Дальше по дороге

Have You Ever Seen The Rain - Creedence Clearwater Revival

… Сабо дергает дверцу старого пикапа и ни на секунду не удивляется, когда к его ногам летит пара фантиков и каких-то смятых чеков. Эйс лежит на спине на диванчике, под его головой с выцветшего от времени принта обивки скалятся веселые мексиканские скелеты. Он занимает собой все три места и что-то увлечено печатает на телефоне. –Брысь, – фыркает на него сверху вниз Сабо и ловит в ответ солнечную улыбку. Эйс быстро сворачивает переписку и возвращается на свое водительское место. Сабо залезает внутрь и осматривает пол. Иногда он бывает усеян каким-то разнокалиберным мусором. Например, когда в машине Эйса ездит Бонни, Сабо обязательно потом обнаруживает коробки из-под бургеров или пластиковые контейнеры от покупных сэндвичей. Но в этот раз на удивление чисто, видимо ту пару бумажек можно счесть за погрешность клининговых способностей Эйса. –Едем? – Эйс нетерпеливо постукивает пальцами по круглому деревянному рулю. –Ты спал сегодня? – дежурно уточняет Сабо. –Естественно, – отчитывается Эйс. – И кофе недавно выпил. –Ну тогда… - Сабо делает короткую паузу. – Полный вперед! –Эй! На этом корабле я капитан, не командуй! – возмущение в его голосе шутливое и веселое, да и вообще, очевидно, как Эйс пытается замаскировать свое облегчение под ровный тон и не слишком сильно радоваться присутствию Сабо рядом с ним. Однако, его эмоции все равно пробиваются в жестах и мимике. И это смог бы понять любой, кто бы внимательно присмотрелся, что уж говорить о Сабо, который знает Эйса больше пятнадцати лет. Эйс поворачивает ключ зажигания, и машина грозно рычит, мотору вторит музыка, вырвавшаяся из старых колонок. «…ave you ever seen the rain? », начиная фразу с полуслова. И как только они выезжают на дорогу, все звуки кабины и за ее пределами превращаются в жуткую какофонию концентрированного туристического счастья. Именно в этот момент, наблюдая за тем, как ветер из открытого окна безжалостно, с громким хрустом треплет дорожную карту, Сабо понимает, почему для их путешествия Эйс выбрал именно свою машину выпендрежного техасского фермера, а не новенький современный седан Сабо, который, кстати, оснащен кондиционером, хорошей стереосистемой и круиз контролем. Даже учитывая тот факт, что это Сабо, а не ему придется провести за рулем практически всю дорогу. Ответ очевиден - им не нужно разговаривать друг с другом. Потому что никому не придет в голову выяснять отношения, перекрикивая звуки дороги и старого двигателя. Это просто поездка к морю, как ему Эйс и пообещал. Честный и заботливый сукин сын. Осознание этого звонко щелкает его по лбу: «разве ты ждал чего-то иного?». А потом опускается на Сабо и, как большое мягкое одеяло, окутывает, заставляя наконец расслабиться. Возможно, впервые за пару месяцев. Эйс смотрит прямо на дорогу, его лицо спокойно, а брови чуть нахмурены – и это его обычное лицо. Он покачивает головой в такт музыке «...i know». А когда чувствует взгляд Сабо, то легко и коротко улыбается, не поворачивая головы. «...Сomin` down on a sunny day». Эйс молчит, и это ожидаемо - он никогда не разговаривает за рулем, полностью сосредоточиваясь на монотонной задаче. Да и всем остальным, кто катается с Эйсом за рулем его машины лучше не трепаться с пассажирами, а сконцентрироваться на том, чтобы удержать огромного старого монстра в полосе и привыкнуть к педали тормоза.

