A (high pitch) cry for help.

И они пошли домой. Перед выпиской из больницы супруги пошли объяснять малышу, что он больше не может там оставаться и что он останется с ними, пока не встанет на ноги. Однако доктор, который все еще находился в комнате, выглядел сбитым с толку тем, как Ямада объяснял ребенку. Она отвела другого героя в сторону и прошептала: —Извини, Сотриголова, но ты уверен, что ребенок понимает? Будет лучше, если ты объяснишь ему ситуацию. — В этом нет необходимости, Изуку знает язык жестов, мы считаем, что он мог учиться даже в младенчестве. — и он должен был сказать, что имя мальчика имело хорошее звучание. — Что-то всплыло при его медицинском осмотре? — При его медицинском осмотре? Нет, совсем нет. У вас сложилось впечатление, что он родился глухим?— он не ответил, только кивнул. На самом деле не было причин полагать, что это не так, в конце концов, он вообще не отзывался на свое имя, но, опять же, была вероятность того, что он просто не мог общаться и учиться по этой причине. — Он не родился глухим или немым. Мы обычно проверяем это, когда видим намордник, но это не так. Я думаю, что дал вам все его записи, но я проверю это. После этого ему дали несколько дополнительных бумаг о медицинских осмотрах, которые он проходил в другой больнице, больнице, специализирующейся на причудах. Первый вывод, который сделал Айзава, заключался в том, что намордник был связан с причудой, и должно было быть что-то еще, что касается того, что он знал язык жестов, но еще больше он был сбит с толку диагнозом, который ему поставили в 4 года. Беспричудный. К нему был приложен даже рентгеновский снимок его стопы, показывающий классическое строение стоп человека без причуд. Что, черт возьми, здесь происходит. Он ясно помнил случай в переулке, когда нашел его. Физических доказательств его причуды не было, но герой мог бы поспорить на свою геройскую лицензию, что у ребенка она была и что он стер ее в том переулке. Он пообещал себе поговорить с Хизаши о том, что на самом деле происходит с Изуку, но в другое время. То, как пацан смотрел на крикливого героя, было достаточно, чтобы даже не злиться на него за то, что он раньше не сказал о том, что хочет привести его домой. Ему действительно нужно было спокойное и безопасное место, где можно было бы остаться, и, по правде говоря, если бы в его записях был статус ¨ нет причуды¨, ему неизбежно пришлось бы нелегко в приемной системе. Блондин извинился, сказав, что в этом случае медицинский счет будет оплачен его страховкой, и что ему просто нужно место, чтобы восстановить свое здоровье. Айзава подумал, что это могли быть две вещи: первое – он видел, как Айзава привязался к нему, второе – он увидел пацана в наморднике и хотел оказать помощь, которую ему не оказали. Он надеялся, что это был первый. У них было место и деньги, чтобы помочь ребенку, и они (едва ли) говорили о детях. Это было бы хорошим тестом, чтобы увидеть, будут ли они готовы к усыновлению детей в будущем. Он просто не хотел признавать, что мысль о том, чтобы взять на воспитание именно этого ребенка, заставляла его сердце трепетать. Чувство лишь немного усилилось при виде того, как малыш застенчиво хватает блондина за руку, чтобы слезть с носилок. Дорога домой прошла в тишине, и когда они добрались до места, парень был заметно взволнован, его руки чуть-чуть теребили его за волосы. Сделав первый шаг, Ямада вошел первым, включив весь свет и послав ему улыбку, чтобы он мог войти внутрь в свое время. — Ты голоден, маленький слушатель? — он добавил, напевая и говоря одновременно, что он обычно делал дома. Парень подождал минуту или около того, осматривая местность, а затем повернулся к Айзаве, с которым ему явно было удобнее. Казалось, он не нашел того, что искал, потому что снова посмотрел на блондина, а потом на свои туфли. Айзава воспринял это как возможность кое-то попробовать. — Даже если ты не голоден, ты должен немного поесть перед сном, малыш. Его муж открыл рот, чтобы что-то сказать, но остановился, увидев, как ребенок оторвал взгляд от пола, чтобы посмотреть на Айзаву, затем медленно кивнул. Значит, это правда. Он не был глухим. Мик сложил два и два и посмотрел на мужа так, словно у него вырос третий глаз. Ну, технически он сказал ему, что Изуку глухой, но