Ходящие под солнцем

В помещении слышны скрежет металла о бетонный пол и усталые грузные шаги. Здесь, как и всегда, темно и страшно. Лишь свет луны пробивался через окровавленные окна, показывая огромные лужи крови, отрезанные пальцы и вывалившиеся органы. Запахи соответствуют увиденному, что добивало Камадо окончательно. Он, словно живой мертвец, бродил по казарме, таща за собой клинок, что казался намного тяжелее, чем обычно. Дыхание сбитое, кожа потеряла свою былую смуглость, в алых глазах вновь пропал огонь к жизни…

Ради чего сражался ты, скажи?

Камадо едва приободрился, услышав нежное пение в темноте. Голос знаком и за это время стал настолько родным… Лишь она сейчас являлась спасительной травинкой сейчас, которая безумно тянула к себе.

Всё обратилось в прах, в безумном пламени сгорев. Напрасно, Бесповоротно и Больно

Танджиро обернулся к одной из коек, на которой сидела она, его спасительница. Обнажённая, с распущенным огненными волосами, укрытая окровавленным одеялом и горящими голубыми глазами. Только её можно было увидеть в таком тёмном месте… Сами её волосы источали свет, пусть и слабый, но достаточный для привлечения внимания. Он шёл к ней, таща за собой клинок. Вновь скрежет металла о бетонный пол, только шаги уже иные: Полные радости и восторга. В этой темноте лишь она спасала его, позволяя отдохнуть от бойни уже который день…

Ради чего сражался ты, скажи? Ради ликов боли? Ради видов смерти? Скажи мне, прошу…

— Ради Незуко… — простонал Камадо, слушая чудное пение такой страшной и непонятной песни. — Ради Друзей… Ради них Всех… — говорил он, приближаясь к Ди всё ближе и ближе, пока его не схватили за ногу. — Ради будущего Людей… Танджиро остановился, мельком оглядываясь на одно из окровавленных тел, что пыталось утянуть его за собой. Это был Миура или Изаму, но точно не Ходжез и Нод. Первые практически идентичны по физической форме. — Ради вас… Камадо с трудом отрубил руку и пошёл дальше, слушая чудное пение.

Почему всё твоё сгорело в огне, Напрасно, Бесповоротно и Больно? За грехи или сам ты сжёг?

Клинок плёлся и скрежетал о пол, после громко рухнув вместе с Камадо перед окровавленной кроватью. Голова пала на её колени, прикрытые одеялом, а нежные тонкие руки оказались на его грязных волосах, в которых можно заметить пару седых прядей. При свете, исходящим от неё, можно заметить новые раны на лице и теле Танджиро. Грубая рана на крепком лбе, прямой линией, доходящей до правой брови; глубокий след от ножа на правой кисти; сильный ожог на спине… Ди оставила его, когда и до неё добралось это безумие. Напала со спины, не издав не звука, мощным потоком пламени сбивая с ног. Тогда, в порыве боли и гнева ему пришлось отрубить ей голову.

Ради чего сражался ты, скажи?! За какие такие грехи?! Скажи мне, скажи…

Слова стали громче, искреннее, из глаз пошли слёзы, что капали ему на голову. Её ладони до боли сжали волосы, словно пытаясь удержать Камадо на месте. Танджиро же лишь выдохнул и закрыл глаза, постепенно засыпая под пение и плач Клодии.

Сожги все свои грехи… Отпусти сражения те… Но… ТЫ ведь не послушаешь… Тогда скажи… Ради чего всё это?

