A (high pitch) cry for help.

План был прост. Айзава говорил с Миком о том, что Изуку напевал песню в машине, возможно, одну или две секунды, и, как он подозревал, он был единственным, кто это слышал. Он дал Мику несколько минут, чтобы выплакаться от всего сердца, бедняга поклялся в тот день включить слуховые аппараты на максимальную громкость, но выдержал максимум час. Они решили не говорить Немури, так как догадались, что она тоже ничего не заметила, просто чтобы никто не возлагал больших надежд. После этого Шота поговорил с Миком о своем плане, они говорили об этом на языке жестов, боясь, что Изуку подслушает, это казалось неправильным, но идея была хорошей. План был прост, на самом деле очень прост. По сути, это означало перестать так сильно беспокоиться о том, чтобы напугать их малыша. Как только они расслабятся, Хизаши, вероятно, снова начнет случайно использовать свою причуду дома, и, как следствие, Шота использует свою, чтобы стереть ее. Просто. Идея заключалась в том, чтобы просто показать Изуку на примере, что нет ничего страшного в использовании его причуды в контролируемой среде, и таким образом, возможно, побудить его попробовать заговорить. Мик немного боялся, что его маленький слушатель будет чувствовать себя подавленным, поэтому они постепенно знакомили его со своим обычным поведением. В первый раз они ослабили бдительность, и случилось так, что они готовили. — Зайчик, можешь дать мне банку даси? — Мик резал тофу, чтобы приготовить мисо-суп, он был счастлив, что наконец-то смог готовить одно и то же для всей семьи. Маленький Изуку схватил банку и сделал знак, — Я открою. Было невозможно не находить очаровательной идею о том, что он пытается помочь на кухне, и Шота подумал, что достаточно безопасно дать ему консервный нож, поскольку он был автоматическим, ему просто нужно было положить его в банку. Он схватил консервный нож и собирался положить его рядом с Изуку, который сидел на полу перед тем, как схватить упомянутую банку, но прежде чем Шота успел передать нож, они услышали странный царапающий звук. Мик положил руку на плечо мужа, останавливая его, внимательно наблюдая за тем, что делает Изуку. Он… тер банку? По полу? Он действительно выкладывался на полную, сосредоточив язык между губами, и взрослые стояли, ошеломленные странным поведением. Наконец, минуты через две он убрал банку, и всего несколькими ударами по полу банка открылась, как ни в чем не бывало. — Что за черт, — Шота не мог сдержать плохого слова, когда получил банку от улыбающегося Изуку, он даже заметил, что тот слегка взволнован. Присмотревшись, он понял, что пол изнасил алюминиевые стороны настолько сильно, что в конце концов они поддались и открылись. — Шо, не ругайся! — Изуку, как ты научился этому? Все еще улыбаясь, Изуку просто указал, — Если голоден, я беру консервы, — Айзаве хотелось, чтобы он не понимал, что это влечет за собой. Изуку оставался один достаточно долго, поэтому научиться открывать банки вручную, что было, вероятно, единственным вариантом, который у него был, чтобы выжить. Он насильно научился заботиться о себе так, как никто другой. Айзаве пришлось проглотить комок в горле и боль в груди. Он постарался не преувеличивать ситуацию и просто присел с консервным ножом, чтобы научить его, как это делать. Он взял еще одну банку (ну, думаю, она должна быть использована для ужина) и показал ему, как ставить нож и ждать, пока она не завершит вращение. — Так проще, и пальцы так не поранишь. — взволнованный видом вращающейся части, он потряс руками в воздухе и радостно захлопал. Шота только что дал ему еще одну банку, чтобы он попробовал сам (эта тоже наверное потом пригодится для чего-то, верно?), он просто выглядел слишком мило, чтобы не позволить ему. Это… ТАК КРУ-, — как и ожидалось, он оборвался на середине предложения, когда его