Внезапные мысли до добра не доводят...

Алиса Утро настало в один миг, словно и не спала, а только глаза закрыла. На телефоне было десять утра, в комнате я была одна. Окно было открыто и из него дул тёплый ветерок. Я встала и направилась в душ, чтобы прийти в себя. Но сначала зачем-то посмотрелась в зеркало над раковиной, я увидела себя и не себя одновременно. Даже после недели недосыпа в университете я не выглядела такой побитой. А я же всего лишь ревела. Хотя оно и логично, что лицо немного опухло. Но я видела, что что-то во мне изменилось — взгляд… взгляд изменился. Но я его не понимаю, не узнаю, от того ещё больше волнуюсь. Я бросила это занятие, осознав, что волосы немного отросли, кожа стала бледноватой, показывая все изъяны, и ещё я знатно похудела. И это я здесь меньше месяца. Под горячими струями воды я ни о чём не думала, в голове было пусто, но подсознание само в итоге приняло решение всей этой ситуации — попросить прощения у вампиров, пойти с разговором к Кате, чтобы выговориться и всё взвесить, хотя скорее просто успокоиться. Выключив воду, я насухо вытерлась, надела халат и вышла, чтобы одеться. Я выбрала синие тонкие джинсы, белую футболку и пастельно-синий кардиган, а то вчера было как-то всё-таки прохладно в коридорах замка, волосы завязала в хвост и слегка подкрасилась, впрочем, как и всегда, что даже подруги не догадываются, что я крашусь, они довольно давно не видели меня без косметики. Сунув ноги в мокасины, я направилась на кухню, зная, что вскоре мы с вампирскими владыками обязательно пересечёмся, а для этого мне надо сначала собраться с мыслями, ведь ехать домой всё равно нужно, а они были против и я ещё масла подлила. На завтрак я сделала себе оладьи, благо в задумчивости не сожгла. Я настолько ушла в себя и обращала внимание лишь на музыку, идущую из подсознания, что, когда доставала с полки банку с малиновым джемом, сильно испугалась, услышав голос Аро, и, потеряв равновесие, но поймав подкинутую банку, начала падать со стула, потому что всё-таки наступила на его край. — Осторожней, tesoro, ты не ушиблась? — спросил Аро, ставя меня на ноги. — Всё хорошо, спасибо. Я просто не ожидала, задумалась, поэтому так и вышло… Прости, — не поднимая глаз говорила я, спускаясь с рук вампира. — Ты точно не ударилась? — я отрицательно помотала головой, мне было приятно, что он беспокоится, но в тоже время и стыдно, так как доставляю проблемы, — Ладно. А о чём задумалась? — забирая у меня банку и открывая её спросил брюнет. — Спасибо, — ответила я, отдавая ложку в протянутую руку, — Да так, обо всём, — вроде как беспечно отозвалась я, включая чайник и доставая кружку. — А о чём именно, mon lune? Ты какая-то очень нервная сегодня. Доброе утро, — заметил незаметно переместившийся Кайус. Он также меня напугал и кружка, хорошо пустая, буквально выпрыгнула у меня из рук, но я смогла её всё-таки поймать, зажав между ладошкой и коленкой. — Фух, — выдохнула я, поднимая кружку обратно на стол. — Какая-то ты сегодня рассеянная, mio fiore, — включился также моментально появившийся Маркус, — Доброе утро. — Доброе утро. Да я просто… Просто вы так неожиданно появляетесь, что из рук всё улетает, — с небольшой улыбкой оправдывалась я, смотря в бок, а не на мужчин. Ну не могла я сейчас пересечься взглядом с ними, ещё не готова. — Но тебя явно что-то беспокоит… — уверенно заявил Аро. — При нас ты ещё ничего не роняла от неожиданности, да и связь говорит нам о твоём беспокойстве, — проницательно заметил Марк, используя свой дар. Я промолчала, делая вид, что снова задумалась о своём и не слышу или просто не хочу говорить, пока завариваю чай к ним спиной. Вампирам это явно не понравилось, так как в следующее мгновение я почувствовала несколько быстрых холодных прикосновений, заставляющих вздрогнуть. Первое и незначительное было прикосновение к руке с кружкой, из которой ту забрали. Вторым же стало нежное прикосновение сзади сначала к ключице, откуда рука проскользила наверх, несильно обхватывая шею, поднимая мою голову наверх. Это был Кай, я на мгновение столкнулась с его взглядом и быстро опустила глаза, не имея возможности опустить подбородок. Мужчина был незначительно, но всё-таки выше меня (сантиметров на 20-25), поэтому он смотрел на меня сверху вниз. — Дорогая, прошу тебя, не отмалчивайся, скажи, что тебя беспокоит. И посмотри, наконец, на меня, — ласково, но с нотками власти в голосе просил блондин, попутно вдыхая запах моего шампуня. — Если ты не расскажешь, то мы не сможем помочь, любовь моя, — проворковал Аро откуда-то с боку. Я вздохнула и с закрытыми глазами произнесла: — Это… трудно… — легонько трогая Кая за руку на шее, намекая, чтобы отпустил, произнесла я. — А ты попробуй, — мягко подбодрил Марк, а блондин в это время поцеловал меня в лоб и отпустил, позволяя ко всем повернуться. Я посмотрела на вампиров. Маркус стоял с другой стороны стола рядом с моей кружкой и с бокалом крови в руке, Аро, закинув ногу на ногу, сидел на одном из стульев, сбоку, рядом с моим завтраком, а Кай был всё ещё около меня, но отошёл, давая пространство. Я ещё раз глубоко вздохнула, прикрыв глаза, и начала говорить, отведя взгляд в сторону и в пол, и нервно водя пальцем по столешнице: — Мне стыдно за вчерашнюю сцену. Я не понимаю, что на меня сейчас находит, эмоции не подчиняются адекватности… я их не понимаю… Я не имела права ни в чём вас обвинять, тем более высказывать такие теории и претензии, ведь сама по характеру не подарок и прекрасно это знаю, но забыла. Вам же приходится мириться с моим присутствием и моими желаниями, проводить со мной время и тратиться, как финансово, так и эмоционально, а я даже не могу ничего предложить вам в замен. Еду вы не едите, для вас она безвкусна, поэтому готовить нет смысла, а отплатить за ваше терпение и всё остальное телом я ещё не готова… Другого варианта я не придумала. Простите меня, я вам вечность испортила… — я водила правой рукой по левой, нервничая и боясь их ответа на мой монолог, даже не заметила, как скатилась одинокая слеза. — Какая же ты всё-таки ещё маленькая и глупая, amore mio, — заботливо сказал Маркус, подходя ко мне и прижимая меня к своей груди, утыкая в фиолетовую ткань рубашки и жилетки. — Мы уже говорили, что тебе не нужно нам платить, НИЧЕМ, тем более телом. Это звучит вообще отвратительно, — фыркнул Аро, — Ты просто ещё не понимаешь, что такое истинная пара. Это благословение, а не наказание, и мы рады такому подарку судьбы, рады, что у нас появилась ты, такая, какая есть, — целуя в макушку и кладя голову мне на плечо объяснил он, тоже обнимая, начиная щекотать дыханием шею. — А от странных эмоций, mon cherie, страдаешь не только ты. Мы тоже порой их не контролируем, иногда и побольше тебя из-за внутреннего зверя. Это происходит из-за налаживающейся связи, чем больше мы вместе, чем больше мы доверяем и открывается друг другу, тем она крепче и быстрее закрепляется, а эмоции становятся адекватнее, — поведал мне Кай, присоединяясь к нашей кучке. — Спасибо, — через пару минут прошептала я, уткнувшись лбом в живот Марка, — С вами так уютно и спокойно, когда вы рядом… А Маркус снова играет роль жилетки для слёз, — со смешком закончила я, отрывая голову от мужчины, чтобы посмотреть на всех трёх вампиров. — Хым, это ничего, мне приятно твоё тепло, и я всегда готов и днём и ночью побыть «желеткой», любовь моя, — со смешком ответил он, заставляя улыбнуться. — Тебе стало легче? — спросил Кай. — Да, — ответила я, повернув к нему голову и получила чмок в нос и в щёку, по которой только-только скатилась слезинка. — Давай завтракать, а то твой шедевр совсем остынет, — предупредил Аро. Я также повернулась к нему и тоже получила поцелуй в нос и в другую щёку, по которой скатилась последняя слезинка. Марк чмокнул меня в макушку и первым отпустил. Такая забота вызвала лишь улыбку и небольшое смущение. Я