О пушистых кроликах и их естественных врагах

Весна — что за прекрасное слово, навевающее ощущение лёгкости и безмерного покоя. Кажется, будто в каждом отдельном звуке можно услышать шорох распускающихся цветов, звон игривой капели, пение перелётных птиц и многое другое. Это время года не зря являлось одним из самых любимых у многих жителей планеты. Ведь как может сравниться холодная зима, серая осень или знойное лето с весенней нежностью? Действительно — никак. — Нет-нет-нет, это полный провал, — устало выдыхает Обси, подскакивая со своего места и начиная беспокойно ходить из одного конца кухни в другой. Его чернобурый хвост метался из стороны в сторону, иногда задевая стены и предметы мебели. — Нет, так нельзя, это неправильно. И всё же, у некоторых приближение весны вызывало не только радость и воодушевление грядущей оттепелью, но и ряд беспокойств. Вряд ли ты будешь спокоен как удав, когда твой внутренний зверь начинает пробуждаться, готовясь к «весёлому времени» брачных игр. Лис внутри Обсидиана же бесновал не по-детски — всего полгода назад он смог закрепить эмоциональную связь со своей парой, признавая её частью семьи. Это был очень важный этап в жизни каждого пушистого хищника, но он также сулил ряд новых условий в весенний период. Обси никогда не был скромником, что и краем уха не слышал о таких вещах, которые обычные пары творят в постели. На самом деле именно он больше всего шутил и подначивал Душеньку в этой стезе — выходило как-то само собой, почти на одних инстинктах. И вот, в противовес внешней нахальности и доминантности, Обси чувствовал, как хочется иной раз поймать тот самый взгляд своего кролика и растечься перед ним довольно тявкающей лужицей. Душенька действительно был восхитительным в такие моменты. Наверное, многие слышали выражения, связанные с половой активностью кроликов. Вот Обси тоже этого наслушался с лихвой, особенно после объявления о начале их с Душенькой отношений — тогда друзья почти каждую встречу подначивали его и шутили про их «бесконечные постельные забеги». Возможно, лис был бы рад, если хотя бы половина этих представлений стали реальностью. На деле Душенька никогда не позволял себе заходить слишком далеко, давая своему парню выбрать глубину всего процесса, а Обси… не мог никак решиться. Да, вот так всё прозаично — он, весь такой хитрый и шустрый лис, состоящий в отношениях с кроликом, не мог собраться с мыслями и предложить перейти на новый уровень их постельных игр. Конечно, один раз они даже дошли до взаимной дрочки, но это было настолько быстро и мимолётно, что, кажется, Обсидиан истёр до дыр эти воспоминания, воспроизводя их в особенно одинокие ночи. Душенька же, как и изначально показал, не давил на своего партнёра, лишь изредка срываясь на какие-то быстрые порывистые движения, заканчивающиеся не менее быстрым отступлением. Однако, они могли бы долго мяться, ходить вокруг да около, но сегодня утром Обсидиан ощутил, что времени у них не осталось. Лисья сущность окончательно проснулась — соорудив с утра подобие норы из одеял и подушек, парень чувствовал, как разгорается внутри него необъятное пламя. Это заставляло становиться беспокойнее и мнительнее — он успел надумать себе столько различных развитий событий, вплоть до того, что они по стечению невероятных обстоятельств разойдутся. Да уж, в это время его мозг работал по абсолютно необъяснимым правилам. К тому же, так сложилось, что именно сегодня Душенька был занят целый день новым проектом, поэтому прийти сможет лишь к позднему вечеру. Обсидиан, конечно, никогда не терял над собой контроль во время своих брачных периодов, но теперь-то всё изменилось, поэтому тело будет гораздо требовательнее. Так что лис невольно задумывался о том, как бы не потерять голову до прихода кролика. Да и после желательно оставаться в сознании — не очень хотелось показывать Душеньке всю ту пошлость, что копилась в мыслях и фантазиях