Витает в воздухе потусторонняя любовь

31 октября, 2022 Утром Рейнира шагает на кухню, достаёт из шкафчика две кастрюли и начинает ритмично стучать одной о другую. — Деймон! Живо вниз, есть разговор! Да, она ведёт себя нелепо, но вся эта ситуация целиком и полностью нелепа, так что ей всё равно. Отвратительный звон посуды режет слух, но если её это раздражает, с ним тоже должно сработать. Догадка подтверждается, когда Деймон, взбудораженный на вид, появляется. — Крика было бы достаточно. — Это на всякий случай, — она пожимает плечами. Вернув кастрюли на место, Деймон вопросительно вскидывает бровь: — О чём ты хотела поговорить? Рейнира молча его изучает и вдруг вздрагивает, стоит в памяти всплыть случившемуся ночью. Она до сих пор чувствует призрачные касания на коже. Деймон усмехается, словно точно знает, о чём она подумала. Она размеренно дышит, стараясь держать себя в руках. — Ты переместился в Красный Замок и столкнул Алисенту с лестницы. Ты убил её и ребёнка. Каждое вырвавшееся слово вызывает табун отнюдь не приятных мурашек. Рейнира ещё не успела до конца осмыслить правду о его жестокости, а разум к тому же неясный из-за воспоминаний, далёких от жестокости. Деймона, по-видимому, это всё ещё не колышет — в отличие от открывания холодильника. Просто уму непостижимо! — Ты на полном серьёзе собираешься меня игнорировать? Ты слышал, что я сказала? — Слышал, Принцесса, — он достаёт картонный лоток яиц. — Трудно было не услышать. — Тогда почему мы об этом не говорим? — Рейнира скрещивает руки. — Потому что нас ждёт морковный торт, — говорит Деймон так, будто поясняет несмышлёнышу элементарные вещи. — Мы же договорились, забыла? Она растерянно следит за тем, как вынимаются из ящичка лопатки, и выдыхает: — С Днём Рождения, Деймон. И Счастливого Хэллоуина, — Рейнира выжидает драматическую паузу и резко поднимает руки. — Бу! Он прыскает, продолжая извлекать отовсюду принадлежности и ингредиенты для выпечки: — Я очень тронут. И тебе Счастливого Хэллоуина. Рейнира прочищает горло: — Мы многое не обсудили. Этот ключ к загадке, например. И ещё я хочу побольше узнать о валирийской магии, которой ты занимался десять лет. — Я в курсе. — Ну так когда планируешь рассказать? Я собиралась завтра в универ. Деймон протягивает ей упаковку муки и кривит губы в улыбке: — Как закончим с тортом. Сам я, конечно, не поем, а вот ты сможешь взять его с собой. — Ты что, шутишь? — изумлённо спрашивает она. — У меня всё-таки день рождения, милая, ты хочешь меня этого лишить? Как только он может вести себя как ни в чём не бывало? Затушёвывать убийство для него совершенно приемлемо? Разумеется, Рейнира видеть Алисенту не могла с тех пор, как узнала о её связи с отцом, но о такой услуге никогда бы не попросила. Руки, столкнувшие с лестницы беременную девушку, уже готовы творить шедевр кулинарии. Она глазам своим не верит. — Рейнира, — Деймон машет одной у неё перед лицом. — Мне понадобится твоя помощь. Она не прочь сбежать, и это было бы разумно. Убраться от него как можно дальше. Но сразу же вспоминает, что напротив стоит сверхъестественное существо в людском обличье, способное, вопреки своим словам, переноситься в другие места, так что если она и убежит, её наверняка найдут и вряд ли погладят по голове. Здесь она беспомощна. Что вообще она может сделать, вызвать копов? Хороша же она будет с рассказом о почившем дяде, который вчера — вот так новость — убил её мачеху. Увезут в сумасшедший дом, как только перестанут смеяться. Рейнира вздыхает, сдаваясь, забирает муку и