Sorry Suzanne — The Hollies

Красный блестящий и эксцентричный пикап с двумя футуристическими хромированными трубами и упрямым бараном на капоте оказался для Эйса любовью с первого взгляда. Сабо тогда посмеялся, нежно обозвал пикап «Красной шапочкой» и согласился с тем, что они с Эйсом отлично сочетаются. Но, увы, вождение машины не сочеталось с нарколепсией. Упрямым оказался не только баран с капота, но и сам Эйс, который заявил, что этот пикап он будит водить, чего бы это ему ни стоило. После нескольких жарких споров, и привлечения на свою сторону непобедимого союзника в лице Луффи, Эйс вышел победителем из битвы со здравым смыслом. В итоге вождение пикапа стоило ему непогрешимого распорядка сна, подстраховки со стороны друзей и коротких временных интервалов за рулем. И вот Dodge «Lil Red Express» горел огромным огненным метеором в лучах солнца, оставляя город за спинами своих пассажиров и стремительно унося их к морю. Сабо набирает сообщение Луффи, еще какое-то время проверяет ленту новостей, и, не найдя ничего интересного, тянется за картой, валяющейся на приборной панели. Карта сильно потрепанная, по отметкам видно, что пользовались ей так часто, что, нужные маршруты, наверное, уже давно выучены наизусть. Сабо находит там мелкие комментарии о заправках, съездах и кемпингах, в них узнает почерк и творческий подход Дьюса. –Нашел что-то интересное? – спрашивает Эйс. –И не искал. – пожимает плечами Сабо и убирает карту в бардачок. – Вы с Дьюсом и ребятами гоняете этими дорогами постоянно. Сам все покажешь. –Покажу. Там дальше очень красиво, тебе понравится. –Мне понравилось, что на карте отмечены в основном объездные трассы, – хвалит Сабо. –Дороги там почти пустые, – подтверждает Эйс. – Хоть и в отвратительном состоянии по большей части. –Твоей «Красной шапочке» все равно. –Это паровоз! – спорит Эйс. –Паровоз для Красной шапочки, – дразнится Сабо. –Получается Красная шапочка это я? – поддерживает ассоциации Эйс. – А Луффи у нас соломенная шапочка? Какая тогда ему нужна машина? –Луффи не нужна машина, на дорогах без него будет спокойнее, – смеется Сабо и командует - –Все. Смена. Почти час прошел, найди съезд? Эйс подчиняется и через несколько минут съезжает на обочину. Глушит мотор и нежно похлопывает руль, прежде чем покинуть водительское сидение. Они используют остановку только для того, чтобы поменяться местами. Находиться за рулем дольше 60 минут Эйсу небезопасно, но по меркам дорожных путешествий их путь только начался поэтому никому в голову не приходит продлить перерыв. Вечер теплый и приятный, воздух горячий, особенно здесь на дороге. Солнце лениво катится к горизонту. Через пару часов стемнеет вовсе. Путь, по которому они едут, действительно изучен до мелочей. Эйс со своей командой вейкбординга проделывает его несколько раз в месяц. Машины с прицепами, одна из которых непременно «Красная шапочка», перевозят гидроциклы и прочую технику для отдыха на море. Именно из-за любви Эйса к водным мотоциклам Сабо так же пришлось сдать вождение на новую категорию и закрыв глаза разрешить продырявить и свою машину под фаркоп для любимого гидроцикла Эйса – «Страйкера». Они продолжают поездку так же молча, только музыка дребезжит в салоне полувековой давности, нотами отскакивая от стекол и железа. Им есть о чем поговорить, но они оба предпочитают молчать до более подходящего случая. Абсолютно привыкшие друг к другу за более чем пятнадцать лет сейчас они будто бы привыкают заново. Проходит еще час, когда случается то, что и Эйс и Сабо не сговариваясь ждали с неотвратимой неизбежностью. Нервным и тревожным писком приходит уведомление о первом сообщении. О втором. О третьем. Дальше они сыпятся, как град, безостановочно стуча изнутри по экрану телефона Сабо. – Почему он тебе не пишет? – Думаю, что пишет, просто я отключил уведомления еще когда ждал тебя, – отвечает Эйс. Телефон наконец успокаивается, только изредка икает последними остатки истерических смсок. – Посмотри, что он написал, а? – просит Сабо. Эйс открывает чат, и быстро пролистывает гневные картинки, а также разномастные стикеры со слезами и обидами, пробегаясь глазами по тексту сообщений. Свой телефон он тоже включает, ревностно сверяя количество пришедших уведомлений. В личке Сабо обидчивых и слезных стикеров в разы больше. Очевидно, кого из них двоих Луффи считает добрее. – Угрозы, шантаж, - начинает перечислять Эйс и улыбается. – О, и вымогательство! Луффи просит привезти ему съедобные сувениры с каждой остановки. – Скажи, что мы ночью украдем ему автомат со снеками с заправки, – мрачно шутит Сабо. – Автомат поместится к тебе в багажник? Эйс забавно морщится, пытаясь в уме прикинуть габариты автомата по отношению к багажнику «Паровоза». – Вполне возможно. Правда придется избавиться от моего походного барахла. – Мы могли бы отвезти его на прицепе от «Страйкера». – Тогда нам пришлось бы оставить где-то «Страйкер», – Эйс закрывает глаза и с улыбкой качает головой. – Луффи не примет такую отчаянную жертву. А если я отвечу ему хоть что-нибудь, спровоцирую новую лавину, да? – Кстати о жертвах… Луффи же не дурак, если б мы объяснились с ним, он бы понял и отпустил нас вдвоем без всех этих детских обидок. А так исподтишка сбежали, неприятно как-то... – делится Сабо. И молчание о том самом начинает трескаться. Сабо чувствует изучающий взгляд Эйса на своем лице. – Интересно, чтобы ты ему сказал. Хочешь сначала со мной объясниться? – голос у Эйса ровный, как дорога под колесами пикапа. Таким голосом можно делать что угодно, спрашивать о погоде, унижать неприятеля, вынимать душу лучшему другу. – Пока не хочу, – отвечает Сабо. – Я так и думал. – Эйс...

