A (high pitch) cry for help.

Мик нажал кнопку воспроизведения. Это не было немедленное использование причуды. Видео началось просто, с появлением Мика на заднем плане. Он был ярким студентом, и в студенческие годы у него уже было несколько поклонников из-за радиостанции, которую он и некоторые одноклассники создали в UA, поэтому, когда он дебютировал, уже были люди, желающие посмотреть, каков он в качестве героя. Видео было снято средствами массовой информации, это был злодей низкого класса, поэтому уровень показанного насилия был примерно таким, чтобы показать шестилетнему ребенку – без крови, без запекшейся крови и без смертей. Так что пара совсем не ожидала такой реакции Изуку. Сначала он казался взволнованным, но когда Мик использовал свою причуду, все изменилось. Малыш сильно вздрогнул. Звук тоже был не таким громким, Шота позаботился о том, чтобы уменьшить громкость видео, так почему? Глаза Изуку начали слезиться, и всего за секунду он плакал целым водопадом. Он закрыл глаза и заткнул уши. Пластина, которую он использовал несколько минут назад, оказалась на полу, когда он попытался попятиться, чтобы уйти от электроники. У него была истерика, его щеки были полны слез, и он каким-то образом оставался тихим. Он довольно сильно кусал губы и вскоре почувствовал металлический привкус во рту. — Воу, воу, — Мик оттолкнул всë в сторону. — Ты в порядке, маленький сл… — он остановился на месте. Обе крошечные руки быстро переместились, чтобы закрыть рот блондина. Его глаза выражали безмолвную мольбу ничего не говорить, все еще обильно плача и качая головой. Комната молчала. Ямада не убрал рук, а вместо этого замер, выглядя смущенным, но, тем не менее, спокойным. Айзава поднимает обе руки вверх, позволяя ему видеть каждое движение, чтобы не удивлять его. Затем он показал. — Он не собирается кричать. Но Изуку не смотрел на него, он смотрел на Ямаду, даже не моргая. Но Айзава настаивал, на этот раз говоря и надеясь на лучшую реакцию. — Он не собирается кричать, детка. — затем он повернулся, чтобы посмотреть на него, читался полный ужас на лице ребёнка. Оба профессиональных героя замечают, как Изуку смотрит на их уши, ища что-то, чего там не было. Когда он решил, что Хизаши не собирается просто так взорваться, он отпустил его. Его руки дрожащим движением отрываются от лица. – Я не буду говорить, – кивнул Ямада, не чувствуя себя достаточно уверенно, чтобы что-то сказать. Малыш все еще плакал, даже учащенно дыша. Он двигал руками от одного знака к другому, не находя нужного. Так, что в один момент его пальцы показали: ПРОКЛЯТИЕ. Оба взрослых в комнате посмотрели друг на друга, не зная, что и думать. Ямада знал, что не стоит принимать это близко к сердцу, ведь Изуку был так молод. Айзава задумался над этим словом, пытаясь разобраться в ситуации, но в данный момент важнее было успокоить ребенка. Он плакал достаточно сильно, чтобы беспокоиться о своем дыхании, его травмы, вероятно, усугубляли проблему. Он придвинулся, чтобы быть еще ближе к нему, положив его крошечную руку себе на грудь, а свою большую сверху. — Скопируй мое дыхание, хорошо? — на секунду он был уверен, что малыш потеряет сознание от недостатка кислорода, но через несколько минут его дыхание стало медленнее, а всхлипывания стали тише. — Можешь ли ты сказать нам, что не так? — его голос был таким тихим, что его было едва слышно. Изуку снова не торопился, явно все еще оправляясь от плача, но затем посмотрел на Ямаду, у которого было мягкое выражение лица. На этот раз он не чувствовал необходимости прятаться, чтобы плакать, и хотя это было что-то хорошее, ему хотелось вообще перестать плакать. Он пытался объяснить то, что даже сам не знал наверняка. Поэтому он сделал это просто. —Ты ПРОКЛЯНАЕШЬ, и я ПРОКЛЯНАЮ, — затем он закончил предложение, указывая на свои уши и делая знак «кровь». Как будто это заявление не было достаточно жутким, он затем приложил палец к губам, как будто это было что-то, что нужно сохранить в секрете. Что, черт возьми, все это было? Почему он вообще так на это реагирует? Родители этого ребенка рассказывали ему ужасные истории перед сном или что-то в этом роде? Потому что то, что происходило, было действительно кошмарным материалом. Казалось, целую вечность никто ничего нормально