берётся за дело. Правда, не очень удобно сосредотачиваться на пропорциях жидких и сухих ингредиентов с поучающими голосами в голове. После всех его сюрпризов она вполне заслужила десерт. И если он до сих пор не убил её, то, возможно, и не планирует. Наконец закончив замешивать тесто и отправив торт в духовку, она поворачивается к нему: — Ладно, шутки в сторону. Время всё обсудить. — Сразу к делу, — смеётся Деймон. — Ты всегда твёрдо стояла на своём, дорогая. — Ты убил Алисенту и ребёнка. — Да, да, — устало тянет он. — Ты уже несколько раз говорила. Невероятно, ещё ведёт себя так, будто это она переходит границы и наводит много шума из ничего. — А ты чего ждал, Деймон? Это серьёзно, это меняет жизни. О чём ты только думал? — Вынужденная мера, — он повышает голос. — Я избавился от одного из источников твоей боли. Глаза Рейниры становятся размером с блюдца. — Ты себя слышишь? Тебе это совсем не кажется безумным? — Не забывай, с кем говоришь, — Деймон жестом выделяет собственное тело. — Если хорошенько подумать, всё это — сплошное безумие. — Это за его пределами, — она мотает головой. — Не знаю, что с случилось с тобой и этой валирийской магией, но ты стал… стал… Случилось нечто ужасное. Деймон цыкает: — Слушай, Рейнира… Она отходит назад. — Я не хочу иметь с этим дело. Не хочу быть частью твоей головоломки. Это опасно. Её переполняет страх, и его пронизывающий взгляд не прибавляет храбрости. — Ты должна, — Деймон обхватывает её запястье. — Без твоей помощи я останусь таким навечно, таким... опасным... навечно. Рейнира пытается вырвать руку, но его хватка подобна кандалам. — Откуда мне знать, что ты не останешься таким же, если я помогу? — ей совсем не улыбается перспектива воскрешения монстра. — Ты мне веришь? Она застывает, направив глаза вниз. — Принцесса? Вздыхает, закусывая губу. — Рейнира. — Я хочу тебе верить, — снова смотрит на него. — Тебе стоит поверить. — Но я боюсь. Интересно, что почувствовала Алисента, заглянув в эти глаза? Насколько испугалась, прежде чем встретить свою судьбу? Деймон оставляет в покое запястье и переходит на ладонь. — Нечего бояться. Как только мы снимем проклятие, всё вернётся на круги своя. — Как я смогу в это поверить, если ты не расскажешь? Как ты можешь ожидать, что я легко на это соглашусь, после того как ты… сделал то, что сделал? Он выдыхает и отпускает её руку. — Я могу объяснить, как действует магия. Что до Алисенты… Здесь больше добавить нечего, и извиняться я не стану. Рейнира растерянно мигает с полуоткрытым ртом. — Ты ничуть не сожалеешь? — Я говорил тебе, Рейнира: магия сделала это со мной, — его тон безжизненный. В объяснении, пожалуй, есть некая логика, если попытаться его оправдать, но рассматривать сверхъестественное убийство — не то, на что Рейнира хочет тратить время. Она хочет понять, что это сверхъестественное из себя представляет. — Хорошо, — с дрожью говорит она. — Объясни. Споры никакой пользы не принесут, и провоцировать его лишний раз, учитывая, на что он способен, будет не самым разумным выбором. Деймон кивает и переходит к рассказу. Который в конце концов прерывается звоном духовки. Рейнира раздражённо вздыхает и натягивает прихватки. Деймон поджимает губы. Она вытаскивает противень и ставит на плиту, вдыхая наполнивший воздух свежий аромат. — Выглядит аппетитно, — бормочет Деймон. Рейнира растягивает губы в слабой улыбке: — С Днём Рождения. ...потусторонний убийца. 