хотела отстраниться от вампиров и пойти сесть, но Аро взял меня на руки и понёс к столу: — Ой! — от неожиданности воскликнула я, — Аро, что ты удумал? — держась за шею спросила я. Мужчина сел на стул и усадил меня к себе на колени, прижимая меня к своей груди. — Ты сегодня летишь в другую страну, а я остаюсь здесь, поэтому я хочу посидеть с тобой подольше, насладиться тобой, чтобы на подольше хватило. И мы будем скучать по тебе, — на губах остался лёгкий нежный поцелуй, — твоему теплу и мягкости, — холодные руки быстро проскользили под футболку к тёплому животу, заставляя бежать мурашки, — запаху, — мужчина провёл носом по моей шее и с шумом втянул воздух, заставляя рефлекторно дёрнуться и попытаться отстраниться, — по твоей улыбке, голосу и ярким глазам, — беря мои руки в свои и так заключая покрепче в объятья неспеша шептал на ухо вампир. — То есть, вы отпускаете меня домой? — тихо и осторожно спросила я, не пытаясь вылезти из объятий, а то вдруг передумает. — Твой дом, mi amor, теперь здесь, но, да, сегодня ты летишь в Россию на 3-4 дня, как получится. Маркус летит с тобой, также как и Феликс. Мы с братом остаёмся, у нас есть кое-какие дела. На счёт билетов и жилья не беспокойся, у нас собственный самолёт и недвижимость почти в каждой стране, — объяснил Кай, садясь рядом, разворачивая меня боком к Аро и кладя мои ноги себе на колени. — Ты же не думаешь, что мы не купим квартиру в городе нашей будущей пары? — с хитрицой прокомментировал Аро, — Мы жили там и следили за тобой несколько месяцев перед тем, как встретиться. — Вам не стоило так заморачиваться. Я бы съездила на одну ночь, решила часть дел сегодня, а часть завтра, и вернулась бы к завтрашнему вечеру… — я пыталась то ли увильнуть, то ли оправдаться, но получила хмурый взгляд Кайуса и поджатые в линию губы, поэтому замолкла, — То есть вы не против, что я туда поеду? Вы не злитесь? — вопросы вышли как-то невероятно по-дурацки. Зачем я их задала и почему в такой форме я сама не поняла. — Конечно, нет, солнышко. Мы понимаем, что не можем держать тебя всё время рядом, стараясь огродить от мира. Ты скучаешь, тебе хочется что-то делать, куда-то идти — это вполне нормально и понятно, пусть мы и отвыкли от этого за столько тысячелетий. Мы, конечно, можем научить тебя всему, что только пожелаешь, сами, предложить разного рода занятия, но без людей, без движения, а тем более любимого дела, ты завянешь, как цветок без солнца. Ты уже и так из-за наших ошибок изменилась и подвяла, мы не хотим делать тебя несчастной ещё больше, твой огонь не должен потухнуть, — миролюбиво объяснил Маркус, легко усаживаясь с другой стороны стола, напротив нас, и пододвигая мне мою кружку с чаем. В ответ я смущённо улыбнулась. Мне пришлось отогнать мысль попросить мужчин отпустить меня с колен, чтобы не обидеть и дать, как я для себя отметила, подзарядить связь контактом и адекватностью, чтобы хватило на время моего отсутствия. Поэтому легко освободила руки из рук брюнета и потянулась за тарелкой с вилкой, чтобы наконец позавтракать, но их на вампирской скорости перехватил Кай, из-за чего я буквально выпучилась с вопросом в глазах: «Что не так?» — Я хочу покормить тебя, можно? — ошарашил меня мужчина со странным блеском в глазах. — Как маленькую, что ли? — я откровенно удивилась такому желанию. — Ну, можно и так сказать, — он лишь пожал плечами. — Зачем? — настороженно спросила я, — Я не хочу, я не маленькая. Отдай, — надувшись на его улыбку ответила я, требуя тарелку назад. — Потому что хочется. — И мне идея нравится, — поддержал Аро, — Алисик, ну, пожалуйста, — он, как кот, начал подлизываться. — Нет, — ответила я, повернувшись к нему. А этот наглый шантажист состроил грустные глазки, как и Кай. — Ну пожааалуйста, любиимая… Мы очень хотим, — отвлекая меня от попытки забрать тарелку мурлыкал в шею Аро. — Марк, помоги мне, — взмолилась я к его адекватности. — Я тоже хочу посмотреть. Позволь нам эту безобидную шалость. Дай о тебе позаботиться, — с весёлой улыбкой попросил мужчина, кладя подбородок на сложенные руки и не отрывно наблюдая за нами. — Давай, милая, открой ротик, — пока я отвлеклась на Маркуса, Кай решил начать осуществлять свою задумку, и сейчас кусочек блинчика в варенье маячил перед мной. Я упрямо смотрела на блондинчика, надеясь, что он сдастся, и попыталась забрать вилку. — Мы хотим полностью сами, моя дорогая, — перехватывая мои руки мягко сказал Аро, обнимая меня вокруг и фиксируя мои руки на боку, словно я в коконе. Я захотела возмутиться и открыла рот, этим и воспользовался Кай с радостью заявляя: — Есть! Я откровенно не понимала, что у них двоих за мания: сначала Аро закармливал меня конфетами наглым способом, теперь Кай. Осталось узнать, что будет следующим делать Марк. — Как там сейчас говорят? Летит самолётик, ну-ка, открой ротик… — мне очень казалось, что он просто издевается, но ничего поделать не могла. Сейчас я была в меньшинстве и в невыгодном положении, поэтому покорно, но недовольно надувшись открывала рот играм многовекового блондина. Чай мне позволили пить самой, и на том спасибо. — Вот мне интересно, — начала я, делая глоток и имея наконец возможность заговорить, — Вы считаете меня своей маленькой дочерью или всё-таки рассчитываете на будущую жену? Вам так не хватает заботы о ребёнке, что решили именно так заботиться обо мне? — с ухмылкой спросила я, перебирая в голове все их действия, — Пытаетесь кормить с ложечки, переодеваете, опекаете, носитесь со мной круглые сутки, словно у вас нет никакой работы, также лежите со мной, пока я не засну. Что там ещё осталось? Почитать сказку, помыть меня и одеть в костюмчик для пупсов? — я честно была готова заржать с картинки этого у меня в голове. — Мы лишь хотим заботиться о тебе, баловать, развлекать тебя, — ответил Кай, отрезая ещё кусочек, — И если ты хочешь сказку, то могу и её рассказать, — серьёзно оповестил он. — Нет, не надо, а то ты меня потом детским пюре кормить начнёшь. И вы так и не ответили. Вам я нужна как дочь или всё-таки жена? — я поставила кружку на стол. — Конечно как жена! Но от дочери, от тебя, мы бы не отказались, — ответил Кайус с уверенностью в глазах и снова поднёс вилку ко мне. — Тогда будьте проще. Мне приятна ваша забота, — я приняла кусочек ртом, — Но порой вы меня ею пугаете. Всё я могу понять и принять, но такая детская забота трудно принимается. — Мы давно не были близко к столь юным созданиям и не заботились о ком-то, ещё не привыкли. Позволяй иногда нам такие шалости, — ответил Аро. — Вы странные, но ладно, — принимая ещё один кусочек ответила я и получила ещё более широкую улыбку от Кая и уткнувшегося в шею лбом Аро. — Вы такие милые, — со счастливой улыбкой прокомментировал Маркус, следящий всё это время за нами. — Да ну тебя, — тоже заразившись улыбкой пробубнила я. — Всё-таки хомячок, — тихо за спиной усмехнулся Аро. В такой дикой, для меня, обстановке мы закончили завтрак. Аро и Кай не хотели отпускать меня с рук ни на минуту, поэтому везде таскали на руках. Обратно в комнату меня нёс Кай, не дав помыть посуду. Также по дороге вампир развлекался кружа меня на руках, заставляя по инерции покрепче прижиматься к нему. В комнате мне не дали самостоятельно собрать чемодан, усадив снова на колени и зажав в стальных объятьях, а позвали Джейн и Хайди, которые быстро, аккуратно, но несколько напряжённо, собрали чемодан. Они не были открытыми, как раньше, и не смотрели на меня, словно им это было нельзя делать. Я боковым зрением поглядывала на своих вампиров, но тем было всё равно, что мы не одни в помещении и я бы хотела посмотреть, что отправилось в чемодан, а полностью сосредоточились на мне. Маркус рассказывал планы на нашу поездку, а Кай и Аро пытались насытиться мной, почти облизывая с ног до головы. Вроде ж не оборотни, чтобы вести себя, как собаки. Хотя сейчас мне кажется, что вампиры — коты.

