Растратчик милый, расточаешь ты.

В гнетущем мраке показалась высокая фигура Шуичи. Кокичи сощурился, пытаясь разглядеть его почетче, голова начала гудеть, отдаваясь пульсирующей болью в раненную ногу. Казалось, что Сайхару бьет мелкая дрожь, он тяжело дышал, с еле прослеживающимся стыдом прикрывая сияющие малиновые глаза за челкой. — Ома-кун. — Дрожащий голос обратился к юноше, с особым трудом поднимая голову. Кокичи сглотнул застрявший ком, и вместе с ним способность говорить. Он молчаливо уставился на маньяка, стараясь как можно тише дышать и существовать, дабы это не сподвигнуло Шуичи на очередное рукоприкладство. В темноте послышался еле различимый в оглушающем сопении рык, Сайхара резко захлопнул за собой дверь. С неё спали кусочки слезающей белой краски. Кокичи по инерции хотел уже закричать, но тот настойчиво прижал холодную ладонь ко рту, подаваясь всем телом вперёд. Его безумные глаза горели чем-то другим, не той нервной одержимостью как раньше, а чем-то более..Глубоким, или даже сказать печальным. Это чувство рассасывается по всей грудной клетке Шуичи, заставляет кровь закипать, и задыхаться от чего-то вязкого внутри. Ома шокировано вскинул брови, словно видел перед собой уже совсем другого человека. Подушечки пальцев кольнуло холодом, и Сайхара сильнее прижался к юноше, обдавая горячим, тяжелым дыханием шею. Кожа покрылась колющими мурашками, заставив того дрогнуть и ощутить внезапный жар на некоторых участках тела, которые должны были в этот момент дрожать от страха. Парень не мог позволить себе ощущать такое рядом с Шуичи, это показалось ему до боли жалким, отчего челюсть предательски сжалась, кусая прижавшуюся ко рту ладонь. Сайхара вскрикнул, отстранившись назад. Если раньше это могло только ещё больше завести его, то сейчас он выглядел совершенно другим. Слезы стремительно покатились по его розоватым щекам, он прижал к себе кровоточащую ладонь, хныкая. Кокичи ошеломленно наблюдал за этим, рассудок туманился, словно это все было очередным глупым сном. — Ома-а…Ку-ун… — Шуичи всхлипывал сгорбившись перед юношей. Казалось, что из его спины вот-вот вырвуться костлявые ручища, способные сломать шею одним ударом. Голова страшно болела, мычания Сайхары бились в мозг, щекоча до тошноты и агонии внутренности. Всхлип. — Почему-у?…Почему?! — В голосе звучало отчаяние, чувство предательства и еле уловимый страх. — Ома-кун… — Дрожащий голос снова обратился к застрявшему где-то в другом мире Кокичи. — Ты… — Юноша сглотнул. — Ты запер меня в четырех стенах! Удерживаешь силой..И даже ногу мне прострелил! Ты думал, после всего этого, я не воспользуюсь попыткой сбежать отсюда нахрен?! Слова потоком вывалились изо рта, в котором все ещё отдавало застоявшейся кровью. Тот больше не мог подавлять желания высказать свои недовольства. Шуичи кинул заплаканный взгляд на Ому, ещё сильнее затряссясь. — Нет..Нет-нет-нет…Ты хотел уйти вместе с ним… — Он говорил отрывисто, задыхаясь в собственных рыданиях. — С ним? — Кокичи потупился. — Р-рантаро? Шуичи свирепо сжал сочащуюся из раны кровь. — Не.. Он истерически захихикал, уперевшись головой в грудь Кокичи. — Не смей.. Словно по щелчку, его голос сменился, а смех перерос в кряхтение. Руки, словно удар, метнулись к юноше, сжимая шею. — НЕ СМЕЙ УПОМИНАТЬ ИМЯ КОГО-ТО ПОСТОРОННЕГО В ЭТОМ БЛЯДСКОМ ДОМЕ. Кокичи попытался вздохнуть, судорожно обхватывая запястья маньяка, в агонии царапая его кожу и извиваясь под ним, словно жучок, попавшийся в ловушку вязкой паутины, удерживающей все