не заметит. Рубашки не предлагаю, так как размер у нас очевидно разный, — Минхо еще раз оглядел фигуру Хвана, будто бы оценивая параметры; будто бы он уже давно не сделал вывод о том, что у парня хрупкая фигура и совсем не широкие плечи, в отличие от него самого. — В общем, бери, что хочешь, а я пока в душ, — произнес Хо, параллельно забирая из шкафа белую рубашку и школьные брюки со стрелками.       — Хорошо, — Хенджин помялся для виду, будто бы это не он пару минут назад, когда озвучивал свою проблему, хотел оказаться в одежде Минхо, дабы ощутить на себе вновь этот терпкий одеколон с нотками свежести от кондиционера для стирки. Да, безусловно парень всё еще отдавал предпочтение исключительно сладким, нежным ароматам, которые наверняка ничуть не ассоциировались у особо консервативных людей с мужскими запахами, но сейчас, когда он с особым пристрастием снял чужую белую футболку с вешалки, укутывая ей свое тело, он окончательно признал, что этот мужской запах безбожно подходит Ли. Хенджину нравится, как пахнет от Минхо, в чем он уже по сути давно признался себе, благодаря нередким объятьям, в процессе которых можно было прекрасно ощутить ароматы друг друга.       Пока Хван надевал поверх футболки пиджак, всё еще упиваясь чужим дурманящим запахом, он невольно задумался насчет того, а испытывает ли Ли такие же ощущения по отношению к его сладостным духам или мистам, которые обычно еще сильнее раскрывались именно на коже парня. Нравится ли Минхо то, как пахнет Хенджин? Находит ли тот его ароматы приятными или же у него голову кружит от приторных духов, которые парень просто обожает?       — Ну что, готов? — в проеме появился Хо, накидывающий на себя пальто, готовый уже к выходу.       — Да, спасибо еще раз, — мимолетно улыбнулся Хван, подхватывая рюкзак с пола, проскальзывая мимо Ли и Дуни, что нежился на одной из тумбочек в прихожей.       — Без проблем, — ответил Минхо, улыбаясь парню в спину, выходя следом за розововолосым, не забыв потрепать Дуни по голове на прощанье.

***

      Парни быстро добрались до школы, заходя вовнутрь здания, предварительно сняв верхнюю одежду в раздевалке. Хван соврет, если не скажет, что слегка волновался так просто идти рядом с Минхо, подмечая про себя каждый взгляд, которым его смиряли некоторые особы, а некоторые даже не стеснялись кривить лица. И, черт его знает, это у Хенджина уже паранойя или ученикам в школе настолько нечем заняться, что они впиваются, буквально вгрызаются глазами в тех, кто по их мнению может стать следующей жертвой слухов и перешептываний за спинами других. Хван неловко перевел взгляд на Ли, подмечая, что тот спокоен, как покойник, не выражая лицом абсолютно ничего в отличие от самого Хенджина, что в силу своих проблем не мог быть настолько уверенным в себе, из-за чего уже начал тушеваться под тяжелыми, ядовитыми взглядами, раздумывая над тем, что он не ровня такому, как Минхо. Сраный камень сомнения вновь начал давить на душу, гремя в голове: «Ты не сможешь быть с ним никогда! Он возится с тобой из-за жалости! Ты просто жалок, от того он и заботится о тебе!». У Хенджина словно дебаты в голове происходили: сердце твердило, что всё хорошо и по-настоящему, вовсе не из-за ненавистной жалости, а мозги успешно тянули одеяло на себя, опровергая, пристыжая весь тот розовый мир, что выстроил в голове Хван Хенджин насчет Ли и их взаимоотношений.       Честное слово, Хенджин всем сердцем уже ненавидит этот коридор, в котором у него постоянно что-то капает на мозги, заставляя поганые, возможно правдивые мысли проскальзывать в голову, стоит только поверить, что он достоин чего-то простого человеческого. Кажется, что на его лице отображаются абсолютно все мысли, сомнения и переживания, что только доводят до экстаза тех, кто пялит на них во все глаза, уничтожая розововолосого. Хенджин даже не замечает того, что в какой-то момент пересекается взглядом с Феликсом, что с недовольной, пренебрежительной миной оглядел его с ног до головы, провожая тем же. Конечно он не услышал и того, как дверь в туалет, что находился в нескольких метрах от коридора, громко хлопнула, так как уже прилично ушел в себя, ощущая холодное тепло чужого тела рядом. И только приятный одеколон Ли, что остался на его футболке, которая сейчас была на теле Хвана, еще пытался как-то бороться с неутешительными мыслями, что таранили голову изнутри.

