pink devil

      С горем пополам, но они всё же сумели разобрать вещи и даже, вроде как, ни разу не посраться, ну, если не считать одного момента со шкафом:           — Минхо! — воскликнул Ян, рассматривая содержимое полки, на которую он вот-вот собирался закинуть кипу одежды, что он еле удерживал в руках.           — Что на этот раз? — Ли остался лежать всё также на своей кровати, ожидая, чего же там его друг вновь выкинет. Сам Минхо уже давно разобрал свои вещи, так как особо много и не брал, в отличие от Хенджина с Чонином, которые либо набрали до хрена, либо просто возились, как копуши.           — Забери, блять, свои трусы с моей полки! — негодующе произнес парень, стараясь всё еще хоть как-то балансировать огромной башней одежды в своих руках. И башня уже вот-вот готова была превратиться в Пизанскую.           Минхо решил, что лучше самому подойти и посмотреть, нежели сейчас снова разводить этот спорческий базар. Он лишь хмыкнул, ничего не ответив Яну, неторопливо поднявшись со своей кровати под прожигающе-умоляющий взгляд Чонина. Ли встал напротив шкафа, отодвинув фыркнувшего парня, забирая с полки нечто, что назвали его трусами.           — Ты еблан?! — поднял бровь Хо, оборачиваясь к Яну, что держался из последних сил, покручивая на пальце огромные белые семейники в красный горошек. — Ты думаешь, что это мое? — уже сквозь смешок сказал парень, не сдерживая улыбку.           — А тебе бы очень подошло, — хмыкнул Чонин, игриво двигая бровями.           — Дурак, хочешь я тебе их по дружбе подарю, — услужливо приподнял трусы Ли, выставляя их во всей красе, сверкая своими хитрыми глазами, медленно надвигаясь на парня.           — Фу, блять, не подходи ко мне! Они, наверное, грязные, — вскрикнул Ян, пятясь назад со своей Пизанской башней. Минхо не отступает, совершая маленькие шажки, загоняя Чонина в угол.           Чонин делает еще пару отходных передвижений назад, а в следующую секунду по комнате разносится оглушительный мат.           — Блять! — Ян благополучно споткнулся об угол чьей-то кровати, выпуская из своих рук фейерверк из некогда аккуратно сложенной одежды. Сам он успел зацепиться обо всю ту же кровать, предотвращая и себя от падения.           — Ну погоди, кошара! — с этим воинственным оплем, Чонин подрывается с места к разрывающемуся от смеха Минхо, уже забыв про груды одежды, что теперь украшают белый пол.           Хенджин, что на пару минут удалился в ванную, чтобы расставить там уходовые средства, по возвращению в комнату увидел следующую картину: на полу валяется куча одежды, беспорядочно разбросанной, а по комнате бегают Минхо с Чонином, причем у второго в руках белые трусы в горошек, которыми он размахивает, будто флагом, видимо норовя отхлестать ими Ли.    

***

        — Ребят, идемте все в холл! — громко проговорил Бан Чан, когда время на распаковку вещей закончилось.           Все начали потихоньку занимать места на стульях. Кто-то садился на пол, около ног друзей; кто-то развалился на одноклассниках. В принципе, сидячих мест было больше, чем достаточно, так что все могли спокойно разместиться. Наши трое героев не сразу побежали в холл, поскольку им потребовалось еще немного времени на всеобщее собирание вещей Яна, после чего они и направились туда, где собрались почти уже все одноклассники и биолог.           Как только Феликс увидел «святую троицу», из которой его, конечно, волновал лишь один человек, он тут же закинул руку рядом сидящего Чанбина на свое плечо, меняя прежнее недовольство на лице, придвигаясь ближе к парню; делая вид, что улыбчиво что-то слушает. Со, что рассказывал про какой-то новый бизнес его родителей, ничуть не смутился, приобнимая парня в ответ.           Минхо, Чонин и Хенджин прошли на свободные стулья посередине своеобразной буквы «П», не обратив никакого внимания на окружающих людей. Хенджин сел в центр, с правой стороны — Чонин, с левой — Минхо. Розововолосый тут же уткнулся в телефон, намереваясь, наконец, написать маме. В данный момент Хван был в окружении друзей, так что чужое присутствие его ничуть не волновало. Ли же закинул ногу на ногу, а свою правую руку положил на спинку стула Хенджина. Минхо забыл телефон в комнате, так что он решил бегло оглядеть своих любимых одноклассников. В моменте он встретился взглядом с Феликсом, окинул его с ног до головы, но не удостоил его ничем, кроме скучающего, незаинтересованного взгляда, переводя глаза на учителя.           Феликс жаждал хоть какой-то реакции, так что, когда получил ничего, он раздражительно скинул с себя руку Чанбина, утыкаясь в свой телефон, снова возвращая лицу привычное высокомерие.           Бан Чан сказал небольшую вступительную речь, поведал правила пребывания в этом лагере. Ну, в общем то, что сам не горел желанием твердить, как попугай каждый год, но это было его обязательством. Так что он быстренько попрыгал с темы на тему, даже не утруждая себя тем, чтобы в этот раз привлечь всеобщее внимание, после чего объявил, что они идут на обед. Многие радостно загалдели, будто только того и ждали. Все пошли собираться и обуваться, направляясь затем на улицу.    

