Compass

***

Сильная метель била в тонированные стекла отцовской машины. Изредка ослепляющий свет от фар, исходящий от едущих навстречу машин, лишал всех трёх членов семьи Шим зрения в столь поздний и темный час на бесконечно длинной и запорошенной снегом трассе. Это предвкушение скорой встречи и новых эмоций для Юна выливалось в огромный клубок скребущих кошек где-то внизу живота, они бесконечно впивались своими острыми и длиннющими когтями в органы парня, царапая собой кожаные оковы изнутри. Конечно, кошек в животе не оказалось, но никак иначе состояние Джеюна невозможно выразить. Он бесконечно сглатывал густую слюну, считая минуты, нет, даже секунды. В этот раз он даже отказался выходить в кафе, дабы не тратить слишком много времени впустую. Переодически он подгонял отца, что иногда мог сбавить привычную скорость, на что мама лишь недовольно цокала, но не возражала. Кажется, она обо всем догадывается. Юн уверен, что верить в его невыносимо глупый ответ: «Да так, с Сонхуном. Тот… долгая пауза, казалось, длинной в жизнь, в этот момент он наверняка крутил в голове всевозможные синонимы к словосочетанию «особый друг» и не придумывал ничего лучше, как: «Лучший друг из деревни». На вопрос: «С кем это ты там общаешься? Аж светишься весь.» Интересно, в какой момент она это поняла? Может, когда он в очередной раз посреди ночи сбежал в подъезд и, устроившись поудобнее, просунув ноги меж железные прутья перил на лестничной клетке, болтал без умолку до тех пор, пока прохладное осеннее солнце в тёплое воскресенье не пробьётся в квадрантное стекло подъезда, а мать не выйдет из квартиры, дабы добраться до работы. Сколько раз она так его заставала воскресным утром. И именно тогда он с неохотой прощался с Хуном, завуалировано сообщая ему перезвонить как только выберется из пучины домашней работы и «милых разговоров с семьей». Или, может, когда она решила расспросить его про Сонхуна. Все-таки ей нужно было знать, кто приедет к ним в гости на осенние каникулы. Именно в тот момент мама Шим без стука ворвалась в комнату Джейка с огромной тарелкой нарезанных фруктов, застукав парней за милым лежанием в обнимку. Джеюн лишь обнимал оголенный торс Пака, голова же его в тот момент расположилась на груди, а в руках он теребил кулон «ПДШС». Сонхун же пропускал через свои пальцы шелковистые волосы Юна, иногда целуя его в самую макушку. Но и на этот раз она только оставила тарелку на письменном столе, рядом с которым, на стуле, красовалась одежда парней, не проронив ни слова. Снова съела. В очередной раз спалила. Наверняка ждёт, когда же ее сын расскажет ей всю правду, а пока остаётся только «закрывать глаза» на все его проколы. Неожиданные приходы пораньше со школы, постоянное рвение на любой, даже малейший праздник или выходной, в любимую деревню, отказ от прогулки с друзьями в пользу очередного видеозвонка Сонхуну. Кажется, поводов думать, что Пак Сонхун — обычный друг — вовсе нет. Даже глаза Шима выдавали его своим ярким свечением, когда тот ни с того ни сего начинал рассказывать факты о Хуне: о том, какой он «белоручка» и «соня», что тот предпочитает мешковатую одежду и стреляет из лука, иногда резко начинает кричать или просто бегать вокруг комнаты. О том, какие у него притягательные родинки и какие созвездия он находил на той россыпи коричневых поцелуев солнца на его спине, о его фарфоровых и изящных руках, утонченных пальцах и вампирских, таких острых и длинных, ногтях. О том, как каждое слово Пака для него много значит и сильно влияет на Юна. Кажется, благодаря ему Джейк смог принять себя, теперь он верит каждому слову Сонхуна, сказанному про невообразимую красоту Джеюна. В общем, Пак Сонхун действует на Джеюна лучше, чем кто-либо еще. Его личное лекарство от всех болезней и самое сильное успокоительное.