***

      Феликс влетел в туалет как только Хо с Хваном прошли мимо. Благо, что в туалете никого не было в это время. Ликса переполняли эмоции, что будто хотели его разорвать изнутри. Он чувствовал себя окончательно разбившимся еще с того злосчастного дня, когда Минхо сказал, что у них всё кончено. Внутри бушевала ненависть, боль, обида, ярость и многие другие эмоции, что кипели, смешиваясь друг с другом внутри в один страшный комок. Он даже не заметил толком момент, когда со всей дури замахнулся кулаком, ударяя им по двери одной из кабинок, оглушая себя громким звуком совместно с резко вспыхнувшей болью в запястье; чувствуя, как бывшие раны на костяшках пальцев вновь разорвались, начав кровоточить. С силой сжимая глаза до побеления, он принялся раздирать кожу на кровоточащих ранах еще сильнее, теперь чувствуя, как обжигающая боль разносится по телу, пронзая его словно сотни мельчайших иголок. Было хорошо. Феликс не умел справляться с бушующими эмоциями по другому. Он не умел справляться с внутренней болью иначе, как просто заглушать ее физической.       Он еще пару минут стоял, прижавшись лбом к двери, восстанавливая дыхание, перед тем как смыть кровь с рук, а затем направиться на выход из туалета к медсестре, дабы та обработала его раны. Он скажет, что просто упал.

***

      — Хенджин-и! — вечно счастливый Ян влетел в Хвана со спины, пугая его, норовя вот-вот оповестить того о хороших новостях, что пару минут назад услышал от их классного руководителя.       — Чонин! Ты меня до сердечного приступа доведешь, — воскликнул Хван, рассмеявшись, так как мысли все быстренько отскочили на второй план, стоило только его радостному другу разогнать гнетущую ауру вокруг своим присутствием.       — Ага, конечно, — ответил Ян, хмыкнув, всё еще обвивая тело парня сзади, словно обезьянка. — Мы послезавтра едем в лагерь! Наконец-то, — провозгласил Чонин, нехотя отрываясь от парня, смиряя рядом стоящего Минхо быстрым незаинтересованным взглядом и разворачиваясь лицом к Хвану, светясь предвкушением и восторгом.       — Что? Какой лагерь? — недоуменно поднял бровь Хенджин, переводя взгляд с Чонина на Минхо, что ничуть не выглядел удивленным.       — Мы каждый год осенью ездим всем классом в лагерь на неделю загород. Обычно нас курирует биолог, так как лагерь находится в местности, где растет множество интересных растений и деревьев. Мы всегда ходим в небольшой поход, конечно пешие прогулки тоже присутствуют. В целом это не прямо-таки лагерь, а скорее просто база для отдыха, где мы проводим целую неделю из года в год, находясь в глуши. Есть небольшой плюс — мы не учимся эту неделю, ну если не считать вечных лекций Бан Чана, — ответил Минхо, пренебрегая прожигающим его взглядом, Чонином, который был переполнен энтузиазмом, от чего и хотел самостоятельно всё рассказать, но Ли-мать-его-Минхо перехватил инициативу.       — Хм… Звучит интересно, — приятно удивился Хван, так как никогда подобного не слышал, а уж тем более не участвовал в подобном. — Конечно я всеми руками «за», тем более, если мы еще и учиться не будем, — энтузиазм Яна передался и Хенджину, который искренне нашел эту идею заманчивой. — А где мы жить будем?       — В комнатах по два-три человека. Чур мы вместе! — не успел дать что-либо сказать Минхо Чонин, обхватывая руку Хвана на последних словах.       — Я не против, — улыбнулся Хенджин.       — Это всё, конечно, замечательно, но может мы уже пойдем на урок? — не выдержал Ли.       — Идем-идем, зануда! — нарочито скривился Ян, таща Хенджина за руку в направлении кабинета.       Минхо хмыкнул, идя следом. Он еще обязательно подпортит Чонину всю малину, так как тот, видимо, в отличие от Минхо, не знал, что корпусы перестроили и теперь все комнаты исключительно по три человека. Хорошо смеется тот, кто смеется последним. Минхо уже предвкушал недовольную мину Яна, когда Ли прямо на пороге комнаты скажет, что будет жить с ними. И, конечно, он сделает это не ради того, чтобы проводить еще больше времени рядом с принцем. Нет, вы что?       Ли и сам не знает, когда и из-за чего между ними с Чонином начали летать молнии, которые распыляли их как-то подшутить друг над другом или съязвить при случае. Он точно не знает причину, однако уверен в том, что его это порядком забавляет, так что он не собирается сдаваться, а тем более проигрывать Йенни.

***

      Оставшийся день в школе прошел нормально, в привычном темпе. Чонин всегда был рядом, воодушевленно рассказывая Хенджину всякие истории и то, как хорошо бывает в лагере, да еще и без занудного физика на пару с историчкой. С каждым словом Чонина, Хенджин еще сильнее загорался предстоящей поездкой, сверкая глазами в ответ парню. Минхо тоже иногда присоединялся к их дуэту, периодически выводя Яна на колкие шуточки или подколы, не давая им троим заскучать. На обеде же, у Чонина с Минхо вообще был какой-то зрительный поединок, пока они оба с особым пристрастием поглощали свою лапшу, пронзая друг друга молниями, что, однако, не укрылось от внимания Хвана, но тот не совсем понял, как ему стоит на это реагировать, так что решил отложить эти раздумья до будущих времен.

