Compass

***

Последний учебный день для Шим Джеюна завершился, а это значит, что уже завтра родители аккуратно сложат все чемоданы с вещами, рассчитанные на три месяца, в багажник своей машины, усадят Джейка на заднее сидение и обязательно заставят пристегнуть ремень безопасности. Мать сядет впереди с картой в руках, а отец будет за рулем, полностью следуя указаниям мамы, что работала в качестве навигатора. Тем временем Юн незаметно воткнет наушники в уши и включит свой специально созданный для дальних поездок к любимой бабушке плейлист. Всю четырехчасовую дорогу он не сможет сомкнуть и глаза, внимательно наблюдая за бесконечными полями и животными за тонированным окном родительского автомобиля. Через час мама обязательно попросит остановиться в местном кафе, они зайдут внутрь и купят три пирожка с капустой, полюбившиеся Джеюну с ранних лет, после им дадут обычный кипяток и рядом положат чайный пакетик. Семья спокойно усядется за свободный стол, вокруг них обязательно будут сидеть люди, так же проезжающие мимо этого кафе по нескончаемой трассе. Они, вместе с его отцом, будут активно комментировать все новости, идущие по телевизору, который висит на стене, напротив всех столов. Столовая заполнится вскриками и бесконечными дискуссиями, иногда это даже доходило до настоящих потасовок и драк, но, благо, отец Юна не опускался до их уровня. Покинув придорожную забегаловку, семья вновь вернётся в машину. Мама в который раз проверит: пристегнут ли Джеюн, не хочет ли никто из них сходить в туалет или пойти купить что-то поесть. Когда мама Шим увидит отрицательные покачивания головой, она выдыхает, пристёгивается и говорит отцу ехать дальше. И все повторяется на протяжении четырёх часов, только уже без вылазок в кафе. Такие же длинные до бесконечности дороги, окутанные то густыми, с трудом проходимыми лесами, то полями, устланными плотно прижавшимися друг к другу подсолнухами. Минимальное количество машин, едущих перед ними, за ними или навстречу им. И вот она: кривая, неровная дорога, которая даже не заасфальтирована, ведущая глубоко-глубоко в зелёное поле, где находится небольшое поселение, в котором по большей части живут фермеры и их семьи. Посёлок окружён огромным непроходимым лесом, в котором можно легко заплутать. Спустя еще несколько минут, родители будут ехать в самую глубь, на окраину посёлка, проезжая несколько ферм и парочку маленьких домиков. По истечению этих минут, они доберутся до дома бабушки Джеюна, припаркуют машину около забора, и будут разминать затёкшие от длинной поездки конечности. Бабуля тем временем уже будет ждать их у входа, встречая с радостной улыбкой на лице. Родители быстренько поприветствуют ее, а после начнут заносить вещи, пока Джейк будет тонуть в объятиях бабушки и рассказывать обо всем так быстро, что она не поймёт ни слова, но все равно погладит того по головке и скажет, что он самый лучший. После они зайдут в дом, Джейк отнесёт вещи на второй этаж в свою любимую комнату, достанет домашнюю одежду из сумки, быстренько переоденется и побежит на кухню отведать излюбленную бабушкину еду, по которой сильно скучает, находясь в городе.

