Горящий род

      — Вот и все. Конец истории.       Дейнис хлопнула толстым томиком, заставив пламя свечей вздрогнуть, а малышей — сонно зевнуть. Эйлор и Дейрис не смыкали глаз всю ночь, слушая занимательную и долгую историю всей их семьи, даже не подозревая о том, что их дед — самая настоящая легенда, не сводимая с уст каждого человека в Семи Королевствах. До этого они слушали про него лишь пару историй, например, про первое завоевание Дорна, но больше в их семье не было принято распространяться про его деяния. Да и сама Дейнис о многом умолчала, лишь про себя вспоминая все то, что видела сама.       За окном светало. Летнее солнце за пару часов уже согрело их постель, предупреждая о том, что сегодняшний день будет еще жарче, чем вчера.       — Это было очень интересно… — протянул Дейрис, ложась на подушку.       — Особенно последнее, как вы с отцом взяли замок и победили злых Арренов, — Эйлор встал на кровати и неуклюже замахал руками, изображая сражение, но тут же плюхнулся на постель под бок брата.       — Ты очень отважная, мама. Такой же, как наш храбрый дедушка.       Дети посмотрели на нее с обожанием и детским трепетом, когда перед ними стоял их герой, которому они были готовы подражать.       — Пора спать, мои дорогие, — она с любовью поцеловала каждого в щеку. — Пусть вам приснятся самые волшебные сны.       — Такие, как у тебя? — Эйлор лукаво прищурился.       Дейнис если и вздрогнула, то виду не подала.       — Нет, лучше.       С этими словами она задула свечи, а служанка убрала выпитые чашки с молоком и пустые тарелки с печеньем. Камин уже потух, от огня остались еле теплые угольки да сажа — приятное напоминание о тех долгих годах жизни прошлого. Она убрала книгу на полку и вышла из детской, чувствуя скованность в теле из-за многочасового сидения, и жуткое желание лечь спать и пролежать так до самого утра. Но по пути она все же заглянула в соседнюю комнату, чтобы убедиться, что Илиза уже спала — ее третьим ребенком оказалась девочка, такая же рыжеволосая, как ее бабушка по отцовской линии. Так они почтили ее память, и частичка матери Мейкара жила в его любимой дочери. Папиной.       Дочка спала непробудным сном; ее пышные локоны раскидались по всей подушке, а сама она сбросила на пол все игрушки, которые служанки клали к ней в постель каждую ночь и убирали каждое утро. На соседней кровати расположилась Сирейла, на другой — Мейгора. Девочки были неразлучны и не представляли жизнь друг без друга. Дейнис надеялась, что их дружба сохранится так же крепко, как их с Визеррой.       Потом Дейнис тихонько приоткрыла дверь в другие покои — ее младшего сына, Мейгора. Но его в постели не оказалось. Это не первый раз, когда мальчик в бессоннице пропадал из комнаты и бродил по замку. Сейчас были не те времена, как десятилетие назад, когда все опасались за свою жизнь и не выходили в коридоры по ночам, чтобы не быть пойманными врасплох врагами. Замок охранялся под надежной защитой Корвена Баратеона, главнокомандующим королевской гвардии, а город — под стальной рукой Синих плащей. Эпоха Золотых прошла, да и от них толком ничего не осталось, когда она пришла к власти, поэтому было принято решение реорганизовать отряд и сменить название. Синие больше подходили к знамени ее отца, которое она сохранила после его смерти.       Впрочем, это не все изменения, которые следовали под надежной рукой Бриндона и Малого совета все эти десять лет. Она училась политике, следовала надежным советам и принимала участие во всем, в чем только можно.       Например, с помощью новых торговых связей и удачной экспедиции железнорожденных на Летние острова, им удалось сколотить небольшое состояние, которое пошло на восстановление столицы и Дрифтмарка. Шли строительства новой септы, грозящейся стать больше и лучше предыдущей, новых стен и улиц взамен тех, что разрушились после многочисленных сражений. Дом Визерры, однако, еще долго будет оставаться руинами и незаселенной землей, но спустя годы, может, и Дрифтмарк вернет былое величие…       В отношении их будущего наследия все было лучше, чем она ожидала. У них с Мейкаром росло шестеро детей, двое из которых нашли новую семью в их лице. Помолвка Мейгоры и Эйлора была объявлена, когда дети были еще в пеленках, и они сами еще не осознавали, какой союз их ждал впереди. Пока это были еще дети, и Дейнис вдоволь давала им познать детство.       