— Не знаю…

***

Двери в казарму открылись, показывая вошедшим весь тот ужас, что творился здесь все эти дни. Всюду размазана кровь: на стенах, окнах, постели, потолке и полу. Несколько коек сломано или разрезано на части, стены в глубоких трещинах и разрезах. Казалось, что бойня в этом месте не прекращалась ни на секунду. Группа чистильщиков-военных с опаской шли вперёд, оглядываясь по сторонам. Один из безумного отряда мог напасть на них, в одно мгновение разрывая на куски. Лишь Хадаки был спокоен, ощущая всех рядом друг с другом. Он медленно шёл в конец казармы, ступая по засохшей крови на полу. Пятеро спали вокруг одной кровати, словно дикие звери, охраняющие своё потомство на самом удобном и тёплом месте – кровати. Танджиро был весь избитый и измучанный, с синяками под глазами и незажившими ранами. Рядом с ним была Клодия, без одежды и вся в крови. Она крепко обнимала избитого Камадо, согревая ослабевшее за эти дни тело. Печальный исход, — Хадаки взял внука за руку, поднимая её. — Главное, что он пережил это. После этой резни ему будет легче. Камадо отпустил руку внука, замечая пять восхищённых взглядов на себе. Лишь глаза Клодии были безразличны. Все встали на ноги. В изодранной и окровавленной форме (кто-то и без неё, совершенно не стесняясь бродящих вокруг уборщиков), с растрепанными и грязными волосами, с которых сыпалась перхоть. Лишь Танджиро лежал неподвижно, не имея сил пошевелиться. — Вылечи его, Рейчел, — попросила Клодия, оглядываясь на подругу. — Да, — Хадаки кивнул в сторону внука. — Сегодня вы нужны мне все. Через полчаса на улице. — Так точно! Голоса громкие и яростные, от чего Танджиро сильно сморщися. Он мало чего понял из разговора, не имея сил даже думать над чем-либо. Он чувствовал тепло Ди, прикосновения холодных рук, что приносили сильное облегчение и силы, и взгляды, что выражали некое уважение… Не человеческое. Камадо зауважали и приняли дикие звери. — Что за задание для всех? — спросил Ходжез, озираясь на Нода. — Опять те твари? — Тогда бы нам времени на подмыться не дали, — облизываясь, заявил великан. — Пошли в душ, коротыш. Изаму и Миура поморщили носы, оглядываясь на сладкую парочку. Перспектива мыться в душе с этими двумя их особо не радовала. Девушки в их взгляде прочитали мольбу, на что они злорадно ухмыльнулись. — К нам не заходить! — громко заявила Рей, помогая Камадо присесть. — Только Танджиро пойдёт с нами. — С чего это? — злостно спросил Миура, тыча в Камадо пальцем. — Чем он заслужил такую честь? — Он сильно ранен после стольких бессонных ночей, — неожиданно заговорила Ди, поднимая взгляд с пола на мужчин. — Он едва ходит. Спорить с этим никто не стал, прекрасно осознавая, через что прошёл Камадо за все эти дни. Бойня, кровь, страшные раны и кошмары. Некоторые, что довольно молоды, проходили это, как только вступили сюда. Лишь спустя время зверь внутри них пробуждался, позволяя сражаться со всеми ужасами ночи. Миура фыркнул и пошёл в мужской душ, осознавая, какие ужасы его там ожидают. Изаму же пытался ещё надавить на жалость, однако столкнулся с холодной и непробиваемой стеной. Он выдохнул и пошёл следом за Миурой. — Вставай, Танджиро, — Клодия подала ему руку, — мало времени у нас. Камадо едва смог подняться на шатающиеся ноги, из-за чего в глазах его потемнело. Лишь мелкое тело Ди держало его, не позволяя упасть. — Прости нас, Тан, — сказала она тихо, заглядывая ему в глаза. — Мы переусердствовали немного. Потерпи ещё немного. Скоро и твой зверь пробудится. Танджиро мало её понимал, чувствуя, как по голому телу текла тёплая вода.