***

      — Джеюн, вставай! Сейчас мы поедем к бабушке, — грозно кричала мама, стучась в хлипкую дверь Шима.       — Ещё пару минут, ма-а-а-м, — сонливо тянул Джейки, потирая глаза тыльной стороной ладони.       — Мы с отцом ждать не собираемся, через тридцать минут мы уже должны сидеть в машине. — еще чуть-чуть и мама Шима выйдет из себя окончательно и просто выбьет эту несчастную дверь с табличкой «посторонним вход воспрещён». Что же за понятие для Джеюна такое «посторонний»? Это все незнакомые ему люди; все гости, приходящие к ним, но не проживающие вместе с ними; или те, с кем ты живёшь бок о бок все семнадцать лет. Джейк спустил ноги с двуспальной кровати, отыскав свои тапочки под ней. Он лениво поднялся, продолжая постоянно зевать и чесать затылок. Все вещи давно упакованы, осталось только вынести их к выходу. Открыв дверь, он взял в руки две сумки, набитые доверху различной одеждой и средствами гигиены. Отнеся их к входной двери, Джеюн отправился в ванную комнату, дабы проснуться. Из тридцати выделенных ему минут, он потратил пятнадцать на ванную, после быстренько переоделся в удобную одежду и направился на кухню. На столе его ждала тарелка с оладушками и вишневым вареньем, также рядом стоял уже остывший чай. Сев за стол, он прижал одну ногу к себе, ведь так было намного удобнее сидеть. Слушая какой-то подкаст в наушниках, он охотно поедал оладушки, сделанные по рецепту его любимой бабушки. Мама то и дело ходила вокруг него, возмущаясь и бубня что-то несвязное. Отец лишь сидел и поддакивал, а когда увидел, что Джейк доедал свой последний оладушек, взял сумки и отправился к машине. Мама кинула грязную тарелку и опустевший стакан в раковину, и, под руку взяв Юна, направилась к выходу.       — Ма-а-а-м, я уже не маленький, что ты обо мне так печёшься, — прервался от прослушивания подкаста о мифических лесных существах Шим.       — Ты у меня уже такой большой, сынок, но я твоя мама. Тем более мы три месяца не будем видеться, — гладила по голове своего сына мать. Она мило ему улыбнулась и чмокнула в лоб, скрывшись за входной дверью.       — Слава Богу, мы с тобой не будем видеться все лето, — ворчливо прошептал Джеюн себе под нос. Он обул свои кеды, которые не меняет уже на протяжении нескольких лет с того самого момента, когда бабушка подарила их ему на одно из дней рождений; побрызгал любимым одеколоном, который выбирал вместе с любимой бабулей в разгар рождества; накинул рюкзак на одно плечо, последний раз посмотрелся в зеркало, висящим над комодом, поправил прическу и вышел из квартиры. Спускаясь по лестнице, он все время писал своим друзьям. Хисын: Да, чувак, три месяца без тебя будет тяжко. Мы обязательно будем присылать тебе фотографии с отдыха! Прочитано: 11:31

Джейк:

Буду ждать фотки! Надеюсь, там будет кто-то моего возраста, ведь три месяца с собаками, как в прошлый раз, не хочется проводить.

Прочитано: 11:32

Хисын: Буду надеяться, что ты найдёшь кого-то! Файтин! Отправлено: 11:35.

***

Как и предполагалось, дорога оказалась долгая и скучная. Мама все время что-то бубнила, говорила Юну вести себя хорошо и обязательно помогать бабушке, будто он этого не делал последние несколько лет. Бабушка сама от помощи отказывается вообще-то. Но все это можно вытерпеть, ведь дальше его ждут лучшие три месяца, хоть и с собаками. Куда лучше, чем ещё немного побыть наедине с родителями. Поэтому музыка — единственное спасение в этот момент. Джеюн искренне любил свой плейлист, он так им гордился, ведь сумел собрать все то, что он любит. Его музыкальный вкус в прямом смысле описывал характер Юна. Он спокойный и романтичный, с нотками драмы и боли. Энергичный и жизнерадостный, грустный и пессимистичный. Его упоение песнями одной группы “The neighbourhood” и теми, что максимально похожи по звучанию на них — самая лучшая зависимость Шима. Особенно “Compass”. Он буквально слушает ее до потери пульса, заслушивает до дыр, знает каждую строчку и получает самые настоящие и непередаваемые эмоции при повторном ее включении. В каждой ее строчке он находит себя, но все ещё не нашел человека, кто станет его компасом, подарит ему сияющие звезды в карих глазах, благодаря которому он не сможет потеряться в бескрайнем и страшном мире; человека, что всегда будет рядом и никогда не пропадёт из виду; человека, что всегда направит на нужный путь, поможет выйти из тупика и подарит самую чистую и яркую улыбку на Земле. Пока что помогает ему только эта песня. Он рад, что однажды услышал ее в торговом центре, когда гулял вместе со своими друзьями. Шим понимал, что эта песня не только о любви и каждый может интерпретировать ее под себя. Будь-то друг или родственник. Но в жизни Джеюна ещё не встречался человек, что станет его компасом. Даже друзья, они действительно любят и дорожат Юном, но ни один из них не стал его гидом, его компасом. У каждого из них в компании есть свой человек, которым они дорожат больше, чем Джейком. Шим никогда не чувствовал, что поставь кого-то из них перед выбором: тот самый компас или Джейк; то они всегда будут выбирать свой компас. Джейк по итогу всегда остаётся наедине с собой и любимым плейлистом. Поэтому, он все ещё ждёт, что сможет встретить свой собственный компас. Но сейчас Джеюн больше ожидает встречу с бабушкой и Лейлой, собакой, что живет вместе со старушкой, дабы ей не было слишком одиноко жить, пока Юн не навестит ее на каникулах.