***

Около машины Кай и Аро никак не хотели меня отпускать. Создавалось чувство, что они коты, а я кошачья мята. Серьёзно! Их желание и, скорее всего, страх снова слететь с катушек, напару с предостережениями быть осторожной, обещанием звонить и писать, не ходить куда-то одной забрали у нас дополнительный час. На ласки шеи, щекотание дыханием я уже не реагировала, а ждала надеялась, что они скоро закончат. — Может, ты всё-таки не поедешь, а как-нибудь дистанционно переведёшься или уволишься? — спросил Кай, вдыхая запах моей шеи. Я закатила глаза и устало посмотрела на Маркуса, взглядом говоря: «Спасай!». Вампир наигранно тяжело вздохнул и вытащил меня из серединки бутерброда, быстро унося в машину, пока те ещё находились в эйфории. — Пока, — сказала я и Марк закрыл дверцу машины, мгновенно перемещаясь в другую сторону. — Мы позвоним. А то так никогда не уедем, — садясь в машину попрощался Маркус с пришедшими в себя братьями, — Деметрий, поехали. За рулём сидел Дем, рядом с ним был Феликс, что летел с нами и будет рядом всю поездку. — Спасибо, — выдохнула я, прикрывая глаза. — Не за что, любовь моя, — ответил Маркус, легко целуя тыльную сторону руки. — Знаете, мне уже начало казаться, что вот-вот и мы никуда не поедем, а меня Кай, как кот игрушку, спрячет где-нибудь, чтобы остальные не нашли. Вам бы пришлось подключать Дема, чтобы отыскать меня, — весело начала я, наблюдая за реакциями. Названный вампир усмехнулся и даже вроде собирался что-то сказать, но на него через зеркало быстро глянул Марк и тот передумал. Они явно считали, что я этого не замечу, наивные. А вампирский правитель ответил: — Не суди его строго, его можно понять. Он боится снова сорваться в безумство из-за налаживающейся связи, кроме того, он невероятный собственник и боится тебя потерять. Хотя все вампиры такие, но он в этом на первом месте. — Да, я понимаю. А до того, как Кайус стал вампиром, он был таким же? — поинтересовалась я. Марк на минуту задумался, но после ответил: — Я уже плохо помню, если честно. Это было слишком давно, но когда мы с Аро его встретили, брат только что потерял семью. Оборотень напал на его деревню, а Кай был в то время в отъезде в городе. Его жена и дочь погибли. Именно после этого он отправился в путешествие с намеринием отомстить и не желая жить в разорённой деревне. В одном из городков мы и встретились. Он был амбициозен и желал изменить мир, особенно избавиться от оборотней. Кай привлёк Аро хорошим военным опытом и потрясающими тактическими навыками. Я с Дидим были не против. Так мы и объединились, — рассказывал древний. — А у тебя была семья до того, как ты стал вампиром? Если не хочешь, можешь не отвечать, — я понимала, что возможно лезу не в своё дело, поэтому быстро предупредила, что не настаиваю на ответе. — Отчего же не ответить, если тебе интересно. У меня тоже была семья, как и у Аро. У него мать, сестра, жена, дочь и сын. У меня же мать, жена и двое сыновей. Я был серьёзно ранен в одной из битв с дорийцами, мои сыновья погибли в ней, там меня и нашёл ещё молодой Аро, что уже пять лет был вампиром, его обратили в 27, меня в 31, хотя по возрасту я всё равно их старше. Мать умерла от горя, как и жена. Я узнал это после того, как научился немного контролировать жажду, — поделился Маркус. — Мне жаль… — Не стоит. Это было очень давно, да и брак был не сильно по любви, — просто ответил мужчина, приподнимая меня за подбородок, чтобы не опускала нос и не сожалела, — Кая мы нашли через 10 лет после нашей встречи, ему было 26. Дидим, сестра Аро, была обращена через 4 года после нашей с ним встречи. Их мать тогда слегла, а девушку так и не выдали замуж, а Аро очень любил свою младшую сестру, а также надеялся, что у неё тоже будет полезный дар. Ей было двадцать один год, для того времени — уже средний возраст, особенно для женщины, поэтому вряд ли кто-нибудь уже взял её замуж. Семью брата убил вампир, что обратил его, а того вампира сожгли местные, когда увидели, как он разделался с тремя семьями. Мы все любили и оплакивали свои семьи, но нужно было жить дальше, кроме того, мы были молоды и амбициозны. Люди тогда жили мало. Тридцать пять считалось старостью, мало мужчин доживало до столь почтенного возраста, дольше жили лишь те, кто не мог воевать по каким-то причинам, либо им везло, что в тот период на их территории не было войн, — интересно рассказывал брюнет, мальчики тоже с интересом слушали, хотя делали вид, что нет, — Чаще всего они становились либо философами, либо учителями, если позволял статус и образование, а так оставались обычными крестьянами. Мы стали друзьями, создали клан и начали искать способных вампиров и тренироваться. Нам не нравилась политика правящего румынского клана, — пояснил Маркус, — Дальше, лет через 15, мы встретили уже обращённую одиночку Афинодору. Она была амбициозна, умна и красива, поэтому понравилась Каю. Потом, ещё лет через 10 Аро в одной из деревень приглянулась Сульпиция. Она была сиротой, но довольно неглупой. Он её обхаживал и она согласилась выйти за него замуж. Без пар остались я и Дидим. Честно, нам было и так хорошо. Но Аро мне тогда заявил, что не гоже одному из владык вампирского мира будущего правящего клана быть не женатым, — Маркус передразнил Аро, что выглядело смешно, и я хихикнула, получив улыбку с приподнятой бровью, — А Дидим, как сестра одного из владык, тоже должна выйти замуж. Это был первый раз где-то за 60 лет, когда мы поругались. Кай с девочками нас тогда еле разняли, — с настальгической улыбкой произнёс мужчина и усмехнулся, — Он же тогда и придумал, что мы с Дидим можем пожениться, чтобы не заморачиваться с поисками. Аро был несколько недоволен, а нам было всё равно. Мы дружили, Дим была мне скорее сестрой и другом, чем женой. Она была красивой. Когда вернёмся, покажу её портрет, если захочешь. Брат смирился с нашим браком лет через 15, а так был похож на обиженного ребёнка, когда видел нас вместе. Мы путешествовали, тренировались, учились, развивали дары, собирали вампиров, готовых следовать за нами и нашей идеологией. Где-то в 1000 году до н.э. мы нашли Чармион, сейчас она Челси. Аро обратил её и сделал частью клана. Не помню, чем она его привлекла. Потом, году в 100 до н.э. мы захватили власть, уничтожив почти всех румын. Война была около ста лет. Из всей их армии осталось человек 5, затем, где-то в 500 году, когда всё устаканилось и большинство вампиров приняли наши законы, мы уменьшили египетский клан, оставив в живых лишь Амона и его жену Келби. До этого Деметрий согласился присоединиться к нам, хотя вначале не хотел. Где-то в 800 году мы нашли, а позже спасли Джейн и Алека буквально с костра. Их считали колдунами. Потом Аро обратил Феликса и не пожалел. Правда, с тремя новообращёнными справиться было трудновато, особенно с близнецами первые лет 300. Силу и злость они срывали на врагах, оборотнях, бессмертных детях и их семьях вместе с Каем — он их обучал и стабилизировал, а также срывал злость сам. Алеку и Джейн было где-то 13, когда они стали вампирами. Им с детства не хватало внимания, дисциплины и умения держать себя, у них рано не стало отца, но у нас они его нашли в лице Аро, матерью стала Димдим, а нас приняли за семью. Сейчас, конечно, они себя контролируют, и никто не может сказать, что они дети. Джейн холодна, строга и жестока, за своих, особенно за брата, порвёт любого. Алек менее холоден, ну он и младше, да и воспитание другое немного, но также за семью убьёт любого. К тому времени мы хорошо истребили оборотней. Потом началось активное уничтожение бессмертных детей, они не могут себя контролировать и скрывать нашу тайну, — быстро пояснил мужчина, — Всё было хорошо где-то до 1000–1100 года. Мы отправились уничтожить бессмертного ребёнка клана Денали. Саша, его глава, в тайне от своих приёмных дочерей Кейт, Тани и Ирины создала бессмертного пятилетнего Василия. Мы отправились уничтожить его. В это время на наш дворец напали остатки румын и похитили того, кого считали самым ценным для нас — Дидим. Афинодора и Сульпиция к тому моменту стали такими противными стервами, что об этом не знали разве что смертные. Но они всё равно были уважаемы за ум, красоту и статус. Мы не могли найти румын десять лет, а когда нашли, они заживо сожгли Дидим на наших глазах, — это Маркус рассказывал с болью, я видела, как ему тяжело, но не смела что-либо сказать или прервать, — Я любил её, как друга и сестру. Она понимала меня и каждого из нас, поддерживала. Не разучилась радоваться глупым мелочам и спустя тысячелетия жизни, смеялась, любила детей. Она была добрейшей и умнейшей женщиной, что я знал. Она была солнцем во тьме в трудные для клана времена. Я виню себя, что не додумался остаться с ними. Я бы погиб сам, но защитил её. Если бы я мог ходить по связям, то нашёл бы её раньше, мы бы успели спасти её… — вампир погрузился в себя, в свою боль, в воспоминания. — Ты не можешь видеть будущее, Марк, никто не может. А сейчас ничего не изменить. Историю не повернуть вспять. Не кори себя. Я уверена, что Дидим желала тебе с братьями счастья. Она бы не хотела, чтобы ты убивал себя изнутри виной за её гибель и так и остался там, там, где её сожгли. Я знаю, что сейчас она рада, что её лучший друг, брат, помнит о ней спустя тысячелетия и имеет силы рассказывать о ней. Знаешь, когда-то мне попалась одно изречение, которое я запомнила, а после некоторых событий поняла и приняла: Человек не уходит из этого мира, пока есть те, кто его помнит, — в моих глазах плескалось искреннее сожаление, потому как я не могла ничего с этим сделать, — Так вот ты помнишь её, говоришь о ней и о ней теперь буду помнить и я, и она будет оставаться рядом. Говорить о дорогих тебе людях, что ушли из жизни тяжело, я это знаю. Переживать их потерю тоже, но гораздо сложнее осознать и принять, что их больше нет, и нужно жить дальше… Радоваться жизни, улыбаться, гулять, путешествовать, учиться, влюбляться, заводить детей… Да, трудно, больно, кажется, что без них ты не справишься. Сожалеешь, что