Глава XLII. Да здравствует королева!
23 сентября 2024 г., 20:19
— Я очень сожалею, ваше высочество, — Корвен виновато встал на одно колено перед только что вошедшей Дейнис. — Я должен был сам следить за вашими покоями и поставить как можно больше людей по всему крылу…
Она остановила его взмахом руки, не дав закончить. Суровый взгляд обвел всех присутствующих, столпившихся в беспокойном, сонном порядке в зале Малого совета.
На дворе еще стояла глубокая ночь, и только через пару часов забрезжит ленивый, тусклый рассвет, предвещающий тревожный день.
Она пыталась держать себя в руках, но до сих пор громко стучащее сердце отзывалось в ее грудной клетке предсмертной агонией: страх еще был с ней на кончиках пальцев.
— Поздно уже сожалеть, — сказала Дейнис, вздохнув. Она не сердилась не на него — просто не могла сердиться на его доброе, чистое лицо; вместо этого она направила всю злость на тех, кто задумал покушение. — Спасибо Амадее — она прибыла вовремя и спасла мне жизнь.
Из-за плеча выступила ее спасительница, сливаясь с сумрачной темнотой черным плащом и копной черных волос. Она нахмурилась людям, стоящим в спешно накинутой одежде на ночные сорочки, и только при виде лорда Стронга просветлела и почтительно поклонилась. Тот одобрительно кивнул ей без лишних слов — не зря он нанял ее, иначе бы вместо принцессы и наследника трона были бы трупы.
— Кто такая Амадея?.. — недоуменно протянул лорд Бартимос, с прищуром взирая на незнакомку.
— Моя верная помощница и спасительница маленького принца, — отозвался Эймонд. — Прошу любить и жаловать. В Пентосе все спокойно? — последний вопрос он адресовал Амадее.
— Более чем. Короне не стоит беспокоиться на этот счет.
Тот кивнул и сделал пальцами знак — то был язык его шептунов, с помощью которых они передавали ценные сведения друг другу без рисков быть подслушанными. По всей видимости, Эймонд отдал приказ, касающийся Дейнис, иначе бы наемницы уже бы здесь не было. Вместо этого Амадея шагнула назад, чтобы отвести от себя лишние взгляды, и принялась наблюдать со стороны.
Пока совет любезничал, Мейкар, увивавшийся за Дейнис от самой спальни, то и дело сетовал на ее состояние и пытался усадить на стул. Она все же послушалась его, подняла Корвена с колен и села. Супруг положил мягкие подушки, откуда-то взявшие, отодвинул стул и усадил. Мейстер Симион успел напичкать ее успокоительными отварами, но сейчас снова удалился к себе в башню, чтобы принести еще — на всякий случай.
Дейнис же раздражало все, что касалось ее здоровья. С ней носились будто с курицей и яйцом. С ней все хорошо, малыш в порядке — что еще нужно, чтобы от нее отстали? Вместо того, чтобы оставаться беспомощной и слабой в глазах остальных, она спросила:
— Что с убийцей? Он пришел в себя?
— Да, — отозвался Стронг. — Мои люди уже опрашивают его, караулы стоят при входе в замок и город, обыскивают все лодки, барки, корабли и осматривают новоприбывших жителей. До рассвета я получу все важные сведения.
— Хорошо… — она рассеянно помассировала лицо холодными пальцами, чтобы вспомнить, о чем она хотела сообщить. — Есть более важная проблема, чем это.
Все посмотрели на нее так, будто она решила рожать прямо сейчас. Какая же была проблема важнее убийства королевской дочери и внука?
Внезапно в зал ворвалась мать. Дейнис сурово взглянула на Мейкара: ведь просила же не будить ее! Марис кинулась к дочери, осмотрела ее бездумными, испуганными глазами и только потом спохватилась:
— О боги, и ты еще созвала совет! С ума сошла? Тебе нужен постельный режим!
— Все в порядке, мама, — Дейнис вымученно улыбнулась, будто бы так могла заверить ранимое материнское сердце в том, что уже забыла обо всем произошедшем. — Зря проснулась: я цела, с ребенком тоже всё хорошо. Симион осмотрел меня, никаких повреждений нет.
Она повернулась к остальным, пока кто-то еще не начал кудахтать о ее здоровье:
— Я видела сон. Про отца и Дорн.
Марис замолкла. Теперь тревога, словно молния, ударила по всем разом. В воздухе витал привкус близящейся крови, и Дейнис отчетливо ощущала, как по коже вместе с ворохом мурашек прошелся незыблемый, укоренившийся страх — страх неизбежного.
— Его ожидает смерть от руки Беатрис, — продолжила она. — Сиракс застрелят, а Гвейна Рокстона с Оберином убьют при осаде Солнечного Копья. Нужно немедленно послать воронов и гонцов, чтобы предупредить их, пока не стало слишком поздно. Времени с каждой минутой остается все меньше.
— Вы уверены, что он был об этом? — спросил Стронг, сжимая трость. — Пару дней назад я получил весть, что войско нашего короля разгромило Дар Богов. С ним было около пятнадцати тысяч людей, способных беспрепятственно взять Солнечное Копье.
— Смерть ожидает его при самой осаде! — взорвалась Дейнис — либо на глупость дяди, либо из-за своих никчемных нервов. — Ты знаешь его, он может быть беспечным и самоуверенным, когда дело становится опаснее. Его нужно остановить, пока он не решился брать Копье. Пошлите всех кого найдете, даже драконов.
— Из свободных и быстрых у нас только Жемчужина и Утро… — пробормотал Кермит Талли.
— Нет, я не пущу Лейну на это задание. Отыщите Деймона, у него опыта побольше. И Ширу, — немного поразмыслив, добавила она. — Утро больше Жемчужины и в случае чего сможет дать отпор вражеским скорпионам, — увидев, что многие переглядываются между собой сонно и неуверенно, она рявкнула, чтобы их зашевелить: — Это королевский приказ! Немедленно!
С ее криком все вздрогнули, повскакали с мест и принялись копошиться. Мейстер поспешил к себе в башню, чтобы послать птиц, Стронг ушел в темницы, а остальные готовили гонцов к королю. Мейкар решил навестить Деймона, чтобы сообщить ему о новом задании, а Марис еще раз настоятельно попросила дочку вернуться в покои и засомневалась, хорошая ли идея лишать столицу поддержки с неба. Дейнис терпеливо убеждала ее, что не нуждается в отдыхе и что это последняя надежда спасти отца, но все же на полпути назад спросила себя, — а правильно ли она поступает? Правильно ли отправлять далеко-далеко двух боеспособных драконов, не зная, что будет дальше? Не зная, кто послал наемника за ее головой? Какие враги скрываются за стенами Красного замка?
Она была не уверена в себе, и это терзало ее. Ради Эймонда она готова пожертвовать безопасностью столицы, и эта мысль наглухо лишила ее всяких преград. Эти месяцы их молчаливой войны исчезли — осталась пустота, проснувшаяся любовь и надежда. Она хотела, чтобы он выжил, по-настоящему хотела. Каким бы он ни был, он оставался ее отцом, который учил, направлял, помогал ей. И какой бы ни был из него король, он правил так, чтобы их недруги не смели им навредить. С его отлетом кто-то занес над ней клинок, а значит, без него они все в опасности. Он нужен им, нужен ей, нужен ее сыну.
Но сейчас она хотела только одного — глубокого, спокойного и долгого сна. Ах, если бы она могла проспать до того момента, когда отец вернется домой! Когда все у них снова будет хорошо! Зачем им Дорн, зачем им снова его подчинять? Слишком много крови впитали в себя его пески, слишком много мужей, сыновей и братьев лишились их женщины и все ради чего? Ради мнимой мысли обладать столь диким и необузданным регионом?
Сир Корвен не отставал от нее ни на шаг, но безопаснее Дейнис ощущала себя с Амадеей, которая, словно ее тень, следовала за ней по пятам. Ей столько нужно ей рассказать! Но замок уже проснулся, новости разлетались слишком быстро, и слышали про них даже сквозь самые прочные стены.
В покоях ее поджидали Шира, Визерра и Лейна, знающие, что она первым делом пойдет на совет, а не останется в покоях после покушения. Поэтому они решили обеспечить ее тем комфортом, которого ее лишили обстоятельства: расставили на столике подле кровати недавно приготовленный завтрак, принесли благоухающие свечи, чтобы смести из комнаты последние следы наемного убийцы и отдали Сирейлу кормилице, чтобы дать Дейнис отдохнуть.
Она совершенно не ожидала, что застанет взволнованные лица подруг и сестры, тогда как сама уже и думать перестала о ночном событии.
— Шира, отыщи Стронга, дело срочное, — без церемоний вздохнула Дейнис, осторожно садясь в кресло. — Ты и Деймон полетите в Дорн. Отца хотят убить.
— Что?! — Шира и Лейна вздернули брови одновременно, удивляясь не только последнему заявлению, но и скорому отправлению.
Правда, в голосе Ширы зрела решимость и нетерпение от грядущего задания, ведь на Утро она не улетала дальше Харренхолла и столицы, а здесь целая миссия — добраться до Дорна, спасти отца, вернуться домой победителями! Лейна же волновалась: не хотела отпускать Деймона в такое долгое путешествие неизвестно насколько.
— Я видела сон, — коротко и без объяснений ответила Дейнис. — Если кто и сможет достучаться до отца с целью убедить его вернуться домой, то только ты. Иди.