31 октября, 2012 — С Днём Рождения, Деймон! Все вокруг ликуют, втягивая запах ванильного торта со сливочной глазурью. Цифры «2» и «4» зажжены и готовы к тому, чтобы их задули. Визерис опускает руки на плечи брата. — Ну-ка давайте ему споём! Эймма жестом подзывает детей ближе. Алисента стаёт по правую сторону его кресла, Лейнор с Лейной — по левую. Рейнира тычет его в локоть. — Дядя. — Да, Принцесса? — Можно сесть к тебе на колени? — просит она с большими от предвкушения глазами. — Только если пообещаешь не задувать свечи, — со смешком соглашается Деймон. — Я бы никогда! — хихикает Рейнира, хотя оба знают, что она врёт. — Итак, раз… два… три, — даёт команду Корлис, и все дружно поют поздравительную песню. Деймон с кривоватой улыбкой наблюдает за стараниями семьи, друзей и Отто. Последний ужасно фальшивит, но все привыкли. Он не пропускает ни единой стоящей или сидящей около себя души, уже чувствуя к ним жалость. Всех их до самой смерти ждёт обыденность. Да, с роскошью и привилегиями, но не та власть, что через десять лет достанется ему. Он не понимает, как люди могут быть… довольны тем, что имеют, когда есть шанс получить куда больше. Нераскрытый потенциал, нереализованные возможности… Деймон станет лучшей версией самого себя. Прискорбно, что взамен придётся оставить любимых. Ну, и Отто тоже. В работе в сфере инвестиций частью лондонского общества нет ничего значимого. Он хочет большего. Он — валириец и воспользуется всеми преимуществами магии, как до него его предки. Деймон задерживает взгляд на племяннице, поющей у него на коленях своим детским тонким голосочком. Никто из родных не делал его таким счастливым, каким делала она. Когда песня заканчивается, он закрывает глаза и задувает свечи (в чём не преминула поучаствовать и Рейнира). — Дядя, ты загадал желание? — волнительно обращается к нему Лейна. — А как же, — лжёт не моргнув и глазом. Сдались ему эти желания. Для него уже всё готово. Алисента встаёт на цыпочки и чмокает его в щёку, а Лейнор с другой стороны обнимает его руку. — Надеюсь, это лучший твой день рождения, дядя! — весело говорит Рейнира. — Пока что точно лучший, — Деймон ерошит ей волосы. Праздник и правда хорош, к тому же он у него последний в качестве человека, но с тридцать четвёртым и рядом стоять не будет. В этот день начнётся его новая жизнь. 31 октября, 2022 — Вкусно получилось, — Рейнира кладёт тарелку с вилкой в раковину. — Жаль, что ты не можешь попробовать. — Я доверяю твоему суждению. Мне вполне хватило и готовки. — А ты когда-нибудь пытался что-нибудь съесть? — любопытствует она. — Ну, скажем, если ты откусишь кусок, что случится? Деймона интерес к подобным вещам смешит. — В такие моменты я становлюсь настоящим призраком. Еда просто пройдёт сквозь меня. — Покажешь мне? — Рейнира изгибает бровь. Судя по робкой улыбке, такой просьбы он не ожидал. И это тот же самый человек, который без колебаний за один раз отнял две жизни. Сверхъестественная двойственность… Отрезав крошечный ломтик от торта, Рейнира накалывает его на вилку и протягивает ему. — Ну пожалуйста! В душе она знает, что играть с ним в милашку после прошедшей ночи — сумасшествие, но что-то рождает в голове мысль, что, внушив ему ложное чувство безопасности, можно получить над ним власть. Конкретного плана у неё нет, но она уже решила, что вернётся домой на следующий после Хэллоуина день, и намерена придерживаться срока. — Только ради тебя, Принцесса, — вздыхает Деймон, перехватывая столовый прибор. Рейнира смотрит, как он совершает праздные попытки положить еду в рот, как любой обычный человек, и не удерживается от смеха, когда та летит на пол. — Убедилась? — Да, пожалуй. Она