***

Вот она, долгожданная улица, вся в ямах и кочках, куче щебенки и снега, но несмотря на это — самая тёплая и родная. Он отсчитывал все девять домов, постоянно подгоняя отца жать на газ. Юн давно отстегнулся и был готов выпрыгнуть из машины на ходу, ведь ему казалось, что добежать будет гораздо быстрее, собирая лицом падающие с неба снежинки, дорогу лишь освещало разноцветное свечение гирлянд из соседских домов. Но нет. Заехав на площадку, отец Шим двинулся открывать гараж, а Джейк, словно ударенный молнией, вылетел из машины и побежал во двор, где стояли бабушка и Сонхун. Поприветствовав старушку, на этот раз обошлось без бесконечного рассказа всех событий и долгих объятий. Сейчас главным его объектом обожания являлся Пак Сонхун, встречавший его прямо во дворе.       — Я очень соскучился, — тараторил Джейк в холодное плечо Пака, укутанное в толстый темно-синий пуховик. Свежий запах хвои, исходящий от Сонхуна, тут же ударил в нос Юна.       — Соскучился и даже не сказал, что приедешь сегодня. Я узнал это от твоей бабушки. — пытался злиться Пак, но это у него плохо получалось. Он помнил, что Джеюн говорил о неком «сюрпризе», который подготовил для него, а после и вовсе постоянно пропадал из сети на короткие промежутки времени, сообщения его доходили с перебоями, а это обычно случалось, когда тот находился в «дороге».       — Это был мой сюрприз. Я планировал прийти к тебе сегодня и смотреть на тебя, пока ты спишь. Ты бы проснулся от взгляда и увидел бы меня с перевязанным на шее подарочным бантиком. — смеялся Джейк, несильно стукнув парня по плечу.       — Я все ещё не против увидеть тебя с бантом. — шутил Хун, спрятав свои руки в карманы, ведь они успели изрядно замерзнуть в минус двадцать ночью без перчаток.       — Я подумаю над этим. — Шим выудил из своих карманов перчатки, привязанные к рукавам куртки длинными резинками.       — Ты таким образом меня привязать к себе собрался? — Хун лишь принял «подарок» от Джейка, надев тёплые вязаные варежки на свои окоченевшие ладони.       — Скажи «спасибо», что не вручил тебе ошейник с поводком. — театрально закатил глаза Джеюн и отвернулся.       — А что, у тебя и ошейник с собой есть?       — Может, и есть? Откуда ты знаешь, чем бы закончился тот сюрприз? — усмехался Шим, согревая ладони Пака. Он то и дело растирал их с обеих сторон, пуская горячую струю воздуха изо рта.       — У «сюрприза» было продолжение? — Пак поправил спустившуюся шапку-ушанку на брови Шима и не мог сдержать улыбки.       — Теперь никогда не узнаешь. Надо было сказать бабуле, чтобы тебе ничего не говорила. Всю малину испортил.       — Зато я елочку тебе принёс. Ты же говорил, что тебе не нравятся искусственные, от них не пахнет вкусно и выглядят они как неживые. — с гордостью проговаривал Сонхун, наблюдая за реакцией парня.       — Ты серьезно? И мне не сказал. — радостный Джейк в очередной раз заключил в крепкие объятия парня, кажется он скоро сломает тому плечи. Глаза его горели ярче полярной звезды, красующейся на небе.       — Эй, Джеюн, заканчивай там, лучше помоги нам разгрузиться. Вон, возьми ящик с мандаринами, а Сонхуну дай с виноградом. — пыхтела мама Шим, в очередной раз вернувшись к машине за каким-то пакетом, доверху набитым продуктами.       — Эх, не видать нам полного уединения с такой-то мамой. Не в этой жизни. Давай, работа грузчиков не ждёт. — с досадой произнёс брюнет, развернувшись в сторону автомобиля.       — Любая работа оплачивается. Что мне за это будет? — в буквальном смысле привязанный Сонхун шел за Шимом нога в ногу, держа то маленькое расстояние между, которое только позволяла белая резинка.       — Выбирай: я поцелую тебя или ты меня. Договорная оплата.       — Надеюсь, мне дадут ещё и премию за хорошую работу. А так выбираю оба варианта.       — Так уж и быть, поделюсь с тобой одной мандаринкой. Вот твоя премия. — Джеюн положил самый оранжевый и ровный мандарин в карман Хуна.       — Какой щедрый у меня работодатель. — хохотал Сонхун, за что получил удар мандарином по лбу. Как тяжело встречаться с человеком, который в любой момент может ударить тебя чем-угодно. Правда, несильно. Но все же.       — Мальчики, заходите чай пить. — кричала бабушка Шим из окна кухни.

