A (high pitch) cry for help.

В ту секунду, когда они вошли в дверь больницы, все пошло слишком быстро и слишком медленно одновременно. Парень ни на минуту не отпускал шарф Айзавы, вынуждая мужчин следовать за ним, чтобы провериться. Вид бегающих вокруг малыша врачей совсем не радовал, но то, что он никак не реагировал на окружающую среду, пока они почти не заканчивали анализы, было еще хуже. Шота попросил своего мужа дождаться Наомасу и поговорить с ним. Детективу, очевидно, нужно было поговорить с ним, но, сначала пройдя через Ямаду, он выиграл немного времени, чтобы побыть с ребенком и снять намордник, прежде чем рискнуть поставить его в неприятную ситуацию. Им обоим нужно было быть на высоте, если они хотели помочь ребенку. К тому времени, когда трем медсестрам удалось снять устройство, они взяли образец крови, и доктор с рентгеновской причудой пришел проверить, нет ли внутренних повреждений. Вид его лица при ярком свете и без металла был ужасен. Его щеки были в кровавых царапинах, а на переносице был порез разумного размера, который, скорее всего, был источником крови, которую он видел раньше. В остальном его тело было ничуть не в лучшем состоянии. Они переодели его в больничный халат, и даже одна из медсестер втянула воздух, когда увидела, что его грудь и спина усыпаны в основном старыми шрамами, за исключением нескольких шрамов на плече, которым, вероятно, была неделя или около того. Его ребра торчали, и они тоже были в синяках, один особый синяк выделялся и заставил кровь героя закипеть. Один идеальный синяк в форме ладони на его плече, он был явно новым, как и те, что на его ребрах. И все же малыш стоял неподвижно, пока его чистили добрые няни, пока одна из них не попыталась почистить ему волосы. Айзава сразу же уловил перемену в его глазах, сначала медленно моргающих, затем слезящихся и, наконец, протирающих глаза шарфом. Кажется, это был последний кусок, который ему был нужен, чтобы вернуться на землю, с замешательством глядя на мягкую серую материю. Он перестал прикасаться к ней, как будто она была безумно горячей, и огляделся, все еще немного вяло. Он сидел на больничной койке, его рука была перевязана, а врач был прямо позади него, и из его пальцев исходил какой-то странный голубой свет. Медсестры, похоже, тоже заметили изменение в поведении и начали выходить из палаты, чтобы не подавлять его. Айзава был благодарен за это. Глаза ребенка начали слезиться в полную силу, когда он смотрел на доктора, в его выражении закрался страх. Айзава был не из тех, кто успокаивал детей, особенно травмированных, но, тем не менее, он переместился в поле его зрения, предлагая свое захватное оружие в качестве игрового материала. Малыш принял предложение, стараясь не тронуть хозяина. Как только его руки начали ощупывать ткань, его зеленые глаза встретились с черными. — У меня проблемы? — показал он. Айзава на секунду затаил дыхание, спокойно покачав головой. Почему ребенок думает, что у него проблемы? Или это было просто плохое использование языка жестов? — Могу я поговорить с тобой секунду, Сотриголова? — Доктор неосознанно прервал их, его пальцы уже пришли в норму. Он кивнул, полностью снял свой шарф и оставил его на коленях у ребёнка, который сжал его, слишком сильно, как он с тревогой заметил. Доктор закрыл за ним дверь и дал ему карту для ознакомления. Он не совсем понимал, почему они дали ему доступ к его медицинским записям, но это имело смысл, если не было никого, ответственного за принятие медицинских решений за ребенка. — Там два сломанных ребра, растяжение связок лодыжки и несколько шрамов с синяками, которые вы видели. Скорее всего, результат какой-то причуды. — она начала синеть. — На самом деле раны не беспокоят, и обычно мы исцеляем их с помощью чей-то причуды, но… — она повернулась, чтобы увидеть дверь, маленькое квадратное стекло позволяло ей заглянуть внутрь, если бы она сделала шаг назад. — В этом случае мы не можем использовать какую-либо причуду, потому что он не сможет справиться с недостатком, он сильно истощен, и по его дыханию я предполагаю, что у него какая-то респираторная инфекция. Результат лаборатории должен занять день или,в худшем случае, два. — Она посмотрела на ребенка с глубокой грустью в глазах — Пройдет некоторое время, прежде чем он будет в добром здравии, и тогда мы сможем обновить его вакцины. — У вас есть записи о его прививках? — спросил он в замешательстве. — А? Да, конечно, он родился в этой самой больнице. Не было пути назад. Они были в больнице, может быть, полтора часа, и они уже выяснили, кто этот ребенок? Айзава начал быстро листать медицинские файлы. Внизу было его свидетельство о рождении. Изуку Мидория. Ми-до-ри. Как "зеленый"? Часть его имени была буквально зеленой? Подгоняли хотя бы. Он возьмет копию домой. Он продолжал листать страницы и остановился на дате рождения. — Подожди. Ему 6? — усталый мужчина не мог не казаться удивленным. — Да, но у него очень низкий вес, и это, вероятно, тоже не помогло ему набрать рост. — женщина несколько секунд смотрела на него, как будто обдумывая свои следующие слова, — Я… я ничего не нашла, но его мать – медсестра, она работала здесь до прошлого года. Извините, что не могу дать вам больше информации. — Этого достаточно, спасибо. Айзава увидел Мика через холл, он нервно улыбался и вышел на встречу, оставив Наомасу позади. Блондин все еще был в пижаме и только с одним слуховым аппаратом, вероятно, потому, что он спешил за ними, хотя его обручальное кольцо было надето. При его виде у него автоматически пропало напряжение в плечах. Они всегда помогали другому заземлиться. — Шо! Как маленький слушатель? Можно его увидеть? Он что-то сказал? — он пробормотал, двигая руками по всему месту. Доктор посмотрела на него ошеломленно, она, скорее всего, не узнала его без костюма героя. — Он в хороших руках, но ему предстоит некоторое восстановление. — он остановился вместо того, чтобы вдаваться в подробности. Он передал файлы и указал на дверь. — Хочешь поздороваться? Он напуган, так что не шути. Мик посмотрел на доктора, и она, кажется, поняла, что они хотят поговорить наедине, поэтому она вернулась к Изуку, убедившись, что ребенок может видеть героя из маленького окошка. Айзава должен был признать, что это было восхитительно, как мальчик каждые тридцать секунд смотрел в окно, делая вид, что не смотрит, но все еще мягко поглаживая шарф у него на коленях. Его взгляд снова остановился на Мике, который выглядел, мягко говоря, подозрительно. Глаза Мика были полны слез, а его щеки краснели с каждой секундой, что резко контрастировало с его жуткой улыбкой. Подняв брови, Айзава подумал, что что-то действительно странное. Может он нервничал? — Намордник сняли, — он добавил, но выражение лица не изменилось, оно становилось странным. — У него немного крови на носу, но если ты не готов к этому, тебе не нужно с ним встречаться. Наступило долгое молчание, от которого у Шоты появился неприятный привкус во рту. Что за шараду он разыгрывал? — Ну, вообще-то, мне нужно с ним встретиться. — заявление звучало странно, почти озорно. — И почему так? — он вроде как привык к его шуткам и забавным вещам, но это действительно казалось неподходящим временем и местом. — Я люблю тебя, Заши, но ты не можешь сейчас шутить с ребенком. — Я действительно надеюсь, что ты меня любишь. — нервного смеха было достаточно, чтобы Айзава понял - что бы он ни планировал, его уже не остановить. — Потому что я только что воспользовался своей лицензией на экстренную приемную семью. — Что ты сделал сейчас?