встречается с ним взглядом и непроизвольно делает глубокий вдох. Полностью привыкнуть к глазам она не успела, но старается не поддаваться их влиянию. Выглядеть перед ним слабой ей нужно в последнюю очередь. Она по-прежнему не может определиться, насколько сильно ей бояться, и сомневается, что Деймон оставит её одну разбираться в своих пределах, тем более в день рождения и годовщину смерти. Она застряла на одном месте, и пока приходится довольствоваться этим. Рейнира тянется к его лицу и стирает с подбородка сливочную помадку. Облизав палец, она замечает, как сжимаются при этом его скулы, глаза прикованы к движениям языка. — Осторожнее, Рейнира. — С чем осторожнее, дядя? Деймон проводит указательным пальцем по линии её челюсти. — Я могу начать думать, что тебе от меня что-то нужно. — А что, если так? — выдыхает Рейнира. Она суётся в воду, не зная броду, но сейчас ей не откопать в себе здравый смысл. После того, как он ублажил её ночью, она знает, чего хочет, и вполне может на это рассчитывать, прежде чем улетит. Быть может, Деймон на радостях проявит снисхождение и откликнется на просьбу не втягивать её в свои загадки. Этот зуд она не в силах побороть. Деймон приглашающе раскидывает руки: — Тогда возьми это. Я перед тобой. Рейнира склоняет голову набок. — Я хочу, чтобы ты показал мне. — Показал что, племянница? — Всё, — она начисто игнорирует голос разума и берёт его за руку. — Ты знаешь, о чём я. Деймон окидывает её оценивающим взором: — Рейнира… Рука ползёт к плечу, всё её внимание на его губах. — Прошу. Она целует его, прерывая любые готовые вырваться слова. В первые секунды Деймон немного сбит с толку, но быстро перехватывает инициативу, притягивая её за шею ближе. — Родная, ты уверена? — спрашивает между поцелуями. — Да, — шепчет Рейнира ему на ухо. Глядя на племянницу с откровенной похотью, он ведёт её за руку наверх и без единого звука заходит с ней в первую встречную спальню. Деймон захлопывает за ними дверь и набрасывается на её шею с горячими поцелуями. Рейнира выгибает спину, одной рукой зарывшись в его мягкие волосы, а другой сжав мускулы, и откидывает голову, когда губы добираются до загривка. Они ненадолго прерываются, чтобы раздеться, и вскоре он уже вовсю занят её грудью. Под внимательным взглядом она пробегает пальцами по твёрдым мышцам пресса. Как и в прошлый раз, Деймон постепенно спускается ниже, дразнит, целуя внутреннюю сторону бёдер и невесомо касаясь ткани белья. Рейнира уже готова сказать, чтобы он приступал, как чувствует на себе его рот. Ноги трясутся, пока он доставляет ей удовольствие пальцами и языком. — Такая мокрая, — шепчет он, вызывая щекотку горячим дыханием. Она едва не теряет равновесие, мурлыча от его размашистых движений, сердце бьётся всё чаще. Деймон не сбавляет темпа, словно для этого и был создан. Она через силу подавляет рвущиеся наружу стоны, и он неожиданно прерывается и, не вынимая пальцев, поднимает на неё глаза: — Не прячься от меня, солнышко. Я хочу слышать тебя. Рейнира сжимается вокруг него, и Деймон ухмыляется. — Пожалуйста, — бездыханно произносит она. — Не останавливайся. Ухмылка невероятным образом становится шире, и он возобновляет ласки, вновь усиливая ощущения. Тело подрагивает, и спустя недолгое время Рейнира кончает ему на язык. Деймон покрывает успокаивающими поцелуями бёдра. — Вот так, дорогая, — он выпрямляется, манит за собой к кровати и нависает сверху. — Попробуй себя на вкус, — даёт указание с недвусмысленным блеском на губах и вытягивает не менее блестящие пальцы. Рейнира