Сестра нахмурилась и направилась к выходу, вздрогнув от того, что не сразу заметила присутствие неизвестной девушки в накидке, стоящей у двери молчаливой тенью. Она вопросительно обернулась к Дейнис, и та мотнула головой, что расскажет о ней позже, если вообще расскажет. Ее суженый сам ей все поведает.
— Я, пожалуй, пойду к Деймону… — Лейна неуверенно помялась на месте, чувствуя, что поступает неправильно, выбирая между подругой и супругом, но Дейнис понимающе кивнула:
— Спасибо за вашу заботу. Я ценю это.
Она тускло улыбнулась, но тревога за брата была слишком сильна. Вскоре в комнате остались лишь трое.
— Отбросим дела в Дорне, — Визерра взяла ее за руку, согревая своим пылким нетерпеливым жаром. — Что за наёмник? Мастер над шептунами выяснил, чьих рук это дело?
Перед лучшей подругой Дейнис могла открыть любую тайну — теперь уже точно — и показаться слабой, такой, какой она есть на самом деле из-за своего уязвимого положения. Не была бы она беременной, то тут же бы ринулась к отцу. Не была бы она беременной, то перевернула бы весь мир в поисках убийцы. Но сейчас у нее не было сил ни на что.
— Нет, процесс еще идет, — она отправила в рот лимонную дольку. — У меня даже нет ни единой мысли, кто бы это мог быть…
— Эйгон по ту сторону Узкого моря? — предположила Визерра. — Или может до сих пор скрывающийся Лореон…
— Кем бы он ни был, он знает, что Эймонд покинул столицу. Кто-то из ближнего окружения. Возможно, из самого замка…
В дверь постучал Корвен, предупреждая принцессу о приходе важного гостя. Амадея с одобрения Дейнис открыла дверь. Запыхавшийся Стронг припадал на одну ногу из-за того, что сильно торопился. И по его взгляду зеленых глаз каждый в комнате понял, что новости плохие.
— Наемник разбил себе голову о стену, но ничего не сказал. Мы остались ни с чем.
***
Увы, дальше их предположения зашли в тупик. Они знали, что тайный информатор был где-то в кругах знати, околачивающейся при дворе, но определить из сотни людей, кто бы это мог быть, — задача не из легких. Зато это позволило Эймонду тщательней следить за передвижениями челяди и защитить Дейнис так тщательно, как никогда до этого. Его личная помощница Амадея не возражала, когда ее приставили к принцессе, ведь именно для встречи с ней она и проделала такой путь. Именно наемница оказалась персоной, которая стерегла Дейнис каждую минуту, будто орлица орленка, днем и ночью. Что до новостей с Дорна — стояла тишина. Деймон и Шира улетели в тот же день, когда Дейнис увидела сон. Вороны были отправлены незадолго до них, а гонцы держали путь и по суше, и по морю. Последняя надежда оставалась на попутный ветер, хорошую погоду и быстрые крылья, и не проходило ни дня без тихих и неустанных молитв Дейнис утром и вечером. Как бы она ни звала этот сон снова, чтобы построить план спасения до мелочей, чтобы убедиться, что она ничего не упустила, — он так и не приходил. Дар снова оставил ее, оставив крупинки того, что он мог ей дать. Ежедневно она терзалась муками вины. Ругалась на себя за эгоизм и равнодушие. Вспоминала их последнюю встречу, прошедшую холодно и чуждо. Вместо покоя, который советовал мейстер, Дейнис испытывала самые жестокие угрызения совести, злости и собственной слабости. А ребенок внутри, порой, пинался так сильно, что вышибало дух: он чувствовал материнское сердце. Совсем скоро этот долгожданный наследник трона появится на свет, и она должна бы заниматься подготовкой к его рождению, но мысли были не об этом. Совсем не об этом. «Лишь бы отец вернулся до рождения внука» — вот ее мечта, которой не суждено было сбыться. Один день перечеркнул все и вся. Зима перестала терзать столицу костлявыми когтями холодов и морозов. Она смилостивилась над народом и в этот день дала маленькие проблески весеннего солнца сквозь тяжелые тучи. Это солнце грело жарче, чем летнее; это солнце смягчало голодные сердца и заставляло засыхать дорожки слез, пролитые по убитым не так давно. Дейнис сидела на плетенном кресле, стоящем на открытом балкончике. Ее накрыли шерстяным пледом, понатыкали пушистыми подушками и принесли горячий чай. Она вдыхала аромат лаванды, который вместе с паром щекотал ей нос и щеки. Все это делало столь проникновенный пейзаж кристально-чистым, невинным, родным. На здешних колоннах некогда вились плющи и росли вьюнки, но теперь от них остались лишь тусклые заледеневшие отростки, которые от малейшего прикосновения распадутся на кусочки льда. Отсюда открывался отличный вид на всю столицу. Когда фарфоровая чашка остыла, Дейнис убрала ее на блюдце и поглубже завернулась в меха. Ей пора бы уже уйти внутрь, в бадью с горячей водой, согреться под жарким огнем камина, но она не могла сдвинуться с места. Морозный румянец настолько зацеловал ее щеки и нос, что они превратились в стеклянные красные ледышки. От этого ей становилось еще радостней. Сегодня она чувствовала себя маленькой девочкой, впервые наслаждающейся зимой. И все вокруг казалось ей волшебством, покрытым белым снегом, словно пушистой охапкой перьев. И холодный воздух, но уже с примесью скорой весны, перестал казаться зловещим и чуждым. — Ты, наверное, впервые видишь зиму, — сказала Дейнис, обратившись к Амадее, стоящей в тени колонн. Ее почти не было видно из-за мехового капюшона, скрывающего лицо. — Как тебе? — Пентосская жара мне нравится больше, — проворчала та, подходя ближе. Ей и правда было тяжело привыкнуть к здешнему климату, но родные корни давали о себе знать — через пару недель она уже и думать забыла о жаре за Узким морем. — Тем не менее у вас довольно… уютно. — Учитывая, что тебя встречали с ножом наперевес — очень уютно, — посмеялась та, вспоминая про случай уже с улыбкой, а не страхом. Она налила напиток в другую чашку и предложила его Амадее, приглашая сесть подле. Та поколебалась, но согласилась. Чай ей не понравился — был слишком сладким. Дейнис и забыла, что у заморской гостьи был совсем иной вкус. Еда в Пентосе разительно отличалась удивительными плодами, привозимыми со всех концов света; это не скудное положение Вестероса, где каждое зерно сейчас ценилось как мешок золота, а буханка хлеба — как целое королевское застолье. — Я падка на приключения, сама знаешь, — хмыкнула Амадея, причмокивая языком, будто пытаясь поскорее стереть противный вкус чая. — Когда корабль поздно ночью причалил к берегу, я подумала, что было бы лучше заночевать в каком-нибудь кабаке, осмотреть город, пока он спит… — в ее голосе прослеживалась тоска — детская, дальняя, давно забытая. — Но я увидела руины, пришла к тавернам — они закрыты. Решила идти в замок. Меня, конечно, не пропустили, а будить посреди ночи милорда Стронга я не хотела. — Я, пожалуй, не буду спрашивать, как ты пробралась внутрь, иначе мне придется сменить не только всю стражу, — а ты сама знаешь, как сейчас туго с людьми, — но и все замки, — она пыталась отшутиться, но получилось несколько жалко. Сейчас их династия и правда терпела огромные убытки. И не только в людской силе. После войны и зимней горячки у них был скудный гарнизон, пара сотен Золотых плащей и столько же слуг. Кого-то перекосил голод, кого-то болезнь, кого-то нищета. Корона первое время выплачивала жалования из средств Ланнистеров и железнорожденных, но средства нужно было сохранить для более крупных затрат. Дейнис, впрочем, уже слышала историю подруги. Амадея рассказывала, что после того, как попала внутрь, искала пристанища, но услышала крадущиеся шаги в коридоре и сразу заподозрила что-то неладное. Дейнис очень повезло, что все сложилось так удачно для нее самой. Это ли не божья воля во всей своей красе? — Но ладно, забудем об этом, — она отмахнулась от воспоминаний, не таких далеких, как ее последний день в Эссосе. — Лучше расскажи, как ты жила все это время после нашего отъезда? — Что рассказывать… — она пожала плечами. — После смерти Гара все казалось мне мраком. Монтерис всячески меня поддерживал, но иной раз казалось, что было проще броситься в море, чем жить без него… Дейнис было знакомо это чувство. Она понимала ее, как никто другой. И внезапный прилив нежности и теплоты заставил ее взять ладони подруги в свои. Амадея, не привыкшая к лишним касаниям, вздрогнула и недоуменно подняла на нее алые глаза. — Но сейчас ты здесь, сидишь передо мной живая, — нежно протянула Дейнис. — Значит, твоя боль утихла. — Но не забылась. — И не забудется. Ты будешь с ней жить, но со временем станет легче. — Забавно, — Амадея внезапно усмехнулась. — Раньше я учила тебя жизни, а теперь наоборот. — Хотела бы я на мгновение сделаться той Дейнис, которая еще не испытала все тяготы жизни… — она устало вздохнула и устремила взгляд вдаль. Облака скрыли солнце. Далекий, блаженный лик весны снова пропал под натиском навалившегося на город ледяного ветра, как бы возвращая столицу к реальности. Медленными завитками спускались снежинки на землю, и снова чуть растаявшие дороги потеряются среди белой пелены. Зима еще долго будет терзать их сердца, стоило бы привыкнуть. Дейнис тяжело встала с кресла и не без помощи Амадеи направилась к дверям, ведущим внутрь теплого замка. — Мне не показалось, или в небе был дракон? — голос