***

      Мама была дома, встретив сына на кухне. Хенджин извинился за то, что не предупредил ее, когда прошлой ночью остался у друга, на что мама сказала, что всё в порядке, так как на ее звонок всё же ответили. На последних словах она рассмеялась, а Джинни почувствовал, что кончики ушей начали невольно краснеть, однако мама не стала вдаваться в расспросы. Ее позиция была такова: если сын захочет ей что-то поведать, то он сделает это самостоятельно. Парень также воодушевленно рассказал ей про лагерь, пока они обедали свежим супом, буквально пересказывая всё то, что ему за весь учебный день поведали друзья. Маме эта новость тоже очень понравилась, так как неделя на свежем воздухе — звучит крайне хорошо. Они еще немного поболтали обо всем и ни о чем, так как давно что-то просто-напросто не обсуждали насущные новости и вопросы. После обеда, что за разговорами растянулся на целый час, мама пошла собираться на ночную смену, а Хенджин наверх в свою комнату.       Парень решил, что начнет собирать сумку в лагерь сейчас, пока настроение из ряда вон хорошее и настрой позволяет. С его психическим здоровьем, да еще и с беспорядочным употреблением таблеток — неизвестно, в какой момент тебя накроет, а значит надо сейчас брать от жизни максимум.       Он достал из шкафа ярко-розовую спортивную сумку приличных габаритов, так как целый чемодан тащить очень не хотелось, да и кучу вещей набирать тоже не слишком. Хенджин начал шебуршиться в своем шкафу, доставая оттуда необходимые вещи: теплую одежду, спортивные костюмы, пижаму, пару футболок, толстовок и остальное по мелочи. После одежды и обуви он кинул туда же скетчбук с небольшим набором карандашей и косметичку, не забыв прихватить с собой пару флаконов с любимыми ароматами.       Процесс сборки шел полным ходом. Хван уже раздумывал над последними вещами, что могут ему понадобиться в особо экстренных случаях, когда в его голову пришла внезапная идея. Он подошел к комоду, открывая ту самую полку, взглядом пробегаясь по всему содержимому, словно изучая заново. Недолго думая, в сумку полетел еще небольшой тюбик смазки без запаха и вибропуля на пульте управления. После проделанных действий, его взгляд зацепился за кружевной топ с ромашками, будто намекая на то, что парень должен это сделать.       Хенджин быстро стянул с себя футболку оголяя торс, а следом полетели и шорты вместе с бельем. Он любовно застегнул на себе прекрасный, ажурный белоснежный топ, любуясь на свое отражение в зеркале, что охватывало его по пояс. Решив, что к дополнению образа не хватает кружевных трусиков из этого же комплекта, он направился обратно к полке, выуживая оттуда нужную вещь.       Внизу как раз хлопнула входная дверь, а это означало то, что мама уехала на работу, так что сейчас ему никто не помешает. Ну, мама, конечно, тоже ему никогда не мешала, но это было всё-таки слегка неловко, даже если их и разделяли толстые стены.       Хенджин принялся с воодушевлением натягивать на себя белье, уже предвкушая какие красивые фото он может сделать, как вдруг послышался треск. Да, безусловно трусики точно не были рассчитаны на людей мужского пола, да и, если уж быть честным, они были слегка туговаты и в определенные моменты жизни парня это только возбуждало, но только не сейчас. Только не сейчас, когда он подошел к зеркалу, что охватывало его в полный рост, наблюдая за тем, как трусы разошлись вровень по шву, когда Хван пытался натянуть их на свои бедра. Он еще пару минут стоял на том же месте, в той же позе, словно переваривая случившееся. Хенджин вспомнил, что с момента, когда попал в больницу, он питался постоянно, питательно, так, как на этом настаивали врачи. Однако это повлекло за собой последствия, одна из которых сейчас уже ненужной тканью висела на бедрах.       «Я потолстел», — сделал логическое умозаключение парень, откидывая в сторону нечто, что раньше было бельем, впиваясь взглядом в себя в зеркале, пожалуй, впервые за прошедшие пару недель. И мы не узнаем, что тогда сработало в голове: осознание и трезвое оценивание своей фигуры или же самовнушение, когда Хван смял свои бедра, правда понимая, что он прилично потолстел. Даже ребра уже не выпирали так сильно, как было раньше, от чего других вариантов быть не могло.       Хван рывком стянул с себя топ, нагой отправляясь прямо в ванную комнату. В тот момент он прекрасно отдавал отчет своим действиям: когда наклонился над туалетом, просовывая в рот два пальца, очищая свой желудок подчистую, внезапно ощущая небывалую за последнее время легкость.       Закончив с этим, он помыл рот от отвратительного вкуса рвоты и ушел обратно в комнату. По пути к кровати он накинул на себя валяющуюся на полу футболку, что всё еще принадлежала Минхо, а затем выудил из рюкзака одну из упаковок таблеток, захватывая со стола еще и нейролептики, кидая теперь уже две баночки в сумку, заканчивая с ее сборкой и вжикая замком.