мгновенно выполняет, не отводя от него глаз, и Деймон почти рычит. Бедром она чувствует, как он твёрд, готов и как натянут клубок нервов внизу живота. Единственная преграда между их телами — боксеры, и ей боязно. Словно проникнув ей в голову, Деймон отвлекается от самозабвенного целования груди: — Мы не будем торопиться, — он ободряюще кивает, затем берёт в кулак свой член и начинает водить по нему вверх-вниз. По неопытности Рейнира боится, что не сможет его принять. Деймон гладит её по лицу. — Я хочу, чтобы ты смотрела на меня, когда я возьму тебя в первый раз. Только на меня. Она кивает. — И я хочу слышать тебя, — продолжает. — Не стесняйся, не сдерживайся. Сначала будет немного больно, но это пройдёт, и я хочу, чтобы ты кричала моё имя. Живот напрягается от желания, на бёдрах появляется скользкая влага. Рейнира опять кивает, готовясь к предстоящей боли. Деймон играет с найденным клитором, отчего ноги ходят ходуном, и, коротко посмеявшись, приставляет головку ко входу. Рейнира всхлипывает и закусывает губу, чувствуя острую боль между ног. Он целует её в щёку, полушёпотом обещая, что всё пройдёт, двигается в ней медленно, давая привыкнуть, и она ёрзает. — Чёрт, — стонет Деймон, содрогаясь. — Лежи смирно или я за себя не отвечаю. Внутри тебя так хорошо. Так узко. Рейнира сжимает его руку мёртвой хваткой, и с каждым толчком боль всё быстрее сменяется удовольствием, вызывая задушенный вскрик. Он смотрит на неё с заботой на лице, стиснув челюсти. — Сильнее, — требует она, и в его глазах читается та же мысль. — Деймон, сильнее. Он слушается, хватает одной рукой за шею, другой — за талию, толкаясь быстрее и глубже, так что слышны шлепки кожи о кожу. Рейнира ощущает, как растягивается до сладкой боли, глаза блаженно закатываются. Деймон наклоняется и грубо целует. — Глаза на меня, милая. Она восстанавливает зрительный контакт и подстраивается под его ритм. В какой-то момент он попадает в самую важную точку и с триумфом вкушает её оханье. — Ты великолепна, — шепчет Деймон, касаясь её лица. Рейнира не в силах справиться с последовавшими стонами. Закончив и немного повалявшись, они одеваются, и Рейнира возвращается к прерванной беседе: — Почему ты это сделал? Почему рискнул всем ради валирийской магии? — Ты поможешь мне или нет? — отвечает он вопросом на вопрос. — Деймон… — Мне нужно могущество, — перебивает. — Оно всегда было мне нужно. Я жаждал уровня власти, которого тогда иметь не мог. Которого никогда не получил бы в теле смертного. Мир может предложить немало, но он не даётся никому безвозмездно. Рейнира хмурится, но ничего не говорит. — История Валирии гораздо обширнее и интереснее, чем вы все можете себе представить, — Деймон тянется к её ожерелью. — Она дала мне решение моей проблемы. Рейнира проводит по холодной стали на шее вслед за ним. — Ты выбрал власть… несмотря на цену… — Я знал, во что впутываюсь. Всё было продумано с самого начала. Потенциальное величие, приходящее с этой силой, было слишком заманчивым. Она по-прежнему не знает, что ответить. Сама идея для неё непомерно велика, чтобы хотя бы попытаться обдумать. — К сожалению, у власти действительно своя цена, — растягивает слова Деймон. — К сожалению, из-за этого порой умирают люди... Как Эймма. Рейнира застывает, как будто громом поражённая. — Что? — нет, не может быть, ей точно послышалось. Говорит дальше он только после вздоха: — Такого рода магия тёмная и мощная. Ею нелегко управлять. — Деймон... — глаза Рейниры широко раскрываются от смертельного ужаса. — Ты же не