***

Да, вышли из-за стола парни достаточно быстро, толком не вливаясь в беседы родителей и бабушки. Пару раз мама Шима пыталась спросить что-то у Сонхуна, на что Джейк ее тут же перебивал, в ответ она только грозно «зыркала» и переглядывалась со своим мужем. Уже с порога в нос въедался стойкий запах хвои, исходящий от ели, расположившейся в зале-гостиной. Она стояла абсолютно голой, без единой игрушки или украшения. Лишь под ней, где-то у стены, стоял пакетик, тщательно спрятанный за пушистыми и густыми ветками с острыми иглами на концах.       — Я сказал твоей бабушке, чтобы она без тебя ее не украшала. Тебе же нравится наряжать ёлку. Я принёс одну игрушку, она лежит в коробке с остальными, думаю, тебе понравится. — парни стояли напротив высокой ели, Джейк — старался уловить каждый аромат, исходящий от дерева, Сонхун же, наоборот, старался игнорировать неприятный запах, щекочущий кончик носа.       — Давай украсим прямо сейчас? Завтра уже тридцать первое, не думаю, что днём нам будет до «этого». — вырвался из крепких рук Пака Джеюн и, встав на деревянный табурет, достал две огромные коробки от обуви, судя по размерам — от маминых длинных сапог. Одна из них — для мелких игрушек: всякие советские стеклянные непонятные формы, разные валенки, шишки, шары, звёздочки и прочее. Другая же — для украшений побольше: в ней лежала разная мишура, гирлянды и непонятные светящиеся Деды Морозы.       — Если честно, из меня очень плохой «украшатель». Мама все время приходила и говорила, что я на лицевую сторону вешаю слишком мало игрушек, а на заднюю — наоборот. Ей приходится постоянно переделывать все, дабы елка выглядела презентабельнее. — засмущался Пак, почёсывая затылок.       — Ругать тебя уж точно никто не будет за это сейчас. Давай, не бойся. Просто вешай, где считаешь нужным. Это будет лучшая и самая красивая елка во всем мире, если ее украсишь ты. — хлопал ресницами Юн, пытаясь подбодрить своего растерянного парня. — Вот тебе за это новогодняя шапочка. — он надел на Сонхуна красный колпак, на белой каемке которого горели алые звезды.       — Для тебя только шапочка с косичками осталась? — усмехался Пак, рассматривая коротенькие белые косички из ваты, свисающие с точно такой же шапки, как и у него, только уже без светящихся звёзд.       — Этой ночью я буду снегурочкой. — смеялся Шим, накинув на шею Хуна розовую мишуру.       — Может, я тоже хочу быть снегурочкой? Сделал меня дедом, хотя ты старше. — в шутку играл в «обиженку» Сонхун, разложив все игрушки на диване.       — Вот завтра и будешь. А сегодня дай мне побыть. — в глаза Юну бросилась новая елочная игрушка, вырезанная из дерева. Взяв ее в руки, парень внимательно рассматривал очертания двух парней-ангелов, державшихся за руки. У них не было лиц, да и наряды их были покрашены криво, видно, что ручная работа неопытного человека — Пак Сонхуна. На обратной стороне их крыльев находилась вырезанная надпись, что красовалась и на их кулонах: «ПДШС».       — Так красиво. Даже разницу в росте небольшую сделал и пингвина с собакой нарисовал. — расплылся в тёплой улыбке Джеюн, он не мог перестать рассматривать каждую малейшую деталь на этих ангелах. Осознание того, что Сонхун тратил время, дабы получить нечто настолько невероятное и прекрасное — сбивало с толку.       — Я хотел, чтобы тебе понравилось. — прошептал Хун, подойдя ближе. — Ну, куда повесим? Может, на самое видное место — около звезды?       — Хорошая идея, только для начала звезду нужно установить. — Джейк вытащил из коробки золотую звезду с уже отлупившимися переливающимися блестками. На протяжении долгих минут парни украшали ёлку, дабы создать из неё что-то «своё». Джейк то и дело командовал Сонхуном, чтобы тот перевесил ту или иную игрушку в другое место, дабы все смотрелось гармонично. Помогал ему с мишурой и гирляндами, распутывал их и приводил в порядок. Пока Шим отошёл за удлинителями, Хун успел запутаться в только что с трудом распутанных гирляндах и, стоя на табуретке, молча ждал помощи от своего парня. Тот лишь в первую очередь решил сделать очередной снимок Пака, после долго смеялся над ним и уже когда смешинка исчезла, принялся помогать бедолаге, попавшему в сети злых рыбаков. Вот, в конце, расположив новую игрушку, сделанную Сонхуном, прямо под звездой — в середине, парни заворожено смотрели на своё творение и буквально гордились работой, которую проделали, ведь итог получился намного лучше, чем думал каждый из них.       — Да, вышло даже лучше, чем я думал. — подытожил Джейк, стряхивая невидимый мусор со своих рук.       — В следующий раз нужно звать тебя, чтобы ты помогал мне украшать ёлку. Я клянусь, впервые после меня не нужно ничего переделывать. — сел на диван запыхавшийся Хун. — Кстати, твоя бабушка сегодня приходила и звала мою семью праздновать вместе с вами Новый Год. Я очень рад этому.       — Я тоже. Когда бабуля об этом рассказала я буквально прыгал от счастья. Мне очень хотелось отметить этот праздник с тобой. — парень присел рядом, схватив мягкие ладони брюнета с родинками. — Когда порезаться-то успел? — он поглаживал засохшую кровь на тыльной стороне ладони парня, будто пытаясь исцелить ее.       — Да фигурку вырезал и резко как-то получилось, я сам толком понять не успел. Теперь на тебя становлюсь похожим. Ещё на ноге такой синяк огромный, тоже не знаю откуда взялся. — как ни в чем не бывало ведал Пак, играясь с пухлыми пальцами Джеюна.       — А у меня наоборот, ни одного синяка нового не появилось. Чистенький хожу весь. Даже после того, как много раз падал на льду. — хихикал Юн, осознавая насколько бессмысленные и глупые у них разговоры. У каждого наверняка есть человек, с которым диалоги «ни о чем», но вы продолжаете говорить. Наверное, это высшая степень доверия, когда вы делитесь самыми разными и незначительными фактами друг с другом.       — Останешься на ночёвку? — повернулся Джеюн, убирая мешающие волосы с лица Сонхуна, что попадали тому в глаза.       — Только родителям написать надо, уже поздно. — Хун выудил из своего кармана телефон. Пока Пак писал родителям, Джеюн решил вновь оставить все в памяти своего телефона и вспоминать об этой предновогодней суете спустя время. Открыв фронтальную камеру, он сделал пару снимков на фоне горящей елки и отвлеченного Сонхуна, совсем не знавшего, что его снимают.       — Ну так что? Разрешили? — конечно же Джеюн знал ответ. Естественно Сонхуну разрешили, ведь его родители знали о том, что Пак дорожит Шимом не меньше, чем родители Джейка. Никто не хочет даже и думать, чтобы разлучить этих двух «друзей».

***

Не сказать, что большую часть ночи парни потратили на сон. Сонхун наконец-то смог получить свою «зарплату» и даже увидеть Джеюна в подарочном бантике. Теперь на обоях его телефона появилась новая заставка. Однажды на свой день рождения Шим точно получит нарезку со всеми своими фото, которые только имеются у Сонхуна в телефоне, а таковых явно не мало. И вот уже в девять часов утра бабушка разбудила Шима и Пака со словами, что родители Сонхуна пришли к ним помогать резать салаты и готовить прочую еду. Все, что им сказали делать — убираться в доме: Хун — пылесосил, Джеюн — мыл полы. Пыль они разделили пополам. Их отцы явно нашли контакт и ходили везде вместе, как братья-неразлучники, распевая песни и смотря «Иронию судьбы» по телевизору. Мамы же и бабушка сидели на кухне и сплетничали обо всем на свете: как оказалось, на соседней улице умерла какая-то бабушка, которой было под девяносто лет, следом они обсудили резкое повышение цен прямо перед праздником и, конечно же, успели поговорить насчёт Сонхуна и Джейка, они обсуждали, что же между ними такое происходит и сходились на одинаковых мыслях. Делились тем, что замечали за своими сыновьями, пока те болтали друг с другом по телефону. Как оказалось, эмоции парни испытывали одинаковые, это даже пугает.       — Лучше бы поспал ещё, чем полы драил тут. — наконец-то закончил Джеюн с полами. Он радостный плюхнулся к Сонхуну на кровать, начав щекотать того, чтобы тот «встрепенулся».       — Щас кричать начну. — пытался сдерживать смех Хун, но все было безуспешно — шаловливые пальцы Джеюна смогли одолеть его.       — Они там крабовый делают. Идём палочки стащим незаметно. — вновь гениальная идея настигла мысли Джейка.       — Заманчивое предложение, от которого невозможно отказаться. Идём. — резко вскочил Пак, все утро бродивший около палочек. Прошмыгнув на кухню, Юн подошел к маме, дабы посмотреть, что же она там так усердно режет, а на самом деле стащить две палочки, как пишут на упаковке, сделанных из крабового мяса. За увлекательным диалогом, мама Шим даже не заметила, что из горы друг на друга наваленных ингредиентов пропало две палочки. Довольный Шим вышел с кухни, радостно делясь «добычей» с Паком.       — Вау, сынок, ты смог стащить у неё палочку. Нас оттуда сразу же выгнали и запретили вообще заходить на кухню. — вышли из зала два отца. В руках у папы Юна находилось красное вино, явно подготовленное для девичьей половины всех обитателей этого дома.       — Это было сложно, но я смог. — выровнялся Джейк, смеясь и посматривая на Пака, что с удовольствием уминал «улов».       — О, кстати, парни, вот, возьмите, это вам. Уже взрослые, можете выпить сегодня. Вы же наверняка уйдёте после курантов. Только мамам не говорите. — протянул бутылку вина папа Шим Сонхуну.       — Только не буяньте там смотрите. — веселился отец Хуна, явно не возражающий поделиться частью их алкогольного запаса. — Можете потом к нам домой пойти, чтобы на улице не мерзнуть, мы все равно только завтра ближе к вечеру придём. Погуляйте там на славу.       — Слушай, думаю ещё одну бутылку надо дать. А-то как-то одну на двоих им будет мало. — предложил отец Джейка, наверняка долго не думая над этим.       — И-то верно. — через минуту папа Пак вышел из зала с бутылкой шампанского, которое вскоре вручил Джеюну. — Вот вам вкусовое разнообразие, наслаждайтесь, мальчишки. — Он неумело подмигивал отцу Шима, явно навыка делать намёки у него нет.       — Ну, ладно, мальчики, вы идите спрячьте хорошенько, а мы пойдём попытаемся все-таки что-нибудь стащить. Главное, не выйти из кухни без рук. — под руку оба отца последовали на кухню — настоящую залежь «золота» в виде вкусной еды, от которой живот каждого находится на седьмом небе от счастья. Парни же последовали совету отцов и спрятали все в портфель Джеюна. Сегодня ночью, после курантов, они отправятся в дом Паков. Отцы благословили, значит можно.       — Не удивлюсь, если они нам ещё чего всучат. — усмехался Пак, подавая бутылки парню.       — Они хотят, чтобы мы спились. Надо лишний раз не попадаться им на глаза, я хочу потерять рассудок не из-за алкоголя. — застегнул рюкзак Джеюн, положив его на антресоль. Вот, на часах уже близилась полночь. В зале поставили стол-книжку и перетащили всю еду из кухни. Сонхун успел доесть наверняка десятый мандарин, иногда поедая новогодние салаты. За окном переодически слышались звуки салютов, которые пускали в небо жители деревни, по телевизору крутили типичные новогодние передачи, которые уже являлись настоящей традицией к тёплым семейным новогодним вечерам. Но не все это находил Сонхун самым притягательным и занимательным для себя. Единственный предмет, с которого он не спускал и глаза — Шим Джеюн, подпевающий во весь голос песням, крутившимся по телевизору, а когда случались паузы — поглощающим новогодние блюда. Ведь не зря женская половина дома так старалась над ней и не подпускала никого. Выглядит тот не менее празднично: из главных атрибутов — новогодняя красная шапочка с горящими звёздами, яркие блестки, которые он так усердно клеил себе на лицо сегодня вечером и типичная клетчатая рубашка с джинсами, такие свойственные вещи для Джеюна, что полностью олицетворяют его. Как и хотел Сонхун, он получил колпак с косичками, чему был безумно рад, ведь, как он думал, она подходила ему намного больше, нежели та, что находится прямо сейчас на голове у вновь