***

Его руки были в крови, под ногами безжизненные тела. Вновь он убил всех за любимого человека. Её слёзы стерпеть никак нельзя, даже будь он подобен христианскому Богу. За те действия, те слова, которые ему «посчастливилось» услышать своими проклятыми ушами. Новоиспечённые бабушка и дедушка дочери, мама и папа его жены, лежали у ног самого милосердного демона на этой проклятой земле. Не звони нам больше. У тебя нет больше семьи, как и у твоего ребёнка. То немногое, что ему довелось услышать пару дней назад. Лицо Манами резко изменилось: побледнело, глаза наполнились слезами, появились морщины. Ещё хоть одно слово и мир для них и ребёнка перевернётся. Она вновь сойдёт с ума, он погрузится в тот хаос и разрушение. Единственно верное решение в тот момент было лишь выхватить у неё тот проклятый телефон и разбить его о стены дома, после крепко обнять её вместе с месячной дочкой. Всё будет хорошо, — говорил он нежно и тихо, заглядывая в пустые глаза. — Они не нужны тебе... Есть я и Кумика, — он по-детски чмокнул её в щёку, щекоча дочку, что в то же мгновение громко и радостно засмеялась. — Горите в аду, — его рука загорелась ярким алым пламенем. — Будь у меня время… — туши мгновенно загорелись. — Устроил бы его вам прямо сейчас. Хадаки помотал головой, со злостью избавляясь от одного из видений. Теперь даже с закрытыми глазами невозможно стоять больше пары минут. Сразу начинались видения из прошлого. Слова убитых им людей: мольбы, крики боли и страха, яростные возгласы и пророчества. Ему желали многое, проклинали и ненавидели, однако ни одно из тех желаний людей не исполнилось. Камадо жив, его жена в добром здравии, пусть и испытывает трудности… Ничего из прошлого не беспокоило его, кроме слов старика Ренгоку. Именно его слова были почти пророческими: постепенно у него забирали всё дорогое, а именно любовь его дорогого Сокровища. Танджиро навёл слишком много шороху, из-за чего вся семья сходила с ума. Это отнимает слишком много внимания Манами, даже когда они наедине… Перед глазами замаячили его зверушки, ухоженные и довольные. Неделя адаптации к закрытой обстановке прошла успешно, как у Бессмертных, так и у Танджиро. Если Камадо выжил в такой обстановке, значит, отряд принял его. Теперь он не инородное существо, а часть этой собачей семьи. — Нашли последнего из Лиги злодеев, — Хадаки жестом приказал следовать за ним, подмечая, что от внука никакой реакции. — Безумный учёный, что заперся в своей лаборатории вместе с Ному. Один отряд уже слёг, так что поручили дело вам. — А герои что? — подал голос Танджиро, встречаясь взглядами с дедом. Алые глаза старика горели не скрытой ненавистью и презрением к Героям. — Ничего, — холодно сказал Хадаки, отворачиваясь от внука. — Как только Всемогущего не стало, весь героизм в этом мире исчез. Эти свиньи оказались не готовы к такой волне злодейств, полиция тем более. Сейчас идут чуть ли не гражданские войны. Не только в Японии, но и в других странах, — все вышли во двор, где Бессмертных ждал их любимый грузовик. — Твари почувствовали отсутствие единственного защитника, но не учли одной детали, — Хадаки обернулся к ним, тыча себе в грудь большим пальцем. — Существуют военные, которые не зависят от Всемогущего и популярности. Мы просто делаем свою работу. Танджиро не ожидал такой жёсткости и прямолинейности от дедушки. Не могло у него уложиться в голове, что настолько добрый и любящий человек может говорить такие вещи с такой ненавистью и презрением. Неужели те опасения, которые у него появились в торговом центре после инцидента с Изуку, правдивы… В который раз уже Прозрачный мир, к сожалению, или к счастью, не подтверждал его сомнений. Хадаки не демон, а обычный человек, прошедший не мало трудностей. — Хватит об этом, — Полковник улыбнулся им всем, возвращая свою добродушность. — Уберите то дерьмо, которое они нам оставили, — добавил он с улыбкой, после чего развернулся и ушёл.