Further On (Up the Road) - Bruce Springsteen

– Не пропусти следующий поворот направо, – перебивает его Эйс и прибавляет звук в колонках, теперь говорить становится совсем невозможно. Невысказанное оправдание Сабо тонет в обещании вокалиста встретиться дальше по дороге. К счастью. Сабо не хочет, чтобы его слова были похожи на оправдание. Поворот направо действительно неочевидный, он больше похож на съезд в пустырь, но Сабо следует указаниям без возражений. Асфальтовая дорога быстро заканчивается, переходя в гравийную, камешки звонко стучат о дно «Красной шапочки» и скрежещут под колесами, как песчинки пыли на зубах. "Где дорога темна и семена посажены." Пустырь сменяется высокими густыми стеблями кукурузных джунглей. Сабо хмурится, и на секунду жалеет о том, что поленился изучить карту внимательно, ведь все маршруты в ней аккуратно прорисованы. Он не считает, что плохо ориентируется в пространстве, но сейчас решительно не понимает, куда они едут и что там, по ту сторону поля. "Где мили окроплены кровью и золотом." Золотые кукурузные початки манят к себе, и Сабо чувствует в себе иррационально-восторженное детское желание схватить столько, сколько сможешь и побежать. С кем-то и от кого-то. Эйс так и делает, он почти наполовину высовывается в окно и на ходу обрывает несколько стеблей, венчанных желтыми кукурузными головами. Сабо еле успевает сбавить скорость, чтобы острым листом или высохшим побегом ему не повредило руки. Сабо улыбается своим мыслям: и в детстве, и сейчас, они с Эйсом делят ощущения и импульсы на двоих. Однажды солнечным утром, я встречу тебя дальше по дороге. – Это частная территория, – в конце концов произносит Сабо. – Здесь вообще можно ехать? – Вообще нет, но мне можно, – самодовольно улыбается ему Эйс. –В полутра милях по правой стороне будет вилла Онигашима, стремное местечко, сын владельца мой хороший приятель. –Да? Ты не рассказывал. Как вы познакомились? – Рассказывал! – протестует Эйс. – Я помог ему сбежать из-под надзора отца на несколько дней, мы отлично покатались на гидроциклах в тот раз. – Погоди, это та история, где ты украл подростка? – удивленно восклицает Сабо. Потому что в таком случае, Эйс прав, да, он рассказывал. Просто эта история имеет два диаметрально противоположных взгляда на ситуацию. Для разнообразия Сабо придерживается критической версии с гангстерским флером, хотя внутренне сам себе может признаться, что он солидарен с Эйсом. – Еще раз повторяю, я не крал! Он сам попросил взять его с собой. И мы вернулись через 4 дня. – Подведем итог, мы едем по полю невъебенно злобного мужика, у которого ты тайно увез ребенка и вернул только спустя 4 дня. С чего ты решил, что тебе здесь рады? – Сабо становится смешно. – Потому что это правда. Мне здесь рады. Просто не все, – поддерживает его веселье Эйс. – Но Ямато собирается работать со мной и командой, когда ему исполнится 18. Сабо представляет себе эту перспективу, и обещает себе разузнать про владельца Онигашимы и его бизнес. Может, что-то полезное можно раскопать.