конечности. — ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?! — Тот воткнул Кокичи в кровать, ещё сильнее сдавив хрупкую шею, что в любой момент могла противно хрустнуть. Его слёзы застыли у глаз, словно закипая от пламени, которым горела его кожа. Кокичи пытался ответить, но получалось лишь подавленно пытаться держаться живым. — Я могу причинить тебе столько боли… — Подрагивающие уголки губ поднялись вверх, оголяя клыки. — Я могу делать с тобой все, что захочу, ты забыл? Хватка ослабилась, в груди загудело и Кокичи болезненно вдохнул воздух, ударяя им по легким. Шуичи тихо засмеялся, перемещая запотевшие ладони ниже, к беззащитным ключицам. — Почему люди понимают только тогда, когда на них кричат? Слезы перекрыли способность отчетливо видеть фигуру перед собой. Кокичи не мог ни отползти, ни произнести хоть слова извинений, которые могли бы хоть как-то спасти его от монстра на нём. Он шумно сглотнул, когда острые ногти больно впились в тонкую ключицу, словно хотели достать до самой кости, выдернуть её. — Я убью Амами, — Шепотом начал тот. — убью Момоту, убью Харукаву. Юноша вновь задержал дыхание, заливаясь тихими рыданиями. Шуичи ухмыльнулся, его чеширская улыбка могла доставать до самых ушей, и тот медленно вернул безумный взгляд в помутневшие глаза Кокичи. Сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки от страха. Тот мигом пожалел о своем неудачном побеге и даже мыслях о нём. Вместе с дыханием затаилось и глубокое чувство вины за содеянное. — Но я не убью тебя, Ома. Ты будешь наблюдать за страданиями тех людей которые тебе..— Тот слегка помедлил, с отвращением отрезав. — Дороги. Кокичи судорожно задышал ртом. Он больше не мог выносить слов Сайхары, хотелось вцепиться в его горящие глаза когтями и заставить вернуть все свои слова обратно, в свой гниющий рот. Казалось от него все больше и больше отдавало приторным запахом трупов. Сердце отбивало определенный ритм, с каждым стуком заставляя засохшие губы Омы двигаться. Хриплый голос с трудом обратился к маньяку, не скрывая отголоски надменности и неприязни. — Ты мерзкий, Шуичи. — Тот знал чем может обернуться его душащая самооценку красноречивость, поэтому заранее сжавшись, приготовился к наказанию в виде удара по челюсти, в живот, и ещё Бог знает куда, Сайхара слишком непредсказуем своим поведением, и по всей видимости, Кокичи никогда не узнает что творится в голове у этого безумца. — Я знаю. — На удивление хватка ослабилась, оставляя лишь красные следы на бледной коже, точно хрусталь, такая холодная и хрупкая. Шуичи провел ладонью по своему лицу, не смея поднимать больше взгляда. Этого хватило Кокичи чтобы выравнять сбившееся дыхание, делая это уже намного шумнее чем раньше, втягивая душный воздух тесного помещения ртом. — Твоя комната готова. — Уже громче добавил тот, отстраняясь от юноши. Его голос звучал разочарованно, словно все его планы были мигом разрушены. Однако, разве он не мог предположить что от него сбегут? Или его больше волновал факт того, что Рантаро теперь в курсе того,кто заточен в доме террориста? — Пошли. — Шуичи протянул руку. Тому даже показалось, что краешек его обескровленной губы дернулся в улыбке, однако Кокичи лишь фыркнул, вставая с кровати сам, вместе с этим стараясь не показывать то, насколько больно было твердо стоять на двух ногах. Юношей двигала одна гордость, и еле прослеживающийся в фиолетовых глазах страх, онемевший под давлением террориста, как и кончики пальцев, которыми Кокичи готовился размахивать до последнего.