хочешь сказать... — но она понимает, что именно он хочет сказать. Его взгляд довольно убедительный. Рейнира начинает дрожать, в уголках глаз собираются слёзы. — Нет, нет, нет... Мама умерла от сердечного приступа в Красном Замке. Нет. Это не мог быть... Деймон. Он убил Алисенту, и хотя это повергло её в шок, она старалась хранить веру в то, что к собственной семье он никогда бы не прикоснулся. Но, видимо, это было глупо с её стороны. — Деймон, умоляю! — просит она, пока слёзы уже катятся по щекам, и даже не знает толком, о чём просит. Ей кажется, что скоро она просто сойдёт с ума. — Я не собирался её убивать. Но она стояла на пути, а я не мог рисковать. Я был вынужден, Рейнира, даже если совсем не хотел, — снова вздох. — Но, как выяснилось, я не зря это сделал. Это запустило в твоей жизни цепную реакцию, сделав уязвимой, что как раз было мне и нужно. Рейнира в отчаянии трясёт головой: — Нет. Нет! Я не буду никаким ключом. Я не стану тебе помогать. Ты убийца! Я больше не хочу иметь с тобой дело! — Рейнира, родная... — Не трогай меня! Она не может поверить, что это её реальность. То, чем стал добрый дядя Деймон, не вызывает ничего кроме страха и отвращения. Вряд ли её участие хоть что-нибудь бы изменило: тьма уже поглотила его целиком. Рейнира отшатывается от него, недалёкая от рыданий: — О боги. О боги. Деймон упрямо подбирается ближе. Она мчится вниз к входной двери, дёргает за ручку, но та не поддаётся. Замок даже не на месте, но ничего не выходит. Обернувшись, Рейнира видит, что Деймон уже благополучно спустился за ней и остановился у первой ступеньки. — Открой дверь! Пожалуйста, выпусти меня! — она понятия не имеет, куда сейчас пойдёт на своих двоих, но готова убежать так далеко, как только возможно. Выражение Деймона представляет из себя какую-то мрачную торжественность, как у мраморной статуи. Повернувшись к нему спиной, Рейнира принимается пинать дверь ногами. Мысли не поспевают за ударами сердца, она на грани гипервентиляции. — Ты не можешь уйти, Рейнира, — говорит как прописную истину. — Там для тебя ничего не осталось. — Что это значит? — она прижимается к двери спиной. Деймон цокает языком и шагает в её сторону: — Ты уже помогла мне, дорогая. — Что? — супится Рейнира. — Я ничего не сделала. — Поверь мне, сделала, — теперь он всего в паре сантиметров от неё. — Я не… — она медленно поднимает и опускает веки. — Я не понимаю. По непонятным причинам на улице темнеет, хотя по времени только середина дня, а температура вокруг стремительно падает. Деймон холодно смеётся, и Рейнира ёжится от того, как чёрные глаза превращаются в щёлки. — За магию приходится платить. Принести жертву, если угодно. Но эта далась легко… Для укрепления силы мне нужен кто-то, кто поможет задействовать потенциал. И тот, кто мне поможет, станет таким же, как я. Сердце уходит в пятки. Что же это, она навсегда распрощается с человеческой жизнью? Она не желает умирать. — Нет, не стану. Я даже не знаю, кто ты. — Демон, — подчёркивает он. — Не призрак. Что до того, чтобы стать такой же… ты станешь. Ты уже перевоплощаешься, как я. Этой жертвой… было твоё девичество. Рейниру охватывает паника при осознании того, что они совершили, и нескрываемые смешки Деймона гнусно расправляются с нервами. — Когда ты была ещё маленькой, я пообещал сделать тебя королевой. Как видишь, я сдержал слово. Отныне ты — моя королева. Я буду вечность поклоняться тебе. — В-вечность? — колени слабеют, и Рейнира валится на пол. Она вся в слезах, дышит через силу, по венам разливается страх. Ужасная