Обси. Благо, Обсидиану также невероятно повезло с тем, что и гостей у него не будет — многие были занятыми своими проектами, либо же тоже… «утоляли весенние потребности». Про Модди и Пугода, кажется, не знал только Варден в лабиринте Джаста, а уж какие сцены происходят в доме Веназара и Клэша, лучше просто пропустить мимо ушей. Конечно, ничего плохого в этом не было, даже наоборот — любовь это прекрасное чувство и его проявления также прекрасны. По крайней мере, пока они напрямую не касались Обси. В общем, к вечеру Обсидиан совсем извёлся и устал — целый день он потратил на пустую беготню и перекладывание одних и тех же вещей с места на место. Стоило алым закатным лучам коснуться его земель, лис ощутил небывалый упадок сил, будто кто-то резко отключил питание. Поэтому, волоча уныло повисший хвост, он залез на широкую двуспальную кровать и спрятался в своей импровизированной норе из подушек и одеял. В ней было немного жарковато, но отчего-то это не сильно беспокоило Обси, который печально смотрел на приоткрытую дверь, ожидая звука родных шагов. Кажется, в какой-то момент он успел немного задремать, но еле слышный звук открывающегося замка заставил лисьи ушки встрепенуться и вытянуться по струнке. Обси на одних инстинктах втянул прохладный ветерок, долетевший до него из приоткрытой двери. Вместе с привычной водянистостью болот лис ощутил то, что заставило чернобурый хвост распушиться, а сердце пуститься в пляс — запах Душеньки. В этот раз он чувствовался намного ярче, многогранней и желанней. — Обси, ты где? — зовёт его родной голос, и лис следует за этим звуком и ароматом, будто в трансе. Собственное дыхание сбивается, а разум туманится от разгорающегося внизу живота желания. Обси буквально вытекает из коридора в зал, встречаясь взглядом с тёплыми кофейными глазами. — Обси? — Душ, — непонятно как, но даже в этом коротком и совершенно неподходящем слове, лис сумел найти рычащие нотки и протянуть их с горячим придыханием. Хищник внутри требовал поймать желанную жертву, но вот после этого совершенно не обязательно брать над ней контроль. — Кажется, началось, да? — совершенно спокойно спрашивает Душенька, и этим удивительным спокойствием немного приводит Обси в себя. Лис на мгновение жмурится, пятясь назад — алая краска стыда заливает его щёки и плечи, лишь иногда теряясь в тёмных кучеряшках. — Я… прости… — выдыхает Обсидиан, пытаясь справиться с набатом стучащим сердцем и внутренним жаром, достигшим уже середины груди. — Ничего, я понимаю, у меня тоже такое бывает, — мягко улыбается Душенька, откладывая только-только снятую куртку и делая пару лёгких шагов к замершему лису. — Разве? Я никогда не видел, чтобы ты… — Обси запинается, даже не зная, как описать весь тот калейдоскоп чувств, который испытывал прямо сейчас. — У кроликов постоянно высокое либидо, и каждые две недели оно обостряется, — я просто успел привыкнуть к этому и переживать так же, как и обычные дни, — поясняет Душенька, останавливаясь в паре сантиметров от своего лиса и аккуратно, боясь напугать излишней порывистостью, касается его мягких волос, задевая горячую шею и щёку. Обсидиан вмиг реагирует на этот контакт и инстинктивно тянется за новыми прикосновениями. — На самом деле, мне стало особенно трудно в последние пол года, — ты всегда был рядом, такой красивый, такой желанный и такой доступный, — кролик опускается чуть ниже, переходя на горячий шёпот, что заставлял Обси отзывчиво обнажать нежную шею в качестве признания чужой власти над ним. — Я боялся, что однажды не сдержусь, зайду дальше раньше, чем ты этого захочешь, ведь ты был таким нежным, пусть и хотел казаться другим — более пылким и решительным, — Душенька аккуратно обхватывает пылающее лицо и смотрит в мутные, цвета чистого обсидиана, глаза, — но я ведь знаю, что ты мой маленький пугливый лисёнок. — Да, — выдыхает Обси, решаясь на первую вольность за эту бесконечно длинную ночь. Он