Сыновья Визерры росли рослыми и выносливыми, уже учились управлять лодками и часто бывали в гостях в Сумеречном Доле. Очень уж они сдружились с детьми Лейны и Деймона — старшеньким Дейроном и младшенькими двойняшками Лейнором и Бейлой.       У Ширы дела обстояли намного хуже… Эймонд Стронг, с которым она рвалась связать свою жизнь, рассказал ей о своих деяниях наряду с поступками ее отца, в том числе и про убийство Эйгона. Шира не простила ему этого и на какое-то время засела на Драконьем Камне, занимаясь прежней семейной вотчиной и руководя отстройкой Драгонфорта. Что сейчас происходило у нее сейчас Дейнис не знала: сестра мало что рассказывала и редко прилетала в гости, предпочитая холодную тишину острова и компанию верного дракона. Иногда ее составляла и Марис, любившая предаваться воспоминаниям в ее старом доме, но зачастую она жила здесь, вместе со старшей дочерью и любимыми внуками, утешая себя после смерти супруга, от которой она еще не оправилась, да и вряд ли когда-нибудь вообще оправится.       В остальном, Вестерос восстанавливался в своем темпе. Место Арренов занял дальнейший родственник Элдрика, а Дорн так и остался отделенным. Дейнис сомневалась, стоило ли им снаряжать войско и тратить столько времени и сил, чтобы опять присоединить дикий и дальний регион, чтобы после снова его потерять. Но мастер над шептунами все равно следил за обстановкой и докладывал все новости, которые узнавал. Например, рождение детей Беатрис и внезапная смерть Кайла. Последнее не было сюрпризом, лишь вопросом времени. Теперь единокровная сестрица оставалась во главе Дорна как полноценная правительница.       Это малое, что могло произойти с Семью Королевствами за прошедшие годы, но большего и не надо было — главное, что теперь не было войны, смертей и голода. Зима ушла, весна прошла, теперь царствовало лето, урожай и благоденствие. Правление Дейнис было мирным и процветающим, и она надеялась, что так будет оставаться до царствия Эйлора.       Дейнис спустилась вниз, в подвалы — эту дорогу она выучила, когда сюда перевозили черепа всех драконов, найденных по Вестеросу. В память о тех днях, о былом величии их драконьей силы. Сейчас же у них был молодой выводок, который детям еще предстояло оседлать — драконы близнецов, Мейгоры, Сирейлы, Илизы, но… Мейгор не нашел своего. Его яйцо не вылупилось. И он приходил сюда, к останкам, чтобы побыть таким же, как и все Таргариены. Его боль она не могла заглушить, лишь понять, ведь когда-то и у нее не было дракона. Но у Мейгора все было впереди. Кто знает, может, и его яйцо вылупится? Ее малыш, самый нежный и ранимый, точно не останется без своего зверя. Она это знала.       Подвалы встретили ее холодным сквозняком. Дейнис поежилась, но ступила вперед, под тусклый свет факелов, и увидела сына возле черепа Мелеис, некогда грозной драконицы, убитой у Хайгардена ее отцом. Мейгор рассматривал ее рогатую корону, окружающую череп, словно воротник, и диву давался, что такая красавица когда-то летала в небе.       — Я знала, что найду тебя здесь, — проворковала Дейнис, взъерошив его темные волосы. Он пошел в бабушку. Или в своего покойного дядю, в честь которого и был назван… — Не спится?       Он кивнул головой, смотря на нее большими карими глазенками.       — Я ходил к папе, и мы вместе почитали книжку, но потом он уснул, а я не смог. Вот и пришел сюда… — и снова с трепетом поглядел на дракона.       — Жаль, что здесь нет Сиракс, — протянула она, задумчиво оглядывая каждого зверя, поставленного здесь от мала до велика. — Этот дракон мог похвастаться двумя королевскими всадниками и большой историей…       — Когда я вырасту, то полечу в Дорн, убью всех наших врагов и верну домой ее останки! — смело заявил он. — Я хочу стать таким же, как мой дедушка.       — Не стремись быть похожим на кого-то, будь собой и слушай свое сердце, — улыбнулась она, с горечью понимая, что этому ребенку еще придется столкнуться со всей правдой, которая его ждёт. — Пойдем, вместе ляжем спать.       Мейгор отвлекся от драконов, взял маму за руку, и они вместе зашагали наверх. Тут он насторожился и спросил:       — А ты почему не спишь?       — Да так, вспоминала свою юность. Может, отец тебе что-нибудь да рассказывал.       — Почти ничего. Он не любит делиться прошлым… — а потом подумал и смущенно спросил: — А можно мне лечь с тобой?       Та безотказно кивнула — она позволяла ему почти все.       Вместе они пришли в спальню, объятую рассветной тенью. Мейкар храпел, раскинувшись на постели, поэтому они с сыном пристроились на краю. Малыш зарылся в материнские волосы и прикрыл глаза с густыми ресницами, которыми так любила любоваться Дейнис. Она поцеловала его в лоб и не заметила, как уснула.       Но сон был не таким, каким она хотела его увидеть. То была кровь. Море крови. И драконы, танцующие со смертью. Когда-то она видела такой же сон, но этот… здесь все было намного хуже.       Она проснулась в кольце огня, стоя посреди Королевской Гавани — новой, отстроенной, большой. Повсюду летал пепел, где-то в вышине кричали драконы, падали здания, гремели улицы. В нос ударил запах гнили, и она обернулась к его источнику.       Перед ней стоял отец с истекающей бурой кровью изо рта. Его глазница была пустая, и Дейнис дотронулась до груди, чтобы почувствовать вынутый сапфир, остававшийся с ней с того самого дня. Его кожу покрывали не только царапины, шрамы и борозды лет, но и лопающиеся гнойники. Волосы слиплись, извалялись в грязи и его испражнениях и окутывали его голову в защитный кокон.       Он потянул к ней свои руки, но она отшагнула назад, испуская изо рта крик страха.       — Я видел сон… яснее яви, — пробулькал Эймонд Таргариен, криво изгибая уголки рта в улыбке, как он любил делать при жизни. Знакомые слова короля Визериса теперь исходили из его глотки. — Я слышал топот… тысяч лошадей.       — Прекрати, не говори это! — взмолилась Дейнис, не желая слушать это ужасное пророчество. Она сжала уши, будто так могла защитить себя от проклятья.       Но он не слушал ее и подступал к ней, а она стояла и не могла сдвинуться с места, зажмурившись, будто ребенок.       — И треск щитов, и звон стальных мечей, — его холодные гнилые пальцы коснулись ее щеки, словно призрак на какой-то миг превратился в прежнего себя. — Наследник мой железный занял трон…       Он сжал ее за подбородок, заставив задыхаться. Дейнис попыталась отпихнуть его, но ее руки утопали в нем, будто в промозглой пустоте. Эймонд был ничем — лишь оболочкой ее собственных страхов. Он раскрыл рот с выливающейся кровью и прохрипел:       — И заревели все драконы, как один дракон…       Она проснулась, судорожно пытаясь привести себя в порядок. Мейгор настолько устал, что даже не проснулся, а Мейкар, обнимая их вдвоем, лишь сонно сморщил нос и продолжил храпеть.       Дейнис напомнила себе, что она дома, в своей постели, рядом с семьей. Ничего не угрожает ее жизни, в Вестеросе все спокойно и мирно.       — «Ну почему этот сон пришел именно сейчас?», — выругалась она, осторожно поднимаясь с постели на ноги и подходя к окну.       Угроза была где-то рядом. И боги предупреждали ее об этом.       Она сжала сапфир, как сделала это во сне, и вновь почувствовала гниль, исходившую из трупа отца. Ей стало донельзя противно и невозможно. Она сняла камень и убрала в тумбу.       Новое пророчество скоро сбудется, но лишь в ее силах его остановить. Пожертвовать собой и спасти семью, как предсказала Хелейна, или принять все как есть и бросить вызов врагам, скрывающимся за Узким морем в неведомых землях?       Дейнис знала одно — пока жива ее семья, ее дети, они всегда будут угрозой остальным претендентам на престол. Но позволить им умереть она не могла.       Род Эйгона сгорел, а теперь гореть придется им всем.