в его защиту он действительно думал, что он был глухим, когда сказал ему. Айзава остался на диване с маленьким Изуку, пока Мик готовил ужин. Они оба умеют готовить, но из-за диетических ограничений, которые были у ребенка, лучше было оставить это ему, который был гораздо более опытен на кухне. Они устроились на одном из двух диванов-неразлучников в гостиной. Он помог ребенку подняться и окружил его толстыми подушками, чтобы помочь ему чувствовать себя комфортно из-за его сломанных ребер, но ребенок действительно не показывал никаких признаков боли. Айзава надеялся, что это произошло из-за болеутоляющих, а не из-за повышения терпимости к боли. Они ужинали за журнальным столиком на футоне. Ямада приготовил простой суп и бульон с вареными овощами, которые ребенку было бы легко переварить, а затем он просто добавил немного красного мяса и лапши, не желая, чтобы ребенок чувствовал, что он ест что-то особенное. Он также поставил тарелку с белым рисом посреди стола, чтобы посмотреть, захочет ли ребенок риса. Как только они начали есть, ребенок попытался встать, но Айзава положил руку ему на плечо, показывая, что нужно сесть обратно. — По крайней мере, попробуй немного, если твой желудок слишком расстроен, мы можем уснуть после трех ложек. — сказал он, сохраняя твердый, но мягкий голос. Он хотел, чтобы ребенок знал, что он должен попробовать что-то, прежде чем отказываться от еды, но он должен знать, что никто не будет его ни к чему принуждать. Парень снова сел, растерянно глядя на свою тарелку, а потом на них обоих. — Если тебе что-то не нравится,ты можешь это убрать, — пробовал говорить Мик, чтобы на собственном опыте увидеть, как ребенок реагирует на речь. ¨ Я сейчас ем?¨ — малыш показал, — ¨Со взрослыми?¨ Пара смотрит друг на друга. Может быть, ребенка по-другому воспитали? Тогда было очевидно, что проблема была не в самой еде, а в том, как она была представлена ​​или как они решили это сделать. — Обычно мы едим вместе, да. — Айзава просто заявил, достаточно эффективно, чтобы ребенок начал есть. Ни у кого не хватило духу что-то сказать, но ребенок устроил полный беспорядок на столе и на полу. Суп смешивался с рисом, его одежда, черт возьми, даже у одной из кошек было пятно. Он старался изо всех сил, но ему не нужна была помощь, и его руки сильно тряслись, а то, как он использовал палочки, оказалось неэффективным. Позже будет время научить его этому. Он не смог доесть весь суп, и, Боже, как он пытался, бедный ребенок был полностью набит только половиной тарелки и без риса. Айзаву предупредили, что ребенок сможет переварить лишь немного, так как он привык есть понемногу или совсем ничего, но это не избавило от ощущения, что он позволяет ему голодать всю ночь. У Хизаши были абсолютно сердечные глаза, когда он вытирал рот Изуку салфеткой, парень просто позволял ему делать что угодно, пытаясь скрыть тот факт, что он мыл пол своей футболкой, когда они несли посуду на кухню. Они помогли ему принять ванну, но в этот момент еда остыла, и он был в полусне, настолько, что позволил им попытаться вымыть свои волосы, насколько это возможно. Потребовалось бы много работы, чтобы избавиться от циновки, но пока они были достаточно довольны тем, что он не облепил весь дом. Им придется повторить попытку завтра, когда ребенок будет в сознании. Забавно, но он уже полностью заснул, когда они медленно промокнули его самым мягким полотенцем, которое у них было, стараясь не задеть какие-либо деликатные места или чувствительные участки. Ямада чуть не расплакался, увидев спину ребенка, огромный шрам от ожога, идущий от плеча к плечу, он зажил, но, тем не менее, это было ужасно видеть в ребенке. К сожалению, из-за чрезвычайной ситуации у них не было готовой комнаты для ребенка, и они не хотели оказывать какое-либо давление, заставляя его спать с ними, поэтому поселили его спать в гостиной, с кучей одеял и подушек, а завтра у них будет время собрать комнату. В конце ночи (на самом деле, рано утром) пара устроила небольшое гнездышко из одеял и подушек, чтобы ребенок, уже потерявший сознание, мог отдохнуть. Но даже с тяжелым сердцем, они тоже смогли заснуть с комфортом, наконец зная, что у ребенка есть хорошее место, где можно остановиться, и люди, которые сделают все, чтобы позаботиться о нем.