подруги заставил ее застыть и судорожно обернуться к пейзажу, словно застывшему, затаившему дыхание перед грандиозным событием. Неужели отец? Деймон, Шира? Или кто-то другой, оседлавшего дракона для полета? Сердце сделало кульбит, прежде чем упасть в недры желудка и затеряться среди отголосков страха. Дракон был золотым. Солнечный Огонь. Что же понадобилось в столице Дейгону? Ответом на ее немой вопрос послужили колокола, судорожно бьющие на весь город тревожной песней. Амадея внезапно осунулась и обреченно проговорила: — С ним армия… Три слова, заставившие Дейнис потерять надежду, а она единственная, что заставляла ее сердце биться чаще. То были слова, пронизанные тем моментом, когда смерть была неизбежной и человек готовился принять ее с честью. Слова, которые разорвали ее изнутри и вырвали все легкие. Амадея была права: с Дейгоном шла армия. Столица не была отстроена после последнего нанесенного урона и все бреши в воротах оказались не заделанными, улицы — разрушенными, а дороги — разбиты. Солнечный Огонь закружил в небе, как бы показывая себя во всей красе, но не жег: довольствовался одним людским страхом. Дейгон не намеревался брать столицу огнём и кровью, но скорпионы, которые его люди везли за собой, стояли наготове и целились в небо. — Принцесса… — сир Корвен ворвался на балкон к ним. — Королевскую Гавань атакуют рыцари Долины во главе Арренов! Лорд Стронг призывает вам немедленно переодеться в плащ и спуститься вниз, в подземелья! — Но мы не можем сдать город! — первое, что она выдавила из себя, слыша победоносные драконьи крики сверху, будто столица уже принадлежит злосчастному кузену, будто возвратился король из своего похода. Вместо слов Амадея спешно подтолкнула ее к дверям, отыскала в сундуках незаметный холщовый плащик и вместе с рыцарем помогла ей спуститься по лестнице вниз. Дейнис шла вразвалку: отекшие ноги, порой, подводили ее. Прежней выносливости, которую она трепетно и аккуратно растила в себе благодаря войне и тренировкам, в ее теле больше не осталось. Слезы, хотевшие вырваться из ее глаз, застыли где-то глубоко внутри, и Дейнис искала любые силы, чтобы не дать им выплеснуться. Она не слабая. Она не сдаст замок узурпатору, возомнившему себя новым королем! Но как она это сделает? Все, что у нее есть — три взрослых дракона, один из которых ее! И целый замок детей! О боги, она забыла яйцо сына у себя в спальне! — Я… оставила… яйцо! — переводя дыхание от судорожного бега, сказала она. — Плевать на него, надо спасать твою жизнь! — Амадея обозлилась на нее за легкомыслие, но ей не дано было познать, какая сила таилась в этом яйце. Дядя уже встретил ее внизу вместе с Марис, спешно собранной к побегу, Визеррой, Лейной и охапкой детей. Малыш Дейрон очень громко рыдал, тянув к матери руки, словно прося о помощи. Мейгора же оставалась необычайно сосредоточенной. Возле нее вился дракончик, пышущий дымом. — Мейкар! — встрепенулась Дейнис, не увидев супруга. — Где он? — Я здесь! — он вбежал в коридор с Сирейлой, закутанной в надежный кулек. Она с облегчением осмотрела ребенка, выдавив из себя что-то вроде улыбки. Он с такой силой прижимал к себе девочку, что та выпучила на них свои зелёные глазки. — Я не понимаю, с чего Арренам идти на нас войной? — Визерра задала вопрос, заботивший всех. Она не казалась напуганной, лишь встревоженной, то и дело целуя сыновей на руках кормилиц, успокаивая. — Причины очевидны — вражда нашего короля и лорда Элдрика строилась еще задолго до всего этого, — протянул Стронг. — А Великий совет все усугубил. Аррены решили, что его величество уже мертв, и захотели попытать удачу в неравной схватке. Он спешно проковылял до двора, оттуда — до потайной двери, из которой однажды вышла Дейнис, чтобы успеть спасти отца до того, как его казнят. Стража помогла открыть железные засовы и зажгла факела, готовясь провести принцесс в этот сумрачный, холодный проход, веявший затхлостью и морозом. — Наемника послали тоже они, — протянула Дейнис с сожалением на языке. — Я скажу больше — у них был информатор в самом Малом совете, — разочарованно и злобно сплюнул Эймонд. — Бартимос Селтигар решил попытать удачу на другой стороне. Когда первые ряды ворвались в город, он тут же побежал из замка прочь, но был пойман. Тупой старик… А ведь раньше его внук приходился ближайшим родственником к Эймонду! Он выдал за него замуж свою дочь! Неужели гордость Бартимоса была настолько уязвлена решением Ширы связать свою дальнейшую жизнь со Стронгом, что он решил действовать в пользу другого претендента на престол? К сожалению, войны начинались и не из-за таких событий, а для плетущихся интриг надо было только разжечь искру, чтобы она полыхнула истовым пламенем. — Я не сдам этому ублюдку мой город! — внезапно пророкотала Дейнис. — Поставьте скорпионы, созовите весь гарнизон, всех Золотых плащей! Жителей, в конце концов! — Это невозможно, принцесса! — Стронг вскрикнул так, что она затихла. — Невозможно! У нас нет столько людей, чтобы держать оборону! У нас даже драконьей силы нет! Аррены знали, что мы сдадимся именно сейчас, да еще в такое удобное время, когда нам пришлось отсылать двух всадников! Его слова были холодны и расчетливы. И особенно правдивы. Они не выйдут из этой схватки победителями. — Все, что мы можем сделать, это спасти будущее нашей династии, пока наш король не вернется, — уже более спокойно сказал он, взирая на ее округленный живот со всей преданностью и заботой, которую он мог оказать. — Вы должны бежать на Драконий Камень сейчас же, пока есть возможность и время. Корабль уже готов и ждёт вас. Прошу, не противьтесь! Внезапный пинок в живот заставил ее охнуть и опереться на Мейкара. Что сделает Дейгон с ее ребенком, когда он появится на свет? Убьет. Незамедлительно и жестоко. Ей нельзя было тут оставаться. — Хорошо, сегодня я сбегу и сдам город узурпатору, — процедила она сквозь зубы. — Но как же драконы? — Мы должны за ними вернуться, — с необычайной решимостью поддакнула Лейна. — Они — все что у нас осталось. Визерра ее поддержала: — Мы могли бы пробраться до Логова и попробовать дать Дейгону бой. Морской Дым гораздо больше Солнечного Огня. — А у них больше скорпионов… — Стронг помотал головой, тщательно продумывая план. — Хорошо, я смогу это сделать. Но Дейнис и все остальные должны немедленно сесть на корабль. Это решение устроило всех. Марис, Дейнис и Мейкар вместе с оравой детей ринулись к потайному ходу. Но когда Амадея не пошла за ними, принцесса недоуменно остановилась. — Я останусь здесь, буду оберегать милорда Эймонда, пока вы будете в безопасности, — Амадея склонила голову. — Ему нужна моя помощь. — Береги себя, — все, что могла произнести Дейнис, пока рука Мейкара не потянула ее за собой во тьму. Двери за ними закрыли. Тяжелый воздух опустился на их плечи и немилосердно придавил к земле. С каждым проделанным шагом ей не хватало воздуха. Она двигалась все медленней и медленней, пока Мейкар не передал Сирейлу кормилицам и сам не взял ее на руки. С каждой секундой, с которой они здесь оставались, уменьшались их шансы на побег. А она молилась. Молилась так сильно, что невольно вспомнила слова Хелейны, сказанные перед смертью. Если сновидец погибнет, то его видения не сбудутся. Может, если она умрет, отец останется жив? Он вернет столицу, защитит народ от тирании Арренов. Лишится дочери и внука, но ценой власти и трона, которых он жаждал… нет, она совсем помутилась рассудком. Это все — пустые слова. Хелейна была в предсмертном бреду. Наконец, дверь по ту сторону открыли, и лик солнца ласково поцеловал ее в щеки, когда они вышли наружу, у водосточных ям, куда в Черноводную стекались все отходы. Здесь же к берегу были причалены лодки, а в заливе, раскинув паруса, ждал корабль. Корвен со стражей усадили их, оттолкнули от песка и пустили в путь. Бурлящая черная вода, сырой воздух и холод успокоили безумный разум Дейнис, воспалившийся от паники и горечи, а когда они поднялись на корабль и расположились на палубе, в голове и вовсе застыли все ужасные мысли. Осталась лишь пустота. Со стен Красного замка велись обстрелы, а на небе блестело трое силуэтов. Дейнис судорожно поискала глазами Вараксеса, с испугом подумав, что его могли убить, но с облегчением выдохнула, когда увидела его, летящего ей навстречу. Солнечный Огонь летал слишком близко к своей армии и выставленным скорпионам, чтобы Морской Дым и Жемчужина могли его достать. Тогда Визерра и Лейна обдали огнем беззащитную часть фланга врага и повернули к заливу, чтобы сопроводить одинокий бегущий корабль на Драконий Камень. Дейгон не стал рваться за ними в догонку: он получил что хотел, и победоносно закричал им вслед. В тот день столица была отдана врагу без сражений. И только скользящий по глади воды корабль видел, как складывали знамена с голубым драконом, чтобы повесили новые — с соколом.***