***

Вот он, двухэтажный кирпичный дом, огромный двор и огород. Подойдя к излюбленному низкому деревянному забору, Юн открыл калитку и забежал во двор, тут же прыгая в объятия старушки. Он уже на две головы обогнал бедную бабушку, которая и без того всегда была миниатюрной. Она по-старчески любя обняла единственного внучка, похлопала того по спинке, переодически что-то шепча на ухо милому Юну. Ей еле как удалось вырваться из сильной хватки парня, чтобы поздороваться со своей дочкой и ее мужем. Джейк сразу побежал на второй этаж. В доме пахло лимоном, видимо бабушка подготовилась к приезду внучка, перемыла все полы, хотя Юн говорил по телефону, что сам все помоет и ей не нужно лишний раз напрягаться, но она, как, впрочем, и всегда, пошла всем наперекор и отмыла весь дом, отчего он блистал как снег под ослепительным холодным зимнем солнцем. Переодевшись в домашнюю одежду, а точнее белую футболку с чёрными полосками, доставшуюся ему от родного дяди и чёрные шорты, чуть не доходившие до колен, Джеюн аккуратно сложил в дальний ящик одежду, которую, по-обыкновению, называют «на выход» и присел на разложенный диван. На улице было тепло, самая комфортная температура для прогулок в шортах, но, к сожалению, вечером нужно будет утепляться, ведь в июне ещё холодно. Но пока обед — самая жаркая часть дня, Юн может позволить себе ходить в шортах. Парень поставил телефон на зарядку и со скоростью света побежал на первый этаж. Помыв руки, Джейк залетел на кухню, где его ждали любимые пельмени, приготовленные бабушкой. Родители уже сидели за столом, бабуля металась по кухне: то хлеб нарежет, то чай всем нальёт.       — Ба, тебе помочь? — спрашивает Шим, остановившись в дверном проёме и окинув маму недовольным взглядом.       — Нет, нет. Садись, Джейки, ты устал после дороги, я тут сама справлюсь, — улыбалась старушка, продолжая нарезать свежий хрустящий хлеб, который испекла совсем недавно. Джеюн развернулся назад, выйдя с кухни. Подойдя к мойке, он достал из верхнего ящика четыре тарелки, для всех членов семьи. Сложив их в пирамидку, парень вновь вернулся на кухню и подошел к газовой плите, на которой стояла старая, времён СССР, алюминиевая кастрюля.       — Бабуль, тебе сколько пельменей? — повернулся Шим с поварёшкой в руке.       — Я не хочу есть, себе лучше положи, да побольше. Я если что себе отварю, не переживай, милый. — отказывалась старушка, выкладывая свежую выпечку в специальный контейнер для хлеба.       — Значит, шестнадцать штук, как всегда? — будто игнорировал слова своей бабушки Джеюн. На что получил лишь краткий кивок и легкую ухмылку. Уголки губ Юна поднялись, он аккуратно выложил шестнадцать пельменей в глубокую тарелку, с небольшими сколами по краям и добавил немного бульона, после поставил ее на стол, там, где сидела старушка. Он подал ей ложку и воротился к плите, дабы наложить еду для себя любимого. Поставив и свою тарелку на стол, он взял два бокала и налил горячий чай из чайника, который орал как ненормальный. Его наверняка было слышно даже в городе. Парниша сел напротив бабушки и начал с ней беседу.       — Шим Джеюн, ты случаем не забыл про маму и папу? — строгим тоном протянула мама. Она явно находилась в ярости, но старалась этого не подавать, чтобы бабушка не волновалась.       — Сама сказала помогать только бабуле, а вы и сами в состоянии налить себе порцию. Как ты там говорила? Ноги, руки — есть, вставай и делай. Так вот, мам, ты вроде не без конечностей сидишь, так что налей сама, — он ухмыльнулся украдкой и продолжил есть пельмени, переодически поглядывая на бабушку, которая, судя по лицу, собиралась за что-то отругать Джеюна.       — Дочь, сиди, я щас сама вам налью. Не утруждайтесь. — старушка было подхватилась встать из-за стола, как звонкий голос Джейка остановил ее.       — Бабуль, она сама в состоянии налить себе поесть. Сиди и не вставай, они сами все сделают. Бабушка лишь недовольно покачала головой, но осталась на месте. Мать резко встала из-за стола, демонстративно показывая своё возмущение, гремя посудой и яростно кидая тарелки на стол, от чего он немного трясся.