что-то не сделал, не сказал, просто не успел. И это сожаление бессмысленно съедает тебя, твою жизнь и твоё время, ведь умершего не вернуть, а ты живой, твоя жизнь идёт и ты должен идти вместе с ней, — я говорила спокойно и уверенно, смотря прямо в красные глаза вампира, который пытался что-то в них отыскать. В его глазах теплились надежда, благодарность и неуверенное сочувствие. Ему не нужно было что-либо говорить, чтобы я поняла, что мои слова уже возымели действие, а позже будут обдуманны. Для меня это было достаточным ответом, поэтому я отвернулась к окну и начала смотреть на пробегающие мимо деревья и домики. Почти сразу, может спустя минутку, я почувствовала аккуратное поглаживание холодной руки тыльной стороной ладони. Мужчина тихонько сжал её и я захватила несколько длинных пальцев в ответ и немного сжала, в ответ даруя поддержку, и напоследок произнесла: — Не мне, конечно, говорить это, сама не лучше, но не живи прошлым, Маркус, живи настоящим, ведь именно его ты потеряешь, и оно станет безвозвратным прошлым, — я не смотрела на реакцию на слова, лишь в окно, но ответ мне дали увереннее сжав руку. — У меня тоже была любимая и я потерял её, — вдруг заговорил Деметрий, — Я любил её, она была человеком. Её звали Незабудка. Очень странное имя для тех времён, но оно ей невероятно подходило. Она была, как этот цветок, простой, но красивой, поистине невинной. У неё были красивые голубые глаза и она не боялась меня с самого начала, — вдохновлённо рассказывал вампир, не спуская глаз с дороги, — Я ухаживал за ней два года, а затем сделал предложение. Я волновался, как мальчишка, хотя мне было около 7 сотен лет. Она была так рада и сказала Да. Когда она согласилась, мы буквально светились от счастья. Её смех, её улыбка, её счастье был мне дороже всего на свете, она любила меня, а я её. Я был готов положить к её ногам весь свет. Но я не уберёг её. Мой создатель, Амон, узнал о ней. Он растил меня как сына, но был ужасным собственником и не хотел делить меня со смертной девушкой. Я не успел обратить её, хотя она дала мне своё согласие за день до гибели. Когда мне стало известно, что моя тайна раскрыта, я бросился к ней домой, чтобы обратить и забрать её, но не успел. Он свернул ей шею. Я планировал привести её в клан, а он убил её, — в голосе парня была скрыта такая боль, что мне пришлось прикрыть глаза, чтобы принять её, — На её губах так и застыла улыбка, когда она увидела, что я пришёл. Последняя счастливая улыбка. В тот момент я был готов убить весь клан, но ради неё не стал, она не видела во мне жестокое чудовище, каким видели другие смертные. Я похоронил её среди этих цветов. Среди незабудок… А потом пришли вы, владыка Маркус, вместе с владыкой Аро и владыкой Кайусом и предложили мне перейти в ваш клан. Я не хотел покидать любимую. Но Незабудка приснилась мне, если это можно так назвать, она попросила меня идти дальше, искать себя, искать друзей и любовь. И я послушался, поэтому и согласился. Но больше я пока не любил. Вы невероятно похожи на неё, Госпожа. Также красивы и также просты, но одновременно мудры и загадочны, поэтому всё же вы — не она, вы другая, но я рад быть рядом с вами и сделаю всё, чтобы защитить вас и ваше счастье, — Деметрий говорил со всей серьёзностью, вцепившись при этом в руль. Я побоялась, что сейчас он рассыплется под его хваткой, поэтому положила руки ему на плечи, чтобы успокоить. — Я уверена, что ты ещё встретишь свою любовь, и исполнишь последнее желание твоей девушки. Я рада, что ты отпустил и пошёл дальше. Только не останавливайся, — я аккуратно поглаживала его. Мне было удобно, потому что сидела на месте за водителем, — И я рада, что судьба подарила мне такого друга. Друга готового защищать меня и моё счастье. И я буду делать это в ответ по мере своих возможностей. Спасибо, — с улыбкой в зеркало закончила я, отстраняясь, когда напряжение вампира спало. — И Феликс встретит свою любовь, — с озорной улыбкой произнесла я, смотря на здоровяка. — Ну уж нет, госпожа, мне и так хорошо. А то будет ещё запрещать в компьютерные игры играть. Бегай ещё за ней. Вон, Афтон триста лет за Челси бегал, чтобы она за него замуж вышла. А ведь это она его в клан привела. Теперь Владыки бегают за вами. Вы только начали, а с вами уже столько всего случилось и всё из-за любви. Да ну к чёрту всю эту любовь! — Феликс даже скукожился и вздрогнул от мыслей, что у него появится пара, а меня заставил улыбнуться, а Дема усмехнуться на слова друга. Своей простотой и некоторым эгоизмом он поднял всем настроение. Он передумает, когда влюбится. — Феликс, язык! — сделал замечание Маркус, сидевший с середины рассказа Деметрия со стеклянными глазами. — Прошу прощения, Господин, Госпожа, — извинился вампир. Но я видела, что он совершенно не раскаивается. Я лишь с улыбкой закатила на всё это глаза. Я не считала «чёрт» плохим словом или что там Маркусу не понравилось. Поэтому просто повернулась к Марку, чтобы узнать, что он делает. Оказалось он смотрел на меня неопределённым взглядом и не моргал, хотя я и знала, что им это не нужно, но всё равно выгнула бровь, безмолвно спрашивая «Что?». — Не закатывай глаза при Кае, дорогая, — бесстрастно сказал он, переставая меня гипнотизировать. — Почему? — я даже подалась вперёд из-за интереса. — Мастер Кай этого не любит. Его это бесит, — ответил Деметрий с первого ряда. — Ладно, постараюсь, но что в этом такого? — Марк пожал плечами: — Этот жест просто выводит его из себя, — ответил мужчина. — Пару столетий назад за это получила Джейн на тренировке, — со смешком заметил Феликс. — И что было? — допытывалась я. — Насколько я помню, он загонял девушку на тренировке до почти обморочного состояния. Джейни буквально выползла из зала под вопль: «Ещё раз так сделаешь, будешь молить о пощаде!». Что мастер там с ней делал, никто не знает, но больше Джейн глаза не закатывала вообще. Все запомнили этот день и больше в присутствии мастера Кая так не делали, — поделился Деметрий. — Вы только не говорите Джейн, что мы вам об этом рассказали. Она ненавидит быть слабой, никогда никого не молила и терпеть не может, когда её называют Джейни, — попросил обернувшийся Феликс, — Мы так её называем, когда она не хочет играть в догонялки или драться с нами. От этого имени Джейн сверипеет и с ней становится интересно. — И в мыслях не было, — я просто пожала плечами, краем глаза замечая пристальный взгляд Марка в сторону Фела и Дема. Он был недоволен, но чем? Тем что ему не дали рассказать? Так он сам плечами пожал. — Дети, — цокнул Маркус и закатил глаза, а мы прыснули со смеха. — Маркус, ты закатил глаза, — с бесятами в глазах заметила я и он снова их закатил цокнув. — Марк, милый, ты снова это сделал, — с широкой улыбкой опять сказала я. — И что ты сделаешь? — скептически спросил вампир, ухмыляясь. — Я расскажу Каю, что ты сделал это два раза и посмотрю, что будет, — сдерживая смех почти серьёзно ответила я. — О, Алиса, пощади дедушку и не рассказывай папе о его шалостях! Я старый больной вампир, не отдавай меня на растерзание зверю! — играл несчастного мужчина. Три секунды в машине стояла тишина, а затем все засмеялись. Дем ещё пытался сдерживаться, так как вёл машину, но мы с Фелом ухахатывались согнувшись пополам, я держалась за спинку переднего сидения, чтобы не упасть на пол, хотя и была пристёгнута, Маркус смеялся запрокинув голову и прикрыв глаза рукой. Минут через десять мы были у самолёта, по пути кто-нибудь иногда подхихикивал, но так все молчали. От грустных мыслей не осталось и следа. Лекция по истории клана была интересной, это не про герб слушать, хотя про него тоже было интересно. Мы вышли из машины, Деметрий открыл мне дверь и помог выйти, Феликс открыл дверь Маркусу. Работники занесли наши вещи в самолёт, а мы попрощались с Демом и также прошли в самолёт. Этот самолёт был поменьше, чем тот, на котором мы летели сюда. Полёт был недолгим, но мы успели обсудить четыре книги и поиграть в шахматы. Точнее мужчины играли и параллельно объясняли мне правила, так как я плохо умела играть — не знала ходов фигур. Когда мы прилетели, машина уже ждала нас чуть ли не на посадочной полосе. Стоило сесть в машину, как у Марка зазвонил телефон, на который звонили две обеспокоенные рожыцы вампирских владык. Я успевала отвечать только да и нет на их глупые стандартные вопросы, и самые главные «Когда вы вернётесь? Ты по нам скучаешь?» Раз по десять от каждого. Потом Марк их просто заткнул, посоветовав им перекусить. Место, да и сама квартира, меня очень удивили. Это был самый центр города! Это был очень дорогой район, я в него только гулять ходила, потому что на его улицах всегда красиво. Сама же квартира меня тоже поразила. Отделанна она была дорого, качественно и со вкусом. Она выглядела идеальной, точно из кино, а не мой творческий удобный бардак, который я не разрешала трогать маме, так как потом ничего не найдёшь после её уборки. Пока я находилась в прифигевшем состоянии, Маркус провёл мне экскурсию по временному дому, разобрал все вещи, хотя с вампирской скоростью это неудивительно, и сварил нам кофе, возвращая его запахом меня в наш мир. Мы быстро перекусили — я заказанной Марком едой из какого-то ресторана, а он — припасённой кровью, а затем мы пошли гулять по улицам, также я позвонила на работу и сказала, что буду завтра. Меня поняли и спокойно приняли, не задавая лишних вопросов, что немного было странно. Во время прогулки я рассказывала то, что знаю о местной архитектуре и людях, что жили в проходимых нами домах. Так, за разговорами мы догуляли до парка, прошлись по набережной и вернулись домой. Там я переоделась, перекусила и села за книгу, а мальчики отправились на охоту, пообещав не убивать спокойно гуляющую молодёжь, а только буйную или бандитов каких-нибудь. Это было максимальное, что они могли мне пообещать. За книгой в полной тишине я просидела наверное минут двадцать. Не вытерпев своих мыслей, я отправилась туда, куда думала, и туда, где мне всегда рады и всегда помогут — к Кате домой.