Драконий Камень казался ей тюрьмой. Его каменные стены и сырые коридоры не внушали того уюта, который был в Красном замке. Дейнис не понимала, как она могла жить здесь все свое детство и взросление и не замечать отталкивающую атмосферу, с которой она увиделась с глазу на глаз. Ее покои — покои, в которых она испытала и горечь, и радость, и негодование — стали закрытой клеткой из сурового камня и вытесанных окошек, выходящих наружу. Покои сестры и брата, которые располагались неподалеку, выглядели и того пустынней. Когда она зашла в комнату к отцу, то вовсе испытала чарующее одиночество. Заброшенная библиотека, состоящая из фолиантов и томиков с желтыми страницами, могла напомнить о далеких днях детства, но замерзший воск свечей и кровать с нетронутой постелью взывали о другом — о невозвратном времени. Прошло уже больше недели с того момента, когда они сбежали из столицы, и больше месяца, когда Шира и Деймон улетели в Дорн. Каждый день, который она проживала, тяготил ее. Каждый завтрак сопровождался молитвой, а ужин — тлеющими, словно на углях, надеждами. Семья, окружающая ее, не давала пасть духом, а тайные послания, отправляемые дядей и Амадеей, вселяли уверенность в том, что Дейгон на престоле долго не протянет. Своей жестокой и глупой политикой он обернул против себя всю столицу, когда до людей дошли злые слухи и сплетни, специально распускаемые пташками Стронга, о смерти Дейнис и наследнике, Весеннем принце, чьего рождения все так ждали. Дейгон не мог предоставить им доказательства — если бы он сунулся на Драконий Камень, его ждали бы трое взрослых драконов и Каннибал, спящий под Дымной горой. Опасаясь за свою задницу, он засел в замке, приказал рыцарям Долины патрулировать улицы и показательно казнить тех, кто будет восставать против его помазания. Пользуясь тем, что у него королевский дракон, некогда принадлежавший Эйгону Второму, а в его жилах течет кровь королевы Хелейны, Дейгон называл себя законным наследником Железного трона. Будто бы Эймонд уже умер. Будто бы не оставалось никакого шанса на его спасение. Но Дейнис больше злило не это. Оказывается, у Дейгона была супруга, которую он привез вместе с армией. Девушка не выходила из покоев, поэтому лорд Стронг ничего не мог про нее сказать. Ее охраняли как зеницу ока, а кого, если не беременную, будет так усердно сторожить охрана? Любопытно было и то, что ее сопровождала женщина пожилых лет, с которой у Элдрика всегда случались перепалки. Он относился к ней не как к служанке, — у них были отношения на равных. А значит, что эта дама была из знатного дома или, по крайней мере, его близкая приближенная. Впрочем, это не все новости, которыми Дейнис могла довольствоваться. Малый совет кинули в темницу, Стронг с Амадеей скрывались где могли, Семь Королевств облетели вести о неудачном походе в Дорн и смерти Дейнис и Ширы из-за зимней горячки, в связи с чем права на престол перешли самому дальнему родственнику, но близкому по крови — сыну Хелейны. Дейнис, изолированная на острове, без поддержки на море и суше, могла довольствоваться лишь надеждами на то, что скоро вернется отец, но так долго это не могло продолжаться. И не потому, что отапливать каменную глыбу становилось с каждым днем все сложней. А потому, что ей ужасно хотелось увидеть Эймонда. Этим она жила, этим она дышала. Весь смысл ее жизни сосредоточился на его возвращении, как они снова начнут действовать вдвоем против целого мира. Как они вернут столицу под свой контроль, уничтожат тех, кто отнял у них корону и власть и воздадут всем по заслугам. Этого она желала больше всего, не считая скорейшего рождения малыша. А пока ее скудную компанию составляли морские ветра со снегопадом. Даже остатки Драгонфорта, который был отдушиной здешних жителей, не могли занять ее внимание. Единственное место, где Дейнис было хорошо — это зал Расписного стола. Она имела привычку приходить туда рано утром и оставаться до позднего вечера, изучая разрезы замков, дорог и рек на жестком камне. И всегда просила зажигать карту, чтобы от стола передавалось еле осязаемое тепло. В этой комнате часто проводил время отец. Он любил часами рассматривать карту и думать над своими мыслями, которые были неведомы никому. Расхаживая здесь, по коридорам некогда ее былого дома, она будто бы ощущала его присутствие. Будто бы никакая война не смогла выветрить отсюда его запах и дух. Иногда мать говорила ей то же самое. Может, так они хотели удержать его в своем сознании и не дать страхам прокрасться глубоко в разум. Тронный зал тоже оставлял шлейф былого величия, которым любил кичиться Эймонд. Череп Вхагар, встречающий гостей, возвышался над людьми громоздкой и страшной тенью. Эта былая старушка, повидавшая много войн, могла бы похвастаться Дейнис тем, что носила на своей спине самого грозного Таргариена, но груда костей, увы, говорить не могла. И все что делала Дейнис — это слушала завывание сквозняка сквозь ее раскрытые челюсти. Наверное, стоило бы перенести ее в подвалы Красного замка, к другим драконам, чтобы ей не было так одиноко, но тогда прежняя вотчина их семейства лишится памяти. А так хоть Дейнис могла видеть Вхагар и вспоминать, что когда-то отец вселял ужас везде, где появлялся верхом на ней. Сегодня она тоже проходила мимо тронного зала. Мейстер советовал больше ходить, чтобы поскорее стимулировать роды, и все, что она делала — это ходила и думала. Изредка проводила время с детьми, но уходила сразу же, когда понимала, что ее снедает чувство вины. Она надеялась, что эти маленькие создания больше никогда не будут чувствовать себя в опасности, а оказалось совсем наоборот. Мейгора, в свою очередь, вселяла в нее совершенное спокойствие. Играясь со своим дракончиком, она зачастую радовала остальных детей, чьи яйца либо остались в столице, либо еще не вылупились. Больше ни у кого не было столь детской проницательности, чем у нее. Невероятный дар, который был не посилен даже взрослому, наталкивал Дейнис на другие, более нежные, проникновенные мысли. Возможно, когда-нибудь она полюбит этого ребенка как свою дочь, а благодаря помолвке с ее сыном и вовсе перестанет бояться за будущее. Она спустилась по ступеням вниз, проводя рукой по каменным перилам. Холод стал настолько привычен, что теперь она не вздрагивала и давала ему себя поглотить. Внутри, наверное, она тоже стала холодней. Будто морской ветер выдул у нее все чувства и милосердие. Даже сейчас он завывал среди щелей в окнах, которые бросали на расписной стол свой тусклый свет. Вечерело. Зимнее солнце готовилось к отходу и бросало на зал свой уходящий алый взор, словно кровь. Первым делом она взглянула на вырезанную карту Дорна и тяжело вздохнула, чтобы тут же поглубже запахнуться в меховую накидку. Темно-синее, почти черное платье облепляло ее по силуэту. Из здешнего гардероба не было ничего подходящего, и приходилось довольствоваться мамиными старыми нарядами, которые она когда-то носила во время беременности Широй. Словно по божьему зову в зал спустилась Визерра: — Дейнис, Шира и Деймон прилетели! Сейчас они придут! Сердце Дейнис пропустило удар. Ее мгновенно бросило то в пот, то в жар, и все теперь стало неважно. — А Эймонд? Он с ними? Где Сиракс? — сходу проговорила она. — Не знаю, я не видела с ними третьего дракона. Либо он затерялся в вечерней мгле… Надежды Дейнис не давали ей думать о плохом, она упрямилась пуще всякого упрямца и бросила только: — Зови их сюда! Быстрее! Подруга скрылась в коридоре, и вскоре ее шаги сменились на более глубокие и тяжелые. Пришел Мейкар, который то и дело сжимал пальцы и выглядел не таким жизнерадостным, как она. Казалось, что он стал еще тревожнее. — Они прилетели! Наверняка с хорошими новостями… — в его голосе не звучало ни радости, ни облегчения, лишь натянутые до предела струны страха. — Пожалуйста, сядь, я уже чувствую, как ты начинаешь заведомо волноваться. — Я не волнуюсь! — в ответ раздался нервный смешок. Дейнис начала ходить туда-сюда, чтобы ускорить время. — Я уверена, отец не с ними, потому что он полетел брать столицу. Он всегда был безрассуден. Пока мы здесь болтаем, он наверняка сжигает всех Арренов подчистую, и когда мы туда прилетим, их уже не будет. Слова, сказанные наспех, без вдумчивости, вселяли в нее уверенность. Она верила в них как в богов, находила в них отраду и свою силу. И была уверена в том, что они правдивы. Только ей пришлось столкнуться с реальностью слишком быстро и жестоко, чтобы понять, что ничего из этого никогда не будет правдой. Наконец, посланники ворвались в зал. Дейнис тут же ринулась к ним, невзначай ища глазами отца. Но его тут не было. Перед ней стояла сестра, столь суровая и сухая, какой она еще никогда не была, и Деймон, чье сожаление Дейнис чувствовала за версту. Они оба были пропитаны усталостью, драконьей чешуей и потом. — Ну? — она нетерпеливо округлила глаза, будто бы так могла мысленно приказать им говорить. — Где он? Новость о прилете их последней надежды уже разлетелась по всему замку, и теперь в зал спускались Марис, Лейна и Визерра, гонимые желанием увидеть прибывших. Мать бы уже кинулась к Шире, которая впервые была так надолго с ней отлучена, но та расстегнула меч с пояса, который Дейнис еще не успела увидеть, и положила его на стол. Черное Пламя. — Мы опоздали, — сказала она надломленным голосом, и вместе с ним что-то сломалось и в сердце Дейнис. — Беатрис убила его. Марис взревела, упав