правда омрачает разум. Деймон опускается на колени и оборачивает вокруг неё руки. Пробовать отбиться от него всё равно что сдвигать скалу — слишком силён. Рейнира чувствует, как леденеет тело, покалывание на лице и шее, и хотя она не видит своего отражения, знает, что происходит. Достаточно посмотреть, как у Деймона в этих же местах проступают чёрные вены. Она обвинительно показывает на него пальцем: — Ты меня использовал. Всё это… тебе было плевать на меня. Ты солгал мне об этой магии, всё это было ложью. Деймону хватает наглости принять оскорблённый вид: — Я сделал это для нас обоих, Рейнира. Она едва не давится собственным всхлипом. Что именно он к ней чувствовал, неясно, но об эгоизме она никогда бы и подумать не могла. Может, и не любовь, но уж точно не это. — Я тебе не верю. — Возможно, это не сказочная история любви — я, видишь ли, мало что в этом понимаю. Любовь, в отличие от власти, мне чужда, — Деймон стирает влагу с её щёк тыльной стороной ладони, — но я знаю, что хочу тебя. Ты всегда была для меня особенной. Никто на свете не достоин этого больше, чем ты. Позади него за окном небо почти полуночного оттенка, и тьма снаружи сочетается с той тьмой, что Рейнира чувствует внутри. Подсознательно она понимает, что умирает, как дядя десять лет назад. — Деймон… — крики застревают у неё в горле. Тело пугающе холодное, единственный источник тепла — его руки. Деймон начинает читать валирийские ритуалы, и немая Рейнира сокрушённо ожидает встречи с судьбой. — Вечно, — его дыхание касается уха, руки сжимают сильнее. — Мы с тобой будем жить вечно. Сквозь тьму эхом разносится её крик. 31 октября, 2012 После ужина Деймон сразу отлучается в спальню. Часики тикают. Совсем скоро он переродится. Он ложится на кровать, укрывается пледом и с глубоким вдохом начинает воззревать потолок. После произнесения нужных слов тело становится холодным. Сигнал. Деймон закрывает глаза и позволяет настигнуть себя смерти. Просыпается от женского крика — истерического крика Рейнис, как видит через мгновение: — Деймон мёртв! Его тело покоится в постели, и видеть это своими глазами даже слегка тревожно. Деймон знает, что более никому не показывается, и без проблем проскальзывает в уборную. Свет здесь он включить не решается, к тому же света из спальни достаточно, чтобы разглядеть своё отражение. Глаза цветом соперничают с ночью. Этому невозможно не улыбнуться. В доме разворачивается хаос, взрослые бегут в его комнату. Рейнис пытается заслонить пришедших на переполох любопытных детей. Деймон успевает заметить лишь затылок Рейниры, когда её ведут обратно вниз вместе с остальными. Понаблюдав за всем этим какое-то время, он перемещается к огромному окну с видом на лужайку и смотрит, как бледный свет луны и фонарных столбов освещает плачущую на тротуаре Рейниру. Она всхлипывает, спрятав в ладонях лицо, а присевшая рядом мама пытается её успокоить. Недалеко Отто с Рейнис так же утешают Лейнора, Лейну и Алисенту. Он слышит повышенные от паники голоса Корлиса и Визериса, вызывающих скорую помощь. От царящего в особняке кошмара немного не по себе, поскольку пути назад нет, но Деймон сохраняет спокойствие и продолжает лицезреть напуганных детей. Рейнира направляет взгляд в его сторону, будто правда видит, и он не отворачивается. Её глаза опухли, щёчки обрисованы солёными ручейками. И всё же она по-прежнему выглядит как принцесса, держит подбородок высоко поднятым, несмотря на всю боль и непонимание. «О да», — проносится в его мыслях. — «Когда придёт время, она будет безупречна».