A (high pitch) cry for help.

Миссия была запущена. Это ни в коей мере не было опасной миссией, так что Айзава особо не волновался по этому поводу. Что его беспокоило, так это то, что может повлечь за собой поиск биологического отца Изуку. Впервые в жизни он надеялся найти что-то действительно незаконное. Если бы в этих контейнерах было что-то действительно плохое, он мог бы легко получить полную опеку над Изуку, не ставя его на скамью подсудимых. Он был уверен, что этот кусок дерьма, каким был его отец, не захочет бороться за опеку, но в том редком случае, если бы он это сделал, практически не было доказательств, которые были бы неопровержимы в суде. Было подтверждено, что над Изуку сильно издевались в школе, поэтому они использовали это, чтобы оправдать его травмы, даже огромный шрам на спине, который, как он был уверен, был сделан огнедышащей причудой его отца, можно сказать, что он был сделан Бакуго и его причудой взрыва. О том, что его бросили, он мог сказать, что это были только первые две недели, когда Изуку пропустил школу, так как, по-видимому, малыш продолжал ходить, даже когда он был совершенно один. Даже в течение этих двух недель он мог возразить, что думал, что он с матерью, а раз она не могла возразить… Было бы намного сложнее заставить Изуку свидетельствовать, что только помогло бы его делу, поскольку он едва мог даже поговорить с ними. Если дело дойдет до этого, Айзава и Ямада оба знали, что это будет долгая битва, которая только ухудшит психическое здоровье их малыша. Малыш получал удар за ударом всю свою жизнь, и они не хотели видеть, что сломает его полностью. Так вот, он стоял. Перед контейнером, который, надеюсь, был полон оружия или чего-то в этом роде. Но жизнь, как правило, разочаровывала. Особенно жизнь Изуку. Контейнер был почти пуст. Там было только несколько пластиковых пакетов и несколько картонных коробок, в которых явно что-то лежало. Полиции ничего не оставалось делать, как взять все образцы и закрыть контейнер. Однако у Наомасы были другие планы. Поскольку он руководил всей операцией, он решил оставить все как есть. Он предупредил тех, кто отвечал за управление контейнерами, что с ними всегда будет агент, и с одной-единственной фотографией Хисаши Мидории они ждали, пока не произойдет какое-либо новое движение. Однако следующее движение было в доме Ямадзавы. Офицер, который был под прикрытием по соседству, тоже получил угрозу. Старое обручальное кольцо их матери лежало на ручке входной двери, как когда-то на их кровати лежал гвоздь. Они явно были в их доме, даже если он этого не заметил. Они не были пойманы. Затем пара решила переехать в другое место. Они переехали в небольшую квартиру рядом с аэропортом. Это было очень далеко от их дома и слишком громко из-за самолетов, но также случайно близко к тому месту, где хранились контейнеры. Теперь Изуку большую часть дня был раздражительным. Бедный ребенок едва мог справиться со всем шумом и со всеми людьми, которые были там для их безопасности. Он пропустил свои игровые свидания с Теньей и хотел увидеть семейных кошек, которые теперь остались с Немури. Ямада беспокоился, что это может стать шагом назад в его прогрессе в устном общении, но когда других офицеров поблизости не было, он все равно разговаривал с ними. Большую часть времени он просто спрашивал, когда они смогут вернуться домой. Изуку был очень умным. Он знал, что это гораздо важнее, чем просто еще одно дело, иначе его не возили бы с собой повсюду, куда бы они ни пошли, но он также знал, что лучше не задавать вопросы, на которые, возможно, ему не дадут ответов. Поэтому он сидел неподвижно и делал то, что у него получалось лучше всего. Анализ героя. Последние несколько недель он посвятил свою повседневную жизнь анализу своего нынешнего любимого героя. Сотриголова. В начале недели он попросил у Мика какие-нибудь видео с его драками, и, хотя их было не так много, блондин был счастлив подчиниться, поскольку обычно он ничего не просил. За считанные дни пара вошла в привычку выделять время в расписании Мика, чтобы смотреть видео с героями и слушать, как малыш тихонько болтает. Это была новая часть его личности, которую он был рад видеть, казалось, что ребенок может просто цепляться за потоки информации, которые должны быть далеки от его досягаемости в таком юном возрасте, и это было увлекательно видеть. Ему было достаточно комфортно делать это рядом с ними обоими и ни с кем другим, даже если он не осознавал, что делает это. Ямада должен был признать, что уровень гениальности этого ребенка был ошеломляющим, потому что даже человеку его возраста было трудно уследить за его анализом и тем, что он сказал, но Изуку был терпелив и любил героев так же сильно, как любил своего папу. — Ты должен это увидеть, Шо, там как минимум 10 страниц о твоем боевом стиле. — взволнованно сказал Мик, поскольку Изуку всегда проводил анализ только для Хизаши. — Ну, звучит очень круто, но если он не хочет мне показывать, я не могу его заставить. У тебя ведь тоже нет страниц? — установил он, собираясь снова идти на станцию, хотя он только что пришел в их временную квартиру. Громкий герой пожал плечами, в его глазах была некоторая грусть от того, что он уйдет так скоро, он знал, что они были ближе, чем когда-либо, но это не помогало чувству одиночества, когда он остался позади из-за того, что был немного более публичной фигурой. — Да, но ему все еще неудобно говорить о своей причуде, и они в какой-то степени похожи, так что… — он драматично вздохнул. — Он не может дождаться, когда снова потренируется с Недзу — Он сделает его злым, я знаю. — Он может попытаться, но я действительно думаю, что у него слабость к Изуку. — возразил блондин, подумав о том, как он на самом деле позволил ребенку погладить себя, даже после того, как ему запретили этого делать. Хотя, похоже, ему это не понравилось. Изуку слышал, как они разговаривали, не то чтобы они шептались, но он должен был спать. На самом деле это было его хобби — подслушивать, когда он думал, что они его не видят. Ему просто нравилось, как они разговаривали друг с другом, такие нежные, такие любящие и заботящиеся друг о друге. Мик понизил громкость голоса на тон, а Айзава позаботился о том, чтобы быть в его поле зрения, чтобы поговорить, если он не носил слуховой аппарат, также жестикулируя, как когда говорил громко. Изуку вспоминает, что биологические родители никогда так не смотрели друг на друга, даже до того, как ему поставили диагноз. На самом деле это было забавное чувство, он не совсем понимал его, но оно сделало его игривым и теплым внутри. Было даже лучше, когда они разговаривали с ним в похожей манере. Изуку задался вопросом, разговаривали ли родители Каччана с ним так иногда. Он принял окончательное решение раскрыть свое место, чтобы отдать свой последний аналитический блокнот своему папе, который принял его, как будто это было чистое золото, и велел ему идти спать. Он вернется утром, и они смогут вместе просмотреть анализ. Изуку не терпелось услышать, что он думает о его анализе. Как ни странно, вскоре Изуку обнаружил, насколько хорош его анализ.