на пол, но Дейнис стояла на месте, непонимающе вглядываясь в рукоять валирийского клинка, в его натертое дочиста лезвие, в отражение которого она увидела себя — убитую и глубоко несчастную. На миг ей показалось, что она разглядела в отражении лицо отца, его яркий сапфир, но он тут же растворился, стал мороком в ее сознании. Стал ничем. — Нет… — прошептала она, оборачиваясь к сестре, а затем и к Деймону. — Вы не могли не успеть… — Мы держали путь сутками, не спали по три ночи подряд, чтобы добраться до Солнечного Копья, — плечи Деймона тяжко опустились. — Когда мы уже прилетели, труп Сиракс валялся за пределами замка в песках, а Беатрис вынесла его сапфир, — он вытащил драгоценный камень. — Это все, что от него осталось. Беатрис избавилась от тела. — А корону Завоевателя присвоила себе, — прошипела Шира, заставляя всех вздрогнуть. Поддерживая мать, она обратилась ко всей скопившейся челяди замка, и ее слова разнеслись эхом по всему залу: — Эта мерзкая шлюха вышла к нам со всем своим гарнизоном и скорпионами. Она родила сына почти перед нашим прилетом, и в глазах дорнийцев стала их новой принцессой. Той, кто отравила короля Вестероса, убила его дракона и бросила его останки к нашим ногам. Она стояла там, над воротами своего замка, блестя рубинами Завоевателя на голове. — «Кто бы ни сидел на вашем троне, Дорн даст отпор каждому и моей сестрице в том числе», сказала она и кинула меч, — продолжил Деймон. — Она уже не считает нас угрозой. С драконами мы или без, теперь Дорн навсегда стал бесстрашным, а наши прежние союзники уже не смогут поддерживать нас так, как это было при леди Дженнелин. Дейнис начала задыхаться, к горлу подступал невыносимый ком. Мейкар подоспел к ней и прижал к себе, но та вырвалась и наклонилась к сапфиру — последнему, что связывало ее с отцом. Камень был испещрен царапинами и неосторожными сколами, когда его вынимали из пустой глазницы; в некоторых местах он потемнел, где-то прослеживались дорожки — линии, объединяющие верхнее и нижнее веки — точнее, то, что от них осталось после многочисленных зашитых ран. В его глазу он всегда был теплым. Когда она дотрагивалась до него невзначай, то всегда встречала его улыбку. Он никогда не боялся ее прикосновений к своему уязвимому месту. Теперь же сапфир стал холодным и чужим. Жестоко вырванным из тела своего хозяина. Дейнис зарыдала, прижимая к груди драгоценность дороже замков и драконов, дороже короны и власти. И теперь все ей стало неважным. — Он не мог умереть! — закричала она. — Не мог оставить меня! Боль в животе заставила ее согнуться напополам и выбить весь дух из легких. Сначала это было похоже на толчок, к которому она привыкла, но после вместе с ним по ногам побежало что-то теплое и вязкое. Кровь. Мейкар среагировал быстрее нее: — Мейстера! Позовите немедленно мейстера! Она рожает! Он осторожно взял ее на руки, а она продолжала сжимать сапфир вопреки всей боли, которую она проносила с собой до своих покоев. «Эймонд умер. Его убили!» — все, что стучало в ее голове. И в миг перед ее глазами снова пронесся тот сон, пески Дорна, золотые купола Копья, осада замка, убийство Сиракс… вот-вот она могла протянуть руку и дотронуться до отца, но его силуэт ускользал, а потом и вовсе стал темным и далеким, словно тень. То была агония, пришедшая к Дейнис с началом родов. То была родильная горячка, в которую она впала до безумия в сознании, до боли, убивающей ее изнутри. Маленький наследник, который вылезал из нее туго и медленно, разрывал ее на части — так ей казалось. — Семеро, дайте ему скорее родиться! — кричала она на весь Драконий Камень, сжимая в руках и сапфир, и простыни, насквозь пропитанные кровью и потом. Мейкар всегда был рядом с ней. Она чувствовала поцелуи на своей коже и могла поклясться, что вместе с ними чувствовала и касания отца. Ей приносили воду, которую она с жадностью выпивала до последней капли, обтирали ее влажными платками и не давали расслабиться, иначе ребенок задохнется прямо в утробе и не сможет вылезти. Она тужилась с криками мейстера, она плакала то ли от поразившей ее смерти, то ли от боли внутри. И когда, казалось бы, боль прошла, и послышались первые крики младенца, пришла еще одна боль и еще одни спазмы, сводящие до треска в суставах колени и таз. Неимоверно тянуло в пояснице, будто кто-то вставлял горячие иглы в кожу. — Возьмите дитя, быстрее! — до нее долетали обрывки фраз повитух. — Второй на подходе! Второй? У нее двойня? — Еще чуть-чуть, осталось совсем немного… — шептал Мейкар, нежно убирая прилипшие к ее лицу волосы одной рукой, а второй придерживая запеленованного младенца. — Смотри, какой у нас красивый сын… Дейнис и правда на какое-то мгновение пришла в сознание и сосредоточила свое внимание на крошечном комочке. Улыбка слетела с ее лица, когда тужиться стало совершенно невозможно. Запах крови и пота вызывал у нее тошноту, ей хотелось на воздух, прочь отсюда, наверх, в небо… к отцу. — Еще рано засыпать! — гаркнул старик, понимая, что ее силы на исходе. — Последний рывок, ну же! Я не позволю вам обоим отдать Неведомому душу! Одного рывка и правда оказалось достаточно. Смачный звук плюхнувшегося на кровать тельца привел Дейнис в чувства. Она родила. — Еще один сын! — мейстер обмыл ребенка и подал его матери. — Королевства лишились короля, но обрели двух наследников… Дейнис без сил рухнула на подушки. «Королевства лишились короля, но обрели двух наследников». Эти слова оставались с ней до самого утра, пока она мучилась от не оставляющей ее боли внутри — то ли в сердце, то ли в утробе, пока не заснула тревожным сном. А проснулась она от ласковых прикосновений к коже. Солнце нежно бросало на ее кровать свои лучи. Запах крови все еще оставался здесь, но меж тем она чувствовала новый, более потерянный и желанный… Весна. Пахло весной. Пахло свежестью, морским бризом и уходящим морозом. Она пошевелила пальцами. Сапфира, который она сжимала со всех сил, не было. Тогда она попыталась встать, но тут же беспомощно упала на подушки. Мейкар, спящий в кресле, проснулся от ее шевелений и позвал служанок за тряпками и едой. А сам сел рядом и дал ей напиться воды. — Как ты себя чувствуешь, голубка? — проворковал он, как когда-то давно, когда они еще были совсем юными. — Лучше, — легкость, с которой было произнесено заветное слово, вдохнуло в него жизнь. Дейнис не обращала внимание на его уставший, но зачарованный взгляд, все смотря в окно и наслаждаясь солнцем. — Неужели и правда весна? — Весна. Теперь уже точно. Пару часов назад прилетел белый ворон из Цитадели. Она улыбнулась и прикрыла глаза. Кажется, все сознание заполнило только уход зимы, который она ждала со всем трепетом. Но это мимолетное счастье продлилось недолго. Когда служанки пришли, чтобы обмыть принцессу, а вслед за ними прибыл и мейстер с мазями, Дейнис вспомнила, что было вчера, и только по одной перемене на ее лице Мейкар понял, что слез и горечи не миновать. Он дал людям сделать свою работу, а сам поспешил к кормилицам, чтобы тут же принести ей детей. Держал он их умело и непринужденно для молодого отца, а смотрел с глубокой любовью. Дейнис отдала бы все, чтобы снова испытать такую же отцовскую привязанность. Зажмурившись, она не смогла вынести эту картину и обессилено лежала на месте, вперив пустой взгляд в стену, пока ей меняли новое ночное платье, а постель заменяли на новую. Ее все же заставили встать превозмогая боль, и тогда-то она взглянула на детей. Ее сыновья, драгоценные сыновья спали сладким сном. Несмотря на то, что они жили и росли в одной утробе, выглядели они совершенно по-разному. — Какой из них первенец? — прошептала она, чтобы не разбудить их. Мейкар осторожно кивнул в сторону беловолосого малыша, перенявшего всю валирийскую красу своего деда. Он был крупным, значительно крупнее своего брата. В нем текла бурлящая сила и могучая кровь. Дейнис дотронулась до него, и будто бы почувствовала навалившийся на нее груз ответственности и меж тем глубокую любовь, которую она хотела отдать этому сокровищу. Его младший братец, отнюдь, мог похвастаться теми же чертами, только кровью он пошел в Хайтауэров. Рыжевато-каштановые локоны ярким пятном пробивались на бледной головке. Фиолетовые глаза только придали ему очаровательный вид и самозабвенную красоту. — Эйлор, — она поцеловала первенца в макушку, и тот проснулся. У него был невероятно похожий отцовский взгляд. Волшебное совпадение или дар богов за все ее страдания? — Люди, в честь которых ты получил свое имя, были храбрыми бойцами и умелыми наездниками. Больше я таких никогда не встречу. И буду любить тебя так же сильно, как их. Имя, данное ему в честь двух людей, которые занимали значительное место в ее сердце, должно было благословить его. А Мейкар, поняв его смысл, немного поник, но ничего не сказал. — Дейрис, — следом за первым сыном, она поцеловала и второго. — В честь двух отважных людей, которые отдали жизни за свою семью. Один из них ваш дед. Пусть его душа будет жить в твоем маленьком тельце. Этих двух невинных крох она носила под своим сердцем и даже не ведала, что сможет испытать такую сильную привязанность, глядя на