Софиты

Яркий свет софитов на миг ослепляет каждого,кто выходит на арену,а уши порой закладывает от радостного гула аплодисментов наполненного зала. Десятки,сотни глаз направлены на конферансье, сотни детских ушей ловят каждое его слово,с удовольствием предвкушая следующий номер. Будут ли это лёгкие,будто сотканные из летучей кисеи воздушные гимнасты,или эквилибристы, умело подкидывающие в воздух с десяток разноцветных мячиков, умудряясь ещё при этом ездить на одном колесе по периметру манежа? А может,сейчас выйдет загадочный и даже немного зловещий фокусник,сверкнет глазами из-под шляпы и неожиданно для всех выпустит в зал стаю белоснежных голубей из широкого рукава,заставляя детишек подскакивать со своих мест,пытаясь поймать птичек? Но больше всего, конечно, люди ждут клоуна. Когда уже голова кружится от бесконечного мелькания миниатюрных наездниц в седле лошадей,когда кровожадные львы за высокой клеткой уже не вызывают такого ужаса,как в первые минуты,на сцену выходит Коля Гоголь. Сопровождаемый детским хохотом счастья, парень делает несколько простых или не очень трюков,пародирует предыдущий номер или и вовсе вытаскивает на арену какого-нибудь бедного униформиста,до этого распутывающего очередной запутавшийся после выступления лошадей канат, под весёлые аплодисменты вытаскивая у него из штанов огромный букет роз,а затем даруя оный какой-то девушке в первом ряду, а недотёпу-рабочего шутливыми подзатыльниками выгоняя с арены. Конечно,это все подстроено, и все трое,участвующие в этой коротенькой сценке–профессиональные артисты цирка,однако разве это имеет значение для зрителей? Людей хлебом не корми–дай посмеяться над неудачами, которые происходят не с ними, и это Коле было известно лучше,чем кому-либо другому. Под счастливый детский смех парень раздаёт всем воздушные поцелуи и, вертясь колесом, скрывается за кулисами отдыхать до следующего выхода. Клоун должен быть готов к работе всегда: в любой момент может случиться некое чп в виде взбесившейся лошади,неожиданно потерявшегося реквизита или сбежавших из клетки собачек,и тогда очередной униформист,торопливо стукнув по двери гримёрки Николая и просунув в неё голову, сбивчиво сообщит тому о проблеме, упрашивая появиться на манеже ещё раз. —На этот раз последний на сегодня,Николай Васильевич...Ей-богу, последний. Сами понимаете,не можем мы вас заменить,ну никак вот. Детишки же вас любят,Николай Васильевич... Конечно,Коля устаёт. 2-часовой перерыв между запланированными мизан-сценами кажется безумно коротким,а если ещё и постоянно подменять то того,то другого, выскакивая на манеж в любой непонятной ситуации,на ходу придумывая трюки и шутки,чтобы отвлечь детей от беспокойства за долго не появляющихся гимнастов,он и вовсе кажется 2-минутным. Не объяснишь же зрителям,что один из артистов,молодой юноша по имени Сигма,во время выполнения трюка на генеральной репетиции вчера запутался кистью в петле ткани и рухнул с 8 метровой высоты прямо на руки Коле. Тогда все только посмеялись с этого,а сегодня рука ужасно опухла и покраснела,став красивого лилового цвета, и как бы Сигма не рвался на арену,уверяя всех вокруг,что может работать, администрация не могла допустить артиста на манеж в таком состоянии. В очередной раз успешно съимпровизировав и получив свою долю уже привычных уху аплодисментов,Коля откланивается и уходит за кулисы,на ходу высчитывая, сколько ему осталось минут отдыха,если никому больше не понадобится помощь или замена. Цирковой народ в большинстве своём почтительно расступается перед клоуном,пропуская его в гримёрку. За кулисами всегда царит суета,и обычно Гоголю она по душе, суматоха–его стихия,однако сейчас почему-то хочется спокойствия от всей этой беготни...Наверно,он просто слишком устал. захлопнув за собой дверь, парень тяжело плюхнулся на стул перед трюмо и утомлённо вздохнул,закрывая лицо руками. Фокусник–самая неблагодарная работа в цирке. Люди пожалеют оступившегося наездника,упавшего гимнаста и неуклюжего жонглёра,в полёте перепутавшего кольца,однако иллюзионисту, с самой первой его секунды на арене, каждый зритель желает неудачи. пусть неосознанно, пусть в глубине души, однако он хочет увидеть ошибку, хочет стать свидетелем неловкого и одновременно грандиозного раскрытия фокуса. Иллюзионист никогда не добьётся ни весёлого хохота, сопровождающего  каждое выступление клоуна,ни тревожных вздохов, неловко вылетающих сквозь стиснутые зубы каждый раз,когда гимнаст под куполом цирка выполняет очередной головокружительный трюк. Фокусник бесшумно приходит и уходит, оставляя после себя лёгкий запах магии в воздухе и жидкие,озадаченные хлопка,доносящиеся из задумчивого зала. Конечно,Фёдор уже привык и смирился. Всё же, ему нравится его работа,и пока он видит хотя бы какую-то отдачу на свои фокусы от ветренной и переменчивой толпы, он не бросит её. И,конечно,главная