***

— Как же скучно, — протянул Нод, мгновенно отрубая голову последнему Ному. — Их всего трое было. Камадо был поражён такой дикой мощью. Нод в одиночку справился с тремя демонами, даже не ощущая каких-либо трудностей. Да и меч у него был необычным. Такие Танджиро видел лишь на картинках в учебниках истории… Единственное, что отвлекало Камадо от восхищения, так это полное отсутствие эмоции у Нода и Ходжеза. Совсем недавно они были переполнены яростью и жаждой крови, что заставляла их нападать на него. Сейчас же всё совсем иначе. — Идём, — Ходжез вышел вперёд, возвращая фирменный нож обратно в ножны. — Остальные уже могли закончить, пока мы тут возимся. Нод лишь улыбнулся и облизнулся, закидывая цвайхандер на плечо, после чего сразу же последовал за Ходжезом. Камадо же оставался в неясности, наблюдая подобного рода отношения. Единственные эмоции, которые он сейчас ощущал, так это сильную любовь и похоть между ними. В воздухе ощущался сильный смрад, что морщил ему нос, только, увы, всё не так критично. Запах крови и мертвецов его уже давно не отвращал, даже несмотря на то, что с каждым шагом вглубь этой безумной лабораторий он становился сильнее. На железных стенах видны вмятины и следы когтей и пуль, кровь и ошмётки тех, кто до них осмелился сюда прийти. Лишь за это Камадо обидно и стыдно. Герои и военные… Сколько же их полегло здесь, в этом безумном месте? Сколькие из них были съедены заживо? По запаху Танджиро никогда этого не определит, особенно в таких тесных помещениях со сломанной вентиляцией. Иногда в коридоре ему попадались стеклянные безжизненные глаза самых разных цветов. Они смотрели прямо на него, словно бы напоминая о тех былых кровавых днях. Лица мертвецов, такие же безжизненные глаза… — Не думал, что всё закончиться так быстро… — говорил человек в кресле дрожащим безумным голосом. — Очень быстро… Один взмах клинком… К ним обернулся седой маленький старик в разбитых очках и потрёпанной, явно не по размеру, одежде. Нод и Ходжез лишь сморщились в отвращении, наблюдая за побледневшем и похудевшим стариком, сошедшим с ума в этих подземельях. — Ты… Ты, ты, ты, ты… — старик обратил внимание на Камадо, сразу же вспоминая свой объект ненависти и обожания одновременно. — ТЫ!!! Всего одного слова хватило, чтобы в комнатке пробудилась одна из тварей, что до этого мирно спала в капсуле с жидкостью. Ному зарычал и вырвался из капсулы, разрушая её изнутри. Воля старика и твари совпадали: убить Танджиро Камадо на месте в эту же секунду. Камадо едва успел среагировать, в то же мгновение отрубая твари половину туловища одним махом клинка. Старик лишь рассмеялся в безумном смехе. — Какого это разрубить обычного человека в пыль?! — залепетал он, тыча в Камадо пальцем. — Обычного ни в чём не повинного человека?! Танджиро опустил взгляд вниз, ужасаясь увиденному: внутри, словно перевариваясь, был человек. Его тело, как он заметил Прозрачным миром, до смерти сливалось с этой оболочкой. Камадо в ступоре разглядывал, как из человеческой и демонической половин тел вытекала кровь. Глаза дрожали от прибывавших воспоминаний… Старых и совсем недавних. Кибутсуджи Мудзан ещё жив, — Камадо поднял разъярённые глаза на безумного учёного, всё ещё смеющегося с данной ситуаций. — Именно эта тварь им является… Именно он… — Может хватит заливаться смехом, — зло заговорил Нод, медленно приближаясь к старику, который, наконец, заткнулся. — Танджиро уже весь побелел от гнева, — голову старика схватила огромная ладонь. — И эти твои слова… — глаза учёного выпучились от сильного сжатия. — Пусть мы и являемся безумцами, но друзей задевать не позволим. Только нам можно. Голова старика лопнула от такого напряжения. Кровь забрызгала мониторы, стены, потолок и самого Нода. Камадо же двигался, наблюдая за данной картиной. Злость постепенно ушла, уступая место злорадству и непонятному удовольствию. Смерть старика порадовала. Однако совсем скоро пришло осознание. Танджиро схватился за голову. В кого я превращаюсь?.. — задал он себе вопрос, начиная боятся собственных мыслей и чуств. — Кем я?.. — Не стоит боятся этого, Танджиро, — заговорил с ним Ходжез, хватая его за плечо. — Всё нормально. — Да, — заговорил Нод, оборачиваясь к ним. — Ты наш друг. Мы тебя примем таким, какой ты есть. С этими мыслями и без них, — великан подошёл ближе, также положив огромную руку ему на плечо. — Главное не бойся этих мыслей. В них плохого ничего нет. Нет… — Камадо опустил руки, смея поднять глаза на труп старика. Те же пугающие эмоции, но не так, как мгновение назад. Злорадство, радость… — Да… Ничего плохого… Далеко в сознании лишь промелькнул маленький ангел с зелёными грустными глазами и затухающими блондинистыми волосами…