них. И внезапно все то, что она испытала вчера, стало для нее далекой пеленой, наваждением, туманом. Она нашла новый смысл жизни, новое дыхание — защитить их и вернуть все, что принадлежит их семье. Огнем и кровью. — Милая! — Марис пришла так внезапно, что Дейнис подскочила, когда материнские руки дотронулись до ее плеч. — Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Давай присядем, ты еле стоишь на ногах… Она окружила дочь самой теплой и нежной заботой, мигом привнеся в комнату нужное настроение. С ней Дейнис расслабилась и могла поесть, когда слуги принесли завтрак. Но детей из виду она уже не упускала — все ее внимание так или иначе возвращалось к ним, выражаясь в слежке за их вздымающимися пухлыми животиками, частому дыханию и негромким лепетанием. Марис, услышав имена, невольно прослезилась. Она все еще плакала, но спешно вытирала слезы платком, чтобы не дать дочери повод для волнений. Красное лицо все распухло от бессонной ночи, но глаза… карие глаза выражали счастье и задвинутую на задний план тоску и печаль. — Эти дети — дар, — проворковала она. — Они появились в первый день весны, в день, когда Семь Королевств лишились своего короля. Эймонд был бы рад им… он любил бы их крепче всех. Это напомнило Дейнис о сапфире и Черном Пламени. Почему-то сейчас ей было важно, чтобы частички наследия отца оставались рядом с ней. — Мейкар, где камень? — спросила она. — Я решил приделать к нему цепочку, чтобы он не потерялся, — он потупился, протягивая ей шкатулку, будто бы не имея права трогать столь хрупкую и близкую ей вещь без ее ведома. Она откинула крышку. Сапфир был вдет в позолоченную короткую цепь. Так он действительно оставался в надежном месте, а когда она надела его на шею, то ей стало еще спокойней. Будто душа отца оставалась с ней рядом в этом камне. И дотронувшись до него сквозь одежду, она ощутила прилив сил и решимость, не свойственные ей до сегодняшнего дня. — Раз Эймонд мертв, больше нам никто не поможет, — сказала она. — Железный трон мы вернем сами. Мама, скажи мейстеру, чтобы он отослал во все концы Вестероса новость о рождении двух наследников. Наверняка Дейгон уже успел уведомить всех о смене обстановки и приказал лордам явиться на присягу. Нужно остановить их, пока есть время. И предупредить наших людей в столице о смене плана. — И какой же у нас план? — усмехнулся Мейкар, полный решимости действовать так, как скажет жена. — Отец говорил мне, что толпа, рукоплещущая коронации, — та же толпа, которая будет рукоплескать обезглавливанию. У нас нет армии, но есть преданные люди в столице. Дейгон поступает так же, как все короли до него — не берет в расчет своих подданных. Одно неверное решение, и люди начнут его ненавидеть. Стоит только их подтолкнуть. — Ты только вчера разрешилась от бремени, оставь это дело лорду Стронгу, — Марис попыталась отговорить ее, но Дейнис ее даже не дослушала. — Нет, мама, теперь это моя война. Мы и так потеряли достаточно времени, сидя здесь и бездействуя, пока враг потчует в нашем доме и усмехается нам в лицо. Хватит. Отец бы сжег Арренов не задумываясь. Та вздохнула при упоминании погибшего супруга и смирилась. Сейчас в уголках ее глаз очень сильно проступили морщинки. — Ты совершенно его копия... Пойду созову всех остальных, — и с этими словами она ушла. Дейнис покачала колыбели детей, превозмогая боль в ногах. «Я сделаю все, чтобы вы были в безопасности…» — Все равно дай себе пару дней отдыха, — Мейкар заботливо разомкнул ее пальцы и отвел ее в постель. — Мы еще успеем вернуть наш трон. Он заправил ей за ухо локон волос, не расчесанных и не умытых после вчерашнего. Неровными прядями они спадали на худые плечи, ореолом огибая осунувшееся, но такое смелое лицо, на котором искрились глаза при виде детей. — Ты теперь не голубка, — внезапно сказал он, нежно целуя в лоб. — А самая настоящая орлица, способная убить всех за свою семью. Я горжусь тобой. И Эймонд бы тоже гордился. Он засобирался, чтобы уйти, но она остановила его. Ей не хватало его присутствия, нежности и любви. Она ощутила укол совести, что совсем забыла про него из-за пустых надежд по отцу. — Останься со мной, — попросила Дейнис. Дважды просить не пришлось. Он лег рядом, прижимая ее к груди, словно маленькую девочку. Она нашла его ноги под одеялом и вцепилась в их жар холодными кончиками пальцев. А его дыхание щекотно, но так привычно окутывало шею теплом, от чего ей становилось уютно, как в детстве, когда она так же засыпала с отцом. — Я люблю тебя, — прошептала она, закрывая глаза и проваливаясь в сон. Ответом послужил кроткий поцелуй в плечо. Все последующие дни проходили словно в тумане. Дейнис и правда нужно было восстановиться после тяжелых родов, но не проходило ни дня, когда она не задумывалась над возвратом трона и мести узурпаторам — что в столице, что в Дорне. Ее ненависть росла с каждой прожитой ночью, оттесняя в сторону все остальные чувства. Теперь она жила только возмездием. Скоро Стронга уведомили о рождении двух наследников, смерти его брата и новых указаниях. В ответ на Драконий Камень пришли более важные и не менее серьезные вести: он узнал, что в Красном замке пребывала Джейн Аррен — та самая Джейн, которая была свергнута Элдриком, помещена в темницу, а во время нападения на Орлиное Гнездо ей удалось сбежать и спрятаться на долгие десятилетия и вырастить дочь-бастарда от Деймона Таргариена — леди Велию или «королеву» Велию Аррен, которая сейчас приходилась Дейгону супругой и носила его дитя во чреве. Аррены решили объединиться против общего врага — вот уж удивительный союз для такого глупца, как Элдрик! Без самой хитрости Джейн тут явно не обошлось. Это ничего не меняло в планах Дейнис, но давало очередной стимул действовать быстро и жестоко. И при этом оставаться в тени. Пока она чувствовала себя слабо для перелетов и тем более поездок, за нее действовал единственный доверенный человек в городе — мастер над шептунами. Его штаб сократился вдвое из-за бдительности рыцарей Долины, патрулирующих улицы день и ночь, но это не помешало ему распустить слухи о происхождении их новой королевы и в десять раз больше усилить убеждение среди людей в том, что именно она на пару со своей матерью и супругом убили принцессу Дейнис с нерожденным дитем. А люди, как ветер, подхватили его слова и разнесли по всем концам города. Если Джейхейрис правил нерешительно, а Эймонд — жестко, то Дейгон — совершенно противозаконно. Септоны, стоящие против убийства родичей, выдвинули ультиматум новому королю показать народу его беременную кузину и убедить всех, что она жива — тогда, быть может, если слухи про смерть Эймонда верны, они оставят ему корону как последнему отпрыску мужского пола при условии, что у Дейнис не родится сын. Но этого Дейгон, конечно же, сделать не мог, а сказать, что его противница сбежала вместе со всеми драконами было равносильно подписать себе смертный приговор. Представители веры же, не дождавшись его ответа, настраивали народ против Арренов на престоле и отказывались проводить помазание нового неудачливого королька. Потом встал вопрос с поставками продовольствия. Несмотря на ушедшую зиму, в Вестеросе еще долго не будет урожая, а последняя провизия из Дорна уже кончилась и неизвестно, будет ли вообще. Это Дейгон попытался решить, привезя из Чаячьего городка какие-никакие поставки, но они были выделены его армии, а не людям. Видя, как телеги с жирными баранами и горными козлами отправляют на убой и без того зажравшимся солдатам, простолюдины начинали бунтовать. Вооруженные дубинками, топорами и молотами они направляли свой гнев на патрулирующих: подкарауливали и убивали прямо в закоулках. Дейгону пришлось пару раз демонстративно сжигать арестованных, но это лишь еще больше распалило людской гнев. И тогда-то Дейнис решила действовать сама. Прошел один долгий месяц, прежде чем она полностью оправилась после своих потерь и смогла сесть в седло. Вараксес уже соскучился по дому, а скучные полеты вокруг острова лишь внушали ему тоску. — Я тоже соскучилась по тебе, мальчик, — она прислонилась лбом о его горячую чешую. — Сегодня у нас будет много дел. Драконы, кружащие в небе, начали приземляться за замком. Опустошенная земля, превратившаяся в один сплошной ком грязи, приняла на себя весь удар нескольких пар лап и крыльев. Морской Дым с готовностью подставил седло своей всаднице. Лейна и Деймон, не расстающиеся ни на шаг после возвращения из Дорна, вместе взлетели ввысь, дожидаясь команд. Осталась только Утро, нетерпеливо щелкающая пастью. Красавица радостно застрекотала при виде Ширы, вышагивающей ровным тактом по камням и клочкам иссохшей травы, выглядывающей из-под снега. Сестра изменилась. То короткое путешествие будто бы перемкнуло все то внутри нее, что еще можно было назвать детством и беззаботностью. Больше это веснушчатое лицо не улыбалось и сохраняло хмурые морщинки и стеклянный взгляд. След от потери отца остался рубцами не только у Дейнис, но и у нее. Но было в ее горе что-то закрытое ото всех людей, понятное только ей самой, когда она сжимала драконий хлыст — тот самый, который подарил ей Эймонд на именины. Последнее, что