Further On Up The Road — Johnny Cash

– Заглуши мотор, – внезапно просит Эйс. – Зачем? – Глуши Сабо, остановимся, я кое-что покажу. Сабо слушается, глушит пикап, останавливая его по центру кукурузной дороги. Эйс открывает дверь и выбирается наружу, Сабо следует его примеру и делает то же самое. Эйс мягко берет его за плечо и тянет прямо в зеленые заросли. Его касание пропадает так же быстро, как и появляется. Сабо видит впереди его спину, и чувствует остаточный отголосок прикосновения – ладонь у Эйса горячая, как капот «Красной шапочки». Они идут несколько минут, все дальше и дальше, в глубь попкорновых полей. – Закрой глаза, – Сабо медлит лишь на мгновение, на подкорке мелькает мысль, что в прошлый раз такая просьба стоила им трехмесячной нервотрепки. Но это же Эйс. Эйс, который остановился в ожидании совсем близко, не шевелясь, и будто бы даже не дыша. И Сабо снова закрывает глаза. – Слушай. Со всех сторон шелестят и обнимают жесткие сухие листья – дальше по дороге, дальше по дороге, – горячий ветер поднимает выше встревоженную пыль, она оседает на покрывшейся испариной коже. Сабо понимает, что внутренне чего-то ждет, но не может дождаться. Листья продолжают шуршащий стрекот соприкасаясь друг с другом, они глухо шепчут: холодные пули, – дальше по дороге, дальше по дороге, – заряжено ружье, и там человек в костюме мертвеца. Сабо распахивает глаза. Лицо Эйса по-прежнему очень близко, но в этот раз он не делает никаких обманных маневров. Его глаза открыты, и он с любопытством следит за малейшими изменениями мимики Сабо. Он ждет еще пару мгновений, а потом говорит: – Это разговаривает сухое море бурбона. Слышал? – Да. Сабо берет Эйса за руку и поворачивает обратно к пикапу. Дышать внутри кукурузных джунглей совсем нечем. Эйс идет следом, он не расспрашивает, что именно послышалось Сабо в качающемся на ветру бурбоне, вместо этого, пользуется моментом и переплетает их пальцы. – В первый раз может быть немного жутковато. Когда Сабо садится за руль пикапа и заводит его, в стороне начинают лаять собаки, недружелюбно приветствуя мотор "Красной шапочки". На возвышенности на фоне золотого закатного неба чернеет враждебным пятном Вилла Онигашима. Солнце почти село.