***

         Путь до столовой был прилично дальше, нежели до корпуса, когда они только заселялись. Для Хенджина это было прекрасной возможностью, дабы полюбоваться природой, половить вдохновение. На улице светило тусклое осеннее солнце, омывая своими лучами яркие разноцветные листья, окрашенные строго под это время года. Желтые листья казались золотыми; красные — багровыми, а зеленые — изумрудными. Они создавали волшебную картину осени, воскрешая по-новому в Хенджине любовь к прекрасному, любовь к окружающему. Под ногами изредка шуршали опавшие листья, которые прилетели сюда на попутном ветре, так как дорожки предварительно подметали, из-за чего весь чудесный ковер оказался за пределами асфальта. Легкий ветерок дул прямо в лицо, услужливо откидывая назад выбившиеся из легкого хвостика пряди. Он же заставлял подол пальто парня разлетаться в разные стороны, словно невесомые шторы. Хенджин держал руки в карманах, играясь с подвесками браслетов и слегка большими кольцами, что спадали с его тонких пальцев, хоть и были размера XS.           Хван шел между Минхо и Чонином. Троица замыкала строй, в который их поставил Бан Чан, дабы было удобнее всех пересчитывать. Благо, что хоть за ручки не заставил взяться, хотя, возможно, кое-кто был бы и не против. Чонин смотрел под ноги, иногда пиная носками своих кед шуршащие листья, упиваясь их звуком. Хенджин мотал головой туда-сюда, впитывая каждую частицу видимого пейзажа, да с таким детским восторгом и воодушевлением, что Минхо, который периодически смотрел на розововолосого, еле как давил легкую улыбку, что уверенно пробивалась на его лицо. Ли любовался изящным профилем парня, который было хорошо видно благодаря тому, что розовые волосы откидывал назад ветер. А Хван продолжал вертеть головой, словно маленький ребенок, сверкая своими шоколадными глазами, не замечая чужого выразительного взгляда.           Ян, которому надоело смотреть себе под ноги, вот уже пару минут наблюдающий за лицом Минхо, обогнул Хенджина, оказываясь по левую руку от Ли.           — Ты в нем дырку просверлишь, — укоризненно подавил смешок Чонин, постаравшись сказать это так, чтобы Хван всё-таки не услышал.           — Айщ, иди ты, — толкнул парня в плечо Минхо, что разом вернулся из страны грез и любований.           Оставшаяся дорога до столовой прошла также, но Ли теперь перестал пялиться на чужое лицо, дабы еще — не дай боже! — не спалиться. Они в тихую о чем-то переговаривались с Чонином, пока Хван всё еще мысленно впитывал каждую деталь природы, что позже сможет зарисовать в свой скетчбук.           — Поднимайтесь наверх, мойте руки и садитесь за накрытые столы, — сказал биолог, как только они зашли внутрь здания.           Класс начал подниматься на второй этаж, где и были расположены умывальники, а после и дверь, ведущая в небольшое помещение столовой. Поскольку наша троица изначально замыкала строй, они, соответственно, и самые последние смогли подойти к раковинам, спустя два десятка собственных одноклассников. Соответственно, и в столовую они зашли последние, когда уже все расселись, а оставалось лишь три свободных места за одним из столов. И знаете, как только Хван увидел за каким столом им предстоит сидеть, ему тут же захотелось к чертям собачьим покинуть столовую. Четыре парня, один из которых был почти что ночным кошмаром Хенджина, сидели за тем самым столом.           И Хван уже правда был готов выйти из столовой, если бы не Бан Чан, что как раз подошел сзади парней, удивляясь, почему же они не заходят. Ну и собственно выхода или отступления уже не было, так что они пошли за оставшийся стол. Яну, судя по всему, было фиолетовее всех, так как в нем играла лишь некоторая злость по отношению к Ликсу насчет Хенджина. Минхо, мягко говоря, не горел желанием возвращаться в круг своих бывших друзей, да еще и бывшего, что отчаянно желал их воссоединения. Однако собственные драмы ушли на второй план, так как Ли не представлял, как себя будет чувствовать Хван после пережитого буллинга-травли, которая нанесла ему серьезную психологическую травму, по большей части из-за Ли Феликса.           