***

Я знала эти районы прекрасно. Всё-таки я здесь выросла. Через 10 минут быстрой ходьбы я добралась до дома своей подруги детства, по совместительству ходячей КОТАстрофы. Честно, не знаю почему, но я не пошла через дверь, не позвонила, а пошла к окну Катиной комнаты. Они всю жизнь жили на первом этаже, а в гостях я бывала часто, поэтому прекрасно знала её окно, тем более оно стояло на проветривании, поэтому меня бы услышали. Окно оказалось высоковато, поэтому пришлось исхитриться встать на пальцы в кроссовках и постучать любимым ритмом в стекло. Мне показалось, что Катя меня не услышала, хотя тусклый свет в комнате был, значит она была там, поэтому я постучала ещё раз и на меня резко высунулась Катя со свечкой в руке, готовая кинуть её во врага. На её приветствие я выгнула бровь, скрестила руки на груди и спросила: — Ты собралась в возможного взломщика кидаться свечкой? Я понимаю, что она тяжёлая, но вряд ли ты попадёшь. В метании разных вещей в мусорку профи я, а не ты, ты обычно мажешь. — Тьфу, ты, напугала. Я думала кто-то залезть хочет. Ну и не попала бы я один раз, зато попала бы второй, у меня свечек много, — с улыбкой ответила подруга, убирая свечку. — Может впустишь? — я ухмыльнулась. — А чё не через дверь? Что ты тут вообще делаешь? — убирая хлам с подоконника спросила Катя. — Что я тут делаю? — передразнивала я, — К тебе пришла. Поговорить надо. И помощь нужна. На счёт двери… Не знаю, не хотела, чтобы твоя мама знала, что я здесь… — Её нет дома, только я, кот и где-то был папа. Давай, залазь, — открывая окно нараспашку пригласила Катя. — Лапу дай, а то я не достаю, — попросила я. Я опёрлась на стену ногой, левой рукой зацепилась за край окна, а правую протянула подруге. Подпрыгнув, Катя втянула меня к себе в комнату. — Фух, в следующий раз я буду только выходить из твоего окна или скамейку возьму. Ну привет! — мы наконец-то обнялись, — Я скучала. — Я тоже, — Катя отстранилась и глянула на меня, — Ты вытерла весь подоконник. Давай снимай толстовку, я дам тебе футболку, а твоя кофта пока отправится в стиралку, — отправляясь к шкафу и роясь в огромном количестве несложенной одежды, что вывалисвалась из шкафа указала подружка. — А в чём я домой пойду? Я лучше дома постираю… — У нас машинка новая, с сушкой. Очень удобная вещь! Стирает и сушит в одном месте! Так что давай снимай и поговорим. Я зашторила окно и начала стягивать грязную кофту с почти чёрным следом на пузе. — О, Господи, Алиса, что с тобой? — воскликнула Катя, пока я снимала кофту. — В смысле? — В прямом. Почему ты такая тощая? На моём дэрэ ты была нормальная! — говорила подруга, рассматривая меня, — Я твои рёбра в последний раз видела лет в 10-11, когда ты за лето на голову выше меня стала. Ты совсем не ешь? Анарексичкой стать решила? Или… — Катя рассуждала и елозила футболку в руках, — У тебя рак?! — с круглыми глазами выдала она, я аж задохнулась. — Ты совсем плохая?! Какой к чёрту рак?! Какая анарексия?! Не смей думать, а тем более говорить о таких вещах! Дай уже сюда… — в шоке вскричала я и вырвала футболку, пока она цела, подруга в ответ выдернула у меня из рук толстовку. — А что мне ещё думать?! Мы живём, всё хорошо, а потом бац! И ты вдруг уезжаешь в Италию! — размахивала руками Катя, — И ладно бы я узнала это от тебя, так я узнаю это от твоей матери! Я писала, звонила тебе ВЕЗДЕ, а ты не в сети и вне зоны доступа. Конечно я позвонила тёте Ире, а она выдала что-то типо: Алиса срочно уехала в Италию по делам, скорее всего останется там жить… Нет, она ещё мне не звонила, её сотовый оператор там не работает, а новую итальянскую симку она обещала купить… Конечно я передам ей, чтобы связалась с тобой. — передразнивала и возмущалась Катюха, — И тут ты вдруг приезжаешь тощая и сероватого оттенка! Где твоё пузико? А?! Из Италии она! Где тепло и солнце круглый год! Где еды и плюшек море! И как, блять, мне это ещё понимать?! Я не поверю, что ты вдруг разлюбила есть! Ты меня всегда подкармливала у себя дома, когда я после танцев к вам заваливалась, это у тебя шоколад и вкусняшки всегда есть в холодильнике или в шкафу, это ты всегда составляла мне компанию в их поедании! Ты! И это ТЫ сейчас говоришь МНЕ, что у меня проблемы с головой! Это ты выглядишь худей меня! — уже кричала подруженция. Я никогда не видела её такой беспокойной и напуганной, тем более чтобы она на меня орала, даже кот сбежал, — Одевай и пошли есть! — она дёрнула меня за плечо по направлению к кухне, именно за тот локоть, на котором был остаток синяка. — Ауч! — Это что? — Катя обернулась на полпути и начала рассматривать мой локоть, — Синяк? — она смотрела в замешательстве. — Ну да… — Где..? Где ты его взяла? Ты же самый аккуратный человек из всех, что я знаю, и ты ж боли боишься! Я впервые вижу на тебе синяк за последние лет так 15. Синяк, когда ты поскользнулась не в счёт, то было растяжение, а не ушиб. Блин, как непривычно… Во что ты въехала? — она тыкала в него пальцем не веря своим глазам, словно никогда не видела. Такая удивлённая, с круглыми глазами, от этого смешная… Я и рассмеялась. — Чё ты ржёшь, макаронина?! Чё ты ржёшь! Пошли, покормлю тебя, расскажешь, как ты такой стала… И знай твои старые вещи я тебе не отдам, если ты за ними приехала, они уже пришли в негодность, — таща меня из комнаты на кухню говорила моя чупокабра. Мы пришли в кухню и Катя взяла быка за рога: — Садись и рассказывай. — Ох, это трудно, — я сразу же немного посуровела, чтобы собраться с мыслями. — Так, понятно, — Катя поднялась, — Сейчас приду. А ты пока посмотри, что можно сварганить, потому что кроме мороженных пельменей готовой еды нет. Мой холодильник в твоём распоряжении, — сказала она, вставая из-за стола и уходя в свою комнату. — Ладно, — просто согласилась я и полезла в холодильник. Нам повезло, там был готовый размороженный фарш, из которого я решила сделать котлеты. К ним в кастрюльку отправился рис в пакетике, а в мойку перекочевали пару огурцов, помидоров и перец. — Топ! Это будет вкусно и за закуску подойдёт. Вот, — на стол приземлилась бутылка с чем-то красным, — Не зря вы тогда с моей мамой у вас на даче черноплодку собирали. Шампусика нет, а нам надо расслабиться, настойка как раз подойдёт! — Мне нельзя, учуят… — Мы по чуть-чуть. А кто учит? — доставая рюмки из верхнего шкафчика ухватилась Катя, пока я лепила котлетки и отправляла их сковородку. — Сначала выпьем, а потом я расскажу. — Ноу проблемс, сестрёнка! — беря овощи сказала она, — Видимо там действительно всё очень сложно, раз ты даже так начать рассказывать не можешь… — Я также не могу рассказать всё, это не мои секреты, — быстро пояснила я на приподнятую бровь, лепя очередную котлету. — Что можешь, то и расскажешь… — с этими словами Катя продолжила резать, — Когда рис сварится, сваришь какао? Я его без тебя не пью, варить не умею… У меня зефирки есть, — с улыбкой упрашивала бестия. — Хорошо, сварю, не соблазняй. Хотя за столько лет ты могла бы и научиться… — У тебя вкуснее, — с широкой улыбкой произнесла она. — Чёрт с тобой, — я швырнула последнюю котлету в сковородку, — Змей искуситель. Я согласна, главное, чтобы оно в нас влезло после этого всего… — Впихнём, — просто ответила Катя. Котлеты пожарились, рис сварился, салат был сделан, настойка разлита, ковшик для какао помыт. Мы расселись, чёкнулись за встречу и принялись есть. — Ох, — сказала я, заедая глоток настойки котлетой, — Забористая сладкая хрень, — почти прохрипела я. — Конечно, мама на водке делала, — также закусывая ответила Катя, — Так ты расскажешь…? — Да, — сразу перебила я, опуская взгляд и начиная водить пальцем по столу вокруг рюмки, — Уф. Я действительно теперь живу в Италии. Я уехала так неожиданно не по своей воле, Кать. Если бы я знала, то ты была бы первым человеком, кто бы об этом узнал. Я не болею, ничего из перечисленного тобой у меня нет. Похудела я потому что был небольшой разлад, короче неважно. Сейчас вроде всё норм. Я питаюсь и сама готовлю; не беспокойся, скоро стану нормальной. Сюда я приехала, чтобы встретиться с тобой, выговориться, успокоиться, привести мысли в порядок, ну и перевестись на работе в дистант. Лариса Михайловна была не в восторге от новостей по телефону. Говорю сразу, что тебе рассказать всё по телефону я не могла, это слишком сложно, — я сделала ещё один маленький глоточек настойки и заела его салатом и котлетой, — Люди, что забрали меня и у которых я теперь живу… Они необычные и довольно… сложные. — Они забрали тебя… То есть тебя похитили? — смотря во все глаза спросила Катя. — Ну, и да и нет. Они схватили меня и привезли домой. Познакомились с мамой, всё ей объяснили, — она знает, кто они, — помогли собрать нужные вещи… Это влиятельные и сильные люди, Катюш, и я не могла с ними не поехать. Было проще и безопаснее согласиться самой. Это трое мужчин и они невероятно любят меня. Готовы исполнить любое желание, всячески заботятся, ухаживают, делают подарки… много всего. Но в тоже время они невероятные собственники, часто ревнуют, делают всякую херню, пытаясь сделать сюрприз, и невероятно пекутся о моей безопасности. Сейчас я приехала сюда с одним из них и с человеком из охраны, но они не знают, что я ушла к тебе, за что мне скорее всего влетит. Но неважно, мне нужно было поговорить с тобой, чтобы ты не волновалась. Всё