резко сокращает мизерное расстояние между их лицами и приникает к чужим губам. Они не раз целовались и даже заходили гораздо дальше, но теперь это ощущалось совершенно по-иному. Душенька не медлит, притягивая к себе лиса и заставляя его горячее тело вжаться в своё собственное — пока ещё прохладное после весенней вечерней улицы. Этот контраст играет не хуже шампанского на новогоднем столе, да и бьёт по мозгам так же резко и сильно, буквально лишая сознание иных мыслей. Обси не замечает, как собственный хвост виляет от переполняющих эмоций и лишь случайный удар по ближайшей стене заставляет его вздрогнуть и на секунду разорвать поцелуй. Душенька решает воспользоваться появившейся возможностью, поэтому, с невиданной до этого силой, он подымает лиса на руки и поспешно уносит в сторону спальни. Со стороны, возможно, это выглядело немного странно, ведь белый кролик несёт чернобурого лиса, что на десяток сантиметров был выше него самого, но парням было далеко не до внешних картин. Прямо сейчас они полностью окунулись в тот жар, что распалился внутри каждого из них, заставляя желать того, чего так долго избегали. — Ты подготовил норку? — оставляет нежный поцелуй на мягких губах Душенька, опуская Обси прямо перед своеобразным «входом». — Не против, если мы немного переформируем её в наше «гнёздышко»? — не было ясно, как у кролика хватает сил на столь осознанные и длинные предложения. Тем более, когда всё это абсолютно не важно на фоне того возбуждения, что нарастает в теле лиса. — Всё что хочешь, — порывисто выдыхает Обсидиан и сразу же оказывается повален прямо на эту объёмную кучу. Он тонет в окружающей мягкости, пока сверху его вдавливает разгорячившееся тело Душеньки. — Ты действительно готов? Я не хочу, чтобы всё это было лишь твоей минутной слабостью, — склоняясь к чужой шее, Душенька оставляет лёгкий поцелуй на солоноватой коже. — Да, господи, я готов к этому уже сотню лет, — на грани стона выдавливает Обси, вздрагивая от давления сильных рук, опустившихся на его запястья. Он знал, что этот контроль легко разрушить, стоит только попросить, но лис действительно желал его — этого безмерного чувства чужой власти, от которого уши прячутся в тёмных кудрях, а хвост игриво виляет из стороны в сторону. — Тогда, я не буду тянуть, — тембр чужого голоса неожиданно понижается, становясь чарующе приятным. Обсидиан подставляется под чужие поцелуи, ощущая, как тёплая ладонь отпускает одну его руку и скользит под лёгкую домашнюю футболку. Чужие прикосновения расходятся волнами пламени, заставляющими трепетать и желать одновременно большего. Обси не сдерживает свой первый тихий, почти на грани лисьего скулежа, стон. Душенька еле заметно напрягается, пережидая обострившуюся бурю гормонов — им здесь не место. Касаясь поджарого тела и раззадоривая чувствительные рецепторы, кролик не забывает и о духовной части происходящего. Именно поэтому он не перестаёт осыпать открытые участки раскрасневшейся кожи сотнями мягких и лёгких поцелуев, что заставляют кончики лисьих ушек трепетать. Душенька заостряет своё внимание на оных, неотрывно следя за их дрожью и движениями. В какой-то момент он не сдерживается и слегка, буквально одним клыком, прикусывает прохладное ушко. Обси отвечает ему крупной дрожью и новыми, немного приглушёнными попавшимся одеялом, стонами. Они напоминают прекрасную симфонию. Душенька чувствует, как нарастает собственное возбуждение. Всё же, так совпало, что именно в эту неделю у него должно пройти «обострение» и, кажется, оно начинается. Это не так страшно, особенно с самоконтролем кролика, но есть в его душе небольшое волнение о том, что близость возлюбленного ослабит его контроль над происходящим и позволит впасть в инстинкты намного глубже требуемого. Конечно, в ситуации, когда и лиса накрывает от переполняющих его гормонов, нет ничего страшного в некоторой животности, но Душенька просто не привык настолько