Blue Hotel — Chris Isaak

«Красная шапочка» выплывает из бурбонного моря уже в сине-сиреневых сумерках. Сабо с удивлением обнаруживает, что они срезали приличную часть пути. Эйс роется некоторое время в коробке с музыкальными кассетами, ищет что-то с усердием, подсвечивая себе фонариком телефона. Не все кассеты подписаны, некоторые обозначены корявыми рисунками, наклейками или номерами. Наконец, Эйс находит то, что хотел, подкручивает пленку огрызком карандаша и скармливает свой «улов» старой музыкальной системе. Она охотно прожевывает дар, и Сабо узнает голос Криса Исаака в гитарных басах, струящихся по коаксиальным проводам к колонкам на дверцах пикапа. «Каждая комната пуста, Я остаюсь в одиночестве каждую ночь.» – Не слишком буквально? – спрашивает Сабо. Они снова на оживленной трассе, она ведет через небольшой городок, и в далеке уже видны его тусклые огоньки, дребезжащие в теплом воздухе. Сабо думает, что хорошо бы здесь уже искать место для ночлега, потому что часам к одиннадцати Эйс начнет выключаться. Город маленький и серый даже в свете оранжевых фонарей. Короткая центральная улица, заканчивается маленькой круглой площадью. От нее расходится сеть полудремлющих домов. – Здесь у тебя приятелей нет? – любопытствует Сабо. У Эйса в отличие от него много хороших знакомых. Взрослый Эйс заводит дружбу быстро, легко знакомясь с новыми людьми и моментально укореняясь в их сердцах на долгие годы. Сабо же однажды подружился с маленьким Эйсом и с тех пор не задумывался, нужен ли ему кто-то еще. А потом сам собой возник Луффи. – Не-а, обычно мы выезжаем рано, поэтому всегда успеваем проехать его. Кассета продолжает беспощадно крутить пленку, Сабо знает наизусть все мрачные треки, которые Эйс на нее записал. Эта кассета в личном черном списке Сабо.

The Road To Hell. Part 2 — Chris Rea

К концу пленки здравый смысл Сабо звонит в колокол тревоги, на глаза удачно попадается указатель ведущий к мотелю, и он сворачивает, не вдаваясь в подробности, что именно их ждет на месте. Сабо занимает место на парковке, как раз когда Эйс начинает негромко подпевать «аnd the perverted fear of violence, сhokes the smile on every face…» и успевает заглушить мотор до того, как дорога уводит их в ад. Колонки замолкают. Оказывается, тишина – это так приятно. Сабо не считает себя занудой, но он уверен, что по возвращению из этого путешествия, он несколько дней будет игнорировать существование наушников или радио в своей машине. Эйс хлопает дверцей, какое-то короткое время копается в огромном забитом всякой всячиной багажнике, и уходит в мотель чтобы снять номер. Сабо вытаскивает «мрачную кассету» из проигрывателя и запихивает ее на дно коробки. Если бы он мог, он бы выбросил ее нахер. Но, во-первых, он знает, что Эйс заметит пропажу, а во-вторых, эта кассета на репите - его тревожный маячок. Были времена, когда она играла у Эйса с утра до ночи, и это были черные дни. Сам Эйс или не замечает или предпочитает не замечать, что его коробка донулевой музыки для Сабо - неоновая вывеска душевных переживаний. Американские горки внутреннего мира от равновесия и порядка под голос Боба Сигера до полного дестроя в стиле Джой Дивижн. Детальная карта с пометками вроде той, что лежит в бардачке, и подробная инструкция, как сказать ближнему о том, о чем не хочешь говорить вслух. Они с Эйсом могли бы общаться на языке музыкальных композиций, но ограничиваются тем, что иногда шутят шутки подбирая буквальные треки к разным ситуациям и моментам. Как Эйс в этот раз. Эйс выходит из холла, в котором расположился ресепшен, и машет ему рукой указывая на крайнюю дверь. Одноэтажный мотель именно того вида, какой принято изображать в фильмах ужасов: одинокий, стоящий на окраине, с половиной вывески, горящей желтым светом. Вторая половина по закону жанра или перегорела или непременно гаснет раз в несколько минут. Сабо перепарковывает пикап ближе к их двери. Эйс ждет его, сидя на крыльце, поленившись даже открыть номер выданным ключом. – Оставим машину и поищем еду? – спрашивает его Сабо. – Ага, – Эйс поднимается со ступеней. – Да, давай пройдемся. Он стягивает с плеч рубашку, оставаясь только в майке, потому что вечер теплый до духоты. И не заботясь о ее сохранности кидает прямо на покрытый пылью капот