более менее в моей жизни хорошо, — смотря в стол рассказывала я. — То есть тебя любят трое состоявшихся мужчин? — спросила подруга пустым голосом беря на руки кота. — Да. — Они похитили тебя и теперь ты живёшь у них, — она это утверждала, но я всё равно решила ответить, продолжая гипнотизировать край стола. — Уффф, да. — А вы… Ну вы… Вы живёте вместе? Ну в смысле спите в одной кровати? Я подняла взгляд на Катю. Она смотрела с беспокойством и сочувствием. Я не поняла, о чём она, но когда дошло: — Что?! Нет! Мы не занимались сексом! Они даже не видели меня полностью голой. У нас, так сказать, период ухаживаний и знакомства параллельно. Дальше поцелуев и обнимашек не заходим, хотя признаю, что для такого маленького срока знакомства я позволяю им многое. Ну, да, бывает, что мы спим на одной кровате, но реально спим. И чаще всего у меня в комнате. Они не трогают меня. Мы поговорили о том случае… ну ты знаешь. Они хотят, чтобы мы были счастливы друг с другом, любили, доверяли. Они не станут брать меня силой. Они не хотят делать мне больно и чтобы я их боялась. И не считают меня шлюхой, хотя мне и непривычно встречаться сразу с тремя… — я снова скосила взгляд в стенку, немного стыдясь. — Да, мы ссоримся, спорим, они уже доводили меня до слёз, а потом успокаивали и извинялись, я даже на них орала и тоже просила прощения. Что не день, то какая-нибудь херня, если честно. Характеры у нас у всех сложные, в отношениях я толком не состояла, а они забыли, что это такое — заботиться о ком-то и состоять в отношениях. Мы учимся, все четверо. У меня есть собственная… я бы сказала квартира. Там только кухни нет, но она недалеко. Поэтому могу спокойно побыть сама с собой, хотя они обожают проводить со мной время… — Алис, ты счастлива? — прервала рассказ Катя. — В том то и дело, что именно это я не знаю. Я не могу понять люблю ли я их или нет, счастлива ли я там или нет… — Ты запуталась, да? Поэтому и пришла, — проницательно спросила подруга, понимающе смотря на меня. — Да, и совершенно не знаю, что делать. Это так трудно! Я не понимаю, никогда не понимала, что такое любить. Забота — да, доброта, благодарность — понятно, обида, злость, ревность — нет проблем. Но эта чёртова любовь… Я никогда её не понимала, даже в книжках. Да, возможно я люблю маму, но скорее я благодарна ей за всё, что она мне дала! А дала она мне всё! Я люблю тебя, потому что ты всегда помогала и поддерживала, заботилась… — Как и ты обо мне, — вскинув палец заметила Катя. — Да, как и я. Ты мне сестра. Но я не знаю, что чувствую к ним. Мне нравится, мне приятно, я благодарна, что они заботятся, беспокоятся обо мне, дарят подарки, что-то пытаются придумать, чтобы порадовать меня, хотя не всегда получается, как ревнуют, как злятся, правда они несколько страшны в гневе, — я гоняла тарелку по столу, нервничая, — Но я не могу сказать, что вообще люблю их, а тем более до бабочек в животе. Нет, они конечно красивые, слегка пугающие, умные и интересные мужчины, готовые, чаще всего, прислушаться ко мне, но я не знаю, что значит любить! Я не понимаю! Ну не бывает как в книжках! Мы так часто цапаемся, что скорее я скажу, что мы друг друга ненавидим, чем любим. — Вот! Видишь! Раз вы цапаетесь, значит вы друг другу уже не безразличны! Алис прошло сколько с вашей встречи? Дней 17-18 примерно? Это маленький срок, чтобы узнать друг друга, а тем более влюбиться. Особенно тебе! Ты малоэмоциональный, закрытый человек, который в какой-то момент нацепил маску доброжелательности ко всем и носит её уже лет 10! Ты – одиночка. К тому же, их у тебя трое! А ты у них одна! Это сложнее. Ты женщина, у тебя тараканов в голове больше, чем у мужчин. Мы по-другому думаем. А тебе, я так понимаю, надо уделить каждому из них время и внимание, они невольно требуют это. Из-за этого у тебя не хватает времени и сил уже просто обратить внимание на свои чувства рядом с ними, не то что переосмыслить. Кроме того, ты технарь, аналитик, да, ты романтик, но ты – перфекционист во всём в конце концов. Ты привыкла, что у тебя всё по полочкам, так, как ты рассчитала, но в отношениях, любых, нельзя ничего рассчитать на перёд. Это не работа, это не карьера. Вспомни, что максимум, которым мы могли с тобой планировать – поход в кино на неделе. А почему? А потому что мы непостоянны. Мы придумывали всякую чушь спонтанно. Брали и шли в магазин за мармеладом, ели его на улице под снегом, а потом валялись в нём, хотя могли бы просто пойти домой. Именно в таких спонтанных мелочах, без плана, без инструкции и существуют отношения. Конечно, возможно странно слышать такие речи от меня, — Катя усмехнулась, — Человека, у которого нет собственных отношений, но я знаю тебя, я знаю нас и могу понять тебя, твой страх, — она подошла и обняла меня, — Отпусти себя, просто плыви по течению, как со мной. Да, если им нравится, чтобы ты одевалась красиво, то делай это, но если тебе лень, у тебя нет настроения, то не ломай себя. Я готова поспорить, что у них тоже бывает домашнее настроение, когда хочется остаться в кровати на весь день и смотреть кино, — я на это усмехнулась, также обнимая подругу, — Я знаю, что ты побьёшь меня за эти слова, но у тебя то пусто, то густо. То ни одного, то трое. Может, поделишься? Тебе легче станет... — беззлобно закончила Катя. — Если бы я могла рассказать тебе всю правду... — сокрушённо ответила я. — Однажды, ты расскажешь. А сейчас давай доедим, — немного погладив меня, Катя вернулась на своё место. — Никогда не думала, что ты будешь вести такие речи и воспримишь мои недоговорки столь спокойно. — Я умею удивлять! — с самодовольством сказала та, — Не всё ж тебе у нас быть константой и понимающим человеком. Ты пришла за советом, за помощью, что бывает очень редко, и я по мере сил постаралась помочь тебе успокоиться, — с ухмылкой продолжила Катя, жуя салат. А затем посерьёзнила, — Алис, я знаю тебя всю жизнь, ты заботишься о безопасности дорогих тебе людей, стараешься оградить их, я не обижаюсь. И поверь, я знаю, что когда это будет нужно, когда это будет безопасно для тебя и для меня, ты откроешься мне полностью. А до этого времени я буду ждать и анализировать то, что имею. А теперь вари какао в качестве компенсации! Я рассмеялась с её настроя. Камень свалился с плеч, что меня поняли и приняли. Дальше мы болтали обо всём, обменивались новостями, об Италии не говорили. Обсуждали кино, новые выставки и книги. Но всё хорошее и простое умеет заканчиваться, и нужно было возвращаться домой, хотя и не хотелось. На прощание я оставила брошку со знаком Вольтури.

***

Я старалась как можно тише зайти в квартиру, надеясь, что мальчики ещё не вернулись. У меня был план: зайти, оставить обувь, словно и не выходила, переодеться в домашнюю одежду, сесть за книгу и заснуть вместе с ней. План блестящий, но его необходимо ещё выполнить, чтобы оправдать выключенный свет. Я аккуратно поставила кеды и направлялась мыть руки, но стоило мне войти в гостиную из коридора, как неожиданно включился свет. Я застыла на полушаге и посмотрела туда, откуда шёл свет. На кресле в углу около таршера сидел недовольный строгий Маркус с закрытой книгой в руках. Я расплылась в искренней счастливой улыбке, надеясь: улыбайся, за дуру сойдёшь, авось и прокатит: — Маркус, вы уже вернулись? А я и не слышала… — но меня холодно перебили. — Где ты была? — спросил он, а я судорожно в голове пыталась придумать, что ответить. — Мы вернулись, а тебя нет. Так где ты была? — всё также сидя в кресле спрашивал он, — И не увиливай, — добавил Марк, стоило мне открыть рот, заставляя его захлопнуть. — Братьям будет интересно узнать, что ты обещала быть осторожной, но сама на ночь глядя куда-то уходишь. Вряд ли они после такого отпустят тебя куда-либо без полного сопровождения… — Я была у подруги, тут недалеко, — перебила угрозу я. — Зачем ты туда ходила? И почему одна? — Мне нужно было поговорить с ней. Во-первых, я уехала очень неожиданно и мама сказала, что она волнуется и что мне нужно ей позвонить, а я никак не могла собраться это сделать, а когда вы ушли, я поняла, что сегодня единственный день, когда я могу это сделать… — Ты могла бы позвонить… — Мне проще прийти, чем поговорить по телефону, — перебила я хмурящегося мужчину, отводя глаза в пол, — Это разговор не двух минут и не часа, поэтому проще было прийти. Мне нужно было объясниться и… попросить совета… разобраться… Прости, сейчас всё слишком сложно… Только не обижайся, но в моих тараканах на данный момент может разобраться только она, и тайну вашего существования я не раскрыла. К тому же я доверяю ей как никому другому, а если в итоге допетрит, кто вы, что мало вероятно, то не проболтается, — подходя к Маркусу объясняла я, — Прошу тебя, не говори братьям, что я ходила где-то без вашего ведома… Кай с Аро будут мозги выносить нам обоим… — Ты повела себя необдуманно и эгоистично, мы же волнуемся… — строго говорил Марк. — Ну, пожалуйста, Мааарркуссс, прости меня, — обнимая со спины и ведя руками вниз по плечам вампира просила я. Он оставался неподвижен. — А если так, то ты меня простишь? — опираясь коленом на подлокотник и проводя носом и губами по шее мужчины спрашивала я. Я чувствовала, что он начинает оттаивать. — А вот так, простишь? — спрашивала я, убирая книгу на столик, забираясь к нему на колени