***

Родители ушли в спальню, завтра им предстоит дорога домой. Юн тем временем сидел на улице, на диване, играя со своей собакой Лейлой. Она была невообразимой красоты. Ее золотистая вьющаяся шерстка, длинные висящие ушки и огненная улыбка, не спадающая с ее мордочки. Она все бегала вокруг парниши, играла с мячиком, приносила ему разного рода ветки, камни и прочий мусор со двора. Джейк лишь постоянно гладил ее и целовал в лоб, приговаривая разные комплименты. Казалось, только она и слышала хорошие слова от Джеюна. Серьезно, он не из тех, кто просто подойдет и скажет: «ты лучшее, что было в моей жизни», обычному человеку, будь-то друг или кто-то из семьи. Но Лейла же в буквальном смысле купалась в комплиментах от Джейка, поэтому и была так рада его приезду. Следующие три месяца она не только будет есть до отвала, но ещё и играть, веселиться и просто пребывать в хорошем расположении духа. Но даже при такой любви к нему, Лейла выбирала бабушку, ведь она не бросала ее каждую неделю, месяц или год. На улице пахло по-настоящему хорошо. Запах детства и юношества. Здесь он вырос. Сюда его отправили родители с самой выписки из роддома. Здесь он провёл всю свою осознанную и неосознанную жизнь. Раньше у него было много друзей из соседних дворов, но сейчас все они уехали в города, кому-то попросту не к кому больше приезжать, сейчас Джейк остался совершенно один в своей родной деревне. Население постепенно уменьшается, лишь изредка кто-то покупает тут огромные участки и заводит фермы. Но, может, это и к лучшему. Джеюн встал со старого потрёпанного дивана и стал рассматривать каждый сантиметр двора. Сзади него находились три сарайчика, первый — летняя кухня, второй — хранилище корма для кур, третий — хламовник. Там буквально можно найти все, что душе угодно: начиная от строительных досок и заканчивая старым четырехколесным велосипедом Юна, на котором он катался в детстве. Слева была своеобразная кухня, в которую он играл, пока был маленький. Там лишь стояла старая ненужная газовая плита, внутри которой находилась настоящая посуда, которую ему давно-давно отдала бабуля. Далее идёт огромный огород, где растёт буквально все: чеснок, лук, морковь, свёкла, щавель, картошка и многое другое. Несколько молодых яблонь и пару деревьев абрикоса. Идя вперёд по дорожке, на которой остались следы кошачьих и собачьих лап. Видимо, какие-то кошки решили пройтись по асфальту, который не успел должным образом высохнуть. Он шёл аккуратно, по подобию бордюрчика, раскинув руки в сторону, дабы удержать равновесие и не упасть, как это было в прошлом году. Выйдя на огромную территорию, Юн бегал от границы огорода до забора, трогая руками каждый белый кирпичик гаража. После сел под балкон и наблюдал за спеющей вишней на двух маленьких кустиках. Он игриво постучался в окно зала, а после скрылся за стенкой, чтобы бабушка его не заметила. Полностью насладившись привычным запахом деревни, Юн вернулся в дом.       — Джейк-и-и-и, — тянула бабушка из зала, — ты можешь сейчас сходить и забрать сыр, который я заказывала? Джеюн зашел к бабушке.       — Конечно, а куда идти? — он сел возле неё на диване, продолжая рассматривать ничуть не изменившуюся комнату.       — Тут, на соседней улице, новая семья появилась. Ну, для тебя новая, для меня уже привычная. У них вроде бы сын ещё есть, так что можешь познакомиться с ним. Вот адрес, — бабушка дала кусочек старой бумажки, явно вырваной из какой-то тетрадки с рецептами, — скажи, что от меня, они отдадут сыр. — она в который раз по-доброму улыбнулась своему внуку и продолжила смотреть «Пусть говорят» по телевизору, параллельно довязывая тёплые носки на зиму для Юна. Шим вернулся в свою комнату. Его телефон полностью зарядился, появилось более ста уведомлений от друзей. Он не хочет отвечать никому. Ему нужно полностью насладиться этим летом в деревне. Времени остаётся все меньше, друзья подождут. Вытащив толстовку и спортивные штаны из сумки, которые лежали на самом верху всей той кучи, что он взял с собой на каникулы, Юн в спешке начал свои сборы. Быстренько накинув кофту поверх футболки, он сменил шорты на штаны, надел чёрную кепку, положил старый задрипанный телефон в карман и спустился вниз по лестнице.       — Ба, я поеду на велосипеде, он же все ещё стоит в гараже? — кричал Джеюн из прихожей, параллельно зашнуровывая кеды.       — Да, внучок, ключи висят все там же, на стене в коридоре, — ответила пожилая женщина и почти довязала первый носок. Видимо, она начала этим заниматься вчера вечером. Джейк схватил ключи и побежал к гаражу. Отворив дверь, он вывел из него свой последний велосипед. Велосипед был в два раза больше, чем его предыдущий. Для него этот велосипед — лучший подарок от бабушки и дедушки. Уже пять лет он служит ему. Стряхнув пыль с сиденья и руля, ручки которого были перемотаны синей изолентой, Джеюн немного приподнял сиденье, ведь заметно вырос за этот год. Проверив колёса и убедившись, что они не спущены и без каких-либо проколов, Юн аккуратно вывел его за калитку. Сев на велосипед, Джейк поехал прямо по улице, дорога которой была вся в ямах и каких-то камнях. Недавно прошел дождь, иначе откуда тут взяться огромной непроходимой луже, которую даже на машине трудно проехать. Остановившись перед ней, Джейк слез с велосипеда и прошёл вместе с ним по маленькой тропинке, по которой обычно ходили люди, а не ездили на чем-либо. Выйдя на главную дорогу, он ещё раз перепроверил адрес и повернул налево, ведь именно там находился дом Паков. Всю поездку Джеюн наблюдал заход прекрасного солнца. Закат был действительно невообразимо красив. Разные тёплые оттенки желтого и оранжевого, между которыми изредка просачивались розовые и фиолетовые цвета. Хорошо виднелся полумесяц, что скоро заполнит своим светом все окрестности. Летний прохладный ветер обдувал лицо Юна, навстречу ему действительно трудновато ехать. Радует одно — дорога назад будет как никогда легка. Завернув в нужный переулок, Джейк наблюдал как люди гонят свой скот в их домики. Каждый из них здоровался с хорошо известным Юном, на что он лишь улыбался и приветствовал их в ответ. Наконец-то Шим вернулся в родное место. Самые счастливые три месяца ждут его впереди, он в этом уверен как никто другой. С широкой светлой улыбкой на лице, Джейк оставил свой велосипед у огромного синего забора, после вошел в чужой двор, ведь так принято делать в его деревне. Все друг друга знают, никто ничего не украдёт. Они все — одна большая семья. Постучав в первое попавшееся окно, Юн ждал, пока кто-то выйдет из дома. На его удивление, долгое время никто не подавал признаков жизни. Он было подумал, что его хозяева уехали куда-то по делам и лучше навестить их завтра. И, желательно, принести какой-то гостинец и познакомиться с ними. Прождав ещё пару минут, на крыльце появился молодой парень. Вид его — сонный, волосы сильно взъерошены, ноги — босы, на них лишь резиновые сланцы через палец.       — Здравствуйте, я Шим Джеюн, от бабушки Шим. — Юн подошел к парню поближе.       — А? Привет, — хриплым голосом тянул незнакомец, — тебе, наверное, нужны мои родители?       — Скорее всего. Бабушка сказала мне забрать сыр у вас. Но если никого нет, я могу прийти завтра, — протянул руку в знак приветствия Джейк.       — Пак Сонхун, — пожал холодную руку Юна брюнет, — родители через несколько минут должны прийти, ты можешь их подождать. Я бы и сам дал тебе сыр, но я не знаю какой из них сделан для вас, — пытался взбодриться Пак.       — Да, хорошо. Ну-у, тогда я тут подожду, — застенчиво отвечал Джейки.       — Можем пройти в летнюю кухню, а-то папа сново будет читать нотации о моем негостеприимстве, — усмехнулся Хун. Он осматривал Шима с ног до головы, на что тот лишь неловко пытался сфокусировать свой взгляд то на разноцветных цветах, посаженных по всему периметру дорожки, то на деревянном крыльце, то на ванной, в которой лежала какая-то шерсть. В общем: на всем, кроме самого Сонхуна.       — Не стесняйся, я не кусаюсь. Пойдём за мной. — он махнул рукой, давая знак, мол иди за мной, чего стоишь как истукан. Парень в серых трениках и растянутой кофте отправился прямо по тропинке, иногда поглядывая назад, дабы убедиться, что Юн идёт.       — Спасибо, — кратко ответил Юн. Он медленно шёл за брюнетом, осматривая каждый миллиметр неизвестной территории. Его двор пах по-другому, не так, как у его бабушки. Да и выглядел он отлично от его двора. Повсюду усажены прекрасные розы разных сортов, астры, пионы, тюльпаны и васильки. Огород был четко разделён по секциям, на каждой из которых имелась табличка с надписью, что же тут растёт. Не нужно гадать достанешь ли ты сейчас морковь или это обычный щавель. Огромная теплица тоже бросалась в глаза. Никогда ранее Юн не видел теплицу вживую, не думал он, что они настолько большие. Разные маленькие домики, в каждом из которых производится что-то одно. Будь-то сыроварная или инкубаторы, выводящие цыплят.       — Вот, проходи, — Сонхун открыл сетку, чтобы никакие насекомые не залетали внутрь кухни. Дождавшись, пока Юн развяжет свою обувь и зайдет, Хун последовал за ним. — Садись, я сделаю нам чай. Ты какой любишь? — Хун взял контейнер с чаем, — Так, ну тут есть с малиной, зелёный, с какими-то фруктами и… и с карамелью. Ещё есть просто чёрный чай, но его нужно заваривать.       — Можно с малиной? — Юн продолжал рассматривать все вокруг. Круглый стол, хлипкий и скрипучий диванчик, старый кухонный белый гарнитур, небольшой холодильник, на котором лежало множество книг и мухобойка.              — Хороший выбор, он самый вкусный из всех, — пытался поддержать диалог Пак. Он делал все, чтобы его новый гость не чувствовал себя неловко. Хотя, Сонхун вел себя не менее скованно. Он то и дело не мог нормально открыть чайный пакетик, руки его дрожали и он чуть не пролил весь кипяток на себя, а не в стакан. Наконец-то справившись с чаем, он поставил два бокала на стол и вытащил из ящика различные печенья, конфетки и достал из холодильника шоколадку с фундуком.       — Спасибо, — Джейк взял кружку в руку, — милый барашек, — сказал он, посмотрев на рисунок на стеклянном изделии.       — В школе подарили на новый год. Я хотел синий стакан, но мне подарили желтый, — с досадой протянул Хун, разламывая шоколадку на дольки. — Ты прости, что стаканы такие большие, мы обычно только из таких пьём, — Пак с удовольствием уминал шоколад.       — Да ничего, я сам только из больших пью, — усмехнулся Юн, посматривая на аппетитно лежавшее печенье. И снова его взгляд не на Сонхуне. Пак молча подвинул тарелку с печеньем поближе к Юну, размешивая сахар в чае.       — Не стесняйся, ешь. Они вкусные, мама только сегодня утром испекла, — смотрел на парнишу Хун. Он что, так глазел на эти печенья?       — Ещё раз спасибо. Просто это, ну, немного ново. Никогда так не заводил знакомство. Все сами как-то подходили, а тут я даже не знаю, что сказать, — Юн с довольным видом схватил одну печеньку и откусил. — М-м-м, они действительно очень вкусные! — Удивился Шим. Он перестал так сжиматься, как делал это до этого. Действительно чудо-печенье.       — Фигни не скажу. — смеялся Пак, сидящий на деревянной табуретке, обхватив свою ногу рукой. Джейк лишь сам залился смехом, их идиллию прервали родители Хуна, вошедшие в кухню.       — Привет, сыночек, ты чай решил без нас попить? — не заметив Юна, произнесла его мать, принявшаяся мыть руки после прогулки. — Ой, ты тут не один. Тогда простительно, — она широкой улыбкой поприветствовала нового гостя и чмокнула в лоб своего сына.       — Ну, м-а-а-м, не надо меня целовать, — вытирал лоб Хун от остатков еле видной помады. Джеюн лишь наблюдал за этой картиной и не могу удержаться от смеха, уж очень занимательной показалась ему сие картина. Как такой, как Сонхун, реагирует на обычный чмок от родной матери — что-то необычное. То, как скорчилось его лицо и как он судорожно принялся вытирать все со лба, будь там слюни или ещё что-то. Какой-то он слишком брезгливый.       — Я Шим Джеюн, пришёл от бабушки Шим за сыром, — юноша встал и поприветствовал родителей Хуна.       — Приятно познакомиться, Юнни, я мама Сонхуна. Скажи мне, он хорошо с тобой обращался? Не грубил, нормально тебя принял? — беспокоилась женщина.       — Нет, что вы. Я недавно пришёл, мы толком не пообщались, но могу сказать, он мне не грубил, — улыбался Юн, поглядывая на взбешённого Пака.       — Ну, хорошо. Если обидит тебя — сообщи об этом мне. Ну уж слишком груб он бывает порой, особенно со своей мамочкой, — она ущипнула его за щеку, отчего остался красный след. Нежная кожа, надо запомнить. — Сейчас, подожди минутку, я принесу сыр. А ты, — обращалась она к своему мужу, — положи в пакетик печенья и клубнику. Скороспелая она, ещё неделю назад поспевать начала, — говорила Джеюну приятная женщина. Женщина вышла из кухни и направилась к сыроварне, там ждал своего часа заказанный неделей ранее сыр для семьи Шим.       — Ты уж извини за маму, она всегда такая. Говорит все, что в голову взбредёт. И делает не пойми что, — продолжал оттирать те места на лице, до которых коснулась мать Хуна Пак.       — Хорошая женщина, что ты так плохо отзываешься о ней? — допил свой чай Юн. Отец тем временем набил пакет доверху печеньями и, взяв литровое белое ведро, наполнил его клубникой из холодильника.       — Держи, сынок, и передавай бабушке от нас «привет». Очень приятная старушка, — передал ему гостинцы пожилой мужчина. Он был на порядок старше его матери. На вид так уж точно.       — Спасибо большое! Обязательно передам ей все! — вежливо общался Шим. Манеры для него всегда на первом месте, тем более если нужно произвести хорошее впечатление.       — А вот и твой сыр, малыш Юнни, — поправляя сетку, вошла мама Пак. Джеюн забрал сыр, в другой руке у него находились пакет с печеньем и ведерко с клубничкой. Юноша встал из-за стола и направился к выходу.       — Спасибо большое за тёплый приём и гостинцы, миссис и мистер Пак, — он украдкой взглянул на Хуна, — и тебе, Сонхун.       — Заходи ещё, малыш Юнни! Мы всегда будем рады видеть тебя у нас. Думаю, вы с Хунни обязательно найдёте общий язык! — провожала Шима мать Сонхуна.       — Хорошо, обязательно ещё приду к вам в гости! Ещё раз спасибо! — Юн быстренько обулся и направился к калитке. Джейк почувствовал чьё-то тёплое прикосновение, он думал, что это был кто-то из родителей Сонхуна. Может, он что-то забыл или забрал лишнего. Парень аккуратно повернул голову и увидел того, кого не ожидал увидеть от слова совсем.       — Сонхун? — Джейк удивился, повернулся к нему лицом и стал внимательно слушать.       — Мы хорошо посидели, спасибо за составление компании, — максимально неловко и тихо произнёс Хун. Видимо, он сам не ожидал, что скажет именно эти слова.       — Чего? — продолжал пребывать в неком шоке парниша, — я был рад с тобой познакомиться. Спасибо, что пригласил внутрь. Пак лишь пожал плечами и прикусил губу, он явно желал сказать что-нибудь ещё, чтобы их беседа не прерывалась, но предпочёл просто пожать плечами. В стиле Сонхуна, не спорю. Недолгое молчание, наблюдение за птицами, сидящими на крыше дома и Джейк говорит:       — Ну, я тогда пойду. Пока, увидимся ещё, — он машет парню рукой на что получает лишь тихое «До встречи».