Хенджин шел немного сзади друзей, будто раздумывая сбежать ли ему сейчас позорно или нет. Однако он решил, что постарается пересилить себя и попытаться не обращать внимания. Всё равно есть он не собирался в любом случае. В тот момент, когда его друзья сели по бокам, оставив ему место между ними, он был безумно благодарен Вселенной за них. Правда, было во всем этом одно маленькое «но», которое заключалось в том, что он сидел прямо напротив Феликса, который совсем не скрывал своего пренебрежения и ответного недовольства на своем лице, в отличие от розововолосого, у которого даже пассивной агрессии не было, поскольку сейчас все мысли начали складываться в единый клубок страха, тревоги и неудобства. Хотя, если уж быть честным, то по отношению к Ликсу парень должен был бы чувствовать гнев или ярость.           Конечно, Хван так и не попробовал еду, лишь сосредоточенно ковыряя вилкой блюдо, не смея поднимать глаз, так как даже своим розовым затылком чувствовал, что его отчетливо прожигают взглядом, причем еще и с двух сторон. Хенджин нервно перебирал кольцо пальцами свободной руки, пока под столом его нога просто уже изнемогла от вечной тряски, которую он никак не мог унять. Он неосознанно кусал губы, что, конечно, не прошло мимо чужого проницательного взгляда, что итак означало то, что Феликс выиграл. Внутри всё сжималось, а сердце заходилось в ускоренном ритме, отбивая биты о ребра. Благо, что в столовой было достаточно шумно, по крайней мере вне их стола, что не позволяло отчетливо услышать его биение сердца. Казалось, что парень отсчитывал секунды до счастливого освобождения из этого помещения, в котором на квадратный метр было слишком много «недоброжелателей».           Минхо боковым зрением наблюдал за Хваном, сканируя его состояние, для чтения которого не нужно было быть великим психологом. Волнение зашкаливало. И самое хреновое, что Ли ничего не мог с этим поделать, так как на него тоже периодически кидали взгляды его бывшие друзья. Делать что-либо на всеобщее обозрение он не посмеет, так как не хочет распустить еще больше поводов для обсуждения. Так что ему просто оставалось надеяться, что Хенджин не дойдет до ручки, а бывшие не выкинут чего-то.           — Хенджин-и, а чего ты ничего не ешь? — подал голос Феликс, ухмыляясь улыбкой победителя. Минхо мысленно проклял парня, а Чонин чуть ли не опешил.           — Что? — поднял глаза Хван, молясь всем богам, что ему послышалось и этот вопрос исходил не от Ли Феликса.           — Почему ты не ешь, сладкий? — повторил вопрос Феликс, буквально уничтожая своими глазами парня, который пока что внешне стойко выдерживал его напор. В этот момент они будто оказались наедине. Встретились лицом к лицу. У Чонина скривилось лицо от такого обращения.           — Не хочу. А тебе какая разница? — постарался вложить всю твердость в эти слова парень, не обращая внимания на бешеные заскоки сердца, которое уже норовило пробить ребра. И почему он не носил в карманах парочку своих успокоительных?!           — Я же волнуюсь, — кажется, что никто за столом не поверил в искренность этих слов. Хенджин опешил, пытаясь осознать, как ему нужно ответить на это.           — Обо мне есть кому заботиться. Спасибо, — ответил он уже с некой раздражительностью из-за показушности этого недоразговора.           — Всё ребят, относите тарелки на кухню, — спасительный голос Бан Чана разрезал воздух. Хван радостно подскочил со стула, поспешив удалиться отсюда. Он наконец выдохнул. Феликс же снова ухмыльнулся, прикусив себе язык, дабы не произнести еще чего-нибудь. Наступит и его день возмездия.           — Ты как? — Хвана догнал Минхо на лестнице, кладя свою руку ему на плечо в знак поддержки. В его глазах читалось волнение.           — Пойдет, не волнуйся, — привычно отмахнулся парень, не желая того, чтобы за него кто-либо сильно переживал. Сердце подозрительно не собиралось успокаиваться, однако всё остальное было, вроде бы, в норме. Хенджин поднял глаза на Ли, попытавшись улыбнуться, не понимая, зачем и кого он пытается обдурить сейчас.           В тот момент Минхо и почувствовал преграду, которая всё еще разделяла их; которая не давала парню открыться полностью. Хотя, возможно, здесь нужно было копать глубже, так как эта проблема уже давно текла не из недоверия или нежелания быть ближе. И Хо тоже прекрасно знал эту проблему, но любитель накручивать себя просыпался всегда невовремя. Так что он ничего не ответил, лишь кивнул головой, мол понял и такой ответ его устроил, хотя, конечно, это тоже не было правдой.    