лицом к Марку и нежно еле-заметно проводя пальчиками от губ, по щекам и заканчивая путь тыльной стороной ладони за ушами, при этом заправляя выбившиеся из причёски пряди. Затем я подалась вперёд, аккуратно поцеловала Маркуса в краешек губ и медленно отстранилась, начиная слезать: — Ну, раз ты не хочешь меня прощать, то я, пожалуй, пойду всё-таки спать… — грустно и невинно говорила я, одной ногой вставая на пол, но меня резко притянули обратно. — Ты коварна и прекрасна, как демон, любовь моя. И сводишь меня с ума… — одной сильной рукой держа меня за талию, а второй распуская и зарываясь в мои волосы шептал Маркус практически в губы. — Что ты, мой милый вампир, я ангел, посланый, чтобы любить вас, — с невинными глазами и лёгкой улыбкой отвечала я, — Пускай и падший, — уже с хищной улыбкой добавила я. Я совершенно не следила за словами, видимо сказался алкоголь. Я видела, как с моими словами глаза Маркуса становятся чернее ночи, а стоило мне договорить, он втянул меня в мягкий, но напористый и страстный поцелуй, сильно прижимая меня к себе, словно я могу исчезнуть. Я одной рукой держалась за его плечо. Конечно я бы в любом случае не упала, но мне так было комфортнее. А другой медленно вела рукой от шеи к груди брюнета и обратно. Спустя время воздух начинал заканчиваться и я настойчиво постучала по плечу мужчины, также открыла глаза, чтобы предупредить взглядом, но глаза Маркуса оказались тоже закрыты, а натиск он не ослаблял. Я немного поёрзала на коленях, пытаясь уже всем телом отстраниться, но меня держали крепко, правда, мои махинации не остались без внимания: — Милая, не делай так, иначе я не сдержусь и разложу тебя на ближайшем столе, — хриплым голосом предупредил он, разрывая поцелуй и смотря на меня чёрными глазами. Почему-то они меня сейчас не пугали, хотя обычно у вампиров это обозначает жуткий голод. — Как не делать, мой милый владыка? — с улыбкой и смешинками в глазах спросила я, нарочно ёрзая на коленях вампира. — Ха-ха-ха никто ещё не называл меня милым, моя маленькая бестия, — рассмеялся Марк, мне нравился его смех, он был хрипловатым, тёплым и добрым, — Я не расскажу братьям о твоём непослушании, но за это и испытывание моего терпения ты будешь наказана, дорогая, — держа одной сильной рукой меня за талию, а другой поднимая на уровень своих глаз и поглаживая большим пальцем мою щёку хищно улыбаясь обещал мужчина. — И что же ты хочешь за молчание? — тихо спросила я, смотря из-под опущенных ресниц на вампира сверху вниз из-за того, что он высоко поднял мою голову, открывая себе обзор на мою шею, и я не могла смотреть прямо на него, а тем более опустить голову. — Я хочу… — он показательно задумался, а я уже начала опасаться за его решение, — Хочу вместе принять ванную, хочу вымыть тебя, увидеть наконец-то тебя полностью голой, amore mio, — оставляя дорожку неторопливых поцелуев на шее хищно шептал Марк, заставляя меня покраснеть. — Тогда я пойду разденусь и подожду тебя в ванной… — задыхаясь от приятных ощущений выдавила из себя я. — О, нет, дорогая, это тоже будет на моих условиях, — быстро и легко целуя меня в губы проговорил он, отпуская мои волосы из захвата, из-за чего я наконец смогла опустить голову и увидеть, что он делает. Маркус одной рукой развязал чёрную ленту на своих волосах, а другой мягко перехватил мои запястья. — Не дёргайся, я ничего плохого тебе не сделаю, доверься мне, — тепло и спокойно успокаивал он, видя мой настороженный взгляд. Я молчала и не двигалась, наблюдая, как мужчина аккуратно и свободно связывает мои руки. Завязав бантик, Маркус обнял меня и поднялся, заставляя обхватить его ногами и вцепиться связанными руками в край пиджака. — Не бойся, я не уроню тебя, любимая, просто мне нужно кое-что взять, — проходя и ставя меня в центре гостинной успокаивающе проговорил любимый и на вампирской скорости куда-то ушёл, но моментально вернулся. В руках у него была чёрная широкая то-ли лента, то-ли ткань. Маркус обошёл меня и встал за спиной, стягивая резинку и распуская мой хвост. — Марк, что ты делаешь? — Закрой глаза, — приказал он, не ответив. Я послушалась, а затем почувствовала, как приятная ткань ложится на глаза и крепко завязывается сзади. И в комнате наступила тишина. Ткань не просвечивала, поэтому мне ничего не было видно и это напрягало: — Маркус, ты здесь? — тихо прошептала я, боясь не услышать ответа. — Я всегда буду рядом, любимая, не бойся, — нежно беря меня за руки и целуя их негромко ответил он. — Только не отпускай меня… — с надеждой и страхом попросила я, когда он начал тянуть меня куда-то. — Никогда… — уверенно прошептал вампир. Я маленькими, но уверенными шажками шла туда, куда меня тянул владыка вампиров, не понимая, зачем и что он хочет сделать. — Здесь аккуратно, тут порожек, — предупредил Марк и я сделала шаг повыше и побольше. Стоило нам войти, мы остановились и Маркус закрыл дверь на замочек. Я поняла, что мы пришли в ванную комнату. — Расслабься и получай удовольствие, любимая, — обнимая со спины и проводя по сверху вниз по моим рукам попросил вампир, в итоге развязывая мои руки. С меня максимально аккуратно стянули толстовку, затем джинсы. Чтобы из них вылезти, пусть с равновесием обычно всё было прекрасно, мне пришлось держаться за плечи стоящего на колене Марка, потому что во тьме повязки моя уверенность в себе и контроль тела не работали и я качалась, намереваясь упасть. Тоже самое было и с носочками. Я осталась лишь в лифчике и трусах, было неуютно, абсолютно голой они меня ещё не видели, я стеснялась. У меня давно уже была немаленькая грудь, в школе нужен был большой объём и маленький размер — было тяжело что-то подходящее купить, с возрастом, в старших классах, стало легче, так как спина раздалась, а объём остался, но всё равно грудь хорошо выделялась, поэтому приходилось покупать либо утягивающее спортивное бельё, либо носить что-то более свободное, что так сильно не подчёркивало моё наследственное женское достоинство. Например, носились рубашки и толстовки; ничего обтягивающего, с глубоким вырезом или открытой спиной, где нельзя надеть лифчик. Я почувствовала, как вампир обошёл меня, поэтому стоило ему поднести руки к замочкам, я быстро перехватила их, всё также стоя спиной: — Маркус, может не надо… Я не хочу. — Прошу тебя, Алиса, доверься мне. Это всё равно бы однажды произошло, не стесняйся. Мы уже переодевали тебя и видели тебя в белье, сейчас я хочу полюбоваться на тебя без него, — мягко опуская мои руки и расстёгивая крючки просил Марк. Мужчина снимал с моих плеч брительки и целовал каждый оставшийся на коже след, забирая предпоследнюю преграду. От его холодных прикосновений я вздрагивала, пускай они и были мимолётными, но всё же холодными. А потом вампир заставил табуну мурашек пробежаться по моему телу проводя боком ледяной ладони вдоль тёплого позвоночника, опускаясь вниз и снимая с меня оставшуюся часть одежды. Я чувствовала, пусть и не слышала шагов, что Маркус сначала разглядывал мою спину, а затем обошёл меня, и сейчас мы стояли лицом друг к другу. Он молчал и не шевелился. Мне казалось, что ему не нравится. Конечно, сейчас было достаточно света, чтобы у него была возможность рассмотреть все мои недочёты — большая грудь, шрамы на спине и ногах, несимметричность в теле, где плечи шире бёдер, поэтому я сложила руки на груди, прикрываясь: — Я знала, что тебе не понравлюсь. Все хотят себе идеальных, в отношении внешности, девушек, а я не такая, не пропорциональная модель и со шрамами… — отворачиваясь и одной рукой пытаясь развязать узел на затылке, но мою руку перехватили, прижали всю меня к себе и, подняв за подбородок, в губы прошептали:

со стороны

— Ты самая прекрасна девушка на свете. Моя… нет, наша королева. Самая красивая, тёплая, улыбчивая, умная и любимая. Не говори о себе так, твоё тело прекрасно, я любовался им, старался запомнить, хотя и знаю, что ещё увижу его и не раз. Мне не нужна пропорциональность и другие шаблонные девушки твоего и других поколений, мне нужна только ты… Каждый твой шрамик, истории которых ты обязательно расскажешь нам позже, нужен, потому что это ты, твоя часть, твоя история, — покрывая поцелуями лицо, шею, ключицы и грудь уверенно и негромко говорил мужчина, — Доверься мне и позволь насладиться тобой, раз уж это твоё наказание, тебе будет приятно. Я не сделаю ничего, что бы тебе не понравилось или причинило боль, — на ушко нежно шептал вампир, вытягивая из девушки сдавленный выдох и дрожь. — Хорошо, — плавясь от мягких поцелуев в шею выдохнула Алиса, ещё больше откидывая голову назад, но так и не убрав руку от груди. Маркус мельком недовольно на это глянул и тихонько дуя на нежное местечко между ключицами, щекоча и отвлекая, забрал расслабленную руку девушки себе, открывая вновь столь желанный вид. Аккуратно, но несильно сжав в хватке обе кисти Алисы, мужчина поглядывая, но не отрываясь от поцелуев тела, начал крепко, но несильно связывать запястья блондинки. Как только он закончил с петельками и узелками, Марк прервал своё занятие, чем вызвал жалобный взох у девушки. — Adorabile! — в восхищении выдохнул вампир, осматривая своё творение. Красиво связанные руки, часто вздымающаяся грудь, пухлые алые искусанные приоткрытые губки, щёки с румянцем и шёлковый узорчатый шарф на глазах, на плечи ниспадают