Данная мною клятва

                              Озлобленные люди решили, что он ему не пара. Но жизнь посчитала иначе. Старик взмахнул рукой вверх, отчего рукав мантии слегка дрогнул. Затуманенные глаза смотрели куда-то в пустоту, мимо пары, что с напряжением ждала слов старца. Светловолосый омега невиданной красоты, кусая губу, прижимался к боку своего альфы, который крепче обнимал супруга. Их историю любви знал каждый живой. И до старческих ушей мудрого альфы успел дойти слушок. Слушок этот необычен. Теперь каждый омега перед сном детям своим рассказывает, словно сказку. Легенда, которую обсуждали и пускали молву от деревни до деревни. Каждый приезжал посмотреть и удостовериться в правдивости слухов. А другие вожаки с впечатлением смотрели на ангела, спустившегося с небес. Супруг вождя – человек! Я видел его! Омега невиданной красоты! Волосы словно золото, глаза – изумруд! А внешность самим Богом подарена! Этот омега не пара ему. Он околдовал нашего вождя, а тот и повелся! Я слышал, что в деревне этого омегу гуляющим прозвали. Отдавался каждому! Блудным он был. Были те, кто восхищался, были и те, кто осуждал. Оборотень и вожак стаи полюбил юношу из человеческой деревни. Глаза зеленые, словно изумруд, пшеничные волосы, словно золото. Омега неписанной красоты, что отправлен в этот грешный мир в качестве награды единственному избраннику. В мир, где грязные руки пытались очернить светлую душу человека, над которым сама Афродита старалась, создавая. В первую их встречу старец хоть и не видел невероятной красоты, но узрел чистоту души. Сын Афродиты с небес спустился к нашему Богу! Старец именно так прозвал красавца омегу. Считал, что это сама Богиня вложила всю свою красоту в человека и на землю послала. А омега не только красотой славился. Не позволил он испортить грязью чистое сердце. Добрый и наивный юноша, за коим бегал каждый женатый и неженатый альфа, пытаясь удостоиться хоть мнимым вниманием. Сын главы человеческого народа, беспощадно влюблял в себя, стоило посмотреть в изумрудные глаза. Словно и правда околдовывал спутников. Завораживал и в свои сети заманивал. Влюбил всех, но сердце и душу отдал одному. Полюбил того, кого не стоило любить, поплатившись за это грязными слухами и словами от тех, кто раньше льстил и не смел грубить. Отец сначала тоже был не согласен, но позже, когда он лично познакомился с названным любовником, что покорил словами о любви и о том, что клянется оберегать единственного избранного, не смел больше возникать. Да и сын, упрямством отличившийся, сидел сутками в комнате, не желая смотреть родственникам в глаза и отказываясь от еды. Приподали урок тем, кто не верил в великую любовь. Злые сердца старались образумить и срубить под корень растущую легенду. А эта легенда сильнее всякого оказалась. Не дала себя растоптать и росла к лучам солнца. Теперь это красивый цветок с распустившимися бутонами, который каждый старается обходить, боясь задеть. – Подойди ко мне, сын Афродиты, – с усмешкой произнес старец, держа вытянутую руку и устрашающе смотря пустыми глазами, что наводили страх сильнее. Омега, смотря на мужа, выпутался из объятий, подходя медленно к старику. Он морщинистыми руками прикоснулся к выпуклому животу, проводя и мягко оглаживая. – Ты под сердцем подобного себе носишь, – проговорил он, смотря в далекое будущее. На лице омеги расцвела улыбка, которую он подарил мужу. – Вижу... Вырастит красавцем, что, как и его папа, будет пленить красотой сердце каждому. Не оставит равнодушным ни одного человека. – Это... омега? – поинтересовался оборотень, подходя к супругу и кладя руки на плечи. – А ты чем слушал, когда сказал ему подобного, дурень? – запричитал он, а взгляд мгновенно переместился на вождя, будто он видел его. – Это дитя сына Афродиты. Чист душой и красив внешностью – как папа, но сложен характером и бесстрашен – как его отец. У каждого на устах будет стоять не только твоя легенда, но и дитя, пред которым каждый на колено встанет. Люди, очарованные красотой и чистотой, будут склонять горы и предлагать невиданные сокровища. Он не будет похожим на своего брата. Необычным он родится. Судьба его дальнейшая туманом окутана густым. Не вижу, что будет после восемнадцати. – Что... это значит? – чуть напуганно спросил омега, а по коже мурашки от прикосновений к животу. Ребенок, почувствовав беспокойство папы, начал толкаться. – Душа эта обиженная. Она из рая выпущена, с которым в прошлом подло и жестоко поступили. Он вернется на эту землю вместе с клятвой, произнесённой на последнем вдохе. Вернется с воспоминаниями, которые до последнего вздоха обещал хранить и найти того, кого потерял. От предсказания старца, омега со страхом и шоком смотрел на него, чувствуя подступающие слезы. Он гладил свой живот, в котором его счастье росло, придавая сил. Его маленькое чудо, которое будет напоминать папу. Плод, что хранит историю красивой легенды о любви, продолжая ее. – Старейшина, прошу, растолкуй свое предсказание, – низким голос спросил вождь, чувствуя беспокойство мужа. Старец, лениво моргая,со вздохом опустил руку, усевшись за низкий стол. Он наощупь нашел чашу с отваром, пододвигая и отпивая напиток. Слепыми глазами