***

Как тяжело ездить с вещами без корзинки. Руль все время вилял в разные стороны, пару раз из-за этого Джеюн чуть не упал. С горем пополам, ему удалось добраться до дома целым и невредимым, сумев даже не собрать все лужи мира и не измараться в грязи. Парень завёл велосипед во двор, поставил его на подножку и аккуратно снял все пакеты и ведро с руля. Распределив все в разные руки, он вошел в дом, где с порога мама сказал ему, что тот решил обворовать чей-то дом по дороге, думая, что это смешная шутка. Джейк лишь фыркнул и прошёл на кухню, откуда доносился запах фирменного компота бабушки. Положив все гостинцы на стол, бабушка тут же подбежала к нему.       — Ты заезжал в магазин? — спрашивала она, любуясь сыром.       — Нет, это все родители Сонхуна отдали. Еле как доехал. — Юн присел на стул и облокотился на спинку, залпом выпивая остуженную кипячённую воду. — Они передавали тебе «привет».       — Ты им хоть «спасибо» сказал? — вмешалась в разговор мама со своими едкими высказываниями.       — Нет, не сказал. Нагрубил им и испортил все в доме, — вспылил Джеюн и покинул кухню. Злой Юн отправился в свою комнату, он не хочет ни видеть, ни слышать свою мать. Уж слишком тошно становится от ее слов. Сняв всю верхнюю одежду и оставшись в домашней, юноша принялся раскладывать вещи по полочкам. Жить ему предстоит здесь долго, поэтому сумки можно положить куда подальше. Вновь воткнув наушники в уши и включив тот самый плейлист, он, пританцовывая и подпевая, аккуратно складывал всю одежду, выбирая, что на какую полку он положит. Уведомления на его телефоне не прекратили всплывать надоедливыми яркими окошками, но он все так же не обращал на них никакого внимания, пока не увидел уже знакомое имя: Пак Сонхун. Тут же встрепенувшись, Юн отложил все свои дела на «потом», прикрыл дверь плотнее, лёг на живот на своём разложенном диване, на котором уже лежала чистая и свежая постель. Игнорируя все сообщения, он зашёл в чат с Паком: Пак Сонхун: Я нашел тебя в вк, надеюсь, ты не против. Ещё раз спасибо за вечер. Не хочешь встретиться завтра? Отправлено: 21:48 Какой же до бесконечности одинокий Сонхун. Устал от общения с родителями и типичными буднями. Такой искренний и чистый, невинный и стеснительный. Знал бы он, каково это, получать сообщения от человека, которому ты даже номера своего не дал. Значит, искал. Значит, действительно приятно общаться. А может, просто не находил никакого выхода. Ведь в деревне только дети и старики. Нет ровесников. До жути одиноко.