отпускать свою вторую сущность. Что ж, всё бывает в первый раз. Обси же в это время буквально сгорал заживо от тех противоречивых чувств, что фонтаном бились в его душе. С одной стороны он страстно желал всего происходящего, но с другой, его одолевали тяжёлые мысли страха. Ещё никогда он не позволял чужим ладоням заходить так далеко, ещё никогда он не чувствовал такого удовольствия, от которого сводит ноги в сладкой дрожи. Это было в новинку, а оттого и волновало непомерно. И всё же, внутренняя сущность Обсидиана пылала от желания узнать то, что происходит за закрытыми дверьми спальни настоящих любовников. Он не раз тешил себя стыдливыми фантазиями о том, как это произойдёт впервые. И вот, этот момент настал в реальности, а сам Обси изнемогает от борьбы с собственными инстинктами, которые так и кричат ему отключить остатки рассудка, полностью переходя под контроль животной части. — Я бы хотел, чтобы это произошло немного раньше, — горячий шёпот обжигает бледную кожу лиса, заставляя его несдержанно впиться острыми коготками в чужие плечи. — Чтобы мы могли насладиться всем без вмешательства инстинктов, — Душенька проводит ладонями по поджарым бокам, улавливая великолепную симфонию чужих вздохов, на грани стонов. — Я боялся, что это помешает нам, однако, теперь я рад, что всё сложилось именно так. Душенька склоняется ниже, оставляя лёгкий поцелуй на пылающем жаром лбу, а после спускается к малиновым губам, которые так и манят к себе. Обсидиан льнёт ближе, отвечая на родные прикосновения, плавясь от их нежности. Ему так многое хочется рассказать о том, что он чувствует, но прямо сейчас между ними существует лишь один язык — язык их тел. Именно поэтому, приходится подстраиваться под новые правила этой игры без проигравших. Пальцы Душеньки зарываются в курчавые волосы и касаются нежного ушка. Меховой кончик вздрагивает, но послушно ложится прямо в горячую ладонь, позволяя лёгким массирующим движениям отдаться новыми волнами удовольствия. Обсидиан тихо урчит, в ответ зарываясь в каштановые кудри и касаясь белых кроличьих ушей. Он ещё не понимает, что играет с очень опасным зверем, скрытым за шубкой миловидного пушистика. Душенька же лишь усилием воли сдерживает взбрыкнувшую внутри сущность, молясь всем известным богам, чтобы его выдержка прошла этот финальный краш-тест. Конечно, он понимал, что прямо сейчас мог отдаться эмоциям, унося Обси с собой в пучину безумной страсти, но прямо сейчас он желал другого. Он желал медленного наслаждения, нежных ласк и картин чужого удовольствия. Он хотел видеть каждую эмоцию на красном от жара и смущения лице, ловить их смену и застать кульминацию в дрожи податливого лиса. Свободная ладонь кролика скользит ниже, ныряя под резинку домашних штанов. Лёгкое давление на тазовую косточку вызывает табуны мурашек, пробегающих по всему телу Обси. Однако Душенька не останавливается на этом, а спускается дальше, прямо туда, откуда чувствуется жар и нарастающее возбуждение его партнёра. Ребром ладони он задевает чувствительную кожу, заставляя Обси несдержанно промычать, пряча стон в чужом плече. Лис сжимает каштановые кудри, случайно царапая ноготками белые ушки. Душенька вздрагивает, но терпит чужую порывистость, нежно улыбаясь и увлекая Обсидиана в медленный поцелуй. В это же время его ладонь касается возбуждения Обси и полностью накрывает его, заставляя лиса протяжно простонать прямо в губы кролика. Обсидиан, казалось, сходил с ума от того удовольствия, что наполняло его тело. Неспешные движения снизу дарили такие чувства, которые он бы никогда не испытал сам. Казалось, что ему хватит пары уверенных и неспешных движений, чтобы окончить пир в самом его начале. Эта мысль пугала, однако и добавляла некой остринки, вызов самому себе. Обсидиан не хотел быстрого завершения, потому стоически сдержал себя. Всё же, вместе с обострёнными чувствами, проявились и другие черты его животной сущности — ногти превратились в полноценные когти, а клыки так и норовили задеть чужой язык в очередном жарком поцелуе. Душенька чувствовал чужую дрожь и нарастающее возбуждение, однако и сам был на грани пылающей в груди страсти. В привычных джинсах давно стало тесно, а желание погрузиться в глубины жара не давало ходу рациональным мыслям. Парень чувствовал, что медленно, но верно теряет контроль — как бы не был силён его самоконтроль, но весенняя пора и чужой гон давали о себе знать. — Душ, не тяни, — отрываясь от чужих губ и сразу же заливаясь стоном наслаждения, прохрипел Обси. Мысли скакали как кузнечики по полю — ни одну нельзя было поймать. Лис чувствовал, что ещё минута чужого промедления и он возьмёт всё в свои руки. — Как пожелаешь, — на выдохе шепчет Душенька, для которого будто загорелся зелёный свет. Он аккуратно стягивает чужие штаны, а после щёлкает пряжкой своих джинсов, приспуская и их. Душенька прикусывает нижнюю губу, чтобы не закричать от волны удовольствия, прошедшегося по всему его телу. Вернувшись к нетерпеливо повиливающему хвостом Обси, кролик поспешно целует его в губы, а после с лёгкостью переворачивает на живот. Как бы он не желал более близкой и откровенной позы, но некоторые их особенности не добавляли удобства в этом случае. Чтобы загладить свою вину за разорванный зрительный контакт, Душенька осыпал прохладную спину мимолётными поцелуями. Ладонями же он обхватывает узкие бёдра, несильно надавливая пальцами на бледную нежную кожу. Обсидиан выгибается под ставшими напористыми прикосновениями и чувствует, как внутри завязывается крепкий узел возбуждения. Собственная чувственность требует прикосновений и ласки, однако парень не спешит озвучивать эти желания вслух. Он знает, что Душенька чувствует его, слышит эти безмолвные просьбы и обязательно исполнит их. Так и происходит — одна ладонь скользит по влажной коже вниз, прямо к эпицентру жара лиса. Пальцы касаются головки, вырывая скулящий стон и смазывая выступивший предэякулят. Обсидиан выгибается лишь сильнее, одновременно желая сбежать от такого всепоглощающего удовольствия, но и также ввериться ему с головой, ощутить его глубже и больше. Его больше не беспокоит никакая моральная сторона происходящего — им правит желание почувствовать Душеньку целиком и полностью. Кролик, не прекращая неспешные движения ладонью, приближает другую прямо к границе двух половинок. Сперва еле ощутимо парень проводит пальцами по коже, даже не пытаясь проникнуть глубже. Лишь не уловив и грамма чужого протеста, он надавливает, проникая на пробу в горячую глубину, но останавливаясь у границы напрягшихся мышц. Резко замерший хвост даёт ему понять, что его действия, наконец, были замечены. Обсидиан же действительно на мгновение замешкался, ощутив прикосновения в столь интимном месте. Жар с новой силой охватил его лицо и плечи, заставляя поспешно спрятать лицо в локтевом сгибе руки. Он слышит размытые звуки чужого шёпота и лишь краем разума понимает, что так Душенька просит его расслабиться. Сам Обси тоже не профан, поэтому понимает важность его участия. Кролик нежно целует чужую спину, ощущая, как расслабляется лис под ним. Нежная улыбка касается его губ, и Душенька усиливает хватку влажной ладони и ускоряется. Обсидиан отзывается протяжными стонами, говорящими о правильном направлении чужих действий. Пряча довольную ухмылку за новым поцелуем, кролик возвращается к своему делу. Первое проникновение наспех смазанного в его же предэякуляте пальца Обси встречает инстинктивным напряжением. Впрочем, уверенные движения на собственном возбуждении заставляют его отвлечься и позволить Душеньке заняться тем, чем нужно. Сам же кролик сгорает внутри лишь от одного вида податливо распластавшегося под ним лиса, хвост которого подрагивает вслед его движениям. Душенька ощущает, как с каждой минутой обостряется его восприятие, говоря о приближении того невозвратного момента, когда