золотистые слегка вьющиеся локоны, красиво смотрясь на слегка загорелой коже… Он был готов часами смотреть на это и не замечал, что прошло уже немного времени — просто не мог отвести взгляд, всё бегая и бегая им по телу девушки. — Маркус… мне холодно… — тихо прошептала Алиса, начиная дрожать на холодной плитке. — Прости, дорогая, засмотрелся, — нежно целуя в губы и отстраняясь извинился Марк, скидывая на столик в ванной всю свою одежду и включая пока горячую воду. Стоило воде нагреться, он отрегулировал воду, взял любимую на руки и занёс её в ванную: — Если горячо или холодно, скажи. — Нормально, но можно немного потеплее, да, так хорошо… Ты снимешь повязку? — Пока нет, любимая, — вновь осыпая поцелуями тёплую шейку ответил Маркус, выбирая желаемый на сегодня запах геля для душа, — Погрейся пока, а я пока выберу запах для тебя. — Я люблю цитрусовые и не люблю клубнику и ваниль, — подставляясь под тёплые капли подсказала Алиса. Выбор вампира остановился на морозном лимоне с мятой и, налив немного геля на руки, развернул девушку к себе, начиная распределять мыло по её телу. Когда он приближался к определённым нежным местам, то Алиса либо краснела от неловкости и стеснения, но ничего сделать не могла, потому что руки были всё ещё связаны, как бы она не старалась их развязать, либо хихикала, потому как ей было щекотно, и старалась уйти от прикосновений. — Маркус, ну хватит, во-первых, есть мочалка, во-вторых, щекотно, — пытаясь закрыть локлями рёбра, где сейчас находили всё ещё прохладные руки вампирского владыки говорила девушка, — Но приятно… — выдохнула она, когда вампир поцеловал-укусил её за шею, вызывая дрожь и манипулируя, чтобы закрепить мешающие ему руки наверху. — Эй, ты чего? — пытаясь опустить руки вниз заволновалась девушка. — Это чтобы ты не мешала моим планам, dolcezza, — щекотя лёгким прохладным дуновением и спускаясь вниз по расгорячённой коже объяснял Маркус. Когда мужчина задевал определённые точки, девушка слегка дёргалась, прикусывая губу, и прерывисто выдыхала, — Я хочу слышать тебя, tesoro, не сдерживайся, — опускаясь и примыкая губами к клитору, вынуждая девушку почти закричать от неожиданности и сильно прикусить губу. — Тебе нравится, la mia piccolina? — также дразня лёгким дуновением поднимался Марк. — Умгх, — было ему ответом вместе с положительным кивком, когда его пальцы начали дразнить половые губы специально задевая клитор. — Такой ответ не пойдёт, любимая, дай мне другой, — проходясь прохладными губами по открытой нежной шейке и подбираясь к таким вкусным алым губам молвил вампир, наращивая темп своих ласк. Спокойно добравшись до столь манящих губ, Марк впервые впился страстным горячим поцелуем, но Алиса немного растерявшись, но почти сразу собравшись почти также страстно ответила, освобождая и заглушая этим свои стоны. Маркус резко отстранился, давая вздохнуть девушке, и начал приводить в жизнь свою маленькую месть — вызывая сильные несдерживаемые стоны своей пары, а затем резко убирая руку, переставая ласкать и вызывая этим скулёж и возмущённую мордашку. — Маркус, прошу… — тихо взмолилась она. — Это твоё наказание, mio fiorellino, — прошептал он в тянущиеся к нему губы, вызывая скулёж, — Ты же говорила, что для мытья есть мочалка так вот на неё я пока и отвлёкся, так что не переживай, мы ещё продолжим, но тебя всё-таки нужно вымыть, а то завтра же работа, — с улыбкой наблюдая за нетерпением своей пары дразнил мужчина, взбивая пену на мочалке и аккуратно начиная мыть свою девочку. Так минут за 15, чередуя с невинными ласками, Алиса была вся в пене. Марк решил немного повеселиться и нанёс пальцем немного пены девушке на нос, из-за чего она её недовольно сдула вверх, ей было щекотно, и шутка нашла своего же создателя, заставляя его рассмеяться. — Хомячок мой, даже с закрытыми глазами меткая, — по-доброму усмехаясь прокомментировал Маркус, — Пора тебе вымыть голову… — отвязывая руки девушки и снимая душ пробормотал вампир. Алиса лишь усмехнулась и повела затёкшими плечами со всё ещё связанными руками. Марк смывал пену с девушки, выводя душем одни ему известные узоры, чем вызвал у алисиного восприятия головокружение; она схватилась за стену. — Тебе плохо? — сразу же спросил Марк, придерживая любимую. — Всё нормально, просто голова закружилась. — Ты устала. Давай садись, — аккуратно опуская девушку вниз, — Я помою тебе голову и мы закончим на сегодня. — Угу — Не открывай глаза, если можешь, тут слишком ярко, я постараюсь закончить быстро и приятно, — снимая мокрую ткань и облакачивая любимую на себя говорил Маркус, отвлекая речами девушку от неприятных ощущений. Вампир действительно быстро и аккуратно намылил и промыл несколько раз волосы, невольно заставляя почти урчать Алису от удовольствия своими плавными и профессиональными движениями рук. — О, Маркус, я от твоих рук скоро мурчать начну и в кошку превращусь… как приятно… — наслаждаясь прикосновениями мечтательно прокомментировала девушка. Вампир ненадолго застыл, а после ухмыльнулся и продолжил. — Я был бы непротив твоего мурчания под мной в кровати, tesoro, — заводясь и продолжая распалять блондинку почти промурлыкал король, оставляя на голых плечиках прохладные поцелуи. — Маркус… — Да, mi amor, — промурлыкал на ушко владыка, вызывая у девушки мурашки. — Ты решил начать заново? Я только остыла… — Я решил лишь довести начатое до конца, — завлекающе прошептал он, оставляя нежный поцелуй на губах своей девочки, начиная смывать кондиционер. — Какой же ты опасный, mon rio, — выдохнула Алиса, откидывая голову назад и немного в бок, открывая шею. — Не для тебя, ma reine, — прошептал Маркус, наконец откладывая душ, прижимая девушку поближе к себе, блокируя колени девушки в разведённом состоянии своими ногами и начиная снова ласкать её, доводя до полного исступления огромным количеством поцелуев и несильных укусов в плечи, шею и ключицы. Алиса могла лишь стонать и иногда вздрагивать из-за очередного укуса или щипка. Её руки также мешались мужчине, поэтому были зацеплены сбоку ванной. — Стони, прелесть моя, кричи и я буду знать, как тебе хорошо, — несильно пощипывая грудь девушки второй рукой приказывал разгорячённый вампир, сдерживаясь уже из последних сил, отвлекая себя, что может поспешностью навредить своему сокровищу. Алиса резко откинула голову на грудь Марка и громко застонала. Мужчина накрыл губы любимой и втянул в поцелуй, увеличивая темп своих действий, параллельно доводя до пика и себя. Девушка вскрикнула в поцелуй, вцепилась ногтями в ленту, натягиявая её, и прикусила нижнюю губу вампира, чем заставила Маркуса застонать от удовольствия и также ярко кончить, прижимая ногами девушку ближе к себе. Разорвав поцелуй, мужчина нашёл душ и смыл все следы их время препровождения, пока Алиса старалась отдышаться и прийти в себя. Маркус также сидя в ванной развязал ей руки и освободил из захвата ноги. К этому моменту в голове мысли немного пришли в порядок, поэтому Алиса смогла открыть глаза и облакотившись руками на бортики встала. За ней поднялся и Марк. — Тебе понравилось? — оставляя поцелуи на спине любимой спросил вампир со светлеющими глазами. — Да, — выдохнула она, забирая душ из его рук и несмело разворачиваясь, — А ты красивый, — сказала и залилась краской. — Ты ещё красивее, сокровище моё, — целуя смущающуюся девушку ответил король вампиров. Пара быстро ополаснулась, прерываясь на лёгкие поцелуи. Маркус вылез из ванной первым и помог девушке не упасть. Выбравшись из ванной на несмелых ногах, Алиса завернула мокрые волосы в полотенце и, повернувшись за вторым, была закутана Марком в больше мягкое полотенце, взята на руки и вынесена из ванной в спальню. Оказавшись усаженной на кровать, Алиса осмотрелась. Сейчас в комнате свет был выключен, а окна зашторенны, но повсюду стояли свечи: — Как красиво... — с улыбкой произнесла она, стягивая с головы полотенце, чтобы вытереть волосы. — Я рад, что тебе нравится, — ответил Марк, полуобернувшись. Девушка разглядывала полуобнажённого мужчину, стоящего у открытого шкафа. Он был высок, красив, подтянут и в меру накачан. В голове всплывал образ Аполлона или Зевса, греческих богов Олимпа. Чёрные с редкими седыми прядями волосы были чуть ниже плеч, на правом плече был небольшой шрам, спина была ровной и широкой, а бёдра скрывало полотенце. С глупой улыбкой Алиса всё смотрела и смотрела, не отрываясь, и вяло вытирала волосы, уйдя в мысли о мужчине перед собой. Маркус же боковым зрением наблюдал за своей любимой, не подозревая, что сегодняшней её открытости и храбрости в действиях поспособствовал алкоголь. Решив, что он хочет видеть на себе и своей паре сегодня ночью, мужчина развернулся к девушке и глядя на неё с улыбкой сказал: — Такими темпами ты до утра не ляжешь спать, милая. Давай я ускорю процесс, — забирая полотенце из рук Алисы наигранно немного проворчал заботливый вампир и начал аккуратно вытерать её волосы, а затем и её саму. — Спасибо, любимый, — нежно и мягко сказала Алиса, засыпая под одеялом и обнимая Маркуса. Своим обращением она заставила улыбнуться вампирского владыку, ведь это был первый раз, когда девушка назвала его так. И он был первый и в этом среди своих братьев. Хотя первый поцелуй получил Кай, но такое обращение значило лишь одно – его полюбили и признались в этом.