причина,по которой он до сих пор каждое утро ровно в 7:20 исправно приходит на репетицию в это столь странное место–белобрысый парень,сейчас устало рассматривающий свое загриммированное лицо в трюмо гримёрки. При тихом скрипе двери,сопровождающим приход Фёдора, юноша встрепенулся,оборачиваясь. На лице мелькнула привычная клоунская улыбка,однако,увидев вошедшего, Коля позволил себе немного расслабиться, пододвигая стул,освобождая место перед зеркалом для дорогого гостя. —А,это ты... Одного взгляда на мрачное лицо Фёдора хватило,чтобы понять: у него сегодняшний тоже выдался не сахар. Парень угрюмо кусает губы, постукивая пальцами по лакированной поверхности стола. На потолке шипит тусклая лампочка, а рядом с тихой усталостью вздыхает Коля,наконец расплетая свою длинную белую косу,позволяя волосам отдохнуть. Они не говорят друг другу ни слова– это излишне. Даже шумной клоунской натуре Гоголя иногда нужен отдых. Фёдор закрывает глаза. В ушах до сих пор звенят отголоски зрительских оваций. Ладонь Коли невесомо,почти нежно накрывает собой верно трясущиеся пальцы Фёдора, прекращая их нервное дрожание. Темноволосый улыбается уголком рта,прислушиваясь к шуму манежа. Кажется,сейчас выступают львы... Да,так и есть. До парней доносится крики пожилого дрессировщика. Оочи работает тут столько,сколько Фёдор себя помнит: порой ему кажется, что тот появился тут задолго до строительства цирка. Когда у Фукучи хорошее настроение, он рассказывает младшим коллегам различные истории,которых знает великое множество. Как-то раз, напившись на каком-то празднике,он по секрету поведал Фёдору,как ответственному за всякое волшебство,что директор цирка, загадочный Брэм Стокер, нынче выглядит точно также,как много лет назад,когда принимал Оочи на работу: —Чес-слово,будто из прошлого вылез! Ни волоска не поседело! Всё также изящный,вальяжный... Фрак нацепил, экий вельможа напомаженный, а на лице ни одной морщинки,мда... Хотя столько лет прошло!.. Сколько? Да вот запамятовал я... Фёдор задумчиво кивал, не слишком вникая в болтовню старика. Напрямую попросить Оочи избавить его от своего общества в силу с детства навязанным ему нормам поведения он не мог,так что оставалось лишь краем уха слушать увлекательные(или не очень) рассказы Фукучи,изредка из вежливости задавая вопросы по теме: —Как же так вышло? —А вот это ты мне скажи! Это ведь ты у нас маг-чародей тут... Вот ты знаешь, как вампира от простого человека отличить? Может,и правда он...того? Как думаешь? Достоевский лишь усмехался,помешивая в пластиковом стакане чай. В россказни старика о вурдалаках он не верил,однако директор действительно выглядел моложе своих лет, сколько бы ему ни было. Но,конечно, пластические операции–та ещё магия... Фёдор улыбнулся воспоминаниям, неосознанно поглаживая большим пальцем тёплую руку Коли. Где-то на потолке одиноко жужжала последняя осенняя муха,а аплодисменты из зала доносились все громче. Наверно,им уже пора на поклон... С трудом разлепляя пересохшие губы,Достоевский прошептал: —Нам нужно выходить, Коля... —Угу...да,Федь. сейчас. Фёдор вздохнул, на миг сжимая пальцы Гоголя в своих. Из коридора уже слышались чьи-то торопливые шаги в сторону их гримёрки. Остались считанные секунды... —Никол... О,Фёдор Михайлович, вы тоже тут! Скорее на поклон,скорее! Мгновенно встрепенувшись,Коля с широкой улыбкой оборачивается к вошедшему,незаметно убирая свою ладонь с руки Фёдора, и, будто компенсируя своим громким голосом минуты сладостной тишины, начинает тараторить,на ходу вновь заплетая косу. —Ой,Сигма! А мы как раз уже собирались идти. Вы как раз вовремя,тютелька в тютельку пришли! А как Ваша рука? А Вы сами идёте на поклон? Да-да-да, я уже иду!  Федя,пошли скорее! И шляпу свою не забудь,шляпу! Ой,а где же резинка...А, вот же она,ха-ха! Фёдор молча улыбается,накидывая на плечи тёмно-фиолетовый плащ. Шутовское поведение Коли его нисколечки не раздражало, чего отнюдь не скажешь о Сигме,который,поморщившись, поспешно захлопнул за собой дверь ещё в начале гоголевского монолога. Усмехнувшись, Достоевский снял с вешалки тёмный цилиндр, наблюдая за светловолосым, который умудрился собраться за пару секунд и теперь нетерпеливо перетоптывался на пороге. Фёдор жестом показал ему не ждать его,и тот с благодарной прытью припустил по коридору,придерживая шляпу. Надо тоже поспешить. Привычным движением парень провернул ключ в замке и торопливо дёрнул дверь, удостоверяясь,что она заперта. Конечно,здесь все друг друга знают и доверяют,но все же есть какие-то правила. Зачем-то оглянувшись на коридор,Достоевский быстрым шагом направился к кулисам. Чем ближе,тем громче становилась музыка, звучащая будто отовсюду. Поспешно оглядев себя и расправив тёмный плащ с золотистыми звёздами,Фёдор перевёл дыхание и шагнул на арену,окруженный остальными артистами. Яркий свет софитов на миг ослепил его.