он забудет о всякой этике и неспешности. Однако, он стойко решает, что пока Обси не будет готов, он не посмеет и пальцем его тронуть. Впрочем, если бы он прямо сейчас спросил Обсидиана о готовности, то лис бы вряд ли смог ответить что-то внятное. Столько различных стимуляций, которые сбивают всякие осознанные мысли, явно не играют ему на руку. И всё же, в этот миг его мало волновал голос сознания, которое благополучно глушилось страстью, возбуждением и бурлящими в крови гормонами. Обсидиан, признаться честно, был на волоске от того, чтобы молить Душеньку ускориться, — он ощущал приближение конца, который так упорно оттягивал. И всё же, когда длинные пальцы покидают его, Обсидиан готов был распрощаться с затянувшимся пиршеством, которое ныне доставляло дискомфорт из-за затянувшегося застолья. Однако Душенька был того же мнения — остатки самообладания он потратил на то, чтобы закончить подготовку и, пристроившись сзади, испустить дрожащий последний вздох осознанности. Он был готов погрузиться в бездну. Обсидиан несдержанно вскрикивает, ощущая доселе неведомое чувство наполненности. Боли почти не было, однако непривычное растяжение на миг сбивает дымку удовольствия. Впрочем, недолго длилась эта пауза. Стоило Душеньке на пробу продвинуться чуть дальше, и Обси вмиг готов забрать все свои прошлые мысли назад. Волна удовольствия, прошедшая по всему телу, была самой сильной за этот вечер. А дальше Обсидиан только и мог, что цепляться за остатки своего «гнёздышка», ощущая размашистые движения прижавшегося к нему Душеньки. Кролик же каждую секунду терял обладание над своим телом, полностью отдаваясь во власть инстинктов. Он обхватил чужую талию, касаясь основания буйного лисьего хвоста, и, наконец, покончил с собственной осторожностью. Обси срывался на крики вперемешку с глухим рычанием и лисьим клёкотом. Ему было так хорошо, что, казалось, от любого порывистого движения он мог свалиться, не удержавшись на предательски подрагивающих коленях. Удлинившиеся когти рвали постельное бельё, но парень даже не обращал на это внимания, отдаваясь лишь тем чувствам, что сжигали его дотла изнутри. Перед глазами плывёт, однако Обси даже не пытается противодействовать этому безумию. Ещё никогда телесный контакт не дарил столько чувств и эмоций. Ещё никогда не чувствовался такой жар и страсть, наполняющие каждую клеточку тела. Ещё никогда Обсидиан не желал замереть в одном моменте, чтобы продлить происходящее навечно. Душенька, ловя картины чужой спины, мокрых от выступившей влаги ресниц и раскрытом в попытке вдохнуть прохладного воздуха рта, был на грани собственного удовольствия. Удары кожи об кожу звоном отдавались в голове, мешая сосредоточится на происходящем. Дыхание давно сбилось, и лишь неведомая сила гнала его вперёд, прямо к последнему форпосту, прямо к пику их удовольствия. Конец настал неожиданно. Просто в один момент внутри лопнул тот самый крепкий узел, позволяя плотине собственных чувств разбиться вдребезги. Обсидиан содрогается от крупных волн удовольствия, протяжно рыча и кусая влажную ткань, чтобы хоть немного себя заглушить. Душенька же прячет протяжные стоны в закусанном участке влажной кожи лиса. Он сделал это неосознанно, в порыве чувств, и после явно будет жалеть, однако прямо сейчас это было поистине прекрасным завершением их первой совместной весны. И вот, лёжа в разворошенной постели и загнанно дыша, оба парня ощущали себя до смерти счастливыми. Конечно, впереди их ждут ещё как минимум несколько дней подобной гонки с собственным удовольствием, однако сейчас они могут отдохнуть и насладиться мгновениями дрожащего тепла от близости и переполняющих чувств. — Я люблю тебя, — на выдохе шепчет Душенька, прижимая к себе Обси и целуя его в макушку, прямо между чернобурых ушек. — Я тоже тебя люблю, — льнёт ближе Обсидиан, ловя горячие губы в неспешном поцелуе. Вот такая весна случилась в доме лиса и кролика.