***

        Дальше по плану была встреча в беседке, где Бан Чан должен был рассказать планы и небольшой инструктаж насчет завтрашнего похода, который продлится несколько дней. Однако Хенджин, что чувствовал себя крайне не очень, отпросился в корпус, ссылаясь на недомогание из-за недостатка сна. Конечно, биолог его отпустил, а Минхо проводил каким-то нечитаемым взглядом.           Зайдя в корпус, в их комнату, парень окончательно выдохнул, ощущая долгожданную тишину с неким покоем, которым не могла похвастаться его голова сейчас, которая почти что разрывалась от раздумий и мыслей. Недолго думая, он направился к своей сумке, с которой приехал. Выудив из недр три таблетки антидепрессантов, он залпом проглотил их, запив водой, надеясь, что на этом его сегодняшние мучения окончатся; надеясь на спокойный сон и быстрое отрубание.           Хенджин сходил в душ, уже ощущая, как веки постепенно тяжелеют, а голова проясняется, откладывая всё и вся на последний план. Он лениво натирал спину гелем с приятным ароматом лесных ягод, пока нега растекалась по телу, забивая каждую некогда тревожную клеточку. Сушил волосы парень уже на грани сна, периодически тормоша самого себя, дабы не вырубиться прямо около раковины.           Еле дойдя до своей кровати, Хван упал на подушку, почти сразу отрубаясь.    