Шим Джеюн:

Нет, я не против!! Рад, что ты нашёл меня. Я с удовольствием встречусь с тобой завтра!

Прочитано: 21:54

Пак Сонхун: Хорошо! А чем сейчас занимаешься? Прочитано: 21:54 Пак смущен. Он чувствует, как к щекам его приливает кровь. Что с ним происходит. Он настолько нуждается в общение с кем-то новым? Ничего не поделаешь, ни шагу назад, все уже сделано. Остаётся только продолжать испытывать стыд за свои действия. Он, словно сталкер, нашел его аккаунт и пишет ему. Главное, чтобы его собеседник по ту сторону экрана не подумал, что он навязывается. Пак Сонхун: Только не подумай, что я навязываюсь. Мне просто интересно. Прочитано: 21:55 Ты сделал ещё хуже, Пак Сонхун. Теперь уж точно подумает об этом. Джеюн находился в растерянности. Что отвечать, что говорить. Он бы в жизни не подумал, что тот навязывается. Ему, наоборот, хотелось поговорить с кем-то новым. Для него это сродни отдушины в этой деревне. Глоток самого чистого воздуха. Он, наконец-то, нашел друга?

Шим Джеюн:

И в мыслях не было! Честно! Можешь мне писать в любое время. А сейчас я разбираю вещи, а чем занимаешься ты?

Прочитано: 21:55

Сонхун улыбается. Переминается на своей кроватке, обнимая одеяло между ног, смотрит вокруг, радуется сообщению на экране. Не оттолкнули, хотят продолжить общаться. Он больше не одинок? Пак Сонхун: Да ничего особенного. Просто лежу. Готовлюсь ко сну. Прочитано: 21:56 Просто лежит? Да он ерзает на кровати, как рыба, которую оставили на суше. Из всех слов, что крутились у него в голове для ответа, он просто лежит? Ну точно бред!

Шим Джеюн:

Ко сну? Тогда, спокойной ночи…

Прочитано: 21:56

А Юн уже размечтался о длинной ночной переписке, а он готовится ко сну. Видимо, режим в деревне такой, что в десять часов вечера все ее жители видят уже седьмой сон. Может, и ему нужно завернуться в одеяло и уснуть? Пак Сонхун: Нет-нет-нет, я просто готовлюсь, спать вообще не хочу, хехе Прочитано: 21:57 Выкрутился. Значит, ночной беседе быть? Раз сна ни в одном глазу ни у одного из парней.

***

Во сколько лёг Джеюн? С уверенностью могу сказать, что петухи во всю голосили на улице в каждом дворе. Бабушка давно начала что-то готовить, а родители собирались уезжать. А Юн все еще сидел, не отрываясь от телефона. Ночная беседа действительно захватила его целиком. Они говорили обо всем и ни о чем одновременно. Много смеялись и спорили у кого петухи начали орать раньше. Выиграл Сонхун. Теперь у них есть свой маленький мир. Парни всю ночь обсуждали самые красивые звёзды и созвездия, придумали свою собственную планету, на которую обязательно будут возвращаться каждую ночь. Обсуждали любимые книги и просто смеялись со всего подряд. Эта ночь действительно сблизила их и каждому из парней хотелось встретиться и погулять по окрестностям. Так, Джеюн узнал, что в свободное время Сонхун стреляет из лука и уже завтра, а точнее, сегодня, они будут стрелять вместе. Хун пообещал ему показать все, что он умеет, ведь парень так настаивал. Не то, чтобы он как-то хотел хвастаться своими умениями, ведь для него это действительно являлось хвастовством, но Джеюн так не думал от слова совсем. В общем, Юн ждал встречи с Сонхуном, ну а пока нужно набираться сил. Они мило попрощались и провалились в самый глубокий сон. Пак Сонхун: Встретимся завтра, малыш Юнни! Прочитано: 8:21

Шим Джеюн:

Я же просил меня так не называть!! Ну раз так, ты будешь малыш Хунни! Я скажу твоей маме, чтобы она называла тебя так и никак иначе! Увидимся, и я запущу стрелу в твоё плечо, если ещё раз так назовёшь!

Прочитано: 8:22

Пак Сонхун: Для начала попади по плечу, малыш Юнни. Прочитано: 8:22

Шим Джеюн:

Не сомневайся в моей меткости! Я спать, а ты готовь своё плечо.

Прочитано: 8:23

Пак Сонхун: Сплю и вижу, как ты целишься в него. Сладких снов. Отправлено: 8:23 Осталось уберечь оба плеча от разгневанного малыша Юнна. Ведь Хун не планирует перестать называть Джейка именно так.