от него осталось. — Шира… — Дейнис остановила ее, взяв за локоть. Та сразу же вскинула голову и напряглась. — Если ты не хочешь лететь — можешь остаться тут. Я пойму. Она дернулась, освободившись от хватки сестры, и несколько злостно проговорила: — Если я самая младшая из вас, это еще не значит, что я не могу принимать в этом участие. Дейнис ничего не сказала. Ее колкость была защитой, которой так не хватало. Прежде чем залезть в седло, Шира помялась и обернулась: — То, что отец плохо обращался с Беатрис, — правда? Как бы ни хотелось защитить честь Эймонда, оставить о нем только хорошее в воспоминаниях и напрочь забыть о всех событиях, что он творил, Дейнис не могла этого сделать. И эта ошибка тоже была на его счету. Самая мерзкая и самая противная для понимания. Но была. Кивок послужил неоспоримым ответом. Шира лишь сжала губы, а затем с обидой и даже с укором сказала: — Он натворил столько дряни за свою жизнь. Может он и правда заслужил такую участь? От ее слов Дейнис стало горестно. Они были правдой — неприятной и жестокой, которую знать не хотелось. Как бы кровожаден не был их отец и как бы долго она на него не злилась, любовь к нему затмевала все остальное. — Что бы он ни делал, но быть убитым от яда из рук своей дочери — не заслуживает никто. — От рук той, которую он насиловал, если ты не забыла. Прямо здесь, — она указала хлыстом в сторону замка. — Под нашей крышей, в наших стенах, а мы об этом даже не знали. Это самое мерзкое, что можно узнать о нем! А я ведь считала его самым лучшим человеком! Который сделает все для семьи! — Он и делал это. — Для нас, — ее гнев был распален докрасна; казалось, что сейчас из ушей брызнет пар. — А для Мейгора? Для Беатрис? Утро вторила ее словам и недовольно раскрыла пасть с клубящимся в глотке огнем. Шира успокоила ее, похлопав по розовой чешуе. — Из-за чего-то ты же перестала с ним общаться, — добавила она, внимательно прищурившись. — Он сделал что-то непоправимое, о котором ты не хочешь говорить, чтобы не запятнать его и без того черную честь. Дейнис отвела взгляд, тем самым подтверждая слова сестры. Убийство малыша Эйгона перечеркнуло все, что она называла благоговейной любовью дочери, но ненадолго. Теперь она снова и снова возвращалась к своему сну, прокручивала убийство и истекала кровью — кровью признания и прощения. — Эймонд считал, что поступает верно. Для нас это непростительно, но для него каждый поступок нес в себе защиту… — Прекрати оправдывать его! Ты только и делаешь, что сглаживаешь его преступления! Открой уже глаза и перестать возносить его на божий пьедестал. С этими словами она взобралась в седло и взлетела. Дейнис проводила ее до неба, где та растворилась в облаках. Шира была права. Но почему она не могла это признать? Мейкар пришел в полной боевой готовности с Темной Сестрой на перевес. Золотистые волосы были убраны в низкий хвост, на тело надет старый костюм Эймонда, найденный в сундуках, еще не убранных в кладовые. — Ты готова? — спросил он, заметив ее задумчивый вид после разговора. — Да. Взбирайся. Вараксес не был доволен второму всаднику, да еще и тяжелому, но покорно послушался и подставил крыло. Путь до столицы прошел быстро. Дейнис оставляла Драконий Камень с тяжелым сердцем, впервые надолго разлучаясь с детьми. Они были в безопасности с Марис. Остров — почти неприступное место, как показала практика, и взять его можно было только с флотом. У Арренов его не было. А сейчас не останется ни армии, ни самих узурпаторов. Солнечного Огня Дейнис наказала не трогать, только если сам Дейгон не захочет дать сражение в воздухе, в чем она сомневалась. Их больше, и у них есть Морской Дым, а на его стороне всего лишь жалкие скорпионы. Но Аррены поступили хитро — свое преимущество они поместили на стенах столицы и крепости, огибая город со всех сторон. Поэтому когда они начали подлетать, не прячась и не скрываясь от пристальных прицелов болтов, на них тут же навели стрелы и объявили тревогу по всему городу. Для кого-то колокола были предвестниками бед. Сейчас же для угнетенных жителей города это было спасением. Они приветствовали вернувшихся драконов с радостью и ликованием, но особенно громко они встретили дракона принцессы, который приземлился на разрушенную площадь у остатков некогда могучей септы. Жемчужина и Утро принялись сжигать скорпионы, лавируя меж ними благодаря своему маленькому росту, а Морской Дым и Лунная Плясунья закружили над городом, но не сжигая его — еще больше разрушать дом не хотелось. Лишь спускались вниз и когтистыми лапами сеяли хаос в ровном строе военной мощи Арренов, который, словно букашки, при виде драконьей оравы начал покидать город. Они с Мейкаром слезли вниз под рукоплескания толпы, которая высыпала из своих укрытий навстречу спасителям. Они не могли поверить, что Дейнис была жива, но сохраняли надежду, что кто-то из драконов все же вернется обратно и отвоюет столицу под натиском узурпаторов. К ним протиснулась Амадея, до этого наблюдавшая со стороны. При виде подруги Дейнис облегченно вздохнула. — Пойдемте, сейчас пробраться в замок не сложнее чем выловить крыс в Блошином Конце. Их охрана работает сквозь рукава, — усмехнулась наемница. Вараксес взлетел и присоединился к своим сородичам. Они покинули площадь по закоулкам. Знакомые места в миг превратились в чужие — везде были вздернуты знамена Арренов, где-то висели изможденные тела непокорных со сползшей кожей или выклеванными глазами. Дейнис могла представить, чтобы это сотворил отец, но что бы Дейгон, который прежде славился только трусостью да недальновидностью… сразу видно, чья рука приложилась к здешним трудам. Словно по команде Лейна и Шира пролетели над Красным замком, мигом притягивая к себе взоры стрелков, и тогда то они смогли пробраться по потайному ходу внутрь. Эти туннели настолько опротивели, что Дейнис решила в будущем напрочь их заколотить. Наряду с полезностью они несли в себе опасность, и если сейчас пробрались они, то в следующий раз это сделает кто-то другой. — Мне жаль твоего отца, — внезапно обратилась Амадея к принцессе. — Сейчас бы его помощь пришлась как нельзя кстати. Дейнис кивнула. К сожалению, так и было. Чем выше они поднимались, тем ощутимей становилось тепло отапливаемых комнат — стены передавали огненный жар через камень, а сквозь двери, ведущие в различные части крепости, можно было услышать перешептывания испуганных слуг или стражи. Они искали Дейгона. Если за время нападения он не появился в небе, а через ворота бегут только его люди, то он должен находиться где-то здесь. Какое место защищено лучше всех? Королевские покои. Дорогу до них Дейнис знала как до своей комнаты, но ориентироваться в совершенно закрытом и темном пространстве удавалось только Амадее. Словно ловкие мыши, они лавировали меж колонн, то поднимались, то опускались по пыльным ступеням и сворачивали по крутым поворотам. Но достигли своего. Однако дверь была заперта. — Твою мать, — чертыхнулся Мейкар. — И что дальше? — Попробуй открыть соседнюю, — предложила Дейнис, вспомнив, что здесь был ход, ведущий в покои королевы — самые близкие к Дейгону. Получилось! Дверь заклинило, но все равно открылась. В голову ударили неприятные воспоминания. Они даже не замечали, что шли по следам Сиреллы, жестоко убившей Джейхейру прямо там, куда они и вышли. Сейчас же здесь пустовало: было необычайно тихо. По ногам хлестал холодный сквозняк, идущий из открытых окон в соседней комнате. И если Дейнис замёрзла даже в своей меховой накидке, то Велию, спящей на кровати, это вообще не смущало. Безымянная девушка точно была ею. Амадея подтвердила их догадку, кивнув на выпуклый живот и тусклые белые волосы, передавшиеся ей от отца. Жаровня с синим яйцом — тем самым, которое приготовила Дейнис для сына, — располагалась рядом с кроватью, ожидая своего часа. Видимо, найдя оставленное сокровище, девушка решила прибрать его к своему наследничку. Злость уколола Дейнис, но она сдержалась и дала Амадее разбудить важную заложницу. Не церемонясь, наемница толкнула ее в плечо, и, пока та не успела опомниться, засунула кляп в рот и перевязала руки. — Вставай, — грубый приказ, сорвавшийся с языка, заставил Велию на миг окаменеть, но тут же взять себя в руки и подчиниться. У нее были тусклые фиолетовые глаза с голубым оттенком, как заметила Дейнис, мельком глядя на ее встревоженный вид. Наверное, если бы не обстоятельства, она бы прослыла своей красотой на всю Долину и нашла бы кого-нибудь лучше, чем Дейгона. На какой-то момент ей даже стало жаль ее, но выказывать милость врагу, который так жестоко выгнал их из дома, было непростительно и обременительно. Велия же, наоборот, была готова сдаться: увидев перед собой принцессу, она попыталась сесть на колени, но Амадея жесткой хваткой заставила ее стоять. — Где Дейгон? — без прелюдий спросил Мейкар у девушки. Она кивнула в сторону стены — соседней комнаты. Все-таки они были правы в своих предположениях. Выйдя из покоев, перед ними появилась новая проблема — стража. Увидев чужаков, те попытались протрубить тревогу, но Мейкар приставил к горлу заложницы Темную Сестру: — Хоть звук, и