смотрел в никуда. Не видя ни луча солнца, ни страха родителей, но видя то, чего не увидят простые люди и волки. – Дитя великого вождя волков и человека невиданной красоты. Омега придет на этот свет в редкое для нас время, когда луна утром солнце застелит. Родится под вой волков, что будут пугать путников, но предупреждать своих собратьев о новой жизни. Он будет дарить тепло и уют в вашу семью. Брат будет оберегать, лелеять и с упоением относиться. Всегда будет под защитой любимых ему людей. Будет с каждым годом расти и хорошеть, пленить сердца альф. О его красоте пойдет молва, и каждый узнает, что у вождя имеется в сыновьях омега невиданной красоты, как его папа. Родишь себе подобного. Будут приезжать, руки и сердца выпрашивать. Но помнить лишь одно надо! Он уже давно принадлежит одному единственному. Душа его, когда-то глубоко оскорбленная и обиженная на этот свет, будет хранить клятву, которая была на крови дана. Перед темным взором проносились картины прошлого этой самой души. Яркий огонь факелов в темном лесу. Красивое озеро; двое влюбленных на берегу смотрят друг на друга, лезвием кинжала по коже ладони проводят, багровую кровь выпуская, что каплями спадает на сырую землю. И клятва. Бесконечная клятва. – Навечно,– произнес один. – Навечно,– повторяет второй. – Эта клятва никогда не забудется ни одним, ни другим. В твоем животе плод души влюбленного, которого впрошлом разлучили с любимым. Не приняли и жестоко расправились. Запретная любовь – то, что тебе точно знакомо, сын Афродиты. Он родится, будет расти в любви и счастье, улыбкой ослепляя и заражая, но, достигнув нужного возраста, его сердце, вспомнив своего суженного, будет тоскавать и изнывать до тех пор, пока не встретит его. – К-кого... его? – у омеги голос предательски дрогнул. Он обнимал свой живот, будто пытаясь отгородить своего малыша от всех пугающих преград и дать надежду на легкую жизнь, что будет сопровождаться улыбкой на устах. – Где-то в другой деревне, в другой стае и семье сидит такой же омега. Трепетно ждет ребенка с душой предназначенного возлюбленного и не подозревает, что его судьба уже предопределена. Встреча их неизбежна. Самими Богами предначертана. Этих влюбленных разлучать нельзя, а иначе история будет повторяться из раза в раз. Кровь, клятвы, бесконечная любовь, слезы и невыносимая боль. – Что еще вы видите, старейшина? – спросил вожак стаи, прижимая к себе плачущего омегу. – Того возлюбленного, – голос старца заметно смягчился. В холодных глаза тепло и легкая улыбка. Он слышит прошлые клятвы того альфы, от которых сердце молодое таяло. – Вижу его любовь, вижу глаза, наполненные счастьем, слышу его красивые слова, отданные когда-то вашему сыну. Прекрасный альфа, что появится в его жизни внезапно, в самый трудный день и поможет вашему сыну обрести счастье. Подарит юноше широкую и красивую улыбку и трепет в сердце. Помните, их разлучать ни за что нельзя! – голос в миг стал тверже, а пустые глаза устремлены на пару, а именно на вожака, что хмурил густые брови. – Иначе небеса покарают. Боги отнимут свое, посчитав вас недостойными. – Кого отнимут? Моего малыша? Как отнимут? За что? – паника сильнее овладела омегой, который держался на ногах благодаря крепким рукам. Запах его альфы никак не успокаивал, а услышанные слова пугали до дрожи в конечностях. Омега не понимал, за что его маленькому чуду придется переживать такие трудности, ведь его брату такой судьбы тяжелой не перепало. Старец предсказал ему великую, хорошую и долгую жизнь с любимым под боком и детьми. С изумрудных глаз слезы бежали по румяным щекам, а пухлые губы искусаны до крови. Руки на животе чувствовали, как буйствует малыш, говоря о недовольстве. – Вот так отнимут. Боги свое творение защищают,а если идти против их воли, они забирают его. Нельзя разлучать влюбленных, что в крови омыли любовь. Попытаетесь вмешаться – ждите бед и горя. Твой омега будет необычен внешностью. Каждый, кто будет приезжать, запомнит редкую красоту и не забудет никогда. И только один из путников, что приедет не с целью увидеть сына, посмотрев в глаза, за которой тоскующая душа прячется, вспомнит отданную клятву. Она увидит того самого достойного и вернет его себе. А теперь ступайте. Мне больше нечего вам сказать. Старец опустил туманные глаза на деревянный стол, показывая, что отказывается говорить более. Пара, поклонившись старейшине, вышли из дома, закрывая скрипучую дверь и направляясь к деревне. В душе бушует страх, тело дрожит от предсказания, сердце бешено стучит. Молодая пара, сидя в комнате, долго обдумывала чужие слова. Омега, сидя в кресле и смотря на языки пламени в камине, гладил живот, пока его альфа, сидя неподалеку и так же смотря на огонь, думала о словах старца. Оба ждали появления на свет этого малыша. Оба обрадовались, услышав, что это долгожданный омега, и оба сидят в страхе за жизнь любимца, которая зависит от прикованной к этой душе альфе. Когда-то в прошлом люди посчитали эту пару грешной. Нагло решили их разлучить, не подумав, что вечная любовь в крови омытая и клятвой закрепленная. Боги были свидетелями их счастья, поэтому в день траура горевавшего, страдал не только возлюбленный, но и сами небеса.