причуда была стерта. Глаза Айзавы только на секунду вспыхнули красным, но этого было более чем достаточно, чтобы меньше чем через секунду Мик выглядел взволнованным и присел рядом с Шотой, оглядываясь назад. Там, заткнув уши и закрыв глаза, Изуку как можно быстрее спрятался под шкаф. — Мне так жаль, детка, — сказал он виноватым и очень мягким голосом. — Я увлекся, я не хотел тебя пугать. Подпольный герой положил руку поверх той, что закрывает уши младшему. — Все в порядке, малыш. Вот для чего нужна моя причуда. Казалось, он отреагировал на это, убрав обе руки и наблюдая за ними, словно ожидая, что они будут в крови. Это было не так, поэтому он поднял голову, и в его глазах отчетливо отражались замешательство и облегчение. Он наблюдал за ними обоими, а затем минуту или около того анализировал Мика. ¨Нет опасности?¨ — Здесь нет опасности. Мы профессиональные герои, помнишь? — казалось, ребёнок уловил суть, поэтому он продолжил. — Нет ничего плохого в том, чтобы не иметь полного контроля над причудой, особенно когда окружающие знают, что делать. Остаток обеда и полдня малыш молчал (по иронии судьбы) и глубоко задумался. Мик боялся, что он внушил страх не только своей причудой, но и своим присутствием, но Изуку не убегал от него и не казался более далеким, но Шота был уверен, что все было совсем наоборот. Он считал, что, по крайней мере, теперь у него есть инструменты, чтобы подвергнуть сомнению то, что он знал раньше, но ему решать, будет ли ему когда-нибудь достаточно комфортно, чтобы снова говорить, он никогда больше не позволит никому заставлять своего ребенка что-либо делать. Страхи блондина испарились, когда Изуку дважды постучал в их дверь той ночью, специально попросив прочитать ему сказку на ночь. Он сдерживал свои эмоции, чтобы это было непринужденно, возможно, так он сможет делать это каждую ночь, хотя Шота будет драться насмерть за это место. Он говорил тихим-тихим голосом, издавая забавные голоса, когда менялись персонажи, и следил за сюжетом настолько, насколько мог. В какой ещё вселенной он будет читать «Моби Дика» шестилетнему ребенку? Он едва мог понять сюжет, но это была его просьба, поэтому он подчинился. Ему потребовалось около 20 страниц, чтобы малыш начал дремать, медленно склонив голову набок. Мик отложил странную книгу и убедился, что Изуку удобно, прежде чем хорошо накрыть его и оставить включенным ночник. Он даже осмелился поцеловать его в лоб, несмотря на то, что ребенок все еще смотрел на него, его глаза сонно закрывались, а малейшая улыбка как бы прощала наступивший день. Громкий герой осторожно закрыл дверь, чтобы не разбудить его снова, и, надувшись, сложив руки на груди, оттолкнулся от косяка и пошёл в гостиную, где находился его муж. — Я думаю, это может сработать, Шо, — сказал он, подходя ближе. — Он был таким сладким только что, у меня будет кариес, клянусь, конечно, не то, чтобы я против — единственным ответом, который он получил, была полуулыбка, которая не отражалась в его глазах. — Эй, что-то не так? Если речь идет о причуде, мы можем бросить это. — Мик сидел рядом с ним, хватая его за руки, чтобы передать ему несколько простых заботливых сообщений. — Дело не в этом, хотя мне не особенно нравилось смотреть, как он пугается. — он тяжело вздохнул, коротко поцеловав его, а затем снова посмотрел на свой компьютер. — Тогда в чем? Это про преподавательскую работу? Мы все еще можем отказаться, я думаю, Недзу будет готов помочь в любом случае, ему действительно нравится Изу. — Шота фыркнул и покачал головой. — Тогда что? У меня заканчиваются варианты. — Наомаса прислал мне электронное письмо о том, что они нашли Инко Мидорию. — О господи, значит, она под стражей? Как насчет Хисаши? — он понял, что его муж избегал смотреть ему в глаза. — Шо, что случилось? Ты пугаешь меня. — Они нашли только ее голову.