ваша королева умрет прямо здесь. Делайте, что я скажу, и может быть я оставлю вам жизнь, когда ваши бездарные правители сдадут нам столицу. Они переглянулись между собой. Драконий крик, раздавшийся снаружи, заставил их быстро принять выбор. — Приведите сюда Дейгона, — Дейнис выступила вперед, откидывая полы плаща за спину. — Связанного. Сначала они замешкались, сомневаясь, хорошая ли была идея самим выдать своего короля, которому они присягали, но долго переубеждать их не пришлось. Гонимые страхом за свои жизни, они вошли в покои государя. Раздались гневные крики, разлетевшиеся осколки стекла по полу и звуки потасовки. Через пару минут они вытолкнули парня, закованного в цепи, с кровоточащей ссадиной над бровью. Сначала он бешено поднял голову, чтобы узреть предателей, но увидев Дейнис присмирел и даже сжался от испуга. На Велию он даже не посмотрел. — Я думал, т-ты сгинула в родах… — заикнулся он, попытавшись попятиться назад. — Отец говорил, что ты долго не проживешь… — Как видишь, я стою перед тобой, — не без презрения процедила Дейнис. — Пока мои драконы жгут твои скорпионы, а преданные мне люди рыщут в поисках твоего папаши и Джейн Аррен. — Кажется, они уже нашли, — Амадея кивнула в сторону окна, выходящего из коридора на улицу — из приоткрытых ставень не было слышно ни звука. — Милорд Стронг уже справился со своей задачей. — Тем лучше, — Дейнис с отвращением глянула на кузена, сидящего перед ней в своем домашнем платье и с полным страхом в глазах. И этот оболтус хотел взять бразды правления в свои руки? — Поднимите его. Стража послушно поставила на ноги шатающегося во все стороны парня, который сгибался в три погибели из-за прилетевшего удара стального кулака в живот. Недолго думая Мейкар снес им головы и взял его, в страхе дрожащего и испачканного чужой кровью, за шкирку. — Знаете, я готов признать свою вину… все равно, что мне наказывал отец, он не прав! Я всю дорогу говорил ему, что захватывать трон — плохая идея! — залепетал он, чтобы как-то попасть в милость кузины и спасти свою шкуру. — Забирайте дракона, забирайте Долину, я готов отказаться от всего! Она сморщилась, когда он добровольно попытался сдать Солнечного Огня — зверя, с которым у него была устоявшаяся связь. Настоящий Таргариен бы не стал продавать дракона ради себя. Да и, в общем-то, Дейгон и не был Таргариеном, чтобы так думать… — Закрой пасть, иначе я вырежу тебе язык, — прошипела Амадея, тыча в него кончиком ножа. — Малая плата за убийцу, которого ты послал. И он замолк, вжав голову в плечи и боясь посмотреть на Дейнис. Он понял, что теперь-то по-настоящему влип. Они спустились в тронный зал быстрее, чем ожидали. Предполагалось, что потребуется чуть больше времени, чтобы зачистить замок от преданных Арренам шавок, освободить из темниц Малый совет и двор и встать на оборону. Страх перед драконами сделал свое дело, и теперь солдат, которые не успели сбежать или смирились со своей участью, выводили на улицу, чтобы предать огню или позволить присягнуть маленькому наследнику престола, чтобы вернуться домой. Под натиском пятерых драконов те делали выбор. Пташки Стронга, занимавшиеся другим поручением, справились с ним с отличием и освободили еще не казненных лордов и леди. Дейнис увидела живого Корвена, который руководил зачисткой замка как ни в чем ни бывало, Кермита Талли, Ранселя Редвина, мейстера Симиона и Бриндона Хайтауэра. Весь малый совет, кроме последнего предателя Селтигара, который уже гнил в земле, был на своих местах. Не хватало лишь мастера над шептунами… Его каштановая шевелюра, словно по ее повиновению, выглянула из-за колонн. За хромающим Эймондом люди вели Элдрика и Джейн, скованных цепями. Увидев сына, слезно склонившегося на коленях, Элдрик скривил губы, а Джейн при виде дочери тут же запричитала: — Милостивая принцесса, прошу, отпустите мою дочь! Мы здесь не виноваты! Нам пришлось идти на союз с этими гнустными узурпаторами! — Это мы узурпаторы, старая жаба?! — взвизгнул в своей манере Элдрик. — Да если бы не ты и твой вшивый план по захвату власти, сейчас бы ничего из этого не было! — Молчать! — Дейнис рявкнула на них, заглушив все остальные звуки. Воцарилась тишина. Аррены, перебрасываемые вину друг на друга, не вызывали в ее душе ничего, кроме отторжения. — Вы пришли в мой дом с армией и драконом и не заслуживаете ничего, кроме смерти. Все вы, — процедила она сквозь зубы. — Лорд Стронг, вы знаете, что делать. Тот кивнул, безмолвно приказывая увести пойманных во двор, но Джейн снова запричитала: — Прошу, не троньте мою дочь! Она ни в чем не виновата! Дейнис взглянула на Велию, которая смирилась со своей судьбой и ни разу не решила оспорить решение о казни. На какое-то мгновение в ее душе проснулась прежняя жалость и солидарность к беременной бедняжке, но риски были велики. — Она несет в себе дитя кровь от крови Деймона Таргариена и Дейгона, верным решением будет умертвить и его, и мать, — сказала она скорее для себя, чем Джейн. — Уведите. Тронный зал сразу же опустошился. Улицы города вскоре успокоились, и столица вновь и уже окончательно перешла под их контроль. Аррены были публично сожжены на площади, а их прах развеялся по весеннему ветру. Наконец, все стало спокойно. И в Вестеросе воцарился мир — на этот раз надолго. Марис привезла детей через пару недель после того дня. Народ приветствовал их с криками радости и надежды. Вместо одного наследника у покойного короля теперь было двое! И пусть их прежний покровитель нашел свою участь в песках Дорна, ни у кого не оставалось сомнений, что Малый совет сможет выстоять и вырастить из ребенка достойного правителя. Несомненно, их династии нужен был кто-то более опытный в сведущих военных делах, поэтому было принято решение назначить лорда Бриндона на столь ответственный пост десницы. Как его отец Отто, он был предан своему делу, проницателен и опытен, пусть и не так прыток, как в молодости. Но даже несмотря на негласное правление Бриндона, никто не мог не отметить, что Дейнис оставалась во главе Малого совета не только как королева-мать, но и как королева-регент. Когда Эйлор вырастет, то займет свой законный трон, но пока… пока этой привилегией довольствовалась его мать, пусть и неофициально. Все же женщины не могли стоять во главе государства — эта традиция укоренилась с Джейхейрисом и подтвердилась Эймондом. И Дейнис, даже если и хотела, не нарушала их. Сейчас не время для новых войн и борьбы за власть. Им всем нужно восстановиться после громогласных потерь и налаживать связи взамен тех, что утерялись с гибелью Сапфирового короля. Поэтому планы на Дорн отложили до самых далеких моментов. Жизнь продолжалась. Зелёные, пусть и не в полном составе, остались на престоле. И Дейнис после долгого дня размышляла о дальнейших планах, стоя напротив трона. Железная глыба из мечей внушала ей страх перед неизвестным. Больше не было надежной поддержки отца, у нее осталась только она сама. Ради детей она должна была двигаться дальше и смотреть страшному будущему в глаза. У нее была семья, верные и умелые советники, народ, любящий ее — надежное подпорье для ее политических деяний. А самое главное — ее сына признавал каждый лорд Семи Королевств, или, по крайней мере, осторожно умалчивал о иных политических взглядах. Вот он — долгожданный, весенний, спокойный мир. Но тревога никогда не уходила из ее сердца. Тоска по Эймонду иногда проникала в ее мысли, мучая ее и без того чёрные, промозглые и размытые сны. Но здесь, в тронном зале, она ощущала себя в безопасности, будто его душа находила здесь покой и переставала преследовать ее. Ну конечно, к трону он стремился почти всю свою жизнь. А когда получил, тот ускользнул от него так быстро, что он даже не вкусил всю роскошь короны. Вот какая может быть судьба — насмешливой. И в насмешку ему трон достался ей — первой дочери, но никогда — наследнице. Она могла быть сестрой короля, тетей наследников, но сейчас она нечто большее — мать будущего государя. И ей волей неволей придется смириться с этим. Стать такой же, как отец, чтобы сохранить их всех на престоле, ведь враг не дремлет. Пусть в Вестеросе его не было, но он притаился далеко за Узким морем и, возможно, через несколько десятилетий захочет нанести удар. Только к нему она будет готова. Она приподняла подол темно-синего платья, чтобы ткань не цеплялась за стальные мечи. Под треск факелов, расставленных по залу, она поднялась на пьедестал и села на холодный, неприветливый трон — клетку для всех тех, кто садится на него. Отец испытывал благоговение, она же — холодную практичность и смирение. Спинка сидения холодила ее кожу сквозь одежду до мурашек — ощущение, будто чья-то рука дотрагивалась до нее цепкой хваткой. — «Ты никогда не сможешь заслужить их доверие, но можешь сделать все, чтобы тебя запомнили как лучшего монарха», — вспомнились слова Эймонда. — Железный трон наш, — она дотронулась до сапфира на шее, чтобы ощутить его присутствие. — Теперь я готова. Как и предсказывала Хелейна, их род сгорел. Но на престол взошла более сильная, могущественная и мощная династия. В ту весну погиб король. Но на престол взошла королева.