поющего Джейка. Блестки на его лице тоже присутствовали, ведь Шим настоял. Один поцелуй и Сонхун соглашается с любым его предложением. Долгожданный бой курантов. Радостные возгласы и крики, совместный отсчёт и вот, когда пробило ровно двенадцать часов, все дружно вскрикнули «с Новым Годом», взрослые чокались между собой разными стеклянными фужерами, на улице раздались очередные выстрели салютов, на которые все вместе побежали посмотреть. Все, довольные и счастливые, утонувшие в этом праздничном моменте, поглощали новогодние вкусности, звонили своим знакомым, близким и друзьям и так же получали звонки от тех, до кого еще не дошла очередь. Просидев с ними от силы двадцать минут, парни быстро накинули свою верхнюю одежду, взяли рюкзак с ключами от дома и отправились отмечать этот праздник вдвоём. По пути они то и дело кидались друг в друга снежками, валялись в сугробах, смотря на небо, полностью укутанное разноцветными вспышками салютов, которые пускали соседи.       — Проходи, Шим Джеюн. — с долей официальности пригласил Сонхун в дом Шима. Он закрылся изнутри на ключ и отправился за брюнетом, чувствующем себя совсем как дома, знающем каждый миллиметр этого места, будто рос в нем с самого рождения. Музыка заполнила стены дома своей мелодией; еда, что парни отложили себе в контейнеры, пока их матерей отвлекали отцы, стояла разложенная на полу в гостиной. Они не желали мучиться и переносить стол туда, тратя лишнее время и силы. Сейчас, сидя на полу, поедая салаты, слушая музыку и попивая дорогой алкоголь, парни снова могли утонуть друг в друге настолько сильно, насколько позволяет этот мир. Бокал опустошался один за одним, глаза парней давно уплыли в далёкие края, а мозг потерял и каплю стеснения. Они, такие активные и громкие, танцевали и подпевали каждой включавшейся песне, снимая это все на видео.       — Пак Сонхун, — сидел полностью прижавшись к Паку Шим. Расстояние между ними давно сократилось и они слились в одно целое. Он рассматривал привычные руки, в которых не поменялось ничего, кроме блёсток, которые так безжалостно прилипли к его ладоням.       — М? — начал икать Хун. Наверняка родители его вспоминают. Никак не алкоголь.       — С Новым Годом. — Юн выудил из рюкзака маленький альбом и вручил его Паку. — Открывай его, когда тебе будет грустно и одиноко, когда у меня не будет возможности тебя обнять и поцеловать.       — Тогда сейчас я этого делать не буду. Мне слишком хорошо в данный момент. Я, пока у меня есть возможность, буду наслаждаться тобой прямо здесь, а уже потом тосковать от расстояния. — хихикал Пак, чмокнув того в лоб.       — И что ты загадал там, за столом? — Юн лежал на бёдрах Хуна, играясь со шнурками его толстовки.       — Чтобы следующий Новый Год был таким же хорошим, как и этот. — он улыбается, как умалишённый. Не может ничего поделать с собой.       — Ты такой романтичный. Откуда только в тебе это. — сделал губки-уточки Юн, заглядывая в пьяные глаза парня.       — Просто показываю себя настоящего. Мне слишком хочется тебя радовать. — кажется, после каждой встречи с Джеюном, морщины в уголках глаз Пака становятся все отчетливее от бесконечной улыбки.       — Мне нравится.       — Ещё бы тебе не нравилось.       — Ты мне нравишься. В который раз я тебе в этом признаюсь?       — Хмм, дай-ка подумать. — Пак делано задумался, смотря куда-то в потолок. — Наверное миллион, это был миллион первый.       — Ну вот и хватит с тебя на сегодня. Приберегу это на «потом». А-то привыкание вызывает знаете ли. — пьяный смех Шима можно слушать вместо самой любимой музыки. Слишком сладко и приятно. Настоящая услада. «Осторожно, вызывает привыкание» — именно эти слова должны были узнать Шим и Пак перед тем, как познакомиться. Действительно, лучше любых наркотиков действуют эти двое друг на друга. Как там говорят? «Как встретишь Новый Год — так его и проведёшь». Значит, мальчиков ждёт действительно хороший год. Море любви, заботы, беззаботности и смеха. И правда счастливый год.