ему не рассказал. Изуку выглядел неловко и двинулся к Ямаде, забравшись к нему на колени и с силой обняв его. Для посторонних было действительно очевидно, что Изуку не хотел такого взаимодействия, как будто он делал это для Мика, а не для себя. Он как-то пытался его утешить? Он решил просто принять это очень странное объятие и обнять его в ответ, глядя на своего мужа и очень встревоженно произнося «О боже!», его глаза были настолько открыты, что теперь они выскочат из орбит в любую секунду. Айзава ждал, глубоко встревоженный происходящим, он использовал 3 минуты объятий, чтобы спланировать, что сказать дальше. — Малыш, ты знаешь, в чем моя причуда? Изуку, который теперь был намного спокойнее, но все еще немного потрясен, не ответил. — Я могу стереть причуды людей, — он указал на голос героя. — Включая его причуду, ты знаешь, в чем его причуда? — на этот раз Изуку, казалось, сложил два и два. — Беспричудный — ну, это было еще более запутанным. — ПРОКЛЯТИЕ и отсутствие причуд. — Он не беспричудный, Изуку, то, что ты видел, это его причуда. — он почти мог видеть, как шестеренки работают в его голове, настолько сосредоточенные, что на этот раз он перестал плакать. — Ты знаешь, что это за проклятие, о котором ты говоришь? Где ты это услышал? — он увидел растущую хмурость на лице ребенка, чистое замешательство, бессознательно все еще пальпирующее проклятие. Это укоренилось в его мозгу? — Мама сказала, что у меня ПРОКЛЯТИЕ. Лицо Ямады стало мрачным, как будто новость о плохом обращении с ребенком была личной. Именно в этот момент он раньше мужа понял, что имел в виду малыш. Теперь все так ясно раскладывалось перед ним. Возможно, у него даже было больше ответов, чем вопросов. Он так много хотел сказать, но решил проверить, где они находятся. Он так старался отложить в сторону собственное горе и боль, что нежно посмотрел на ребенка. — Изуку, — он сказал очень тихим шепотом, но ребенок был встревожен, хотя на этот раз ничего не пытался сказать. — Ты тоже можешь это сделать? — он указал на компьютер на земле. — Если ты можешь это делать, это не проклятие, детка. — нежность просто сделала свое дело. У ребенка снова начали появляться толстые слезы, и это зрелище было настолько душераздирающим, потому что он отказывался позволить им течь свободно. — Это просто причуда. — Никакого ПРОКЛЯТИЯ? — он не казался таким уж уверенным, но он также очень старался найти объяснение, что-нибудь, что дало бы ему шанс в жизни. — Нет проклятий, дорогой. — и его собственные глаза тоже наполнились слезами. — Просто некоторые причуды трудно контролировать, вот и все. — к тому времени малыш уже снова начал рыдать. — Я тоже не думаю, что ты беспричудный, детка. — Айзава настроился, медленно водя рукой по голове, но малыш даже не заметил, как он погладил его по голове. — В ту ночь я нашел тебя, — начал он, пробуя воду. — Я смог кое-что стереть, и я думаю, ты тоже это почувствовал, — он посмотрел на него с полуулыбкой, поглаживая его спутанные волосы. — Я могу стирать только причуды, и я думаю, что это была одна из них. – Не беспричудный? – показал он, и его маска развалилась. Они были почти незнакомцами в его глазах. Почему они были такими мягкими, такими добрыми? Почему больше никто так с ним не разговаривал? — Я так не думаю. — он сделал паузу, не желая дать ребенку неправильное представление. — Но даже если бы ты был проклят, Изуку, ты не проклят. — малыш начал так сильно дрожать, что на секунду ему показалось, что всё вот-вот снова испортится. К его удивлению, малыш посмотрел на него глазами, полными слез, а мечта проглядывала сквозь его душу, он, наконец, смог произнести свой вопрос. — Я тоже могу быть героем? — ответ был прямо перед его глазами, но он хотел услышать его, он хотел, чтобы кто-то поверил в него, как он верил в Каччана. Он хотел, чтобы кто-нибудь сказал ему, что достижение 30 лет — это не предел его возможностей. Он хотел, чтобы кто-нибудь сказал ему, что он может сделать все, что он задумал. — Да, зайка. — Ямада ответил, в его глазах не было лжи. — Ты тоже можешь быть героем. — добавил Айзава. Они все утонули в объятиях, которые длились гораздо дольше, чем потребовалось ребенку, чтобы успокоиться. Он знал тогда, что при поддержке этой семьи, он тоже мог стать героем.