***

        — Нет! — с выкриком вскочил парень, тут же окончательно просыпаясь.           Хенджину потребовалось привычные пару секунд, чтобы осознать, что всё это был всего лишь ночной кошмар и еще пару минут, чтобы отдышаться, унять сердце и оглядеться, надеясь, что не разбудил никого из своих друзей. Ладони были холодными, а по телу бегали беспорядочные мурашки, всё еще напоминая о только что увиденном во сне.           За окном была глубокая ночь, а в комнате стояла оглушающая тишина, перебиваемая тихим дыханием Минхо и посапыванием Чонина, что благополучно спали, укутавшись в одеяла. И комната тоже была бы полностью окутана во тьму, если бы не полная Луна, что будто светила прямо в окно, оставляя свой след вблизи подоконника.           Спать теперь не хотелось, а в голову полезли волнующие еще до этого мысли, засоряя своей тяжестью некогда спокойный мозг. Из головы, как назло, всё не хотел уходить недавний кошмар, который словно на заевшей пластинке прокручивался туда-сюда, роясь среди других терзаний и сомнений в больной голове. Хотелось выть, а может просто приложиться об стенку башкой, дабы все эти голоса заткнулись хоть на минуту. Хоть на минуту дали Хвану нормально вдохнуть. Ведомый этим тупым порывом, парень даже мимолетно оглядел стены, будто прикидывая, об какую будет больнее или наоборот не так больно, как внутренне. Однако уже спустя минуту, этот недолгий порыв слабости прошел, возвращая парня в реальность.           Теперь Хенджин был ведом Луной, чей свет отливал на пол, чуть поодаль от кровати Минхо, будто зазывая подойти парня к окну. Хван поднялся с кровати, с удовольствием поддаваясь «провокации», на еле гнущихся ногах подходя.           Картина была воистину завораживающей. Чистейшее небо с миллионами ярких точек. Казалось, что все звезды Галактики собрались здесь, в досягаемости глаз Хенджина, дабы предстать пред ним во всей красе. Если бы Хван сейчас говорил, то он бы точно потерял дар речи, что, собственно, и произошло со всеми голосами в голове, которые еще пару секунд назад готовы были орать один громче другого, угнетая всё больше. Луна, что сейчас была одним слегка желтоватым шаром, отражалась в глазах парня, а вокруг нее были неземной красоты звезды, от одного вида которых захватывало дух.           Если бы Хенджин сейчас обладал периферическим зрением или, если бы захотел им воспользоваться, то он бы точно увидел Минхо, который сейчас во все глаза восхищался видом парня. Тускло-розовые волосы переливались в лунном свете, обретая неземное свечение, длинные ресницы слегка трепетали, а лицо, теперь уже внутренне спокойного Хвана, отливало аристократическим белым, придавая парню еще больше загадочной красоты. Хенджин не мог оторвать глаз от неземной красоты, а Ли от самого что ни на есть земного парня с причудливым, нежнейшим цветом волос.           Минхо тихо поднялся с кровати, дабы не разбудить Чонина, но всё-таки не напугать Хвана, который сейчас выглядел так, будто находился не в этом мире.           — Хей, как ты себя чувствуешь? — тихо прошептал Минхо парню на ухо, опаляя кожу того горячим, огненным дыханием. На удивление, Хенджин не испугался, а лишь повернулся лицом к Ли.           — Хорошо, — только и ответил он, на этот раз не лукавя, что почувствовал Хо.           Теперь пришла очередь Хенджина упиваться земной красотой. Впитав частичку Вселенной, он перешел на знакомое до боли лицо, будто вновь изучая каждую клеточку. Минхо по-новому восхищался милейшей родинкой под глазом, пухлыми розовыми губами, потрясающими шоколадными глазами и нежными чертами лица, которые вновь становились слегка островатыми.           — О чем ты думаешь, Джинни? Расскажи мне, — прервал немые переглядки Ли, беря в свои руки пальцы парня, согревая их, даря такое долгожданное тепло.           Хван ничего не ответил, но Хо показалось, что во тьме глаза того засветились. Хенджин бегло глянул на кровать Чонина, дабы убедиться, что тот всё еще спит, отвернувшись к стенке лицом. Сейчас парень чувствовал себя вновь ведомым, только на этот раз ведомым ночью и ее волшебством. А в следующую секунду Хван подался вперед, прикрывая глаза, накрывая губы Ли самым нежным во всей Вселенной поцелуем, неторопливо сминая верхнюю губу Минхо, который ответил, поддавшись, ощущая безумную сладость вишневых губ, от которых можно было сойти с ума, что, собственно, и произошло с ним. Они неторопливо дарили друг другу это блаженство, которое ничуть не казалось чем-то пошлым, так как было искренне наполнено теплом и негой, что растекалась по телу. Ли вплел свои пальцы в тусклые розовые волосы, восхищаясь их мягкостью, слегка массируя кожу головы, даря парню двойное наслаждение. Хенджин положил свои всё еще холодные пальцы на плечи Минхо, слегка ерзая ими по горячей коже, будто надеясь согреться. Они словно еле касались губ друг друга, из-за чего всё это казалось слегка эфемерным. Однако чувственные прикосновения отрезвляли, доказывая, что это всё правда.           Они не хотели отрываться друг от друга. Здесь и сейчас были только они, Луна, звезды и Вселенная, что испытывала смешанные чувства от увиденного.