пикапа. Сабо закатывает глаза и лезет в карман за только что убранными ключами, чтобы подобрать комок ткани с капота, встряхнуть его и убрать его в салон машины. – Зануда, – поддевает Эйс. – Пицца и пиво? Здесь должно работать что-то после девяти. – Забудь про пиво. – Зануда, – повторяет Эйс. – Реалист, – припечатывает Сабо. С нарколепсией нельзя провести хороший вечер в баре, а на утро, как ни в чем не бывало, сесть за руль. Поэтому Эйс практически никогда не пьет, и это часто приумножает безумство его выходок, потому что оно не делится в дробях к количеству стаканов. Но в итоге они и правда идут в бар, просто потому что других вариантов у них не остается. После восьми в этом унылом месте оказывается закрыто практически все. Маленький бар – мечта забулдыги и пьяницы – обнаруживается не без гугл навигатора притаившимся с внутренней стороны улицы между аптекой и рыболовным магазином. Место непопулярное в будний вечер, но все равно не пустое. Они быстро оставляют нехитрый заказ у бара, занимают столик и… остаются один на один без третьих лиц или отвлекающих внимание факторов. И это впервые за несколько месяцев. Здесь нет рычащего двигателя «Красной шапочки», нет эйсовых шумных кассет, и никакой кармической случайности, вроде пьяной драки или фальшиво голосящего караоке весельчака тоже не находится. И поэтому Сабо набирается решимости и ищет внутри себя слова. Они есть, но как мозаика оказываются раздроблены на мелкие части. Предложения не строятся, усталость от проведенных часов за рулем пикапа резко наваливается на него. Он смотрит на Эйса, который почему-то выглядит очень расслабленно, не кидает на него выжидающих взглядов, не задает никаких вопросов сам. Сабо вздыхает и открывает рот, чтобы начать. Он так и не знает, что именно хочет сказать, но очень надеется, что, если начнет, этот клубок сомнений и противоречий распутается сам. Эйс останавливает его. – Сабо, а давай не сегодня? Сабо вскидывает на него недоуменный взгляд. Разве не за этим Эйс увез его из дома? Чтобы наконец обсудить все и поставить в общей нервотрепке точку. – Нет, правда, – продолжает Эйс. – Если ты хочешь сказать что-то кроме того, что можно уложить в пять минут и не разрыдаться, то давай в другой раз? А то я нереально соскучился по тебе. Это «соскучился» по ощущениям похоже на пощёчину, потому что, как можно скучать по человеку, с которым живешь в одной квартире? Сабо безотрывно смотрит на Эйса, он по-прежнему не знает, какие именно слова будут правильными, но и ему ужасно хочется спросить: ты не передумал? Не считаешь, что я уже споткнулся? В самом начале пути. Ему хочется сказать - я ведь буквально бросил тебя еще до того, как что-либо началось. Но он не может. Ни один из этих вопросов нельзя уместить в пять минут. И сейчас его, а не очередь Эйса давать ответы. Так просто не честно. Он заглядывает внутрь себя, и мозаика складывается в одно только слово: Сабо обнаруживает, какой он идиот. – Я оказывается тоже. Охерительно соскучился. Улыбка Эйса становится шире, а глаза ярче. – Значит, все в порядке. Этим вечером у них наконец все в порядке, снова, и они оба надеются, что теперь будет только так.

Good Morning Little Schoolgirl -Rod Stewart

Утро начинается безжалостно. «Good Morning Little Schoolgirl…» Сабо слышит предательское шшрр – дешевые петли скрипят по не менее дешевому карнизу повинуясь чужому энтузиазму. И если накрытое с головой одеяло спасает его от солнечного света, который наверняка хлынул в комнату, то против выкрученного колесика пронзительно радостного радио, оно практически бесполезно. «Good Morning Little Schoolgirl…» – Вставааай, школьница, – зовет Эйс. Сабо чувствует, как кровать проминается под его весом, но не подает признаков жизни. Он молчит, мужественно переживая острый локоть, который впивается ему в бок, и покрепче сцепляет пальцы на одеяле. Бесполезно. – Какое же ты чудовище... – стонет Сабо, когда Эйс все-таки побеждает. – Вставай красавица, мое время идет. – К полудню ты станешь тыквой? – цепляется Сабо. – Это из другой сказки, – задумчиво отвечает Эйс. – Какая разница из какой, если все они заканчиваются одинаково. И фраза остается висеть в воздухе, как хорошее предсказание на весь день.

«Good morning little schoolgirl, Can I come home with you?»